Fourth stream
17 мая 2026 г., 16:00
«Феликс бро у тебя чё за пятно на шее?»
Феликс, увидев сообщение в чате, закатил глаза. Ёбаный Крис с его неумением держать свои губы и зубы при себе. Он сейчас лежал на кровати Феликса и тихо смеялся — читал чат эфира Феликса.
— Какое пятно? Нет ничего, вам кажется.
Крис посмотрел на него, приподняв бровь. Ему плевать — Феликс не метил его шею всеми возможными способами. Зато тело самого Феликса было покрыто разными пятнами: засосами, синяками от рук, местами уже жёлтыми, где-то были отчётливые отпечатки зубов. В основном ниже — на талии, на бёдрах, на ягодицах. На шее Крис обычно оставлял маленький где-то под волосами, но в этот раз отыгрался — пометил прямо под кадыком.
— Да ничего, говорю, — Феликс отмахнулся от экрана, чувствуя, как предательски горят уши. — Свет так падает.
Крис за его спиной беззвучно ржал, уткнувшись лицом в подушку. Феликс покосился на него через плечо и показал средний палец. Крис в ответ послал воздушный поцелуй.
«Не, братан, это засос», — не унимался подписчик. — «У тебя девушка появилась?»
— Нет у меня никакой девушки, — Феликс постарался, чтобы голос звучал максимально ровно. — И вообще, давайте по игре. Мы на чём остановились?
Чат взорвался смайликами и сообщениями. Кто-то писал «зассал признаваться», кто-то «покажи нам эту счастливицу», а кто-то — «Феликс краснеет, лол, 100% девушка есть».
Крис тихо сполз с кровати и, стараясь не попадать в камеру, подкрался к Феликсу со спины. Феликс почувствовал опасность слишком поздно — Крис уже склонился к его уху и громко, отчётливо произнёс:
— Ой, а кто это тут врёт?
Феликс дёрнулся и едва не снёс микрофон со стола. В чате начался форменный апокалипсис.
«ЭТО КРИС?»
«БРАТ ЕГО????»
«ФЕЛИКС ПОПАЛ»
«КТО ВРЁТ? О ЧЁМ РЕЧЬ?»
«КРИИИИС НЕ УХОДИ»
— Заткнись, — прошипел Феликс, зажимая микрофон рукой и сверля брата убийственным взглядом.
Крис усмехнулся своей самой невинной улыбкой и, не обращая внимания на предупреждающие жесты, наклонился к самому лицу Феликса, оказавшись в кадре.
— Всем привет, — сказал он, помахав в камеру. — У нас тут такое. Феликс врёт, что у него нет девушки, а у самого вон на шее — Крис ткнул пальцем в злополучный засос, — недельной давности отметина. И не только на шее, кстати.
— Крис! — Феликс взвизгнул и попытался закрыть ему рот ладонью, но Крис ловко увернулся.
Чат умирал от смеха.
«НЕДЕЛЬНОЙ ДАВНОСТИ»
«ОН СЧИТАЛ»
«ФЕЛИКС КРАСНЫЙ КАК ПОМИДОР»
«БРАТ ЕГО СЛИЛ»
«ЛУЧШИЙ ЭФИР ЗА ГОД»
— Ничего он не считал! — Феликс метался между попытками сохранить лицо и желанием придушить Криса прямо сейчас, желательно подушкой. — И вообще, уйди отсюда! Это мой стрим! Я тебя не звал!
— Ой, какие мы грозные, — Крис примирительно поднял руки, но с лица не сходила довольная ухмылка. — Ладно-ладно, ухожу. Но ты там признайся уже, а то люди волнуются.
Он чмокнул Феликса в макушку — прямо на камеру, чёрт бы его побрал — и вышел из комнаты, оставив Феликса одного с полыхающим чатом и миллионом вопросов.
«ОН ТЕБЯ ПОЦЕЛОВАЛ»
«БРАТСКИЙ ПОЦЕЛУЙ»
«НЕТ, ЭТО НЕ ПОХОЖЕ НА БРАТСКИЙ»
«ФЕЛИКС ЧТО У ВАС ТАМ ПРОИСХОДИТ»
«ВЫ ЧЁ ВСТРЕЧАЕТЕСЬ ЧТО ЛИ»
Феликс закрыл лицо руками и громко застонал.
— Я его убью, — прошептал он в микрофон. — Честное слово, убью.
Чат ржал. Подписчики требовали подробностей. Кто-то уже нарезал момент с поцелуем и скинул в чат. Феликс чувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Ладно, — выдохнул он, понимая, что отмазываться бесполезно. — Ладно. Чёрт с вами.
Он отодвинулся от стола, встал и крикнул в сторону двери:
— Крис! Иди сюда! Быстро!
Чат замер в ожидании. Через несколько секунд Крис появился в дверях, всё с той же довольной ухмылкой на лице.
— Звал, малыш?
Феликс закатил глаза. «Малыш» в эфире. Отлично. Просто отлично. Ему пиздец.
— Иди сюда, — Феликс поманил его пальцем. — Раз уж ты всё испортил, будешь разгребать лично.
Крис послушно подошёл и встал рядом, положив руку на спинку его стула. Феликс повернулся к камере и глубоко вздохнул.
— Так, народ. Слушайте сюда. Раз уж этот идиот — Феликс ткнул большим пальцем в Криса, — всё разболтал, скрывать смысла нет.
Чат взорвался предвкушением.
— У меня нет девушки, — сказал Феликс, глядя прямо в камеру. — У меня есть парень.
Тишина в чате длилась ровно три секунды. А потом сообщения посыпались с такой скоростью, что Феликс перестал успевать их читать.
«ЧТО»
«ПАРЕНЬ?»
«ЭТО КРИС?»
«СКАЖИ ЧТО ЭТО КРИС»
«БОЖЕ МОЙ»
«ФЕЛИКС ГЕЙ»
«ОН НЕ ГЕЙ ОН С КРИСОМ»
Крис за его спиной хмыкнул и наклонился к микрофону.
— Ага.
Феликсу показалось, что вот он, конец света.
— Какого хрена, Крис?! Ты… Ребят, он врёт! Шутки такие! И вообще всё, всем пока!
Феликс запаниковал и потянулся к мышке, чтобы завершить стрим, но Крис, предвидя этот жест, перехватил его руку.
— Не торопись так, — сказал Крис спокойно, но в голосе звучала та самая уверенность, которая всегда действовала на Феликса гипнотически. — Раз начал — договаривай.
— Я ничего не начинал! Ты начал! — Феликс дёрнул руку, но Крис держал крепко. — Отпусти, псих!
— Только если пообещаешь не сбегать, — Крис склонился к его уху, и Феликс кожей чувствовал его дыхание. Перед камерой. Перед тысячами зрителей. — Скажи им правду. Или я скажу сам.
