Silent Rule

Люди видят то, что хотят видеть. Я научился показывать им только это.

Планы Тэхёна на выходные рассыпались быстрее, чем он успел их построить. Он даже не сразу понял, что именно его задело сама новость или то, с какой лёгкостью она была сказана, их совершенно не волновало…стоп, нет, да они даже не задумались о мнении Тэхена,о его планах или может быть самочувствии? — В субботу выезжаем, — произнёс отец, не отрываясь от телефона. — В загородный дом. Просто. Буднично. Как будто это уже было решено давно. Тэхён кивнул. Конечно. Когда его вообще спрашивали? Он не спорит. Не потому что согласен с решением родителей, а потому что знает его мнение не играет главную роль, всё заведомо решено, именно поэтому споры не имеют смысла. В этой семье он всегда был чем-то вроде идеально подобранной детали, им не интересовались по-настоящему, не тем, каким он был, а тем, каким должен был быть, ещё до его рождения для него будто бы уже существовал готовый образ — выверенный, безупречный. И всё детство ушло на то, чтобы втиснуть его в эти рамки: Дополнительные занятия, кружки, наставники. «Для твоего будущего» повторялось из раза в раз. Ну да, конечно, они ведь знали, как ему будет лучше. Но вообщем-то планы на выходные были не грандиозными, ничего особенного, остаться дома, выспаться, заехать в кафе, может быть, встретиться с кем-то из знакомых в очередном ресторанчике, или просто провести время так, как хочется, а именно банально выспаться и энергетически подготовиться к очередному кругу ада называющимся - учеба. Он думал провести эти выходные дни без необходимости следить за каждым словом, каждым жестом, не быть идеальным, чего требует статус семьи Ким. Теперь это казалось почти смешным, ведь он подумал о собственных желаниях Омега отпускает взгляд в угол комнаты, набирая в легкие воздух и медленно освобождая легкие, переводя взгляд в просторное окно, вечер медленно опускался на город, последние лучи солнца цепляются за стекло, окрашивая комнату в мягкие, теплые оттенки, как же он этого ждал — спокойствия, тишины, момента, когда не нужно быть правильным. На секунду ему даже кажется, что он мог бы отказаться. Сказать «нет», просто остаться и наслаждаться своей небольшой свободой. Но мысль уходит так же быстро, как появляется. — Ты возьмёшь с собой форму? — голос отца доносится из другой комнаты, который словно якорь вытаскивает его из под тонны фантазий и возвращает в реальность происходящего. Тэхён чуть приподнимает брови, словно задумывается на мгновение, перебирая по слогам слово, которое было одной из его отдушин. Он любил чувствовать тяжесть ружья в руках, любил контролировать ситуацию, жизнь другого существа. Любил момент перед выстрелом — тишину, концентрацию, контроль. Там было всё честнее, проще. Форма, он снова вернулся к изначальному вопросу, лучше сейчас собрать вещи, ведь утром он будет мало на что способен. После напоминания о охоте внутри него что-то меняется, ёкает и вдруг у него даже появляется энтузиазм к сборам и самой поездке, исключая тот факт, что всё же он едет со своей семьёй. Ладно, на самом деле Тэ любил проводить время с отцом и братом в лесу, Джухек по началу не подпускал его к ружью, говоря, мол, не омежье это дело скитаться по лесу с охотничьим ружьем в руках, ещё не бось беду на себя наведет, а ему якшаться с ним по больницам — Да, — вдруг решается откликнуться на вопрос отца. И в этом «да» уже нет раздражения. Потому что, как бы он ни относился ко всему остальному — лес он любил.

***

Дорога тянется лениво, почти убаюкивающе. Машина мягко скользит по асфальту, за окном город постепенно теряет форму — сначала редеют дома, потом исчезают вывески, огни, люди, и остаётся только дорога, вытянутая в серую линию, уходящую вперёд.. Тэхён сидит у окна, подпирая висок ладонью, и сначала просто смотрит. Не думает. Позволяет взгляду скользить по сменяющимся пейзажам, цепляться за случайные детали — дорожные знаки, редкие машины, силуэты деревьев. Голоса на передних сиденьях звучат приглушённо, благодаря музыке льющейся из наушников Отец что-то обсуждает с братом. Иногда задаёт вопросы, иногда коротко кивает — даже не глядя, будто и так знает, какой ответ услышит. — Если закрыть этот вопрос до конца месяца, можно будет перейти к следующему этапу, — говорит брат, листая что-то в планшете. — Я уже посмотрел отчёты, там всё чисто. — Проверь ещё раз, — отвечает отец. — Не люблю «чисто» на словах. — Я проверял дважды. — Значит, проверишь третий — отец смотрит на него через зеркало, этого хватает, чтобы уверенность Дживана погасла. Никакой грубости. Просто констатация. Брат усмехается, но кивает. Он отворачивается к окну чуть сильнее, прикрывая веки и позволяя себе раствориться в музыке. И где-то на этом моменте мысли начинают уводить его в сторону. Он помнит этот день слишком чётко. Ему было, кажется, двенадцать или одиннадцать Дом тогда казался больше, трава зеленее, а родители сильнее всех на свете.

