Third stream
17 мая 2026 г., 16:00
В голове Феликса уже несколько дней зрела гениальная, по его мнению, идея. Он хотел отомстить за тот раз, когда Крис разбудил его, решив вылизать, поэтому Феликс придумал своё — разбудить его минетом. Глупо? Нет, слишком гениально. Крис любил всё контролировать, быть главным, задавать темп. Феликс же собирался лишить его этого контроля самым сладким способом.
План был прост: проснуться пораньше, пока Крис ещё дрыхнет без задних ног, и устроить ему такое пробуждение, от которого у брата крышу снесёт. Никаких прелюдий, никаких «добрых утр» — просто взять и сделать.
Проблема была в том, что Феликс понятия не имел, как это делать правильно. Да, они уже делали это много раз, но инициатива всегда исходила от Криса. Крис знал, куда нажать, как провести языком, когда ускориться, а когда замедлиться. Феликс же был просто благодарным получателем.
Поэтому последние три дня он тайно, пока брат был на работе, штудировал интернет.
Это было унизительно. И познавательно.
— «Техника глубокого горла: как подавить рвотный рефлекс», — бормотал Феликс под нос, листая какой-то околопорно-просветительский сайт. — «Используйте расслабление горла и правильный угол наклона головы». Серьёзно? Люди это гуглят?
Он гуглил. И не только это.
Он изучил статьи про «правильный захват рукой», про «стимуляцию уздечки языком», про «игру с яичками» и даже про то, что делать с зубами, чтобы не навредить. Отдельной вкладкой висело видео, которое он боялся включать без наушников, — «10 советов для идеального минета».
— Я схожу с ума, — простонал Феликс, закрывая лицо руками. — Я реально схожу с ума.
Но от идеи не отказался.
Крис заслуживал этого. После того случая с пробкой, после того, как Крис каждое утро находил новый способ довести его до исступления, просто потому что мог, — Феликс хотел показать, что тоже умеет удивлять.
И вот настало утро икс.
Феликс проснулся за час до будильника Криса, что само по себе было подвигом. Обычно его будили либо настойчивые поцелуи в шею, либо уже наполовину вошедший член, но сегодня он открыл глаза сам — от собственной нервной дрожи.
Крис спал на спине, раскинувшись по всей кровати так, будто ему принадлежал не только этот матрас, но и весь мир. Одеяло сбилось где-то на уровне талии, и Феликс сглотнул, увидев очертания под боксерами. Боже, почему это всегда выглядит больше, когда на него смотришь вот так — украдкой, с замиранием сердца?
— Ты даже не представляешь, что тебя ждёт, — еле слышно прошептал Феликс, выбираясь из-под одеяла.
Он действовал по плану. Сначала аккуратно стянул с Криса одеяло — тот лишь шумно выдохнул во сне, но не проснулся. Потом, задержав дыхание, Феликс взялся за резинку боксеров. Это было самое сложное. Холодный воздух утренней спальни коснулся обнажённой кожи, и член Криса дёрнулся — рефлекторно, на автомате, как будто даже во сне привык к присутствию Феликса.
Теперь главное — не обосраться от страха.
Он устроился между широко разведённых бёдер Криса, опираясь на локти. Потом вспомнил первый пункт из выученной теории: слюна — твой лучший друг. Он обильно смочил губы, провёл языком по своей ладони и осторожно обхватил основание. Член был ещё полумягким — в интернетах писали, что это нормально, что так даже проще.
— Ладно, — выдохнул Феликс. — Погнали.
Он начал с лёгких поцелуев в головку — почти невесомых, как учили на форумах: «представь, что целуешь персик». Крис зашевелился, но не проснулся. Тогда Феликс перешёл к главному — медленно, очень медленно взял член в рот, позволяя языку скользить по нижней стороне ствола.
«Никаких зубов. Никаких зубов. Никаких зубов», — пульсировало в его голове.
Глубоко — не получилось. Рефлекс сработал мгновенно, и Феликс едва сдержал позыв к рвоте, выпустил член с глухим звуком и закашлялся. На глазах выступили слёзы. Отлично, гениально. Такими темпами он скорее разбудит Криса не минетом, а звуками умирающего кота.
Крис снова пошевелился. Теперь его дыхание изменилось — стало чаще, прерывистее. Член под рукой Феликса окончательно налился тяжестью и упругостью. Отступать теперь было поздно.
Феликс вытер губы тыльной стороной ладони и попробовал снова. На этот раз — по-другому. Он вспомнил про угол наклона головы, чуть откинулся назад, расслабил горло так, как учили на видео (это было самое странное, что он делал в своей жизни). И — о чудо — головка прошла глубже. Не так, как у Криса, когда Феликс брал его за затылок и толкался до упора, но достаточно.
Снизу, откуда-то из глубины полупустого желудка, поднялась теплая волна. Феликсу вдруг перестало быть страшно. Это был просто Крис. Его Крис. Тот, кто стонет от его прикосновений.
Он начал двигаться — ритмично, не спеша, работая языком, как советовала статье «Спиральная дорожка удовольствия». Член скользил между губ, влажный и горячий, и Феликс чувствовал, как бьётся под языком каждая вена.
— М-м-м, — вырвалось у него самого непроизвольно.
Крис не проснулся. Только его бёдра чуть дёрнулись — автоматически, подчиняясь записанному где-то в спинном мозге рефлексу. Феликс замер на секунду, прислушиваясь к дыханию брата: ровное, глубокое. Спит. Этот гад реально спал, пока ему делали минет.
— Ты издеваешься? — шёпотом возмутился Феликс.
Он продолжил, но теперь с вызовом. Если уж делать, то делать. Он обхватил губами плотнее, усилил давление языка, добавил ту самую «спираль», о которой так проникновенно писала какая-то блогерша по имени Сандра. Головка уперлась в нёбо, и Феликс, подумав, что терять уже нечего, попробовал взять чуть глубже.
Тошнота подкатила снова, но он подавил её усилием воли — стиснул край простыни свободной рукой, потерпел пару секунд и медленно выпустил член, сглатывая вязкую слюну. Получалось. Чёрт возьми, у него реально получалось.
В какой-то момент рука Криса — тяжёлая, горячая, ещё сонная — легла Феликсу на затылок. Не сжала, не направила, просто легла. Как будто во сне брат проверял, не мерещится ли ему это тепло и влажность между бёдер. Феликс замер на долю секунды, но Крис не проснулся — пальцы лишь чуть шевельнулись, погладили волосы на затылке и затихли.
Это придало уверенности.
Феликс вспомнил следующий пункт из мысленного списка: игра с головкой. Он вылизал чувствительный край, провёл языком по самому центру, где вкус становился солоноватым и чужим, но почему-то родным. Крис шумно выдохнул через нос — там, наверху, и его бёдра качнулись навстречу. Во сне. Всё ещё во сне.
— Ну уж нет, — прошептал Феликс, отрываясь от влажного члена и обводя губы языком. — Так нечестно.
Он решил идти ва-банк.
Перехватив основание поудобнее — и помня про то, что картинка тоже важна, хотя Крис с закрытыми глазами её не видел — Феликс взял глубже, чем мог до этого. Горло сопротивлялось, но он шире раздвинул челюсть, вспомнил про «расслабленный корень языка», про то, как дышать носом, и принял. Медленно, со слезами на глазах, до щекотного ощущения где-то внутри.
Крис выгнулся.
Не проснулся — нет. Что-то среднее между сном и явью, когда тело реагирует быстрее разума. Его член дёрнулся на глубине, и Феликс услышал тот самый звук — низкий, грудной, сорванный стон, который Крис обычно издавал только в самые последние секунды перед тем, как кончить в него.
Феликс вынырнул, шумно втягивая воздух, с ниткой слюны между губ и головкой. Было мокро, горячо и безумно. Он сам был возбуждён до боли — стояк тёрся о простыню, и от каждого движения бёдер по позвоночнику била тупая искра.
Крис замер. Дыхание изменилось — из сна в бодрствование. Ресницы дрогнули.