Чат сошёл с ума окончательно.
«ЧТО ПРОИСХОДИТ»
«ЭТО НЕ ПОХОЖЕ НА ШУТКИ»
«ФЕЛИКС ПОЧЕМУ ТЫ КРАСНЫЙ»
«КРИС ЧТО ТЫ С НИМ ДЕЛАЕШЬ»
«ОНИ ТАК БЛИЗКО»
«КТО-НИБУДЬ ВЫЗОВИТЕ СКОРУЮ У МЕНЯ СЕРДЦЕ»
Феликс чувствовал, как щёки горят огнём. Он перевёл взгляд с беснующегося чата на довольное лицо Криса и понял: деваться некуда. Этот упрямый баран не отстанет, пока не добьётся своего.
— Ты просто хочешь, чтобы весь мир знал, — прошипел Феликс сквозь зубы. — Да?
— А ты не хочешь? — Крис посмотрел на него серьёзно, без тени обычной игривости. — Я устал прятаться, малыш. И ты тоже, я знаю.
— Отъебись от меня, Крис.
Феликс осторожно толкнул его от себя, чувствуя как злые слёзы скапливаются в глазах.
— Ребят, спасибо, что смотрели, всем пока.
Он закончил стрим — быстро, намного быстрее, чем планировал изначально, понимая, что вот-вот разревётся от злости, неловкости и этого дурацкого чувства, когда тебя заставляют делать то, к чему ты не готов.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Феликс сидел, вцепившись в край стола, и смотрел в погасший монитор. В отражении стекла он видел, как Крис за его спиной медленно выдохнул и провел рукой по лицу.
— Феликс…
— Не надо, — голос Феликса прозвучал глухо. Он встал, так и не обернувшись. — Просто не надо. Ты не понимаешь.
— Чего я не понимаю? — Крис шагнул к нему, но Феликс выставил руку назад, останавливая его на расстоянии. Жест был красноречивее любых слов — «не подходи».
— Ты не понимаешь, каково это — когда твою личную жизнь вот так выставляют на всеобщее обозрение, — Феликс наконец повернулся. Глаза у него действительно блестели, но плакать он не собирался. Ни за что. — Ты привык, что тебе плевать на мнение других. Ты сильный, уверенный, тебе на всё похуй. А я… я не такой.
— Я знаю, что ты не такой, — Крис говорил тихо, осторожно, будто с диким зверем. — Именно поэтому я и хотел, чтобы ты сказал это сам. Чтобы перестал бояться. Чтобы понял, что мир не рухнет.
— Он рухнет! — выкрикнул Феликс, и голос его сорвался. — Для меня рухнет! Ты видел чат? Они уже строят догадки, они уже пишут гадости про нас, про меня, про то, что я гей, что я… — он запнулся, сглатывая ком в горле. — Что я сплю с собственным братом.
Последние слова повисли в воздухе, острые, как лезвие.
Крис молчал. В его глазах плескалась такая боль, что Феликсу захотелось забрать свои слова обратно. Но было поздно. Они уже вылетели, уже ранили, уже сделали своё дело.
— Прости, — выдохнул Крис. — Я… правда думал, что помогаю. Что тебе станет легче, если мы перестанем прятаться. Я не хотел тебя обидеть.
— Ты не обидел, — Феликс устало опустился на край кровати. — Ты просто не спросил. Не спросил, готов ли я. Решил за меня.
Крис подошёл ближе, медленно, давая возможность остановить его, если Феликс захочет. Не захотел. Тогда Крис опустился перед ним на колени и взял его руки в свои.
— Я идиот, — сказал он просто. — Полный, конченый идиот. Я так привык тебя защищать, что иногда забываю: ты не ребёнок. Ты взрослый человек, который имеет право сам решать, когда и как рассказать о нас.
Феликс смотрел на их сплетённые пальцы. Крупные, сильные руки Криса, всегда такие надёжные, сейчас сжимали его ладони так бережно, будто он боялся раздавить.
— Я не знаю, когда буду готов, — признался Феликс тихо. — Может, никогда. Это страшно, Крис. Очень страшно.
— Знаю, — Крис поднёс его руки к губам и поцеловал костяшки. — Знаю, малыш. И я обещаю: больше никаких сюрпризов. Никаких аутингов без твоего согласия. Мы расскажем только тогда, когда ты скажешь «да». Даже если это случится через десять лет. Или никогда.
Феликс всхлипнул — против воли, не сдержавшись. Крис тут же подался вперёд, обнимая его, прижимая к себе, укачивая, как в детстве, когда Феликс разбивал коленку или боялся грозы.
— Тише, — шептал Крис, гладя его по спине. — Тише, малыш. Я с тобой. Всегда с тобой.
— Почему ты такой… — Феликс шмыгнул носом, утыкаясь лицом ему в плечо. — Такой невыносимый и такой… правильный одновременно?
— Потому что люблю тебя, — просто ответил Крис. — Дурак ты. Из-за этой любви я и невыносимый, и правильный.
Феликс фыркнул, но объятий не разомкнул. Они сидели так долго, пока не затекли ноги и не стемнело за окном.
— Чай будешь? — спросил Крис, когда дыхание Феликса выровнялось.
— С ромашкой, — буркнул Феликс.
Крис улыбнулся и чмокнул его в макушку.
— Будет тебе ромашка. И печенье. И всё, что захочешь.
