Между светом и тьмой: искушение

Когда я открыла глаза, то стала нервно оглядываться по сторонам. Знакомая гостиная школы Сальваторе, тёплый свет камина, родные лица — всё это казалось таким реальным и одновременно нереальным после того мира, из которого мы только что вернулись. В гостиной сидели Аларик, Стефан, Бонни, Кэролайн и Хоуп. Их лица были измотаны, под глазами залегли тени, а одежда выглядела так, будто они не спали несколько суток. Они явно пытались что-то сделать всё это время, пока мы выбирались из асцендента. На столе были разбросаны книги, зажжённые свечи, магические атрибуты. Мама облегчённо выдохнула, как и папа. Они смотрели друг на друга с такой благодарностью, будто только что обрели друг друга заново. А я… чувствовала пустоту. Щемящую, давящую пустоту. Кая больше нет в этом мире и не будет. Он навсегда остался там. Асцендента больше не было, он рассыпался в прах, когда мы перенеслись обратно. Я чувствовала это — тонкую магическую связь, которая оборвалась навсегда. Хоуп кинулась обнимать меня, чуть не сбивая с ног. — Боже, как же я переживала за тебя! — воскликнула она, прижимая меня к себе так сильно, будто боялась, что я снова исчезну. Я прижалась к ней, вдыхая знакомый запах её духов, и тихо сказала: — Прости меня, Хоуп. Я пойму если ты больше не захочешь общаться со мной… Она отстранилась, заглянула мне в глаза и сказала твёрдо: — Главное — ты вернулась и все живы. Я не злюсь на тебя, ты с ума сошла? Я кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Но внутри, где-то глубоко, всё равно было неспокойно. Часть моей души так отчаянно хотела увидеть эти голубые глаза, которые игриво смотрели в мои. Но их не было. И его не было. — Спустя пару дней родители улетели домой в Италию. Перед отъездом мама долго обнимала меня, шепча на ухо, чтобы я больше не творила ничего подобного. Папа был более сдержан, но в его глазах я видела ту же любовь и облегчение. — Принцесса, — сказал он, положив руку мне на плечо, — ты сильная, я знаю. Но, пожалуйста, в следующий раз, когда какой-то псих захочет завладеть твоим вниманием, просто позвони мне. Я прилечу и лично объясню ему, почему не стоит связываться с Сальваторе. Я улыбнулась сквозь слёзы и кивнула. Вроде бы жизнь должна была течь своим чередом, но мне было очень тяжело. Я каждый день думала о Кае. О том, как он там, один… Ненавидит ли он меня за то, что я сделала? Я не знала и спросить больше было не у кого. Казалось, будто я потеряла такую важную часть себя, что без неё я уже не чувствовала себя собой. Я ходила по коридорам школы, сидела на уроках, разговаривала с друзьями, но всё это было механически, будто я смотрела на свою жизнь со стороны. Постепенно жизнь становилась прежней. Я занималась учёбой, попросила у всех прощения — у Аларика за то, что усыпила его, у учеников, которые попали под мою магию, у учителей, которые переживали. Казалось, даже близняшки стали ко мне… теплее. Лиззи перестала язвить при каждой встрече, а Джози иногда даже улыбалась мне в коридоре. К новому году в школе появился новый ученик — Себастьян. Он появился в декабре, когда первые снежинки уже покрыли землю, и в воздухе витало предвкушение праздника. Я впервые увидела его в библиотеке — он сидел в углу с книгой по истории магии и выглядел так, будто выпал из другой эпохи. Что, впрочем, было правдой. Себастьян оказался вампиром, которого иссушили в семнадцатом веке. Его заперли в старом склепе, и он проспал там несколько столетий, пока Аларик случайно не наткнулся на него во время одной из своих вылазок. Решив, что парню нужно дать шанс на новую жизнь, Аларик привёз его в школу. Дыра от потери Кая начала понемногу затягиваться, когда я стала чувствовать, что мы с