Крис не открыл глаза сразу. Сначала — глубокий, сбившийся вдох, будто он пытался понять, где реальность, а где сон. Потом его рука на затылке Феликса чуть сжалась — уже осознанно, с тем самым контролем, от которого у младшего брата всегда подкашивались колени.
— Феликс? — голос Криса был низким, хриплым со сна и невероятно опасным. — Ты… что ты…
Он не договорил. Феликс, решив, что отступать позорно, снова взял в рот влажную, пульсирующую головку — на этот раз смелее, с вызовом. Провёл языком по уздечке так, как запомнил из видео, и услышал, как Крис выругался сквозь зубы.
— Сука.
Рука на затылке сжалась сильнее, но не толкала — просто держала, будто Крис боялся, что Феликс исчезнет, если разожмёт пальцы. И тогда Феликс понял: он победил. Крис — тот, кто всегда всё контролирует, кто задаёт ритм и глубину, — сейчас просто лежал, сжимая простыню свободной рукой, и пытался не кончить за жалкие тридцать секунд.
— Ты… откуда… — Крис приподнял голову с подушки, посмотрел вниз сквозь сонную пелену. Феликс поднял на него взгляд — влажный, с навернувшимися слезами, но торжествующий. Он не остановился.
— Ты с ума сошёл, малыш, — выдохнул Крис, и это прозвучало не как ругань, а как признание. Как «я не знал, что ты это умеешь».
«А ты ещё не знаешь, на что я способен», — мысленно ответил Феликс, потому что ртом сейчас был занят.
Он решил, что раз уж пошёл ва-банк, то отступать некуда. Вспомнил про «технику бабочки» — быстрые, лёгкие движения языком по головке — и начал вылизывать спиралью, то сжимая губы у основания, то скользя кончиком языка по самому чувствительному месту под головкой. Крис выгнулся на постели, глухо застонав. Его пальцы на затылке Феликса сжались, натягивая волосы, и от этого стало больно и сладко одновременно.
Феликс чувствовал, как член в его рту тяжелеет, как напрягаются мышцы бёдер Криса — верный признак близкого оргазма. Но сам Крис, казалось, из последних сил сдерживался из чистого упрямства. Не хотел сдаваться так быстро, особенно когда «нападающим» был его младший брат.
— Не смей… — прохрипел сверху Крис, и в его голосе прозвучала непривычная мольба. — Не смей заставлять меня кончить, как мальчишку, за минуту.
Феликс вынырнул ровно настолько, чтобы прошептать, касаясь губами влажной головки:
— Попробуй меня остановить.
И взял глубоко — так, как ещё никогда не брал. До слёз, до спазма в горле, до того, что почувствовал солёный привкус предэякулята на языке. Крис выгнулся дугой, выдохнул что-то нечленораздельное, и рука, державшая затылок Феликса, разжалась — сдалась, упала на подушку.
— Феликс.
Это был не приказ. И даже не просьба. Только имя. И в нём — всё: удивление, благодарность, желание, от которого у самого Феликса свело низ живота.
Он продолжал, теперь уже не думая о технике, забыв про форумы и советы Сандры. Просто делал то, что хотел: дарил удовольствие, наблюдал, как скручивает брата — того самого, который всегда был на самой вершине, который никогда не проигрывал. И в этом было что-то пьянящее, почти запретное.
Крис кончил резко — без предупреждения, выгнувшись всем телом, с хриплым, рваным стоном, зажав рот ладонью, чтобы не разбудить несчатную пожилую пару в доме по соседству. Феликс принял всё, как учили, — сглотнул, не брезгуя, потому что это был Крис, а чужого в нём уже давно ничего не было.
Только когда всё стихло, он оторвался от влажной, всё ещё вздрагивающей плоти и посмотрел вверх.
Крис лежал, раскинув руки, тяжело дыша, глядя в потолок стеклянными глазами.
— Доброе утро, — сказал Феликс с довольной улыбкой.
Крис посмотрел на него так, будто видел впервые. Грудь тяжело вздымалась, глаза блестели, на лбу выступила испарина.
— Ты… — выдохнул он. — Ты серьёзно?
— А что такое? — Феликс приподнял бровь, стараясь копировать его обычную манеру. — Решил тебя разбудить. По-своему.
— Разбудить? — Крис приподнялся на локтях. — Ты мне только что отсосал так, что я чуть не умер.
— Ну, — Феликс пожал плечами, — ты же меня разбудил риммингом. Вот я и подумал — пора возвращать должок.
Крис замер. Потом медленно расплылся в улыбке — такой широкой, такой счастливой, что у Феликса внутри всё перевернулось.
— Ты гуглил, как это делать, да? — спросил Крис.
— Что? — Феликс дёрнулся. — С чего ты взял?
— Потому что это было слишком хорошо для первого раза, — Крис усмехнулся. — Ты знал, куда давить. Как двигаться. Когда ускоряться. Ты готовился, да?
Феликс почувствовал, как щёки заливает краской.
— Допустим, — буркнул он. — И что?
Крис рывком притянул его к себе, опрокидывая на кровать, и навис сверху, глядя в глаза.
— То, что я тебя обожаю, — выдохнул он. — Просто обожаю.
— За то, что я тебе отсосал? — Феликс приподнял бровь.
— За то, что ты готовился, — Крис поцеловал его в нос. — За то, что хотел удивить. За то, что ты вообще такой.
— Какой?
— Идеальный, — Крис поцеловал его в губы.
Феликс фыркнул, но от поцелуя не отстранился.
— Ты слишком слащавый по утрам, — пробормотал он.
— Только после того, как ты делаешь мне минет, — Крис усмехнулся. — В остальные дни я просто невыносим.
— Это правда, — согласился Феликс.
Крис засмеялся и уткнулся лицом ему в шею.
— Я люблю тебя, — выдохнул он.
— И я тебя, — ответил Феликс, обнимая его в ответ.
Они лежали, прижавшись друг к другу, слушая, как за окном просыпается город. Солнце только начинало подниматься, заливая комнату золотистым светом. И в этом свете всё казалось правильным.
Час спустя Крис утащил Феликса на кухню и заставил помогать готовить завтрак.
— Давай, режь помидоры, — скомандовал Крис, пихая в руки Феликсу разделочную доску и нож. — Ты же у нас теперь специалист широкого профиля.
— Специалист? — Феликс фыркнул, но нож взял. — Я всего лишь сделал тебе минет. Не защитил докторскую по оральным ласкам.
— О, нет, малыш, — Крис покачал головой, разбивая яйца на сковородку. — Ты защитил. С отличием. Красный диплом, почётная грамота и место в зале славы.
Феликс закатил глаза, но уши предательски покраснели. Он сосредоточенно резал помидоры, стараясь не смотреть на Криса, который возился у плиты в одних спортивных штанах, низко сидящих на бёдрах. Утреннее солнце подчеркивало каждый изгиб его спины, каждую мышцу, и Феликс поймал себя на том, что засмотрелся.
— Любуешься? — не оборачиваясь, спросил Крис.
— Нет, — соврал Феликс слишком быстро.
— Ага, — Крис усмехнулся и всё-таки повернулся, облокотившись на столешницу. — Значит, любуешься.
— Заткнись и готовь завтрак, — буркнул Феликс, втыкая нож в помидор с излишней агрессией.
— Осторожнее с инвентарём, — Крис приподнял бровь. — Нам ещё ножи точить.
— Сам точи.
— Сам ты точи, — Крис подошёл сзади и обнял его за талию, утыкаясь носом в шею. — А я буду тебя обнимать.
— Крис, — Феликс замер с ножом в руке, — я готовлю.
— Я вижу, — Крис поцеловал его в плечо. — Очень сексуально, кстати. Помидоры, нож, сосредоточенное лицо. Прям порно с секси поваром.
— Ты невыносим.
— А ты меня любишь.
— Иногда сомневаюсь, — Феликс усмехнулся, отрезая ещё один помидор.
Крис засмеялся и чмокнул его в макушку, но не ушёл. Так и стоял, обнимая, пока Феликс резал овощи, а потом помог донести тарелки до стола.