***
Утром Феликс проснулся от приглушенного двумя дверьми голоса Криса. — Нет, мам. Я сказал нет. Не приезжайте. Я сказал нет! Феликс в порядке. На какое-то время повисла пауза, долгая, натянутая. — Что?.. В каком смысле? Мам, ты о чем? Ты… Господи. Феликс приподнялся на локте, вслушиваясь ещё внимательнее. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Голос Криса звучал напряженно, с металлическими нотками, которые Феликс слышал крайне редко — только когда случалось что-то по-настоящему серьезное. — Нет, — снова донеслось из коридора, но теперь в голосе Криса появилась какая-то обреченность. — Нет, не надо ничего объяснять. Я понял. Да. Хорошо. Пока. Феликс откинул одеяло и, босой, в одних домашних штанах, вышел из комнаты. Крис стоял в коридоре, прислонившись лбом к стене, и тяжело дышал. Телефон болтался в опущенной руке. — Крис? — голос Феликса прозвучал хрипло со сна и от волнения. — Что случилось? Это мама? Крис вздрогнул и обернулся. Лицо у него было бледным, а в глазах застыло такое выражение, от которого у Феликса похолодело внутри. — Малыш… — начал Крис и замолчал, будто слова застревали в горле. — Что? — Феликс шагнул к нему, чувствуя, как страх сжимает внутренности в тугой узел. — Что она сказала? Из-за вчерашнего стрима? Она уже знает? Крис смотрел на него и молчал. Это молчание было хуже любых слов. — Крис, блять, скажи мне! — Феликс схватил его за руку, вцепился мертвой хваткой. — Что случилось? — Она знает, — выдохнул Крис. — Всё знает. Не только про стрим. Она… Феликс, она сказала, что мы должны прекратить. Что это неправильно. Что они с отцом едут сюда и… — Что? — Феликс отшатнулся, будто его ударили. — Они едут? Зачем? Чтобы прочитать нам нотации? Чтобы разлучить нас? — Не знаю, — Крис провел рукой по лицу, растирая кожу. — Она сказала, что отец тоже в курсе. Что они оба… Они в шоке, Феликс. Они не понимают. — А кто понимает?! — выкрикнул Феликс, и голос его сорвался на истерику. — Кто вообще понимает, Крис? Ты думал, они обрадуются? Думал, скажут: «Ой, как мило, наши сыновья трахаются»? Они же наши родители! — Я знаю! — Крис повысил голос в ответ, но тут же взял себя в руки, сбавил тон. — Знаю, Феликс. Я просто… я не ожидал, что это будет так быстро. Думал, у нас есть время. — Время на что? — Феликс обхватил себя руками, будто пытаясь защититься от холода, хотя в квартире было тепло. — Чтобы подготовиться? К такому не подготовишься, Крис. Не подготовишься к тому, что твоя мать будет смотреть на тебя как на извращенца. — Не смей так говорить! — Крис шагнул к нему, схватил за плечи. — Ты не извращенец. Мы не извращенцы. Мы просто любим друг друга. Это не преступление. — А им плевать! — Феликс вывернулся из его рук. — Им плевать на нашу любовь! Для них это… это грязно, неправильно, отвратительно! Ты сам это знаешь! Крис замер. В его глазах плескалась такая боль, что Феликсу захотелось провалиться сквозь землю. — Знаю, — тихо сказал Крис. — Знаю, малыш. Но я не сдамся. Слышишь? Я не сдамся. Что бы они ни говорили, что бы ни делали — я не откажусь от тебя. Феликс смотрел на него и чувствовал, как к горлу подступает ком. Глухой, горький, душащий. — А если они заставят? — спросил он шепотом. — Если поставят условие: или они, или я? Кого выберешь? Крис шагнул к нему, взял его лицо в ладони, заставляя смотреть в глаза. — Тебя, — сказал он твердо. — Всегда тебя. Ты — моя семья. Ты — мой дом. Без тебя мне ничего не нужно. Феликс всхлипнул и уткнулся лбом ему в грудь. Крис обнял его, прижал к себе крепко-крепко, будто пытался защитить от всего мира. — Что мы будем делать? — спросил Феликс глухо, в ткань его футболки. — Ждать, — Крис погладил его по голове. — Мама сказала, они приедут завтра. У нас есть сутки, чтобы решить, как мы будем разговаривать. И мы решим. Вместе. Феликс поднял голову, посмотрел на него покрасневшими глазами. — Вместе? — Вместе, — Крис кивнул. — Всегда вместе. Помнишь? Ты и я против всего мира. Феликс шмыгнул носом и слабо улыбнулся. — Дурак. — Знаю, — Крис чмокнул его в лоб. — Идём. Надо завтракать. И думать. У нас мало времени. Они пошли на кухню, держась за руки, и Феликс впервые за всё утро почувствовал, что, может быть, всё не так страшно. Пока они вместе — всё преодолимо. Весь день они просидели на кухне, обсуждая, что скажут родителям. Крис настаивал на честности — рассказать всё как есть, без утайки. Феликс боялся, что честность только всё испортит. — Если мы начнем оправдываться, они решат, что нам есть чего стыдиться, — говорил Крис, помешивая остывший чай. — А нам нечего. Мы любим друг друга. Это факт. — Они не поймут, — качал головой Феликс, теребя край футболки. — Для них это всегда будет неправильно. Как бы мы ни объясняли. — Тогда пусть не понимают, — Крис пожал плечами. — Это их проблема, не наша. — Легко тебе говорить, — Феликс вздохнул. — Ты всегда был любимчиком. Они тебе всё могут простить. Крис посмотрел на него долгим взглядом. — Думаешь, мне легко? Думаешь, я не боюсь их потерять? Но если встанет выбор — я выберу тебя. Всегда. Феликс протянул руку через стол и сжал его пальцы. — И я тебя.***
Машина родителей подъехала к дому в десять утра. Феликс видел из окна, как мама выходит из машины — напряженная, с каменным лицом. Отец следом — мрачнее тучи. — Они вернулись, — сказал он, и голос дрогнул. Крис подошел сзади, положил руки ему на плечи. — Дыши, малыш. Мы справимся. Звонок в дверь прозвучал как похоронный колокол. Крис пошел открывать. Феликс остался в комнате, прислушиваясь к голосам в коридоре. Мамин — резкий, взвинченный. Отцовский — глухой, тяжелый. Крисов — спокойный, ровный. — Где Феликс? — донеслось из коридора. — В комнате, — ответил Крис. — Но прежде чем вы нему пойдете, давайте поговорим. — Нам не о чем говорить, — отрезала мама. — Мы приехали забрать его. У Феликса сердце упало куда-то в пятки. Забрать? Куда забрать? Зачем? — Вы не заберете его никуда без его согласия, — голос Криса стал жестче. — И без моего. Мы взрослые люди. — Взрослые? — мамин голос сорвался на визг. — Вы — взрослые? Вы спите друг с другом, вы