***

Он стоял в гостиной, переминаясь с ноги на ногу и сжимая в руках какой-то диплом — плотная бумага, золотая рамка и его имя в центре грамоты. Он тогда впервые занял первое место. Что-то связанное с конкурсом, который ему, честно говоря, даже не был особо интересен. Но он выиграл. И тогда это казалось важным, первой ступенью на которую смог забраться самостоятельно. Он помнит, как сердце билось быстрее, как он стоял, ожидая реакции отца, он ждал, что его похвалят, тепло прижмут к себе и скажут, что он действительно достоин первого места. Отец взял бумагу в руки, быстро пробежался взглядом, будто даже не читая, просто водя взглядом по листку. — Мм. Коротко. Почти без эмоций. — Неплохо. Тэхён тогда улыбнулся, чуть неуверенно, разве так родители хвалят своего ребенка? — Я старался, — сказал он, смотря на отца глазами размером с вселенную, он ждал чуть больше эмоций. Отец кивнул. — Это видно. Пауза. Секунда. И потом: — Но ты мог сделать лучше. Глаза маленького омеги забегали по выражению лица человека, который казалось бы должен быть главной опорой в жизни, он знал, что его не будут целовать в обе щеки, да и эту грамоту наверняка бы не повесили на стену, слишком мелко для дома Кимов, недостаточно. Мальчишка не знал куда себя деть, поджал губы, ресницы начали мелко подрагивать в преддверии слез, но Джухек, будто бы не замечал или делал вид, что не замечает, как в его же чаде в эту секунду что-то меняется, нет в нем ничего не сломалось, не исчезло, просто встало на свою полку. Тэхён помнит, как стоял с этим дипломом, который вдруг стал ощущаться легче - бесполезнее, как будто он держал в руках не результат, а напоминание о том, что этого недостаточно. Всегда недостаточно. — Посмотри на брата, — добавил тогда отец, делая окончательный выстрел в грудь, без предупреждения, не целясь, просто попадая в самое сердце. — У него в твоём возрасте были более серьёзные достижения. И это было сказано спокойно. Без упрёка. Но именно поэтому — сильнее. С тех пор он перестал ждать. Перестал объяснять. Перестал показывать, что для него что-то важно. Оставил только результат. Чистый. Без лишнего.