Завтракали в уютной тишине. Крис периодически бросал на Феликса такие взгляды, от которых у того внутри всё переворачивалось. Тёплые, собственнические, с лёгким налётом удивления — будто Крис до сих пор не верил, что всё это происходит на самом деле.
— Хватит пялиться, Крис.
— Ты вообще-то тоже во мне уже дырку просмотрел.
Феликс закатил глаза. Он подошёл к Крису и сел ему на колени.
Крис охнул, когда вес Феликса пришелся на его бедра, но руки автоматически легли на талию брата, придерживая. От неожиданности он даже перестал жевать, глядя на Феликса снизу вверх с искренним удивлением.
— Ого, — выдохнул Крис, прожевав наконец. — А это что за внезапная инициатива? Второй раз за утро? Кто ты, и куда ты дел моего брата?
Феликс устроился поудобнее, обвивая руками шею Криса и глядя на него с вызовом. Сердце колотилось где-то в горле, но он старался не подавать виду. Если уж начал играть в эту игру — надо идти до конца.
— Ты сказал, что я пялюсь, — Феликс пожал плечами с деланным равнодушием. — Решил дать тебе повод.
Крис приподнял бровь, и в его глазах зажглось то самое опасное веселье, которое Феликс уже научился распознавать.
— Повод? — переспросил Крис, сжимая пальцы на его талии чуть сильнее. — То есть ты просто так сел ко мне на колени? Посреди завтрака? Чтобы я на тебя смотрел?
— А что такого? — Феликс наклонил голову, изображая невинность. — Ты же любишь на меня смотреть.
— Люблю, — согласился Крис, и его голос вдруг стал ниже, более хриплым. — Очень люблю. Особенно когда ты вот так сидишь и делаешь вид, что ничего не происходит.
— А что происходит? — Феликс моргнул, продолжая игру.
Крис усмехнулся и одним резким движением притянул его ближе, так что они оказались вплотную. Феликс почувствовал, как член Криса упирается ему в бедро через тонкую ткань домашних штанов, и внутри всё сжалось от предвкушения.
— Вот это происходит, — выдохнул Крис ему в губы. — Ты садишься ко мне на колени, смотришь на меня своими невинными глазами и думаешь, что я не замечу, как ты заводишься?
— Я не… — начал Феликс, но Крис перебил его, сжав пальцами ягодицу.
— Заводишься, — уверенно сказал Крис. — Я чувствую. Ты всегда так дышишь, когда хочешь.
Феликс прикусил губу, понимая, что его раскусили. Крис успел узнать его слишком хорошо. Знал каждую реакцию, каждый вздох, каждое движение.
— И что? — выдохнул он, сдаваясь. — Имею право.
— Имеешь, — Крис кивнул и вдруг приподнял его, укладывая спиной на обеденный стол. Тарелки жалобно звякнули, но чудом не разбились. — И я имею право.
— Крис! — Феликс ахнул, оказавшись на холодной столешнице. — Завтрак!
— Завтрак подождет, — Крис навис над ним, упершись руками по бокам. — А ты — нет.
Феликс смотрел на него снизу вверх и чувствовал, как от этого взгляда — голодного, собственнического, бесконечно любящего — по телу разливается жар. Крис был прекрасен. Разозленный, возбужденный, с этой своей хищной улыбкой и горящими глазами.
— Ты ненормальный, — выдохнул Феликс.
— Как и ты, малыш, — заметил Крис и поцеловал его.
Жестко, требовательно, собственнически. Язык ворвался в рот, сплетаясь с языком Феликса, и тот застонал, обвивая руками шею брата и притягивая ближе. Крис пах кофе и чем-то своим, неуловимым, от чего у Феликса подгибались пальцы на ногах.
— Хочу тебя, — выдохнул Крис ему в губы. — Прямо здесь. Сейчас.
— С ума сошел? — Феликс попытался придать голосу строгость, но вышло жалобно. — На кухне? При свете?
— А что такого? — Крис усмехнулся, стягивая с него домашние штаны вместе с боксерами одним резким движением. — Родители только через две недели вернутся. Бабушка приедет послезавтра. Мы тут одни.
— Крис!
— Что?
Феликс хотел возразить, но Крис уже наклонился и провел языком по его члену, отвлекая от любых мыслей. Феликс выгнулся на столешнице, вцепившись пальцами в край стола.
— Ох… — выдохнул он.
Крис довольно хмыкнул и продолжил. Он двигался языком умело, идеально, зная каждую чувствительную точку на теле брата. Феликс таял под его ласками, забывая, где находится, забывая обо всем на свете.
— Крис, — выдохнул он, когда брат взял его в рот почти полностью. — Я сейчас…
Крис отпустил его и выпрямился, глядя сверху вниз с усмешкой.
— Не так быстро, малыш, — сказал он, стягивая с себя штаны. — Я хочу в тебе кончить. А не просто так.
Феликс расслабился, готовясь почувствовать пальцы Криса, но испуганно дёрнулся, когда с другой стороны дома раздался звук открывающейся двери.
— Какого хера? — тихо сказал Крис.
— Мальчики! Где вы? Спите ещё?!
Феликс испуганно схватил Криса за руку.
— Бабушка?! — голос Феликса сорвался на испуганный писк.
Крис замер, прислушиваясь. Звук шагов в коридоре становился всё ближе. Твёрдые, уверенные шаги человека, который чувствует себя в этом доме полноправной хозяйкой. Бабушка Марта никогда не ходила тихо — она всегда заявляла о себе громко и бескомпромиссно.
— Мальчики! — снова раздался её голос, теперь ближе. — Я знаю, что вы не спите в одиннадцать утра! Вы не в том возрасте, чтобы валяться в постели до обеда!
Феликс в панике оглядывал кухню. На столе всё ещё были разбросаны остатки завтрака, стул валялся на боку там, где Крис скинул его в порыве страсти, а его собственные штаны и боксеры так и остались лежать на полу жалкой кучкой.
— Штаны! — прошипел Феликс, тыча пальцем вниз.
Крис метнулся быстрее молнии. Он подхватил одежду Феликса и запихнул ему в руки, одновременно натягивая свои штаны, которые чудом оказались на месте. Феликс дрожащими руками натягивал собственные, путаясь в брючинах и мысленно проклиная весь мир.
— Мы здесь, бабуль! — крикнул Крис на удивление спокойным голосом, будто ничего не происходило. — Завтракаем!
Он улыбнулся Феликсу, и в этой улыбке читалось: «Спокойно, малыш, мы справимся».
Феликс хотел ответить что-то едкое, но в этот момент в дверях кухни появилась бабушка Марта.
Она была невысокой, сухонькой, с седыми волосами, аккуратно уложенными в элегантную причёску, и пронзительными глазами, которые, казалось, видели всё насквозь. На ней был строгий дорожный костюм, и даже после долгой поездки она выглядела так, будто только что вышла из салона красоты.
— О, уже не спите, — она окинула кухню быстрым взглядом, и Феликсу показалось, что этот взгляд задержался на беспорядке чуть дольше, чем нужно. — А я думала, вы до обеда проваляетесь.
— Бабуля, ты же говорила, что приедешь послезавтра! — Крис шагнул к ней, заключая в объятия. — Мы бы встретили.
— А я решила сделать сюрприз, — бабушка чмокнула его в щёку и перевела взгляд на Феликса. — Феликс, иди сюда, обними бабушку.
Феликс послушно подошёл и обнял её, стараясь, чтобы руки не дрожали. Бабушка пахла своими любимыми духами и дорожной пылью — знакомый с детства запах.
— Выглядишь бледным, — заметила она, отстраняясь и вглядываясь в его лицо. — Не высыпаешься? Эти ваши компьютерные игры… я же говорила родителям, что это до добра не доведёт.
— Я нормально сплю, бабуль, — Феликс выдавил улыбку, чувствуя, как по спине течёт струйка пота. — Просто утром встали рано, завтрак готовили.
— Встали рано, — бабушка хмыкнула и посмотрела на стол. — А почему тогда на столе такой бардак? И стул на полу валяется?
У Феликса оборвалось сердце. Крис, кажется, даже дышать перестал на секунду.
