Между светом и тьмой: искушение

Сегодня начиналась учёба. В восемь утра мы с Хоуп уже заканчивали сборы. Я крутилась перед зеркалом, поправляя дурацкий школьный галстук — униформа школы Сальваторе была обязательной, но от этого не менее ненавистной. Я повернулась к Хоуп: — Ну что? Готова к последнему году в школе? Хоуп усмехнулась, застёгивая манжеты рубашки: — Где наше не пропадало? Я улыбнулась, и мы вышли из комнаты, направляясь в класс. Проходя мимо большого зеркала в коридоре, я невольно бросила взгляд на своё отражение. Кая там не было. И почему-то — странно, глупо, неправильно — я почувствовала лёгкое разочарование. С чего вдруг? Он же просто какой-то псих из зеркала. Мы дошли до класса магии и сели за последнюю парту, как и всегда. Наш любимый угол — отсюда видно всех, и можно перешёптываться, не боясь, что заметят. Бонни, лучшая подруга моих родителей, вошла в класс с улыбкой. Она почти не изменилась за те годы, что я её знала — всё те же тёмные глаза, та же мягкая улыбка, та же сила, которую я чувствовала даже на расстоянии. — Приветствую вас, мой первый выпускной класс, — сказала она, обводя взглядом притихших учеников. — Давайте сегодня проведём занятие в формате общения. Пусть каждый расскажет, как провёл лето, а после покажет одно заклинание, которому смог научиться. Мы все довольно закивали. Такой формат нравился мне куда больше, чем скучная теория. Один за другим ученики выходили к доске. Кто-то рассказывал о поездках, кто-то о семейных сборищах, кто-то с гордостью демонстрировал новые заклинания. Потом настала очередь близняшек. Лиззи и Джози вышли вместе. Лиззи, как всегда, впереди, Джози — чуть позади, готовая в любой момент поддакнуть сестре. Лиззи начала с пафосом: — Мы провели шикарное лето в Италии вместе с мамой. Ели настоящую пасту, купались в море, загорали... если бы не одно но. Она многозначительно замолчала и посмотрела на меня. — Присутствие Валери почти каждый день. Это было просто невыносимо. Класс затих. Все знали о нашей вражде. Хоуп рядом со мной напряглась, глядя на них. Я усмехнулась и лениво ответила: — Тебя просили рассказать о чём-то хорошем, Лиззи, а не о своих внутренних обидах. И вообще, если тебе так мешало моё присутствие, могла бы просто не смотреть в мою сторону. Глаза Лиззи сверкнули. Она открыла рот, чтобы ответить, но я уже шептала заклинание — лёгкое, почти безобидное, просто чтобы поставить её на место. Из носа Лиззи потекла кровь. Прямо на её новую, идеально выглаженную рубашку. Она взвизгнула и уставилась на меня с такой ненавистью, что, кажется, воздух вокруг нас заискрил. Проходя мимо, она прошипела: — Я не оставлю это просто так, Сальваторе! Я откинулась на стуле и довольно скрестила руки на груди. Хоуп толкнула меня локтем, но в её глазах плясали смешинки. Бонни вздохнула и устало посмотрела на меня: — Валери, иди к директору, бога ради. Пусть Аларик разбирается с вами двумя. Я молча встала и вышла из кабинета, чувствуя на себе взгляды всего класса, но мне даже не было стыдно за то, что я сделала. — Когда я вошла в кабинет Аларика, Лиззи уже сидела там. При моём появлении она резко обернулась и ткнула в меня пальцем: — Всё из-за неё! Она испортила мне новую форму! Это была моя любимая рубашка! Я спокойно прошла мимо и села на свободный стул, закинув ногу на ногу. Аларик закрыл лицо рукой. Когда он убрал ладонь, в его глазах читалась такая усталость, будто он уже сто лет работает директором этой школы. — Почему вы не можете просто подружиться? — спросил он с мольбой в голосе. — Вы же буквально росли вместе. Ваши матери — подруги. Ваши отцы... ну, хотя бы терпят друг друга. Я усмехнулась: — Проще найти общий язык с трупом, чем с ней. Лиззи вспыхнула, вскакивая со стула: — Была бы моя воля, я бы в тебя уже запустила огненным шаром, Валери! Аларик хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнули ручки. — А ну-ка хватит! Мы обе замолчали. — Я наказываю вас обеих, чтобы было честно, — твёрдо сказал он. Лиззи, не теряя времени, добавила: — Да, папа. А чтобы было полностью честно, позвони её родителям. Я метнула в неё убийственный взгляд. Она ответила тем же. Аларик выдохнул и посмотрел на меня: — Лиззи права, Валери. Я обещал