Себастьяном сближаемся. Он был спокойным, рассудительным, с мягким чувством юмора и старомодными манерами, которые подкупали. Мы быстро нашли общий язык — оба чувствовали себя немного чужими в этом мире, оба искали своё место. Мы стали проводить много времени вместе. Гуляли по окрестностям школы, сидели в библиотеке, обсуждали книги и магию. Себастьян слушал меня внимательно, не перебивая, и смотрел так, будто каждое моё слово было важным. Родители тоже вернулись к своей жизни. Папа активно расширял линейку своих бурбонов, открывал новые бары по всей Европе. Мама помогала ему, но и не забывала о магии — иногда они вместе с Бонни проводили какие-то ритуалы, хотя я уже не вникала в детали. После нового года казалось, что всей этой истории с Каем и не было вовсе. Будто мне приснился очень страшный и реалистичный кошмар, от которого я наконец-то проснулась. Но иногда, по ночам, когда я оставалась одна, я всё ещё думала о нём. О его голубых глазах. О его голосе, который шептал: «Я люблю тебя, Валери Адель Сальваторе». И мне казалось, что эта боль никогда не уйдёт до конца. Где-то в апреле мы с Себастьяном гуляли по окрестностям школы. Весна уже вступила в свои права, воздух был свежим и чистым, на деревьях распускались первые листья. Мы шли по лесной тропинке, и я наслаждалась тишиной, нарушаемой только пением птиц и нашими шагами. Себастьян вдруг остановился и повернулся ко мне. — Расскажи мне о своих прошлых отношениях, — сказал он. Я уставилась на него, не ожидая такого вопроса. — Тебе правда хочется это услышать? Себастьян наклонился ко мне и сказал, касаясь губами моих волос: — Мне интересно всё, что касается тебя, Валери. Щёки вспыхнули, я глупо заулыбалась, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Ну хорошо… Мы сели на поваленное дерево, и я начала, стараясь подбирать слова: — В том году я встречалась с Романом. Ты, наверное, не знаешь его… он перевёлся в начале учебного года из-за… кое-кого. Себастьян улыбался как довольный кот. — И из-за кого это? Его пальцы играли с моими волосами, накручивая пряди. Я продолжала, глядя куда-то вдаль леса: — Из-за Кая Паркера… это были странные отношения. Он появился будто из ниоткуда, а потом также и пропал в никуда. Себастьян спросил тихо: — Ты скучаешь по нему? Я покачала головой, хотя внутри что-то дрогнуло. — Сначала мне было так больно и плохо… но теперь… я отпустила его. Я должна жить дальше. — Что с ним случилось? — спросил Себастьян, и в его голосе не было праздного любопытства — только искреннее желание понять. Я замялась, подбирая слова. — Он… у него своя история с моими родителями. И он пытался воплотить месть в жизнь с помощью меня… мы заперли его в магической тюрьме. Навсегда. Себастьян довольно кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Смотрю, ты любишь опасных парней, Валери. Я положила голову на его плечо, чувствуя, как его рука обнимает меня. — Неправда. Я хочу спокойствия… и ты даёшь мне его. Себастьян притянул меня ближе, и его голос стал тише: — Хорошо… я рад это слышать. Мы сидели так какое-то время, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Я чувствовала, как медленно заживают старые раны, как сердце начинает биться ровнее. Себастьян посмотрел на часы и чертыхнулся: — Дьявол, скоро начнётся тренировка по футболу. Я встала и сказала: — Беги, я ещё прогуляюсь. Себастьян быстро поцеловал меня в губы — легко, почти невесомо — и убежал на вампирской скорости в сторону футбольного поля. Я выдохнула, плечи поднялись, а потом медленно опустились. Мои губы растянула улыбка, внутри было так спокойно. Я уже хотела пойти назад, как вдруг сзади раздался голос, который я никак не ожидала услышать. — Какая же ты врушка, моя маленькая