— А, это я уронил, — Крис шагнул к стулу и поднял его с пола с абсолютно невозмутимым видом. — Зацепился, когда вставал. Феликс вот яичницу готовил, а я помидоры резал, не рассчитал немного.
— Помидоры, — бабушка перевела взгляд на разделочную доску, где и правда лежали нарезанные помидоры. — А почему тогда яичница остывшая? Вы что, час уже сидите?
— Мы… — начал Феликс и замолчал, не зная, что сказать.
— Разговаривали, — закончил за него Крис. — Сидели, завтракали, разговаривали. Давно нормально времени не проводили, сама знаешь, родители уехали, мы тут вдвоём…
Бабушка посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Феликсу показалось, что этот взгляд прожигает в них дыру.
— Ясно, — сказала она наконец и, к ужасу Феликса, направилась к столу, поправляя на ходу очки. — Ну, давайте тогда и меня покормите. С дороги проголодалась.
Феликс переглянулся с Крисом. В глазах брата читалось: «Только без паники».
— Конечно, бабуль, — Крис улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. — Сейчас всё организуем. Ты пока присядь, отдохни с дороги.
Бабушка опустилась на стул — тот самый, на котором пять минут назад Крис держал Феликса в объятиях. Феликс почувствовал, как краска заливает щёки, и отвернулся к плите, делая вид, что проверяет конфорки.
— А вы молодцы, — неожиданно сказала бабушка. — Хозяйством занимаетесь. Я думала, вы тут без родителей совсем одичаете, а вы вон — готовите, убираете…
— Ну, мы стараемся, — Крис поставил перед ней чашку с горячим чаем. — Феликс вообще молодец, много помогает.
— Феликс, — бабушка повернулась к нему, и Феликс почувствовал этот взгляд спиной, — а что это у тебя футболка так странно заправлена?
Феликс замер. Он опустил взгляд и с ужасом понял, что в спешке заправил футболку в штаны кое-как, и сзади она торчала нелепым пузырём.
— Я… — начал он.
— Он вообще сегодня какой-то рассеянный, — перебил Крис, подходя к брату и абсолютно естественным движением поправляя ему футболку. — Недоспал, наверное. Да, малыш?
Феликс почувствовал, как от этого «малыш» в присутствии бабушки у него внутри всё переворачивается.
— Ага, — выдавил он. — Недоспал.
Бабушка смотрела на них поверх очков, и Феликс готов был поклясться, что в её взгляде мелькнуло что-то странное. Понимающее. Но она ничего не сказала, только хмыкнула и принялась за чай.
— Ладно, — сказала она, отпивая глоток. — Рассказывайте, как вы тут без родителей? Не скучаете?
— Нормально, — Крис пожал плечами, садясь напротив неё. — Работаем, стримим… Феликс вон популярный стример стал, знаешь?
— Стример? — бабушка приподняла бровь. — Это который в компьютер играет, а люди смотрят?
— Ну, типа того, — Феликс улыбнулся, радуясь смене темы. — Я игры прохожу, комментирую.
— И много смотрят?
— Тысяч десять-пятнадцать обычно.
Бабушка присвистнула.
— Ничего себе. А деньги за это платят?
— Платят, — Феликс кивнул. — Достаточно, чтобы жить.
— Молодец, — бабушка одобрительно кивнула. — А ты, Крис, чем занимаешься? Всё архитектуром в той компании?
— Да, всё там же, — Крис кивнул. — Сейчас вот в отпуске.
— В отпуске, значит, — бабушка снова посмотрела на них тем самым странным взглядом. — Вместе отдыхаете?
— Ага, — Крис улыбнулся, положив руку на спинку стула Феликса. — Вместе.
Феликс чувствовал, как от этого простого жеста у него сердце колотится где-то в горле. Бабушка смотрела на руку Криса, потом перевела взгляд на Феликса, и в её глазах мелькнуло что-то неуловимое.
— Вы всегда были близки, — сказала она задумчиво. — С самого детства. Помню, как ты, Феликс, мелкий был совсем, всё за Крисом хвостиком бегал. А Крис тебя защищал от дураков на улице.
— Было дело, — Крис усмехнулся.
— А теперь вы вместе живёте, вместе завтракаете, вместе отдыхаете, — продолжила бабушка. — Хорошо, когда братья дружат.
Феликс покивал для вида. Все внутри сжалось в тугой комок от страха. Да ему было не так страшно рассказывать бабушке два года назад о своей ориентации. Хотя, как можно сравнить каминг-аут и случайно спалиться за сексом с родным братом?
Феликс чуть не поперхнулся воздухом от этой мысли. Каминг-аут два года назад был отдельным цирком с конями, но сейчас это казалось детским лепетом по сравнению с тем, что могло произойти, если бы бабушка зашла на пять минут раньше.
— Бабуль, — Феликс прочистил горло, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — ты надолго к нам? Или проездом?
— Обижаешь, милый, — бабушка приподняла бровь, отставляя чашку. — Я к вам на целую неделю. Соскучилась. Думала, помогу вам с хозяйством, приготовлю чего-нибудь вкусненького. А вы, я смотрю, и без меня неплохо справляетесь.
— Справляемся, — Крис улыбнулся, но Феликс заметил, как дрогнули уголки его губ. — Но твоя помощь всегда кстати.
— Вот и славно, — бабушка встала из-за стола и направилась к выходу с кухни. — Пойду разберу вещи, а вы тут приберитесь. И Феликс, — она обернулась в дверях, — футболку заправь нормально. А то ходишь как чучелко.
Дверь за ней закрылась. Феликс выдохнул так, будто пробежал марафон.
— Охренеть, — выдохнул он. — Просто охренеть.
Крис опустился рядом на корточки и положил руку ему на плечо.
— Живой?
— Не знаю, — Феликс поднял на него мутные глаза. — Кажется, я только что поседел.
Крис фыркнул и уткнулся лицом ему в плечо, пытаясь подавить смех. Плечи его тряслись.
— Тебе смешно? — Феликс возмущенно ткнул его в бок. — Ты понимаешь, что мы на волосок были от того, чтобы бабушка застала нас за…
— За чем? — Крис поднял голову, и глаза его блестели от сдерживаемого смеха. — За тем, как я собирался трахнуть тебя на кухонном столе?
— Именно! — Феликс зашипел, оглядываясь на дверь. — Тише ты! Она услышит!
— Не услышит, — Крис отмахнулся. — У неё комната в другом конце коридора.
— Всё равно, — Феликс принялся лихорадочно прибирать на столе. — Надо быть осторожнее. Она же здесь целую неделю!
— Неделю, — Крис присвистнул. — Ну, малыш, это будет весело.
— Весело? — Феликс уставился на него с ужасом. — Ты называешь это весело? Мы не можем даже прикоснуться друг к другу без риска, что бабушка войдёт в самый неподходящий момент!
— Значит, будем прикасаться в самые подходящие моменты, — Крис подошёл к нему сзади и, игнорируя все предостережения, обнял за талию, утыкаясь носом в шею. — Например, ночью. Когда она спит.
— Крис! — Феликс дёрнулся, но не сильно. — Отстань!
— Не отстану, — Крис поцеловал его в плечо. — Я целую неделю буду терпеть и делать вид, что ты мне просто брат. Дай хоть сейчас пообниматься.
Феликс замер, чувствуя тепло его тела, и сдался. Он откинул голову назад, на плечо Крису, и закрыл глаза.
— Я боюсь, — признался он тихо. — Вдруг она догадается? Она всегда всё замечает.
— Не догадается, — Крис покачал головой, гладя его по животу. — Потому что мы будем осторожны. Очень осторожны.
— Легко тебе говорить, — Феликс вздохнул. — Ты у нас главный по самообладанию.
— Я главный по самообладанию? — Крис усмехнулся. — Малыш, ты видел себя в зеркало? Я смотрю на тебя и забываю, как дышать. Какое там самообладание.
Феликс почувствовал, как от этих слов внутри разливается тепло. Он повернулся в объятиях брата лицом к нему и посмотрел в глаза.
— Правда?
— Правда, — Крис улыбнулся и чмокнул его в нос. — Но ради того, чтобы провести с тобой ещё много таких дней, я готов потерпеть. И ты потерпи.