***

Машина чуть притормаживает, и Тэхён несколько раз моргает, возвращаясь в реальность. Лес уже начинается. Плотный, тёмный, почти неподвижный. Он выдыхает. Медленно. Как будто стряхивает с себя остатки того воспоминания. — Приехали, — говорит отец. И это звучит почти как команда. Дом встречает их тёплым светом из окон и идеально выверенной тишиной. Дверь открывают почти сразу, будто их ждали у порога. Внутри пахнет чем-то нейтральным — чистотой, деревом, лёгкими нотками кофе, который, вероятно, уже давно стоит на кухне. — Добрый вечер, — произносит женщина из прислуги, слегка склоняя голову в знак уважения или может просто по выработанной механической привычкой. — Всё готово? — сразу спрашивает папа, проходя внутрь. — Да, господин Ким. Ужин будет подан через час. — Хорошо. И подготовьте ещё один стол. Она чуть поднимает взгляд. — Ожидаются гости? — Да. Коротко. Без пояснений. — Поняла. — у прислуги не должно возникать лишних вопросов, они просто должны выполнять, так всегда учил папа. Тэхён снимает куртку, передаёт её, не особо глядя, и на секунду задерживается в прихожей, наблюдая за тем, как отец и папа придерживая первого за локоть уже уходят вглубь дома, а брат почти сразу подхватывает разговор. — Я привёз документы, о которых мы говорили, — говорит он. — Лучше обсудить сегодня. — После ужина, — отвечает отец. — Даже сюда смогли привести работу — Кихён не отпуская руки мужа, поворачивает голову в сторону старшего сына театрально закатывая глаза, тем временем двое альф даже не обращают внимания на каноничную вставку слов в диалог, продолжая свою тему. — Хорошо, но там есть моменты, которые лучше не затягивать. — Значит, обсудим без лишних пауз. Брат усмехается. — Люблю, когда ты так говоришь. Отец едва заметно хмыкает. И этого достаточно. Тэхён стоит чуть в стороне. Не потому что его отталкивают. Просто он там не нужен, с ним несвойственно разговаривать на такие темы, слишком не опытен и молод. Он поднимается наверх почти незаметно. Комната встречает его всё той же аккуратной безупречностью, как будто за время его отсутствия здесь ничего не изменилось. Он ставит сумку на кровать, открывает её, начинает раскладывать вещи — медленно, без спешки, будто растягивает момент, в котором никто ничего от него не требует. На секунду он замирает, глядя на своё отражение в зеркале. Не примечает особых деталей, судит в общей картине, одежда сидит по фигуре, какая-то новая коллекция, Тэхён не акцентируется на этом, нет, ему нравилось покупать новые вещи, нравилось выглядеть красиво, но это стало настолько обыденным — выглядеть, как с иголочки, что потеряло свой смысл и всякую заинтересованность молодого омеги. Кожа песочного оттенка без единого изъяна, пропорциональные черты лица, даже родинка на кончике носа удивительно вписывалась, будучи по словам папы не к месту. Впрочем выглядел идеально. Как всегда. — Ты даже тут выглядишь так, будто сейчас на показ выйдешь. Голос брата звучит лениво, с лёгкой усмешкой. Тэхён не оборачивается сразу, но его плечи едва заметно вздрагивают, уж слишком он погрузился в свои мысли, не ожидая появления брата. — Привычка. — Или необходимость? Тэхён переводит на него взгляд через отражение, ловя колючий прищуренный взгляд, изучающий реакцию на слова. — А разве есть разница, Дживан? Брат пожимает плечами, проходя внутрь. — Есть. В первом случае ты сам выбираешь. Во втором — нет. Пауза, настолько очевидная фраза, что Тэхен не сразу находит слова, чтобы ответить. — И я, кажется, знаю, какой у тебя вариант. — продолжает свою игру Дживан, в то время как его губ касается игривая усмешка. Он видит, что его короткий монолог зацепил омегу из-за чего желание сбавить обороты вовсе даже не появляется Он как всегда попал, точно. — Ты пришёл обсудить мою жизнь? — спокойно спрашивает Тэхён, закрывая сумку. — Нет, — так же спокойно отвечает брат. — Просто наблюдение. — Тогда будь добр, переключи свои наблюдения на свои попытки угодить отцу. Брат усмехается. — Всё такой же. — Какой же? — Думаешь, что если будешь делать вид, что тебе всё равно, это станет правдой. Тэхён медленно выдыхает. Пальцы сжимаются чуть сильнее, чем нужно, но он все еще контролирует и держит в узде порыв съездить этой же сумкой по физиономии брата. — А ты думаешь, что понимаешь меня? — Я думаю, что ты тратишь время не туда, — отвечает брат уже без улыбки. — Есть вещи, которыми стоит заниматься. — Например? — Например, чем-то, что имеет вес. Пауза. И добавляет, чуть тише: — А не играми в идеального сына, ученика и друга И вот это уже бьёт. Не сильно. Но достаточно, чтобы выбить из колеи Тэхён берёт куртку, почти резко. — Я сам решу, что для меня важно. — Конечно, — спокойно отвечает брат. — Будь уверен, что именно так и будет и может быть мечты воплощаться в реальность Дверь закрывается чуть громче, чем нужно, парень не успевает продолжить их взаимную игру в «кто ранит другого больнее» На улице прохладно. Воздух чистый, густой, почти ощутимый. Тэхён идёт вперёд, не оглядываясь. Шаг быстрый, уверенный, будто он от чего-то убегает — или, наоборот, к чему-то стремится. Ружьё в руках ощущается знакомо, почти как та же ручка. Лес принимает его сразу. Тишиной. Спокойствием. И тем самым ощущением, которого не было нигде больше — контроля. И впервые за весь день он чувствует, что может дышать.