ведьма. Кай. Я медленно обернулась, не веря своим глазам. Он стоял в нескольких шагах от меня, засунув руки в карманы брюк. Его тёмные волосы были немного длиннее, чем я запомнила, а на лице играла та самая, знакомая ухмылка, скрываемая лёгкой щетиной. — Что ты…? Как? — выдавила я. Кай раскинул руки в театральном жесте. — Не обольщайся, я пока не могу вернуться в этот мир. Это всего лишь проекция. Я нашёл способ… расширить свои возможности. Я подошла вплотную к нему. Внутри будто снова прорвались все чувства и эмоции, которые я так отчаянно прятала все эти месяцы. Боль, любовь, тоска, надежда — всё это обрушилось на меня одновременно. Кай провёл пальцами по моим волосам, но они так и не коснулись меня — только проскользнули сквозь пряди, как сквозь дым. — Знала бы ты, как я скучаю по тебе там, — тихо сказал он. Я опешила: — И ты даже… не злишься? Кай ухмыльнулся, но в его глазах не было прежней насмешки. — Злюсь. Но теперь… знаешь, куда-то резко всё испарилось. Когда сидишь в пустоте и думаешь только об одном человеке, вся злость куда-то уходит. Я смотрела на него, как на призрака, которым он, теоретически, и был. — Зачем ты пришёл? Кай склонил голову, сузив глаза. — Посмотреть, как тут поживает моя маленькая ведьма. — Он кивнул в сторону, куда убежал Себастьян. — Вижу, парня себе нашла. Ну и как? Мне надо беспокоиться? Я усмехнулась и закатила глаза — жест, который, казалось, я унаследовала от мамы. — Кай! Кай скрестил руки на груди, изображая обиду. — А что? Я должен знать, с кем ты встречаешься. Вдруг он окажется ещё большим психом, чем я? Я ехидно сказала: — С тобой всё равно никто не сравнится. Кай театрально положил руку на грудь: — О боже! Ты попала прямо в моё сердце! — Он поправил ворот куртки и добавил с довольной улыбкой: — Хотя, я так и знал. Он помолчал, а потом спросил, и в его голосе появились новые нотки — почти неуверенные: — Думала обо мне? Я скрестила руки в ответ, копируя его позу. — А ты как думаешь? Кай задумался буквально на пару секунд. — Думаю, что да. Я ведь видел, сколько ты плакала… Разговор резко перетёк в тот период, который я хотела бы забыть. Я замялась, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Ты смотрел за мной? Кай кивнул, и его лицо стало серьёзным. — Каждый день. Я не мог отвести взгляд. Ты была такой… сломленной. И я знал, что это из-за меня. Глаза заслезились. — Я скучала по тебе… прости, что вырвала тебе сердце. Кай махнул рукой, будто речь шла о пустяке. — Я понимаю, что ты защищала свою семью. Я не злюсь, говорю же тебе. Я кивнула, смахивая предательские слёзы. — И что теперь? Кай ухмыльнулся — той самой ухмылкой, от которой у меня когда-то замирало сердце. Да что тут врать, и сейчас замирало. — Теперь… ты должна жить дальше, моя маленькая. Ради себя. Не ради меня, не ради родителей, не ради этого нового парня. Ради себя. — Как мне жить дальше после того, как ты снова появился и вскрыл все раны, что так долго заживали? — прошептала я. Кай наклонился ко мне, и хотя его губы не касались моего уха, я почувствовала его шёпот: — Однажды мы снова встретимся. Ты будешь взрослой девушкой, которая будет брать от этой жизни всё. Я вернусь… другим. Ради тебя. — Он выпрямился и посмотрел мне прямо в глаза. — А сейчас… ты должна радовать своего Себастьяна своей прекрасной улыбкой, закончить школу и ждать меня. Потому что я обязательно вернусь. И я всё изменю, моя маленькая. Обещаю тебе. Я кивала, почему-то веря его словам. Верила, хотя знала, что он манипулятор и лжец. Верила, потому что в его глазах было то, что нельзя подделать. Кай тихо сказал: — Я люблю тебя, помни об этом. Я кивнула: — Я тоже тебя люблю… всегда. Кай наклонился и поцеловал мой лоб. Пусть он не мог