— Ладно, — Феликс выдохнул.
Они стояли, обнявшись посреди кухни, и Феликс чувствовал, как уходит паника, сменяясь спокойной уверенностью. С Крисом действительно было не страшно. Даже с бабушкой за стеной.
— Мальчики! — раздалось из коридора. — Я забыла спросить, у вас молоко есть? Я хочу панкейки испечь!
Они отпрянули друг от друга как ошпаренные. Феликс метнулся к плите, делая вид, что что-то проверяет, а Крис схватил тряпку и принялся яростно тереть уже чистую столешницу.
— Есть, бабуль! — крикнул Феликс, поражаясь, как ровно звучит голос. — В холодильнике!
— Отлично! — донеслось в ответ.
Феликс переглянулся с Крисом, и оба беззвучно рассмеялись. Нервно, на грани истерики, но рассмеялись.
— Мы справимся, — прошептал Крис одними губами.
— Ага, — так же беззвучно ответил Феликс. — Надеюсь.
Бабушка появилась на кухне через десять минут, когда они уже полностью привели себя и помещение в порядок. Она окинула всё внимательным взглядом, хмыкнула и принялась доставать продукты для теста.
— Помогайте, — скомандовала она. — Крис, тащи муку. Феликс, яйца из холодильника. Будут вам панкейки.
Они засуетились вокруг неё, выполняя команды. Бабушка ловко замешивала тесто, комментируя каждый шаг, и Феликс поймал себя на том, что это даже приятно — вот так, втроём, заниматься обычными домашними делами. Если не думать о том, что пять минут назад они едва не попались на самом необычном домашнем деле в своей жизни.
— Хорошо у вас тут, — сказала бабушка, выливая тесто на сковородку. — Чисто, уютно. Я ожидала худшего. Думала, приеду — а тут свинарник, вы в трусах бегаете, одна доставка из еды.
— Мы взрослые люди, бабуль, — Крис усмехнулся. — Можем за собой убрать.
— Можете, — согласилась она. — Вижу. И готовите вон сами. Яичницу с помидорами. И с душой, видно.
Феликс снова покраснел. Ему показалось, или она действительно сделала акцент на словах «с душой»?
— Бабуль, — решил сменить тему Крис, — а как ты вообще добралась? Поездом?
— Поездом, — кивнула она. — Долго, но удобно. Книжку почитала, поспала. А с вокзала на такси.
— Надо было позвонить, мы бы встретили.
— Ага, встретили бы, — бабушка хмыкнула, переворачивая блин. — Я позвонила — ты не ответил. А Феликс, видимо, спал ещё.
Крис замер. Феликс тоже. Они переглянулись, и в глазах обоих читался ужас. Она звонила? Когда?
— Я… — начал Крис.
— Телефон, наверное, на беззвучном был, — перебил Феликс, пытаясь спасти ситуацию. — Он всегда его на беззвучный ставит, когда…
Он запнулся, не зная, что сказать.
— Когда спит? — подсказала бабушка с невинным видом.
— Да, — выдохнул Крис. — Когда сплю. Я не очень крепко сплю, знаешь. Вот, отключаю, чтобы не мешал.
— Знаю, — бабушка кивнула и вдруг улыбнулась — тепло, открыто. — Ты с детства спал плохо. Бывало, в гости приедете, я тебя в семь утра бужу, пока на кухне вожусь.
Феликс выдохнул с облегчением. Кажется, пронесло.
— А Феликс, наоборот, — продолжила бабушка, — крепко всегда спал. Так дрых, что по сорок минут не добудишься. Помню, вы в одной комнате спали, ты, Феликс, храпел, а он ворочался.
— Я не храпел! — возмутился Феликс.
— Ещё как храпел, — засмеялась бабушка. — Как старый дед.
Крис фыркнул, представив эту картину, и поймал на себе возмущённый взгляд брата.
— Не слушай её, — буркнул Феликс. — Всё она врёт.
— Ага, вру, — бабушка поставила перед ними тарелку с горой панкейков. — Ешьте давайте, а то остынут.
Они сели за стол, и Феликс почувствовал, как напряжение потихоньку отпускает. Бабушка рассказывала про свои поездки, про подруг, про новые рецепты, которые освоила. Крис подливал ей чай, подшучивал, и всё было так… обычно.
— Феликс, — вдруг обратилась к нему бабушка, — а что это у тебя на шее? Ссадина какая-то?
Феликс замер с панкейком во рту. Он похлопал себя по шее, пытаясь нащупать то, что она увидела, и с ужасом понял — засос. Крис вчера оставил засос. Который он, идиот, не додумался замазать.
— Это… — начал он, лихорадочно соображая.
— Это у него недавно шею защемило, — быстро подхватил Крис, — вот я и разминал. Надавил, наверное, слишком сильно, а Ликси у нас же с детства неженка.
— Не неженка я, дурак!
— Сам дурак, — беззаботно ответил Крис, — сколько раз говорили, не рубись ты в эти свои Резиденты без разминки? Но нет, Феликс же умнее.
Бабушка перевела взгляд с одного на другого. Феликс готов был поклясться, что в её глазах мелькнуло что-то странное — то ли понимание, то ли насмешка. Но она ничего не сказала, только хмыкнула и снова взялась за блин.
— Разминка, значит, — протянула она задумчиво. — Ну-ну. Вы, молодёжь, вечно придумаете какие-то новые болезни. В моё время если шея болела — просто компресс ставили. А теперь вон — разминания, массажи…
— Время другое, бабуль, — Крис улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. — Прогресс.
— Прогресс, — повторила она, и Феликсу показалось, что в её голосе прозвучала ирония. — Ладно, ешьте давайте. Вон Феликс совсем худой, кожа да кости. Наверное, вообще не ест, только за своими играми сидит.
— Я ем, — возразил Феликс с набитым ртом. — Вон, уже третий панкейк съел.
— Мало, — отрезала бабушка и положила ему ещё два. — Ешь. И ты, Крис, тоже налегай. Мужчины должны быть сильными.
Крис послушно взял панкейк, но Феликс поймал его взгляд — в глазах брата плясали чертики. «Сильными», — одними губами повторил он, и Феликс едва не поперхнулся чаем.
Они доели в относительной тишине. Бабушка рассказывала про молодую соседку, которая развелась с мужем, про кота, который прибился к её дому, про погоду. Феликс кивал, поддакивал, а сам лихорадочно соображал, как пережить эту неделю.
— Ладно, — бабушка встала из-за стола, — пойду разберу вещи до конца. А вы посуду помойте. И чтоб чисто было!
— Есть, командир! — Крис отдал честь.
Бабушка фыркнула и вышла. Как только её шаги затихли в коридоре, Феликс выдохнул и уткнулся лбом в стол.
— Я не переживу эту неделю, — простонал он.
— Переживёшь, — Крис погладил его по голове. — Мы вместе переживём.
— Она всё видит, Крис. Всё!
— Ничего она не видит, — отмахнулся Крис, но в голосе его не было уверенности. — Просто бабушка есть бабушка. Любит приглядывать.
— А если она догадается?
— О чём?
— О нас, — Феликс поднял голову и посмотрел на брата с ужасом. — Вдруг она поймёт, что мы не просто братья?
Крис замер. На его лице мелькнуло что-то странное — смесь тревоги и решимости.
— Даже если поймёт, — сказал он тихо, — что она сделает? Выгонит нас? Расскажет родителям? Это наша жизнь, Феликс. Наша.
— Я знаю, — Феликс вздохнул. — Просто страшно.
— Мне тоже, — признался Крис. — Но терять тебя я не собираюсь. Ни из-за кого. Будет надо, увезу тебя куда-нибудь на Мадагаскар, построю шалаш.
Феликс посмотрел в его глаза — тёмные, серьёзные, без тени обычной игривости — и почувствовал, как внутри разливается тепло.
— Люблю тебя, — сказал он просто.
— И я тебя, — Крис наклонился и чмокнул его в лоб. — А теперь давай мыть посуду. А то бабушка вернётся и устроит нам разнос.