Деймону, что буду следить за тобой, но ты в первый же учебный день уже устроила сцену. Я возмутилась: — Лиззи начала первой! Если бы она не ляпнула про Италию, ничего бы не было! Я просто защищалась! — Защищалась? — переспросил Аларик с иронией. — От слов? Я открыла рот, чтобы ответить, но он поднял руку: — Всё, не хочу слышать. Неделю после уроков вы никуда не ходите, кроме уроков и столовой. Понятно? Мы медленно, нехотя кивнули и вышли за дверь. В коридоре Лиззи развернулась ко мне. Её глаза горели таким огнём, что, казалось, ещё немного — и они зажгут воздух. — Я терпела тебя почти всё лето, Валери. Не думай, что в свой последний год школы я буду также терпеть тебя. Я пожала плечами с показным спокойствием: — Если бы ты не психовала по любому поводу, такого бы не было. Я ничего тебе не сделала, а ты всё время находишь, до чего докопаться. — Ничего не сделала? — Лиззи ткнула пальцем в пятно на рубашке. — А это? — Это цветочки, — усмехнулась я. — Ягодки будут, если продолжишь. Она вскинула руки вверх, закатила глаза и быстрым шагом ушла в сторону кабинета магии. Я осталась одна. Возвращаться на урок к Бонни? Смысла нет — меня всё равно выгнали. Я решила, что раз уж выпала свободная минута, можно сбегать за школу и покурить. — За школой был укромный закуток — старая скамейка, заросшая плющом стена и идеальный обзор, чтобы вовремя заметить приближение учителей. Я часто сидела здесь, когда хотела побыть одна. Я достала сигарету, прикурила и глубоко затянулась. Я знаю, что это вредно, но папа курит всю жизнь, и что? С ним всё нормально. Дурной пример заразителен, как говорится. Я смотрела на небольшую лужу, оставшуюся от шланга для поливки травы, и думала. Об амулете, который надо украсть. О Кае. О том, почему этот странный мужчина из зеркала так притягивает моё внимание. — Классно ты показала ей, красавица. Я вздрогнула, но уже не испугалась. В луже отражалось его лицо — довольное, с хитрой усмешкой. Я усмехнулась в ответ: — Ну, она заслужила. Нечего было провоцировать. Кай довольно улыбнулся. В отражении лужи он казался почти реальным. — В следующий раз сделай заклинание, которое парализует её. Чтобы замолчала хотя бы на пару часов. Я затянулась и выпустила дым в сторону лужи. — Я ещё не практиковала его. Только знаю теорию. Он раскинул руки в театральном жесте: — Я научу тебя. Я знаю столько заклинаний, сколько не знает никто. Века одиночества — отличное время для самообразования. Я фыркнула: — Моя подруга явно знает больше тебя. — Твоя подружка-трибрид? — Кай рассмеялся. — Ну вообще да, ты права. Клаус постарался на славу. Такая девочка выросла — сила трёх видов в одном флаконе. Я следил за ней. Интересный экземпляр. Я нахмурилась: — Ты что, следил за всеми? Кай пожал плечами — жест получился удивительно естественным даже в отражении. — Не переживай, красавица. Больше всех я следил за тобой. — Он помолчал и добавил с лёгкой укоризной: — И вообще, знаешь, курить вредно. Тем более тебе. Я встала, отряхнула джинсы и скрестила руки на груди, глядя на него сверху вниз: — Я сама решу, что для меня вредно. Кай скрестил руки в ответ — точь-в-точь как я. — Когда будешь красть амулет? Часики тикают, Валери. Я огляделась — никого. — Вечером попробую. Как он вообще выглядит? Кай начал объяснять на пальцах: — Ну... такая штука серебряная с тёмным камнем. Размером с ладонь. На вид старая, потёртая. Не перепутаешь. Возьми с собой зеркало, я появлюсь и помогу тебе. Я кивнула, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее от предвкушения. — Мне пора, Кай. Он галантно поклонился, и даже в луже этот жест выглядел элегантно. — Я буду ждать нашей следующей встречи, милая Валери Сальваторе. Очень ждать. Я отвернулась, но краем глаза заметила, как его отражение исчезает из лужи. Щёки горели. Я шла назад в школу, и внутри меня разрасталось странное, волнующее чувство. Предвкушение. Сама не знаю почему, но этот загадочный мужчина из зеркала, с его комплиментами, обещаниями и тайнами, заставлял моё сердце биться чаще. Я знала, что это глупо. Знала, что он может быть опасен. Знала, что мама с папой убили бы меня, если бы узнали. Но впервые за долгое время мне было... интересно. А вечером меня ждало приключение.