***

Время за охотой проходит достаточно быстро и омега уже готовится возвращаться в дом, как раз к ужину, но вдруг Тэхён замирает, прислушиваясь, лес обычно тихий, но не пустой где-то в глубине трескается ветка. Слишком чётко. Слишком ощутимо, чтобы быть играми разума. Он поворачивает голову, вглядываясь в темноту между деревьями, надеясь разглядеть источник звука, но он не видит абсолютно ни-че-го. Только тени. Только лес. Он задерживается ещё на секунду, не знаю, может с какой-то долей надежды, что виновник шума сам выйдет и сдастся, а может просто хотел продлить миг нахождения среди могучих деревьев, макушки, которых упирались в небеса и сталкивались с облоками, ему нравилось их могущество и чувство ничтожности в сравнении с стихией леса. А потом отворачивается. И не замечает взгляда, который провожает его чуть дольше, чем нужно. Тэхён возвращался с охоты, лёгкая усталость от долгих часов среди леса ещё держалась в мышцах, но это была приятная усталость та, что оставляет ощущение удовлетворения, даже если вокруг всё дикое и непредсказуемое. Полные легкие холодного воздуха, пахнущего смолой и влажной землёй, и звук хруста веток под ногами создавали ощущение, что он в своём мире, где никто не может навредить, где он сам выбирает каждое движение. Длинные шаги по каменной дорожке к дому были размеренными, даже слегка медленными. Каждый вдох, каждое движение было словно подготовкой к встрече с миром, который ждёт его за дверью. Дверь дома открылась привычным скрипом, и тепло ударило в лицо, согревая после лесного холода, но не давая расслабиться — оно обволакивало и держало в рамках, в которых он вырос. Отец сидел в кресле, взгляд холодный, почти невидимый, скользящий по документам, как будто проверял, всё ли находится в идеальном порядке. Папа — более мягкий в манерах, но всё равно властный — что-то проверял на планшете, делая вид, что занят, но глаза всё равно обратились к Тэхёну. Брат, развалившись на диване, расслабленно держал телефон в руках, едва ли скрывая лёгкую насмешку, когда взгляд его случайно встретил Тэхёна. — Как охота? — спросил отец, не отрываясь от бумаг. Голос ровный — Нормально, — спокойно ответил Тэхён, снимая куртку и аккуратно развешивая её на стуле. Он уже привык,любое колебание или резкость могли вызвать лишний вопрос или замечание. Брат слегка усмехнулся, поднимая бровь: — Ну, ты же не забыл, про наше мини-соревнование? Не расслабляйся. Тэхён скользнул взглядом по нему, едва заметно приподнял уголок губ, и вернулся к своим делам. Все эти проверки, всё это внимание — никогда не к нему, всегда к тому, каким он должен быть. Омега успел подняться в свою комнату, сбросить набравшийся адреналин в его крови после охоты, в спешке переодеться, ведь никто не любил ожиданий, да и сам он хотел по скорее закончить эту игру в семейную идиллию. Он спускается на ужин также быстро, как и сумел испариться в свою комнату, но готов поспорить его исчезновения никто и не заметил. Папа осторожно улыбнулся старшему сыну — Дживан, как успехи на переговорах? — и снова всё внимание сместилось на него. Тэхён опустил взгляд на стол. Всё как обычно. Он присел за стол, взял приборы, и лишь на мгновение взглянул на еду. Тяжесть давления от ожиданий родителей висела в воздухе, но он научился проглатывать её без звука, не показывая ни эмоций, ни протеста. — Через неделю ты улетаешь, — резко произнёс отец, отложив планшет. — Милан, фотосессия, контракт. Возможность, которую ты не упустишь. Тэхён не вздрогнул. Он уже знал, что каждое решение за него принимают. Лёгкий кивок, ровный голос: — Ясно. — И ты должен понимать степень ответственности— добавил отец. — Ты будешь рекламировать нашу компанию, может хоть в этом деле окажешься полезным. — Две недели — это не так уж и много, — вмешался брат, не без сарказма, словно проверяя терпение. — Надеюсь, вернёшься со снимками, подходящим для рекламы. Тэхён сжал пальцы вокруг вилки, взгляд опустился на тарелку. Слова брата царапали внутренне, но наружу выдавливалась только спокойная маска. Он знал: спорить бесполезно, сопротивляться — тоже. Он в любом случае останется не прав. После ужина он первым поднялся — Я пойду, — сказал ровно, словно речь шла о рутинной детали. Никто не остановил. В комнате он закрыл дверь, медленно снял рубашку, аккуратно повесил её на плечики. Зеркало отражало знакомое лицо: чистое, спокойное, привычное. Он принял душ, проводя рукой по волосам, ощущая, как холодная вода смывает остатки леса, оставляя ощущение свежести и тишины. В зеркале глаза смотрели прямо — на кого-то, кого больше никто не видит. Он сел на край кровати, посмотрел на окно. Лес за домом был тёмный, но тихий, внушающий величие одним своим видом. Он задерживает взгляд. На секунду. Две. И снова появляется это чувство. Слабое. Почти неуловимое. Будто он не один. Тэхён чуть хмурится, всматриваясь в темноту. Ничего. Только деревья. Только ночь. Он усмехается едва заметно. Сам себе. И всё же не отходит от окна сразу. Как будто ждёт, что что-то всё-таки проявится. За размышлениями в голове всплыл момент из детства: он сидел в машине рядом с отцом, первый раз один на охоте, маленький, испуганный, но гордый, когда отец позволил ему держать ружьё. Он помнил, как в тот момент впервые ощутил, что его оценка, его действия, всё, что он делает — всегда под внимательным взглядом взрослых, которые требовали идеального результата. Тогда он впервые понял: эмоции не важны, важен результат. И с тех пор он научился быть тихим, скрывать внутренний мир, держать всё под контролем — только чтобы соответствовать. Мысли о прошлом растворились, оставив лишь ощущение того, что скоро две недели он будет один, вдали от контроля, вдали от их взглядов. Он слегка улыбнулся себе, впервые за долгое время почувствовав лёгкое волнение. Это его свобода, пусть и маленькая. Лёг на кровать, закрывая глаза. Тёплый воздух комнаты обволакивал, сердце постепенно успокаивалось, отступали и тревожные мысли, взамен им в голове вдруг всплыло то самое ощущение в лесу, ощущение, что за тобой наблюдают, держит на мушке, омега в первый раз будучи охотником почувствовал себя добычей. Не сказать, что это его волновало, скорее будоражило, вызывая чистый интерес. Он засыпал под лёгкий шелест ветра за окном, с мыслями о предстоящих днях, о лесу, о первой поездке в Италию в одиночестве. И где-то далеко, среди теней города, Чонгук действительно был там. Он наблюдал, тихо, незаметно, словно оставляя лёгкий след, почти невидимый, который никто не заметит, кроме него самого. Его присутствие не вторгалось, но ощущалось — как лёгкое прикосновение к нитям судьбы, которые уже начали плестись.