Они встали и принялись за дело. Феликс мыл тарелки, Крис вытирал, и в этом простом действии было что-то уютное, домашнее. Если не думать о том, что в соседней комнате живёт бабушка, которая может в любой момент войти и застать их за чем-то большим, чем мытьё посуды.
— Крис, — позвал Феликс тихо, — а ночью?
— Что ночью?
— Ну… — Феликс замялся, краснея. — Мы же не можем… при ней?
Крис усмехнулся и придвинулся ближе, касаясь губами его уха.
— Можем, малыш. Просто тихо. Очень тихо.
— Крис! — Феликс дёрнулся, но не отстранился. — Она же услышит!
— Не услышит, — Крис лизнул мочку его уха. — Если ты будешь молчать.
— Я не умею молчать, — признался Феликс жалобно.
— Значит, научу, — в голосе Криса звучала усмешка. — Будет тебе урок сдержанности.
— Ты невыносим.
— А ты меня любишь.
Феликс вздохнул и продолжил мыть посуду, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Ночь обещала быть интересной.
Остаток дня прошёл на удивление спокойно. Бабушка Марта освоилась, разобрала вещи, заставила их переставить мебель в гостиной (потому что «так свет лучше падает») и приготовила ужин. Феликс помогал, Крис носился по магазинам за продуктами, и к вечеру все трое устали, но были довольны.
— Хорошо посидели, — подвела итог бабушка, допивая чай. — А теперь — спать. Завтра рано вставать, я хочу на рынок съездить, за свежими овощами.
— Бабуль, мы с тобой, — Крис зевнул. — Поможем донести.
— Поможете, естественно, — кивнула она. — А теперь — марш в душ и в кровать.
Феликс и Крис переглянулись. В этом «в кровать» таился подвох — их кровати находились в разных комнатах. И ночевать они собирались явно не порознь.
— Спокойной ночи, бабуль, — Крис чмокнул её в щёку. — Сладких снов.
— И вам не хворать, — она внимательно посмотрела на них. — Спокойной ночи.
Феликс почувствовал в этом пожелании двойной смысл, но решил не зацикливаться.
Они разошлись по комнатам. Феликс зашёл в свою, постоял минуту, прислушиваясь. Из ванной доносился шум воды — бабушка решила принять душ перед сном. Идеальный момент.
Он тихо, стараясь не скрипеть половицами, выскользнул в коридор и нырнул в комнату Криса. Брат уже лежал на кровати, подложив руки под голову, и улыбался, глядя на дверь.
— Быстро ты, — сказал он.
— Бабушка в душе, — ответил Феликс, закрывая дверь.
Крис похлопал по месту рядом с собой. Феликс нырнул под одеяло и прижался к нему, чувствуя, как по телу разливается привычное тепло.
— Соскучился, — выдохнул Крис в его макушку.
— Я тоже, — Феликс уткнулся носом ему в плечо.
Они лежали молча, слушая дыхание друг друга. Где-то за стеной шумела вода, а здесь, в этой маленькой комнате, было только их тепло и тишина.
— Крис, — прошептал Феликс, — а если она зайдёт?
— Не зайдёт, — Крис погладил его по спине. — Она в душ, потом к себе. Спит она крепко, я знаю.
— Откуда?
— Когда мы мелкими были и к ней в гости приезжали, я ночью вставал воду попить и ходил мимо её комнаты. Она храпела так, что стены дрожали.
Феликс фыркнул, уткнувшись ему в плечо.
— Не смейся, — Крис усмехнулся. — Я серьёзно. Она спала как убитая. И сейчас спит так же. Так что мы в безопасности.
— Уверен?
— Абсолютно.
Феликс выдохнул и расслабился. Рука Криса скользнула под его футболку, поглаживая кожу. Медленно, успокаивающе. Но от этих прикосновений по телу начинали бежать мурашки.
— Крис, — выдохнул Феликс, когда ладонь брата опустилась ниже, — мы же договорились тихо.
— А мы и будем тихо, — Крис поцеловал его в шею. — Очень тихо.
— Я не умею…
— Значит, научишься. Я же говорил.
Феликс хотел возразить, но Крис накрыл его губы поцелуем, и все мысли исчезли.
Шум воды за стеной создавал иллюзию безопасности, но Феликс всё равно не мог полностью расслабиться. Каждый скрип половицы за дверью заставлял его замирать и прислушиваться. Крис, напротив, был абсолютно спокоен — его руки двигались уверенно, губы находили самые чувствительные места, и Феликс таял, забывая о страхах.
— Тише, малыш, — прошептал Крис ему в ухо, когда Феликс почти застонал от того, как пальцы брата сжались на его члене. — Ты обещал.
— Я ничего не обещал, — выдохнул Феликс, вцепляясь в плечи Криса.
— Значит, обещаешь сейчас.
Крис усмехнулся и поцеловал его, заглушая очередной стон. Феликс чувствовал, как член Криса упирается ему в бедро, как руки брата гладят его тело, и от этого смеси страха и возбуждения голова шла кругом.
— Можно? — спросил Крис, глядя в глаза.
Феликс кивнул, кусая губу. Крис потянулся к тумбочке за смазкой, и Феликс зажмурился в предвкушении. Всё было как всегда — и совсем иначе. Под одеялом, в тишине, с бабушкой за стеной.
Крис вошёл в него медленно, плавно, давая привыкнуть. Феликс закусил костяшки пальцев, чтобы не закричать от этого ощущения наполненности. Крис двигался внутри него ритмично, глубоко, и каждый толчок отдавался дрожью во всём теле.
— Хорошо? — выдохнул Крис ему в шею.
Феликс кивнул, не в силах говорить. Он чувствовал, как приближается оргазм, как напряжение нарастает внизу живота, как мир сужается до одной точки — до них двоих, до этого момента.
И в этот самый момент за дверью раздались шаги.
Феликс замер, вцепившись в плечи Криса. Тот тоже остановился, прислушиваясь. Шаги приближались. Медленные, шаркающие, старческие.
— Крис, — прошептал Феликс с ужасом, — это она.
— Тихо, — Крис замер, не выходя из него. — Просто лежи тихо.
Шаги остановились прямо у двери. Феликс слышал, как скрипнула половица под ногами бабушки. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Крис стоял неподвижно, но Феликс чувствовал, как его член пульсирует внутри — возбуждение никуда не делось, только добавилось адреналина.
— Детка, терпи.
Феликс молча кивнул на его слова. Сердце бешено колотилось в груди от страха. Она сейчас зайдёт, увидит их в таком стыдном положении, устроит истерику и…
Крис закрыл его рот одной ладонью, вторую опустил на его член. Феликс испуганно посмотрел на брата, чувствуя дикий прилив адреналина, от которого кровь в жилах застыла. Он с ужасом осознал, что именно в этот момент, когда бабушка стоит за дверью, Крис не собирается останавливаться. Брат медленно, почти незаметно, качнул бёдрами, и Феликс задохнулся от ощущений, прижимая руку Криса к своим губам ещё сильнее.
— Мальчики? — раздалось из-за двери. Голос бабушки звучал обеспокоенно. — Вы не спите? Я слышала какой-то шум.
Крис замер, но всего на секунду. А потом, глядя Феликсу прямо в глаза с каким-то безумным блеском, он двинулся снова — медленно, глубоко, убийственно точно.
Феликс почувствовал, как мир сошел с ума.
Внутри него пульсировал член Криса, снаружи, в сантиметрах от двери, стояла их бабушка, а брат смотрел на него этим своим безумным, голодным взглядом и продолжал двигаться. Медленно. Глубоко. Невыносимо.
— Всё нормально, бабуль! — голос Криса звучал на удивление ровно, будто он не трахал сейчас своего брата, рискуя быть застуканным. — Просто Ликс в игре проиграл, психанул немного.
— Чего? — бабушка за дверью, кажется, нахмурилась. — В игре? Ночью?
— Ага, — Крис двинул бёдрами чуть сильнее, и Феликс едва не заскулил в ладонь брата. — У него стрим был. Нервный.
— Феликс, ты как? — голос бабушки стал ближе — она, кажется, приникла к двери. — Успокойся, солнышко. Это же просто игра.