позорите семью, вы… — Мама, — перебил Крис. — Хватит. Тишина. А потом отцовский голос: — Мы хотим с ним поговорить. С вами обоими. Впустишь или будем на пороге выяснять отношения? Пауза. Звук шагов. Дверь в комнату открылась. Феликс стоял у окна, обхватив себя руками. Мама вошла первой — словно постаревшая за одну ночь, с красными глазами. Отец следом — сжатые челюсти, тяжелый взгляд. Крис замыкал шествие, закрыв за собой дверь. — Феликс, — мама шагнула к нему, но остановилась, будто наткнулась на невидимую стену. — Солнышко… Что же ты делаешь? — Мам, — Феликс сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. — Я… — Не надо, — перебил отец. — Не надо ничего объяснять. Мы всё знаем. Весь интернет знает. Наши друзья, соседи, все. Мама села на кровать к Феликса и обняла его. Она посмотрела на мужа с тихим укором. — Мальчики, давно надо было вам сказать кое-что. Крис напрягся, услышав её слова. Он всё ещё стоял у двери — на всякий случай, если вдруг родители действительно захотят куда-нибудь увезти Феликса от него. — О чем, мам? Она вздохнула, снова посмотрел на мужа, будто спрашивала и предупреждала его одновременно. Он устало помотал головой. — Вы не родные братья, — тихо сказал отец. Тишина в комнате стала абсолютной. Феликс замер, чувствуя, как мамины руки на его плечах внезапно стали чужими. Крис у двери перестал дышать. Слова отца повисли в воздухе, тяжелые, неосознаваемые, будто на другом языке. — Что? — голос Феликса прозвучал хрипло, незнакомо. — Что ты сказал? Отец переглянулся с матерью. Та кивнула — едва заметно, но Феликс увидел. Отец тяжело вздохнул и опустился на стул, который стоял у письменного стола. — Садитесь, — сказал он устало. — Оба. Крис не двигался. Он смотрел на отца так, будто видел его впервые — с подозрением, с недоверием, с надеждой, которую боялся впустить. — Я никуда не сяду, пока ты не объяснишь, — голос Криса звучал глухо. — Что значит «не родные»? Отец провел рукой по лицу, будто стирая с него годы. Он выглядел постаревшим, уставшим, но в глазах его не было той злости, с которой он вошел. Только усталость и какая-то глухая печаль. — То и значит, — сказал он тихо. — Вы не братья. Не кровные. Феликс почувствовал, как мамины руки на его плечах дрожат. Он повернулся к ней — лицо у нее было мокрое от слез, но она улыбалась. Странно, нелепо, сквозь рыдания. Отец заговорил тихо: — Крис родился в моём предыдущем браке. Его мать, Дениз, умер, когда Крису было всего полгода. Я долго не мог отойти от этого, но Дебора, — он посмотрел на жену, — всегда был рядом со мной. Сначала как подруга. А через год я понял, что чувствую к ней… Что-то новое. Крису уже было почти два, когда мы начали встречаться. Поженились, когда Крису было пять. — А я, — голос Феликса дрогнул, — я думал… вы всегда говорили, что я родился, когда вы уже были женаты. — Мы врали, — мама вытерла слезы тыльной стороной ладони. — Врали, чтобы у тебя была нормальная семья. Чтобы ты не чувствовал себя чужим. Чтобы Крис воспринимал тебя как брата, а не как… — она запнулась. — Как кого? — Крис шагнул вперед, в комнату. Глаза у него горели. — Мам, договаривай. — Как сына моей жены от другого мужчины, — закончил за неё отец. — Мы хотели, чтобы вы росли как родные. Чтобы никто не задавал вопросов. Чтобы вы были братьями. Настоящими. — Мы и были, — Феликс встал, высвобождаясь из маминых объятий. — Мы были братьями! Всю жизнь! А теперь ты говоришь, что это… что это была ложь? — Это была защита, — тихо сказала мама. — Мы хотели вас уберечь. — От чего? — Крис подошёл к Феликсу, встал рядом, плечом к плечу. — От правды? — От боли, — отец поднялся со стула. — От того, что вы сейчас чувствуете. От непонимания. От осуждения. Мы думали, что если вы будете знать, что не родные, то… — он замолчал, подбирая слова. — То что? — Феликс чувствовал, как внутри закипает злость. — То мы бы не стали любить друг друга? То мы бы поняли, что можем быть вместе? — Феликс! — мама вскочила. — Что ты такое говоришь? — Правду, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Ту самую, которую вы от нас прятали. Мы любим друг друга. Мы хотим быть вместе. И теперь выясняется, что для этого нет никаких препятствий. Кроме вас. В комнате повисла тишина. Крис молчал, глядя на родителей тяжёлым взглядом. Отец снова опустился на стул, будто силы покинули его. — Мы не знали, — прошептала мама. — Не знали, что так получится. Что вы… что вы будете… — Любить друг друга? — Крис усмехнулся горько. — Да, мам. Именно это. Мы будем. И никакая ложь этого не изменит. Феликс взял Криса за руку. Сплел их пальцы вместе, чувствуя, как дрожит его ладонь. Крис сжал ответно — крепко, до боли, будто боялся, что Феликс исчезнет. — Теперь вы знаете, — сказал Феликс тихо. — И мы знаем. Вопрос — что дальше? Отец поднял голову. В глазах его стояла такая усталость, что Феликсу на миг стало его жаль. — А дальше, — сказал он глухо, — вы сами решаете. Мы сказали вам правду. Дальше — ваша жизнь. — Пап… — Крис шагнул к нему. — Ты серьёзно? — А что мне остаётся? — отец развёл руками. — Запрещать? Вы взрослые. Угрожать? Бесполезно. Я вас знаю. Вы упрямые, оба. Если решили — будете стоять до конца. Мама всхлипнула, закрывая лицо руками. — Мы просто хотели как лучше, — прошептала она. — Всегда хотели как лучше. Феликс отпустил руку Криса и подошёл к ней. Осторожно, будто она была стеклянной, обнял её за плечи. — Мам, — сказал он мягко. — Я знаю. Вы правда хотели как лучше. Но теперь… теперь нам нужно учиться жить по-новому. Всем нам. Она подняла на него заплаканные глаза. — Ты простишь нас? — Уже простил, — Феликс улыбнулся сквозь слёзы, которые сам не заметил, как потекли. — Вы же наши родители. Самые лучшие. Даже когда врёте. Она рассмеялась сквозь рыдания и прижала его к себе. Крис смотрел на них, и в глазах его тоже блестело. Отец подошёл к нему, положил руку на плечо. — Крис, — сказал он тихо. — Я горжусь тобой. Тем, как ты защищал его. Тем, какой ты есть. — Пап… — голос Криса дрогнул. — Молчи, — отец обнял его, крепко, по-мужски. — Молчи. Всё правильно. Они стояли в комнате — две пары, две семьи, один узел, который теперь предстояло распутывать. Но впервые за долгое время в воздухе пахло не страхом, а надеждой.***
