Когда гаснет последний свет

Лили была для меня всем. В этом проклятом мире, где всё пахло ржавчиной и смертью, она пахла дождём и теплом. Её золотистое свечение заменяло мне солнце. Мы нашли убежище на старом маяке, и я впервые за годы поверил, что кошмар окончен.Я сидел у её ног, обвив её щиколотку хвостом, и мурчал, слушая, как она читает вслух старую детскую книгу. — Тео, — прошептала она, погладив меня между ушей. — Если однажды станет совсем темно… обещай, что ты сам станешь светом. Я лишь крепче прижался к ней. Я не знал, что это пророчество.Глава 2: Тень из колодца Прототип пришёл в полночь. Он не рычал — он просто соткался из теней за её спиной. Я спал чутко, но Он был быстрее. Костлявая игла, острая, как бритва, метнулась к Лили.Я прыгнул. Мой рёв разорвал тишину маяка, но я опоздал на долю секунды. Металл прошил её насквозь.Лили не закричала. Она лишь удивлённо выдохнула, и её золотое сияние мгновенно стало тусклым, серым. Прототип исчез в вентиляции, оставив после себя только запах озона и тихий смех.Глава 3: Последний вздох Я подхватил её, прижимая к своей груди. Мой фиолетовый мех стал липким и тёмным. — Лили! Дыши! Пожалуйста, Лили! — я хрипел, выпуская клубы своего газа, надеясь, что он хотя бы усыпит её боль. Она открыла глаза. В них больше не было золота. — Тео… — её голос был тоньше паутины. — Не бойся… тьмы. Она коснулась моей морды, оставив кровавый след, и её рука безвольно упала. Свет погас. Навсегда.Глава 4: Перерождение в Гневе Я сидел над её телом до рассвета. А когда солнце взошло, я встал уже другим. Мои кости хрустели, удлиняясь. Глаза, прежде белые и спокойные, налились багровым пламенем.Я больше не был Тео. Я был КэтНапом — кошмаром, который сам пришёл за своей смертью. Я оставил ДогДэя охранять её тело и ушёл в сторону фабрики.Глава 5: Охота на Бога Я ворвался на фабрику, не скрываясь. Я шёл через цеха, разрывая Хагги и Кисси на куски, даже не замедляя шаг. Мой красный газ теперь был таким плотным, что плавил пластик.Я нашёл Его в самом сердце — в логове 1006. — ТЫ! — мой голос заставил стены дрожать. Прототип возвышался на горе из запчастей. — Ты пришёл за своей смертью, верный пёс? — Я ПРИШЁЛ ЗА ТВОЕЙ ГОЛОВОЙ!Битва была долгой. Он кромсал мой мех, ломал мои рёбра своими иглами, но я не чувствовал боли. Каждая рана на моём теле горела именем «Лили». Я вцепился в его центральный процессор, в самую гущу проводов, и начал рвать.Я вырвал его «сердце» вместе с кусками бетона и арматуры. Прототип забился в конвульсиях, его голос превратился в жалкий писк. С последним рывком я раздавил его главный чип своими челюстями.Глава 6: Вечный дозор Я вернулся на маяк на закате. Сил почти не осталось, мой хвост волочился по земле. Я лёг на её могилу, которую вырыл ДогДэй. На камне Лили лежала её любимая заколка.Я закрыл глаза. Теперь у меня не было ни дома, ни Бога, ни цели. Только холодный камень под животом и тишина. — Я стал светом, Лили, — прошептал я, глядя, как мои глаза светятся в темноте, заменяя луч маяка. — Твоим личным светом в вечной ночи.Я свернулся кольцом вокруг её камня и заснул. На этот раз — без сновидений. Глава 7: Эхо на пустом берегу Прошло много зим. Мой фиолетовый мех выцвел от морской соли и стал жестким, как старая пакля. Раны от когтей Прототипа затянулись грубыми шрамами, но самая глубокая рана — та, что в груди — всё еще кровоточила пустотой. Я больше не уходил с этого утеса. ДогДэй иногда приносил мне еду, молча клал её рядом и уходил, понимая, что слова здесь бессильны. Он построил небольшое поселение для выживших игрушек чуть дальше в лесу, но я… я остался частью этого камня. Голос в тумане: Однажды ночью, когда туман был настолько густым, что скрывал даже край обрыва, я услышал смех. Тихий, колокольчатый, почти забытый. Я вскочил, мои суставы болезненно хрустнули. — Лили? — мой голос, сорванный годами молчания, прозвучал как шелест сухих листьев. Я обернулся к могиле. На сером камне сидело золотистое марево. Это не было её телом, это была лишь память, пропитанная моим красным газом. Мои галлюцинации стали моим единственным утешением. — Тео, ты снова не спишь, — прошептало видение. Призрак Лили протянул руку, и хотя я не почувствовал тепла, воздух в этом месте стал слаще. — Ты выполнил обещание. Ты стал светом. Я посмотрел на вершину маяка. Мои глаза, усиленные яростью и горем, теперь горели неестественным фиолетовым огнем, прорезая мглу на мили вперед. Я был маяком. Я был тем, кто оберегал этот берег от теней прошлого. Последний подарок: Призрак Лили указал на землю у подножия камня. Там, среди серой травы, пробился маленький, ярко-золотой цветок мака. Он светился в темноте, точь-в-точь как её ладони. — Жизнь всегда находит путь, Тео, — прошептала тень и начала таять в рассветных лучах. — Не будь просто стражем смерти. Будь стражем того, что растет после неё. Я опустился на колени (насколько позволяли мои длинные лапы) и аккуратно прикрыл цветок хвостом от холодного ветра. Впервые за десятилетия я не чувствовал жажды мести. Я понял: Прототип проиграл не тогда, когда я вырвал его сердце. Он проиграл тогда, когда не смог убить во мне способность помнить о добре. Финал: Старый маяк стоит и по сей день. Моряки рассказывают легенды о «Фиолетовом Страже», который никогда не спит. И говорят, что если прийти к обрыву на закате, можно увидеть огромного кота, который бережно поливает золотые цветы, растущие на самой вершине скалы. Смерть забрала Лили, но она не смогла забрать их общую весну.