Феликс тихо мычал в ладонь Криса, чувствуя, как от каждого толчка перед глазами вспыхивают искры. Оргазм подбирался медленно, мучительно, разгоняемый страхом и возбуждением одновременно.
— Он успокаивается, — Крис усмехнулся и посмотрел на Феликса этим своим взглядом — тёмным, бесконечно любящим и абсолютно безумным. — Я тут помогаю.
— Помогаешь? — бабушка, кажется, удивилась. — Чем помогаешь?
— Морально, — Крис двинулся быстрее, и Феликс зажмурился, чувствуя, что ещё немного — и он сорвётся. — Поддерживаю брата. Мы же одна семья.
— Ну… ладно, — в голосе бабушки послышалась неуверенность. — Спокойной ночи тогда. И чтоб без скандалов!
— Спокойной ночи, бабуль!
Шаги за дверью зашаркали прочь. Феликс выдохнул — вернее, попытался выдохнуть, но Крис перевернул его на спину и задвигался в полную силу, и весь воздух из лёгких вышибло одним мощным толчком.
— Крис! — зашипел Феликс, отрывая его ладонь ото рта. — Ты с ума сошёл?!
— А что такого? — Крис навис над ним, двигаясь глубоко и ритмично. — Я же помогал. Морально.
— Ты… ох… — Феликс попытался возмущаться, но Крис попал в нужную точку, и мысли разлетелись осколками. — Ты идиот…
— Знаю, — Крис поцеловал его в шею, не сбавляя темпа. — Кончай, малыш. Давай. Я с тобой.
Феликс кончил с тихим, сдавленным стоном, закусывая собственное запястье, чтобы не закричать. Крис дёрнулся следом, уткнувшись лицом ему в плечо, и замер, тяжело дыша.
Несколько минут они лежали неподвижно, ловя ртом воздух и прислушиваясь к тишине за дверью. В доме было тихо. Бабушка, видимо, ушла к себе и, судя по отсутствию звуков, действительно уснула.
— Ты псих, — выдохнул Феликс, когда смог говорить.
— Я знаю, — Крис улыбнулся в его плечо.
— Мы могли попасться.
— Но не попались.
— Она могла зайти.
— Но не зашла.
— Крис!
— Феликс.
Феликс зарычал от бессилия и ткнул его кулаком в бок. Крис охнул, но не отпустил, только прижал крепче.
— Я люблю тебя, — прошептал он. — Даже когда ты злишься. Особенно когда злишься.
— Ты невыносим.
— А ты меня любишь.
— Заткнись.
— Не заткнусь.
Феликс вздохнул и обнял его в ответ. Что с ним делать? Ничего. Только любить.
***
Бабушку они провожали вдвоём спустя неделю, которую постарались провести без прикосновений друг к другу. Эта неделя растянулась в вечность. Семь дней притворства, семь дней случайных касаний за столом, которые приходилось тут же обрывать, семь ночей, полных тишины и отчаянного терпения. Бабушка Марта, словно чувствуя что-то, ходила за ними хвостом. То просила помочь перебрать крупу, то затевала генеральную уборку в их комнатах, то просто сидела на кухне с вязанием, поглядывая поверх очков. Феликс сходил с ума. Крис, кажется, держался лучше, но ночью, когда Феликс всё же пробирался к нему, он прижимал брата к себе с такой силой, будто боялся, что тот испарится. В эти короткие, украденные у тишины часы они не занимались любовью. Слишком рискованно. Слишком громко. Они просто лежали, сплетясь руками и ногами, дыша в унисон, и этого было достаточно. Почти. — Потерпи, малыш, — шептал Крис в темноте, гладя Феликса по спине. — Осталось немного. — Я терплю, — выдыхал Феликс в ответ, но в голосе его звучала такая тоска, что Крису хотелось разбудить бабушку и всё ей объяснить. Просто чтобы Феликс перестал смотреть на него голодными глазами при каждом удобном случае. Но они терпели. И вот, наконец, вокзал. Бабушка чмокнула обоих в щёки, велела питаться нормально, не забывать про здоровый сон и звонить ей. Поезд тронулся, увозя её и эту неделю воздержания в далёкое прошлое. Они вернулись к трём часам дня. Дом встретил их гулкой тишиной, пахнущей бабушкиными пирогами и свободой. Феликс закрыл дверь, прислонился к ней спиной и выдохнул. — Свобода, — выдохнул он. Крис повернулся к нему, улыбаясь той самой улыбкой, от которой у Феликса подкашивались колени. Медленной. Хищной. Бесконечно родной. — Свобода, — эхом отозвался Крис и сделал шаг к нему. У Феликса внутри что-то оборвалось и понеслось вскачь. Нервы, державшиеся целую неделю на честном слове, лопнули. Он оттолкнулся от двери, схватил Криса за руку и потащил за собой. — Феликс? — Крис удивился, но послушно шёл за ним. — Ты куда? — На кухню, — бросил Феликс через плечо. — Зачем? — Увидишь. На кухне Феликс одним движением смахнул со стола одинокую вазочку с печеньем — она жалобно звякнула, но не разбилась — и плевать, — и, схватив Криса за футболку, притянул к себе. В следующую секунду он уже сидел на столешнице, обвив ногами бёдра брата, и жадно, отчаянно целовал его. Крис охнул от неожиданности, но тут же ответил. Руки сами нашли талию Феликса, прижимая ближе. Целая неделя голода выплеснулась в этом поцелуе — горячем, влажном, немного неаккуратном. Феликс кусал его губы, тянул за волосы, мычал что-то неразборчивое, и Крис чувствовал, как от этого сносит крышу. — Погоди, — выдохнул он, отрываясь от губ Феликса на секунду. — Малыш, погоди. Ты чего? — Чего? — Феликс посмотрел на него безумными глазами. — Я неделю не трогал тебя. Неделю, Крис! Я спал один, я не мог зайти к тебе, я смотрел, как ты жуёшь эти сраные панкейки и улыбаешься бабушке, и не мог даже за руку взять! У меня крыша едет! — Я заметил, — усмехнулся Крис, поглаживая его бедра. — Не смейся, — Феликс тряхнул головой и снова впился в его губы. — Я хочу тебя. Прямо здесь. Сейчас. На этом столе. — На столе? — Крис приподнял бровь, и в глазах его зажглось то самое опасное веселье. — Это теперь традиция? Мы вроде только начинали тут в прошлый раз, а нас бабушка прервала. — Вот именно, — Феликс расстегнул его джинсы дрожащими пальцами. — Закончим. Без бабушки. Феликс стягивал с Криса джинсы с такой поспешностью, будто от этого зависела его жизнь. Пальцы дрожали, путались в пуговицах, и он раздражённо зарычал, когда ткань никак не поддавалась. — Да чтоб тебя, — выдохнул он, дёргая слишком сильно. Крис перехватил его руки, останавливая. Феликс поднял взгляд и увидел, что Крис смотрит на него с какой-то странной нежностью, смешанной с голодом. От этого взгляда внутри всё переворачивалось. — Тихо, малыш, — Крис накрыл его дрожащие пальцы своими. — Не спеши. Мы никуда не торопимся. — Я тороплюсь, — возразил Феликс, дёргаясь. — Я неделю торопился. Я больше не могу ждать. Крис усмехнулся и наклонился, касаясь губами его виска. — Можешь, — выдохнул он. — Потому что я хочу растянуть это удовольствие. Мы заслужили. Феликс замер, чувствуя, как его дыхание сбивается от этих простых слов и того, как Крис гладит его бёдра. Медленно. Успокаивающе. Совсем не так, как хотелось бы. — Ты издеваешься, — прошептал он. — Немного, — Крис улыбнулся и поцеловал его в уголок губ. — Но ты же любишь, когда я издеваюсь. — Ненавижу. — Врёшь. Феликс хотел возразить, но Крис заткнул его поцелуем — долгим, глубоким, выбивающим все мысли. Его руки скользнули под футболку Феликса, поглаживая разгорячённую кожу. Медленно, сводя с ума этой медлительностью. Феликс застонал в поцелуй, выгибаясь навстречу этим ласкам. Контраст между его собственной лихорадочной спешкой и нарочитой, убийственной неторопливостью Криса