коснуться меня, я будто почувствовала его губы — прохладные, нежные, родные. — Тебе пора, — сказал он, отступая на шаг. Я кивнула, чувствуя, как сердце разрывается на части. — Я буду ждать тебя, обещаю. Кай закрыл глаза, и его образ начал растворяться в воздухе, оставляя лишь лёгкий ветерок, который коснулся моего лица. С тяжёлым сердцем я пошла назад. Ноги не слушались, но я заставляла себя двигаться. Я буду ждать его, сколько будет нужно. Я не готова отпускать его, как и он меня. И это было главным сейчас. — Спустя 10 лет. Я шла по улице Рима, погружённая в свои мысли. Вечный город встречал меня знакомыми ароматами — свежей выпечки, кофе и цветов. Солнце мягко грело, и лёгкий ветерок играл с моими волосами. Завтра мы летели с родителями в Атланту, открывать ещё одну школу имени Сальваторе. За десять лет количество детей, обладающих сверхъестественными способностями, выросло настолько, что одного здания перестало хватать. Это радовало — значит, у них было место, где им могли помочь, где их не боялись и не считали монстрами. Мы с Хоуп вызвались работать там учителями. Нам казалось, что это наше призвание — учить таких же, как и мы, помогать им находить свой путь, не повторять наших ошибок. Хоуп должна была преподавать историю магии, а я — практическую магию и контроль над эмоциями. Даже иронично. С Себастьяном мы расстались несколько лет назад, поскольку я поняла, что не хочу делать ему больно. Глупо было пытаться заглушить чувства кем-то другим. Я понимала, что это неправильно, поэтому сказала прямо, что так и не смогла отпустить Кая, как бы я не пыталась. На моё удивление, Себастьян спокойно воспринял мои слова и сказал, чтобы я была счастлива, за что я была ему благодарна. Я шла по центральной улице, разглядывая витрины магазинов, как вдруг кто-то пихнул меня плечом. Я обернулась, готовая высказать всё, что думаю о невнимательных прохожих: — Эй, смотри, куда идёшь! Мужчина развернулся, и я замерла. Это был Кай. Он стоял, засунув руки в карманы брюк. Его наглый взгляд блуждал по моему лицу, а губы растянулись в той самой ухмылке, которую я помнила так отчётливо, будто мы расстались вчера. — Скучала?, — сказал он, и его голос был таким же, как десять лет назад. Низкий, бархатный, с нотками вызова. Я молча кинулась в его объятия, забыв обо всём вокруг. Его руки сомкнулись вокруг меня, и он прижал меня к себе так крепко, будто боялся, что я исчезну. Он пах по-другому — не дымом и виски, а чем-то свежим, новым, но всё равно таким родным. — Ты вернулся, — прошептала я в его плечо, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Вернулся, — ответил он, уткнувшись носом в мои волосы. — И больше никуда не уйду. Я ведь обещал. Я отстранилась, чтобы посмотреть на него. Он изменился — стал мягче, что ли. В его глазах не было прежнего холода, только тепло и… любовь. Та самая, которую он так боялся признать десять лет назад. — Как ты это сделал? — спросила я, всё ещё не веря своим глазам. Кай ухмыльнулся: — Долгая история. Расскажу когда-нибудь. — Он провёл пальцами по моей щеке. — Но сейчас я здесь. И это главное. Я кивнула, не в силах говорить. Слёзы душили меня, но это были слёзы счастья. Он вернулся. Он изменился. И теперь всё так, как должно быть. Моя душа всегда металась между светом и тьмой, поддаваясь этому искушению. Но в итоге я поняла, что без тьмы не будет света, как и без света не будет тьмы. Я поддалась этому искушению. И ни разу не пожалела. Потому что именно в этой тьме я нашла свою любовь. Ту, что была сильнее любых чар, любых проклятий, любых преград. Кай Паркер, бывший узник магической тюрьмы, убийца, манипулятор и лжец, стал моим светом. А я стала его спасением. И мы были вместе. Навсегда. Конец.