Уже ночью, когда родители давно спали, Крис плакал в плечо Феликса. — Прости меня, Феликс. Прости. Феликс молчал, чувствуя, как горячие слёзы Криса жгут кожу сквозь тонкую ткань футболки. Он никогда не видел брата таким. Крис всегда был скалой, опорой, тем, кто защищает, но никогда — тем, кто нуждается в защите. Сейчас же его широкие плечи вздрагивали, а руки сжимали Феликса так, будто тот был единственным якорем в штормящем море. — За что? — тихо спросил Феликс, гладя его по голове, зарываясь пальцами в пепельные волосы. — За что ты просишь прощения, дурак? — За всё, — голос Криса был глухим, мокрым от слёз. — За то, что втянул тебя в это. За то, что не уберёг от всего этого дерьма. За то, что родителям пришлось врать нам всю жизнь. За то, что я… что я не смог дать тебе нормальной жизни. — Нормальной? — Феликс усмехнулся, хотя у самого к горлу подкатывал ком. — А что такое нормальная жизнь, Крис? Жить в страхе, что нас застукают? Врать всем вокруг? Чувствовать себя виноватыми за то, что мы любим друг друга? Крис поднял голову. Глаза у него опухли, нос покраснел, и выглядел он совершенно разбитым — но для Феликса он всё равно был самым красивым человеком на свете. — Я довёл тебя до этого, — выдохнул Крис. — Если бы я не начал тогда, в коридоре, ты бы жил спокойно. Встречался бы с кем хочешь, женился или замуж вышел, завёл детей… — Заткнись, — перебил Феликс жёстко. — Просто заткнись, слышишь? Он приподнялся на локте и посмотрел на Криса сверху вниз. Тот замер, глядя на него снизу вверх — совсем как тогда, в первую ночь, когда всё началось. Только теперь в его глазах была не похоть, не голод, а бездна боли и вины. — Слушай меня, — Феликс говорил тихо, но каждое слово падало тяжело, как камень в воду. — Если бы не ты, я бы до сих пор ненавидел себя. Если бы не ты, я бы никогда не узнал, что такое — быть любимым по-настоящему. Если бы не ты, я бы всю жизнь играл роль, притворялся кем-то другим. Ты дал мне свободу, Крис. Ты дал мне дом. Ты дал мне себя. Крис всхлипнул, пытаясь отвернуться, но Феликс не позволил — взял его лицо в ладони, заставил смотреть в глаза. — Я люблю тебя, — сказал Феликс. — Не за то, что ты мой брат. Не за то, что ты меня защищал. А просто за то, что ты — это ты. И если бы мне дали выбрать заново, я бы выбрал тебя. Снова и снова буду. В каждой жизни. — Феликс… — выдохнул Крис, и голос его сорвался. — Молчи, — Феликс наклонился и поцеловал его. Солёный от слёз, тёплый, родной. — Мы справимся. Мы всегда справлялись. И это не изменится. Никогда. Они целовались долго, пока не сбилось дыхание, пока слёзы не высохли на щеках, пока мир за окном не затих в предрассветной тишине. А потом просто лежали, обнявшись, слушая, как бьются сердца в унисон. — Знаешь, — прошептал Крис, когда небо за окном начало светлеть. — Я думал, что хуже уже не будет. Когда мы поняли, что любим друг друга — думал, это самое страшное. Потом, когда бабушка приехала — думал, это пик. А сегодня… — А сегодня мы узнали, что даже кровное родство нам не помеха, — усмехнулся Феликс. — Ирония судьбы. — Скорее, подарок, — Крис поцеловал его в висок. — Мы не сделали ничего плохого, Феликс. Мы просто любили. А теперь у нас даже нет причины чувствовать себя виноватыми. — Кроме той, что наши родители врали нам двадцать лет, — Феликс вздохнул. — Они хотели как лучше, — Крис пожал плечами. — Глупо, неправильно, но… они наши родители. Мы не можем их не простить. — Можем, — Феликс повернулся к нему. — Но не хотим. Потому что без них не было бы нас. И без их лжи не было бы этого. Он обвёл рукой пространство между ними — их близость, их тепло, их общую историю. — Ты прав, — Крис улыбнулся — впервые за вечер по-настоящему. — Ты всегда прав, мелкий. — Я не мелкий, — Феликс ткнул его в бок. — Я всего на три года младше. — Для меня ты всегда будешь мелким, — Крис чмокнул его в нос. — И малышом. И моим. — Твоим, — согласился Феликс. — Навсегда твоим. Они уснули под утро, сплетясь руками и ногами, как два дерева, чьи корни переплелись так давно, что уже невозможно понять, где заканчивается одно и начинается другое. Утром их разбудил запах вафлей. Феликс приоткрыл один глаз, потом второй и уставился в потолок, пытаясь сообразить, где находится и что происходит. — Проснулись, сони? — раздалось из коридора, и Феликс дёрнулся так, что едва не слетел с кровати. — Мама? — хрипло выдохнул он. Крис рядом застонал и зарылся лицом в подушку. — Вафли на столе, — голос матери звучал удивительно буднично, будто ничего не случилось. — Вставайте, остынет. Шаги удалились в сторону кухни. Феликс и Крис переглянулись. В глазах обоих читался один и тот же вопрос: «Что происходит?» — Это… это нормально? — прошептал Феликс. — Понятия не имею, — честно ответил Крис. Они оделись быстрее, чем когда-либо в жизни, и вышли на кухню. Картина, представшая перед ними, была сюрреалистичной: отец сидел за столом с чашкой кофе и читал газету, мама колдовала у плиты, а на столе уже дымилась горка вафель, стояло джемы и огромный чайник. — Садитесь, — мама обернулась и улыбнулась им той самой улыбкой, которая всегда означала «я вас люблю, даже когда вы идиоты». — Завтракать будем. Феликс и Крис синхронно опустились на стулья, чувствуя себя нашкодившими котятами, которых почему-то не тыкают носом в лужу, а кормят сметаной. Отец отложил газету и посмотрел на них поверх очков. Взгляд у него был усталый, но тёплый. — Выспались? — спросил он буднично. — Ага, — выдавил Крис. — Ешьте давайте, — мама поставила перед ними тарелки. — Разговоры потом. Они ели в тишине, которая не была тяжёлой. Скорее, осторожной — будто все боялись спугнуть хрупкое перемирие. Когда с завтраком было покончено, отец отодвинул чашку и сложил руки на столе. — Так, — сказал он. — Давайте поговорим. Без криков, без истерик. Как взрослые люди. Феликс почувствовал, как Крис под столом сжал его руку. Он сжал в ответ. — Мы с матерью всю ночь не