сводил с ума. Он чувствовал каждое прикосновение кончиками пальцев, каждое движение губ, каждую секунду этого томительного ожидания. — Крис, — выдохнул он в перерыве между поцелуями, и в его голосе звучала мольба. — Ну пожалуйста… — Пожалуйста — что? — Крис отстранился ровно настолько, чтобы видеть его глаза. В его зрачках плясали бесенята. — Скажи, чего ты хочешь. — Тебя, — без колебаний ответил Феликс, глядя прямо в глаза. — Я хочу тебя. Внутри. Сейчас. Слова упали в тишину кухни, и Крис замер всего на мгновение. А потом выражение его лица изменилось. Исчезла игривость, остался только чистый, обнажённый голод. — Умница, — хрипло выдохнул он и, подхватив Феликса под ягодицы, приподнял его, заставляя сильнее откинуться на столешницу. — Так бы сразу и сказал. Феликс ахнул, когда холодная поверхность стола коснулась спины даже сквозь тонкую ткань футболки, но тут же забыл об этом, потому что Крис, наконец, стянул с него домашние штаны вместе с боксерами. Одним резким, нетерпеливым движением. Феликсу даже показалось, что он услышал, как трещат швы. — Порвёшь, — выдохнул он, пытаясь шутить, но голос сорвался. — Куплю новые, — отрезал Крис, даже не взглянув на злополучную одежду. Его взгляд был прикован к Феликсу. К его разгорячённой коже, к приоткрытым губам, к тому, как его член уже упирался в собственный живот, блестя от выступившей смазки. — Красиво, — выдохнул он, проведя пальцем по головке. Феликс дёрнулся, закусывая губу. — Такой чувствительный. Неделя без меня так на тебя повлияла? Он опустил глаза чуть ниже и в глазах блеснуло что-то хищное. — А это ещё что, — Крис провёл пальцем по основанию маленькой анальной пробки, — малыш? Феликс замер, чувствуя, как краска стыда и возбуждения заливает щеки. Он совсем забыл. Забыл, что еще утром, когда бабушка собирала вещи, а Крис помогал ей донести чемодан до такси, он прокрался в ванную и вставил её. Глупая, спонтанная мысль — быть готовым. Почувствовать себя ближе к Крису в последний день этого бесконечного воздержания. А потом так и не вынул. — Я… — начал он, но Крис не дал договорить. Палец Криса скользнул по основанию пробки, надавил совсем чуть-чуть, и Феликс выгнулся на столешнице, вцепившись пальцами в край. — Ты ходил с этим целый день? — голос Криса сел до хрипоты. В глазах полыхнуло что-то тёмное, первобытное. — Пока мы бабушку провожали? Пока в машине ехали? Пока по вокзалу ходили? — Я… — Феликс сглотнул, пытаясь сфокусировать взгляд на лице брата. — Я хотел быть готовым. Для тебя. Крис выдохнул так, будто ему в солнечное сплетение прилетел удар. На секунду он зажмурился, а когда открыл глаза, в них плескалась такая бездна обожания и голода, что у Феликса перехватило дыхание. — Ты меня угробишь когда-нибудь, — выдохнул Крис и, не дав Феликсу ответить, резко потянул за силиконовое основание пробки. Феликс вскрикнул — не от боли, от резкого, опустошающего ощущения, когда пробка выскользнула наружу. Пустота внутри пульсировала, требуя заполнения. Крис смотрел на него, сжимая игрушку в руке, и дышал тяжело, прерывисто. — Видел бы ты себя сейчас, — прошептал он. — Разложенный на столе, с красными щеками, с этой дырочкой, которая так хочет меня… — Крис, — Феликс дёрнул его за футболку, притягивая ближе. — Хватит слов. — Как скажешь, малыш. Крис шагнул между его разведённых бёдер, одной рукой придерживая Феликса за талию, а второй направляя член ко входу. И когда головка коснулась пульсирующего, разогретого долгим ношением пробки отверстия, оба выдохнули одновременно. Входил лёгко, плавно, но ощущение наполненности после недели пустоты ударило в голову, как чистый кислород. Феликс запрокинул голову, вцепившись в плечи Криса, чувствуя, как тот заполняет его целиком, до самого конца. — Господи, — выдохнул Крис, уткнувшись лбом ему в лоб. — Ты такой тёплый. Такой узкий. Я скучал. — Двигайся, — выдохнул Феликс ему в губы. — Просто двигайся. Крис двинулся. Медленно, глубоко, убийственно точно. Феликс кусал его губы, царапал спину, мычал что-то нечленораздельное, и каждый звук, каждый вздох отдавался в теле Криса электрическим разрядом. — Тише, малыш, — шептал Крис, хотя сам дышал так, будто пробежал стометровку. — Тише, я с тобой. — Не могу, — выдохнул Феликс, чувствуя, как оргазм подбирается слишком быстро. — Я неделю… Крис, я… — Знаю, — Крис поцеловал его в висок, не сбавляя темпа. — Я тоже. Кончай, малыш. Давай. Я держу. Феликс кончил с тихим, сдавленным стоном, выгибаясь на столешнице и чувствуя, как Крис продолжает двигаться внутри него, ловя спазмы сжимающихся мышц. А через несколько секунд Крис дёрнулся следом, изливаясь глубоко внутрь, и замер, тяжело дыша. Несколько минут они лежали неподвижно, сплетённые воедино. Феликс чувствовал, как сердце Криса колотится где-то рядом с его собственным, как медленно выравнивается дыхание, как тепло разливается по всему телу. — Я люблю тебя, — выдохнул Крис в его макушку. — И я тебя, — отозвался Феликс, обнимая его крепче. Вокруг была тишина. Никто не мог войти, никто не мог прервать этот момент. Только они вдвоём и этот бесконечный, тёплый, правильный мир. Крис осторожно вышел из него и, подхватив на руки, отнёс в душ. Они мылись вместе под тёплой водой, лениво целуясь и касаясь друг друга без всякой цели, просто потому что могли. — Знаешь, — сказал Крис, заворачивая Феликса в огромное полотенце, — я, кажется, даже благодарен бабушке. — За что? — Феликс удивился. — За эту неделю, — Крис улыбнулся. — Она показала мне, как сильно я по тебе скучаю. Даже когда ты просто в соседней комнате. Феликс фыркнул и ткнулся носом ему в плечо. — Ты слишком слащавый после секса. — Только после секса с тобой, — поправил Крис. — С остальными я просто сваливаю. — С остальными? — Феликс приподнял бровь, и в глазах его мелькнула ревность. Крис засмеялся и чмокнул его в нос. — Никого нет, идиот ревнивый. Только ты. Всегда только ты. Они добрались до кровати уже ближе к вечеру, уставшие, сонные, но бесконечно счастливые. Феликс устроился головой на груди Криса, слушая, как ровно бьётся его сердце. Солнце за окном клонилось к закату, заливая комнату золотистым светом. — Крис, — позвал Феликс тихо. — М? — А если бы бабушка узнала? Крис замер всего на секунду, а потом его рука легла на голову Феликса, поглаживая волосы. — Не знаю, — ответил он честно. — Наверное, было бы тяжело. Но я бы не отказался от тебя. Ни за что. — Даже если бы все были против? — Даже если весь мир будет против, — Крис наклонился и поцеловал его в макушку. — Ты — мой. И я — твой. И плевать, что там думают другие. Феликс закрыл глаза, чувствуя, как от этих слов внутри разливается тепло. Спокойное, уверенное, бесконечное. — Я тоже, — прошептал он. — Ни за что. За окном шумел город, в доме было тихо и уютно, а они лежали, обнявшись, и это было самым правильным, что случалось в их жизнях. — Спи, малыш, — выдохнул Крис, когда дыхание Феликса стало ровным и глубоким. — Я люблю тебя. Феликс что-то пробормотал в ответ, теснее прижимаясь к его боку, и провалился в сон. Самый спокойный сон за последнюю неделю.