***

Он не сразу понял, в какой момент это стало привычкой. Сначала — просто взгляд. Случайный. Ничем не отличающийся от других. Кафе было шумным, как обычно. Люди, разговоры, звуки посуды — всё сливалось в общее звуковое месиво, которое Чонгук почти не замечал. Он сидел у окна, лениво пролистывая что-то в телефоне, в ожидании партнера, который должен был передать ему очередную кипу бумаг. И тогда он поднял взгляд, не специально просто в какой-то момент из-за обычной скуки Тэхён сидел за дальним столиком. Один. Перед ним стояла чашка, к которой он почти не притрагивался, она служила какая красивое дополнение к образу Он не выглядел одиноким — скорее отстранённым. Как будто находился чуть в стороне от всего происходящего, даже сидя среди людей. Чонгук тогда задержал взгляд на секунду дольше, чем обычно, потом на ещё одну Он не сразу понял, что именно зацепило. Не внешность. Хотя её было сложно не заметить. Что-то другое. В том, как он держался. В том, как смотрел мимо людей, а не на них. В том, как не пытался занять пространство — но всё равно его занимал. Чонгук отвёл взгляд. Вернулся к телефону. А потом снова посмотрел. Тэхён в этот момент чуть повернул голову, и свет из окна скользнул по его лицу, зацепился за линию скул, за тёмные волосы, за едва заметное движение губ. И в этом было что-то слишком выверенное. Слишком правильное, подходящее системе Как будто он не просто существовал. А был выстроен. Чонгук усмехнулся едва заметно, проводя пальцем по экрану. Интересно. Он не подошёл. Не заговорил. Даже не сделал попытки. Просто запомнил. Потом он начал замечать его чаще. Сначала — случайно. Потом — уже нет. То же кафе. Похожие дни. Похожее время. Чонгук не спрашивал себя, почему. Не разбирал это. Просто позволял этому происходить. Он знал, где тот сидит. Знал, что он заказывает. Знал, что иногда он приходит раньше и просто смотрит в окно, не трогая телефон. И это уже не было случайностью. Но выглядело именно так. Чонгук откидывается на спинку стула, переводя взгляд к окну. Снаружи темно. Отражение накладывается на стекло, смешиваясь с улицей. Иногда достаточно просто немного сдвинуть обстоятельства. Не ломать. Не вмешиваться грубо. Просто направить в нужное тебе русло, особенно, когда у тебя есть возможность управлять этими случайностями. Он опускает взгляд на экран телефона. Сообщение отправлено. Короткое. Незаметное. И где-то в другом конце города кто-то меняет планы, даже не зная почему. Чонгук блокирует телефон. Поднимается. Сегодня — не день для встречи. Он не торопится. У него достаточно времени.

Наблюдать — значит владеть, но иногда достаточно просто знать, что ты есть.