спали, — продолжил отец. — Думали. Ругались. Плакали. А потом поняли одну простую вещь. — Какую? — тихо спросил Крис. — Что вы — наша семья, — мама села рядом с отцом и взяла его за руку. — Самая главная. И что мы не хотим вас терять. Ни одного. — Мы не понимаем этого, — честно сказал отец. — Не понимаем, как так вышло. Не понимаем, почему вы... чувствуете, что чувствуете. Но мы понимаем другое: вы счастливы. Рядом друг с другом вы счастливы. А для родителей это… это важнее всего. Феликс почувствовал, как глаза начинает щипать. Крис рядом замер, боясь дышать. — Мы не говорим, что нам легко, — мама всхлипнула, но улыбнулась. — Не говорим, что мы принимаем это на сто процентов. Но мы… мы хотим попробовать. Ради вас. Ради нашей семьи. — Мам… — голос Криса дрогнул. — Молчи, Крис, — она подняла руку. — Дай договорить. Мы знаем, что наделали глупостей. Врали вам, скрывали правду. Думали, что защищаем. А вышло только хуже. Простите нас. Она встала и подошла к ним. Феликс поднялся следом, и она обняла его — крепко, как в детстве, когда он разбивал коленку и прибегал к ней за утешением. — Прости, солнышко, — прошептала она ему в ухо. — Прости, что не сказали раньше. Прости, что заставили мучиться. — Мам… — выдохнул Феликс, и слёзы потекли сами собой. — Я… — Всё, — она погладила его по спине. — Всё, малыш. Больше никаких тайн. Только правда. Отец подошёл к Крису. Они стояли друг напротив друга — два мужчины, которые всегда были опорой семьи, а теперь сами шатались, но держались. — Крис, — отец протянул руку. — Ты мой сын. Всегда им был и всегда будешь. И я горжусь тобой. Крис сжал его руку, а потом они обнялись — неуклюже, по-мужски, но от этого не менее искренне. — Спасибо, пап, — выдохнул Крис в его плечо. Они стояли посреди кухни — четыре человека, которых жизнь проверяла на прочность. И выдержали. — Ну что, — мама вытерла слёзы и попыталась улыбнуться. — Будем жить дальше? — Будем, — ответил за всех Феликс. Вечером Феликс включил стрим. Чат взорвался сразу — сообщения посыпались с такой скоростью, что невозможно было уследить. Феликс глубоко вздохнул, чувствуя, как Крис стоит за его спиной, положив руки на спинку кресла. Поддержка. Опора. Любовь. — Так, народ, — начал Феликс, глядя в камеру. — Всем привет. Да, я знаю, что вчера был какой-то цирк. Знаю, что чат полон теорий и догадок. Сегодня я всё расскажу. Он перевёл дух. Крис сжал его плечо — чуть заметно, но достаточно, чтобы почувствовать. — Во-первых, — продолжил Феликс, — то пятно на шее — действительно засос. Спасибо моему парню за это. Чат взбесился окончательно. — Во-вторых, — Феликс улыбнулся, чувствуя, как уходит страх, — мой парень — вот этот идиот, который стоит за моей спиной и делает вид, что он не в кадре. Крис шагнул вперёд и помахал в камеру с самой обаятельной улыбкой. — Привет, — сказал он просто. — Я тот самый парень. Чат завис на секунду, а потом сообщения понеслись с утроенной силой. «ЭТО КРИС» «БОЖЕ МОЙ» «Я ЗНАЛ» «ОНИ ТАК МИЛО СМОТРЯТ ДРУГ НА ДРУГА» «ФЕЛИКС ТЫ ГЕНИЙ» «А ЗАСОС НА ШЕЕ ТЕПЕРЬ ПОНЯТЕН» — Так, стоп, — Феликс засмеялся. — Дайте сказать. Мы — пара. Да, Крис — мой брат. Нет, это не кровосмешение. Мы узнали сегодня, что у нас разные родители. Но даже если бы узнали раньше — это бы ничего не изменило. — Потому что мы любим друг друга, — закончил за него Крис. — И плевать, что там думают другие. Они посмотрели друг на друга, и в этом взгляде было столько всего, что чат снова взорвался смайликами и сердечками. — В общем, — подвёл итог Феликс, — теперь вы знаете. Дальше будет обычный стрим. Играем в ту хрень, которую вы выбрали на голосовании. А этот, — он ткнул пальцем в Криса, — будет мне мешать, как обычно. — Я не мешаю, я помогаю, — возразил Крис. — Мне вчера из-за тебя чуть аккаунт не снесли! — Зато теперь у тебя рекорд по просмотрам. Феликс закатил глаза, но улыбнулся. — Ладно, чёрт с тобой. Погнали играть. Они играли до глубокой ночи. Крис сидел рядом, комментировал, подкалывал, иногда лез в кадр. Феликс чувствовал себя абсолютно, бесповоротно счастливым. А когда стрим кончился, они лежали в обнимку на кровати и смотрели в потолок. — Крис, — позвал Феликс тихо. — М? — Знаешь, что самое смешное? — Что? — Я думал, самое страшное — это признаться. А оказалось, самое страшное — это бояться всю жизнь. Крис повернулся к нему и поцеловал в висок. — Больше не бойся, малыш. Я рядом. — Знаю, — Феликс улыбнулся в темноте. — Поэтому и не боюсь. За окном шумел город, в комнате было тепло и уютно, а они лежали, сплетясь руками и ногами, и чувствовали, как правильно всё устроено в этом мире. И никакие тайны прошлого не могли этого изменить.***
Полгода спустя.
Феликс потянулся, чувствуя, как приятно ноют мышцы после вчерашнего. Крис в последнее время вообще не знал меры — будто пытался наверстать все те годы, когда они были просто братьями и ничего себе не позволяли. Феликс усмехнулся своим мыслям и перевернулся на другой бок, надеясь уткнуться носом в тёплое плечо Криса. Но плеча не было. Была только остывшая простыня и лёгкий запах кофе, тянущийся из коридора. — Крис? — крикнул Феликс хриплым со сна голосом. Тишина. Он приподнялся на локте, прислушиваясь. Вроде бы где-то что-то шуршало, но определённо не на кухне, где обычно Крис ошивался по утрам в поисках еды. И не в душе. И не… Феликс нахмурился и сел в кровати. Простыня сползла, открывая грудь, густо усеянную засосами разной степени свежести. Вчера Крис особенно старался. Феликс провёл пальцем по одному из них и улыбнулся — глупо, по-дурацки, но улыбка сама лезла на лицо, когда он думал о Крисе. — Крис! — позвал он громче. Шуршание за дверью прекратилось. А потом послышались шаги — быстрые, но какие-то странные. Будто Крис крался. Дверь распахнулась. Крис стоял на пороге с подносом в руках, на котором громоздились тарелки с яичницей, тосты, фрукты, два стакана сока и огромная кружка кофе. Но самым странным было не это. — Ты чего лыбишься, как придурок? — спросил Феликс, глядя на его сияющее лицо. Крис не ответил. Он аккуратно поставил поднос на тумбочку и, не говоря ни слова, достал из кармана своих домашних штанов маленькую бархатную коробочку. Феликс замер. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. — Крис… — выдохнул он. — Что это? Крис опустился перед кроватью на одно колено. Прямо в пижамных штанах и растянутой футболке, с взлохмаченными после сна волосами и этой своей дурацкой счастливой улыбкой. И Феликс никогда не видел ничего прекраснее. — Феликс, — Крис открыл коробочку. Внутри, на бархатной подушечке, лежали два кольца — простых, серебряных, без пафоса, но таких… правильных. — Мы прошли через многое. Через ложь, через страх, через непонимание. Через бабушку, через родителей, через чёртов стрим, на котором я тебя слил. Феликс всхлипнул, прикрывая рот ладонью. — Но всё это того стоило, — продолжил Крис, и голос его дрогнул. — Потому что в конце этого пути был ты. Всегда ты. Я не знаю, что там придумано в законах, не знаю, что скажут люди. Но я знаю одно: я хочу просыпаться с тобой каждое утро. Хочу пить с тобой кофе, ругаться из-за того, кто сегодня моет посуду, и засыпать, обнимая тебя. Хочу, чтобы ты был моим. Официально. Навсегда. Он достал одно кольцо и посмотрел Феликсу в глаза — серьёзно, без тени своей обычной игривости. — Феликс, ты выйдешь за меня? Феликс смотрел на него и чувствовал, как по щекам текут слёзы. Глупые, счастливые, солёные. — Дурак, — выдохнул он. — Какой же ты дурак. — Это да, — согласился Крис. — Но ты меня такого любишь. — Люблю, — Феликс кивнул, смеясь и плача одновременно. — Конечно, люблю. И да. Да, чёрт возьми! Крис просиял так, будто ему подарили весь мир. Он надел кольцо на палец Феликсу — дрожащими руками, с третьей попытки, потому что пальцы не слушались. А потом Феликс схватил второе кольцо и надел на его палец сам. — Теперь ты мой, — сказал он, глядя в счастливые глаза Криса. — Официально. — Я всегда был твоим, — Крис притянул его к себе и поцеловал. — Просто теперь у нас есть подтверждение. Они целовались долго, смакуя этот момент, пока не зазвонил телефон. Феликс глянул на экран — мама. — Ответь, — выдохнул Крис, утыкаясь носом ему в шею. Феликс принял вызов. — Мам, привет. — Сынок, вы как там? — голос мамы звучал тепло и буднично. — Позавтракали? — Мам, — Феликс посмотрел на свою руку, где блестело кольцо, и улыбнулся. — Мы тут… в общем, мы женимся. Тишина на том конце длилась ровно три секунды. А потом раздался такой визг, что Феликсу пришлось отодвинуть телефон от уха. — Я знала! — кричала мама. — Я знала, что этот идиот созреет! Милый, они женятся! Наши мальчики женятся! — Мам, — Феликс засмеялся, — погоди, мы только… — Никаких погоди! — перебила она. — Мы едем! Сегодня же! Надо обсуждать свадьбу! Кольца, костюмы! Цветы! Гостей! — Мам, не надо… — Надо-надо! — в трубке уже слышался голос отца, который пытался понять, что происходит. — Крис там? Дай мне Криса! Феликс передал телефон Крису, который уже уткнулся лицом в подушку и трясся от смеха. — Слушаю, мам, — выдавил он сквозь смех. Дальше был пятнадцатиминутный монолог о том, какие они молодцы, как мама всегда знала, что это серьёзно, и что свадьба должна быть самой лучшей. Крис вставлял редкие «ага», «конечно», «мы подумаем» и смотрел на Феликса с таким выражением, от которого у того внутри всё переворачивалось. Когда мама наконец отключилась, пообещав быть через три часа, Крис отложил телефон и притянул Феликса к себе. — Ну что, малыш, — сказал он, глядя в глаза. — Готов к официальному оформлению наших отношений? — Готов, — Феликс улыбнулся и поцеловал его в кольцо на пальце. — Только не вздумай сбежать. — Ни за что, — Крис покачал головой. — Ты от меня теперь не отвяжешься. — Я и не пытаюсь.***
— Так вот, детишки, если страшный дядя клоун покупает у вас в кассе билеты, а потом оставляет чье-то ухо, бегите! А-ха-ха! Да. «ФЕЛИКС ЭТО ЧТО КОЛЬЦО???????» «тебе Крис сделал предложение аааааааааааа» Феликс замер, глядя на экран. Он только что рассказывал какой-то дурацкий сюжет про клоуна и ухо, совершенно забыв о главном — о кольце, которое теперь красовалось у него на безымянном пальце. О том самом кольце, которое Крис надел ему сегодня утром, стоя на колене в пижамных штанах. Чат взорвался. «ФЕЛИКС ТЫ ЧЕ МОЛЧИШЬ» «ЭТО КОЛЬЦО ИЛИ МНЕ КАЖЕТСЯ» «ЛЮДИ ПОДТВЕРДИТЕ Я НЕ СХОЖУ С УМА» «НА БЕЗЫМЯННОМ ПАЛЬЦЕ БЛЕСТИТ» «ФЕЛИКС БЛЕАТЬ ОТВЕЧАЙ» Феликс открыл рот, закрыл, снова открыл. Язык прилип к гортани. Он перевёл взгляд на свою руку, которая лежала на столе рядом с клавиатурой, и действительно — кольцо сверкало под светом монитора, привлекая внимание всего чата. — Это… — начал он и закашлялся. В этот момент сзади подошёл Крис. Он бесшумно двигался по квартире, как большая кошка, и Феликс даже не услышал его шагов. Только почувствовал тёплые ладони на своих плечах и знакомый запах — кофе и чего-то родного, от чего сердце всегда заходилось быстрее. — О, — сказал Крис, глядя в монитор. — Кажется, тебя раскрыли, малыш. — Заткнись, — прошипел Феликс, но беззлобно. — Не заткнусь, — Крис наклонился и чмокнул его в макушку. Прямо в камеру. Прямо перед тысячами зрителей. Чат взорвался с новой силой. «ОН ЕГО ПОЦЕЛОВАЛ» «ЭТО КРИС» «БОЖЕ ОНИ ТАКИЕ МИЛЫЕ» «ФЕЛИКС ПОКАЖИ КОЛЬЦО БЛИЖЕ» «МЫ ТРЕБУЕМ ПОДРОБНОСТЕЙ» Крис усмехнулся, обошёл кресло и уселся на подлокотник, полуобняв Феликса за плечи. Теперь они оба были в кадре — двое, в обнимку, с одинаковыми кольцами на пальцах. — Так, народ, — сказал Крис своим самым раздолбайским тоном, но в глазах у него плясали чертики счастья. — Вижу, вы заметили. Да, мы женимся. Пока еще не выбрали дату. А сегодня Феликс делает вид, что ведёт стрим, а сам просто хочет похвастаться кольцом. — Я не хвастаюсь! — возмутился Феликс, но уши предательски покраснели. — Хвастаешься-хвастаешься, — Крис чмокнул его в висок. — И правильно делаешь. Есть чем. Чат захлебнулся в экстазе. «ОНИ ТАКИЕ КРАСИВЫЕ» «ПОЗДРАВЛЯЮЮЮЮЮ» «ЭТО ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В ИСТОРИИ СТРИМОВ» «ФЕЛИКС ТЫ НАШ МАЛЬЧИК» «КРИС БЕРЕГИ ЕГО» — Буду беречь, — серьёзно сказал Крис, прочитав последнее сообщение. — Обещаю. Феликс почувствовал, как к глазам подступают слёзы. Глупые, счастливые, совсем не стримерские слёзы. Он быстро моргнул, надеясь, что никто не заметит. Крис заметил. Крис всегда всё замечал. Он мягко сжал плечо Феликса и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Феликса подкашивались колени даже спустя столько месяцев. — Ладно, — сказал Крис, — мы тут с вами ещё пообщаемся, но потом. А сейчас дайте нам минутку. Он потянулся к мышке и, не спрашивая разрешения, включил заставку технического перерыва. Феликс даже не возражал. — Ты чего? — спросил он, глядя на Криса снизу вверх. — Ничего, — Крис сполз с подлокотника и устроился прямо на коленях у Феликса, обвивая его шею руками. — Просто захотел побыть с тобой. Без камер, без чата, без всего. — Мы и так каждый день вместе, — улыбнулся Феликс. — Мало, — Крис покачал головой. — Мне всегда мало. Он поцеловал Феликса — медленно, нежно, смакуя. Феликс обнял его в ответ, чувствуя, как тает в этих руках, в этом тепле, в этой бесконечной любви. — Знаешь, — выдохнул Крис, отрываясь от его губ. — Я думал, что после предложения будет как-то по-другому. Спокойнее, что ли. — А что, не спокойно? — Феликс приподнял бровь. — Спокойно, — Крис усмехнулся. — Но ты всё так же сводишь меня с ума. Даже больше. — Плохо? — Идеально. Феликс засмеялся и уткнулся носом ему в шею. Так они и сидели — двое мужчин в обнимку на компьютерном кресле, посреди комнаты, заваленной проводами и пустыми кружками из-под кофе. И это было самым правильным местом на земле. — Крис, — позвал Феликс тихо. — М? — Спасибо. — За что? — За то, что выбрал меня. Крис отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. — Дурак, — сказал он мягко. — Это ты меня выбрал. Помнишь? — Помню. — Я тогда в коридоре чуть не умер от страха. Думал, прогонишь. — А я думал, ты шутишь. — Никогда не шутил такими вещами, — Крис покачал головой. — Ни тогда, ни сейчас. Они помолчали, слушая дыхание друг друга. Где-то в наушниках, оставленных на столе, глухо шумел фон экрана паузы, которому было плевать на их личные моменты. Но Феликсу было плевать на чат. — Пойдём, — сказал он, беря Криса за руку. — Куда? — На кухню. Я голодный. И заодно расскажешь, что там мама наговорила про свадьбу. А то я слышал только «цветы» и «гости». Крис засмеялся и поднялся, помогая Феликсу встать. — О, это был эпический разговор. Она уже составила список из ста человек. И торт заказала. И костюмы. И… — Господи, — Феликс закатил глаза. — Нас же всего двадцать. — Попробуй объяснить это маме, — Крис развёл руками. — Я пытался. Бесполезно. — Ладно, — Феликс вздохнул. — Разберёмся. Вместе. — Вместе, — эхом отозвался Крис. Они пошли на кухню, держась за руки. Кольца на пальцах поблёскивали в свете вечерних фонарей, заглядывающих в окно. И это было правильно.***
Свадьба, вопреки маминым планам, получилась небольшой. Только самые близкие: родители, бабушка Марта, пара друзей Криса со стройки и несколько подписчиков Феликса, которые успели стать настоящими друзьями за годы стримов. Феликс нервничал ужасно. Крис, как всегда, был спокоен, но Феликс чувствовал, как дрожит его рука, когда они стояли перед алтарём. — Волнуешься? — шепнул он. — Умираю, — честно признался Крис. — Но от счастья. Они обменялись кольцами — уже вторыми, официальными. Первые, те, что Крис подарил утром в их квартире, теперь висели на цепочках у них на шее, рядом с сердцем. — Объявляю вас мужьями, — сказала женщина-регистратор и улыбнулась. — Можете поцеловать друг друга. Крис притянул Феликса к себе и поцеловал так, что у того искры из глаз посыпались. Гости зааплодировали, бабушка Марта вытирала слёзы платочком, а мама с папой обнимались, глядя на них. — Я люблю тебя, — выдохнул Крис в его губы. — И я тебя, — ответил Феликс. Вечером, когда гости разошлись, а родители уехали домой, они сидели на полу в своей квартире, среди остатков еды и недопитых бокалов, и просто молчали. Усталые, счастливые, опустошённые и наполненные до краёв. — Ну что, муж, — Крис повернулся к нему. — Каково это? — Хорошо, — Феликс улыбнулся. — Тепло. — Тепло — это хорошо, — Крис кивнул. — А знаешь, что ещё хорошо? — Что? Крис наклонился и поцеловал его в уголок губ. — То, что теперь ты никуда не денешься. Официально. — Я и так никуда не собирался, — Феликс усмехнулся. — Но теперь хотя бы с документами. — С документами надёжнее, — согласился Крис. Они рассмеялись и повалились на пол, прямо на ковёр, обнявшись и глядя в потолок. — Крис, — позвал Феликс тихо. — М? — А что дальше? — Дальше? — Крис повернул голову и посмотрел на него. — Дальше — жизнь. Обычная, счастливая, наша. Стримы, работа, ссоры из-за того, кто будет мыть посуду, и примирения. Много-много примирений. — Звучит идеально, — Феликс улыбнулся. — Так и будет, — пообещал Крис. — Потому что у меня есть ты. — А у меня — ты. Они лежали на полу, обнявшись, и за окном зажигались звёзды. Первая ночь их официальной совместной жизни обещала быть долгой. И счастливой.***
Год спустя.
— Так, народ, — Феликс включил камеру и поправил микрофон. — Всем привет! С вами снова Феликс, и сегодня у нас особенный стрим. Чат ожил: «ЧТО ЗА ОСОБЕННЫЙ» «ОПЯТЬ КРИС ПРИДЁТ» «ГОДОВЩИНА ЧТО ЛИ» — Год, — сказал Феликс просто. — Год, как мы женаты. И я позвал сюда кое-кого, чтобы отметить это дело. В кадр влетел Крис с тортом в руках. Торт был кривой, явно домашний, украшенный двумя фигурками из мастики, отдалённо напоминающими их самих. — Я пёк! — гордо объявил Крис. — Сам! — Вижу, — Феликс усмехнулся. — Криво, но от души. — Зато со сгущёнкой! Чат угорал: «ЭТОТ ТОРТ ШЕДЕВР» «КРИС ТЫ ЧУДО» «ФЕЛИКС НЕ СМЕЙСЯ ОН СТАРАЛСЯ» «ГОД СЧАСТЛИВОЙ СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ ПОЗДРАВЛЯЮ» Крис поставил торт на стол и чмокнул Феликса в щёку. — С годовщиной, муж, — сказал он тихо, но микрофон поймал. — С годовщиной, — ответил Феликс. И весь чат видел, как они смотрят друг на друга. Так, как могут смотреть только люди, которые прошли через всё и остались вместе. Навсегда.
Примечания:
В тгк автора есть визуализация к работе: https://t.me/samsebeafftor
Спасибо за прочтение!
