Silent Rule

Иногда, чтобы почувствовать себя живым,

нужно всего лишь сделать шаг туда,

где сердце начинает биться быстрее, чем разум успевает догонять.

Чонгук проснулся раньше будильника, как в прочем всегда, он не открывал глаза сразу, просто лежал, чувствуя, как тело неосознанно включилось раньше разума. Ровное дыхание, привычное напряжение в мышцах, будто даже во сне он не позволял себе расслабиться до конца, находясь всегда в боевой готовности. Комната была тёмной, плотной, закрытой от города, ни звуков, ни света, только его тихое размеренное дыхание. Он медленно выдохнул и провёл ладонью по лицу, сжимая челюсть, сон ушел быстро, как всегда, без следа ,без лишних мыслей. Чон приподнялся на локтях, ленивым взглядом обводя свою комнату и на миг останавливая взгляд где-то в пустоте, в голове моментально всплыл план дня: встречи, люди, гонки, работа. Телефон завибрировал на тумбе, отвлекая Чонгука от своих мыслей. Телефон лег в руки почти привычно, не торопясь он скользнул взглядом по экрану, отсеивая ненужные уведомления и цепляясь взглядом за сообщение от Мин Юнги: «Не сдох еще?» Уголок губ едва заметно дернулся и он быстро набрал ответ: «Не дам тебе повод для радости.» Ещё секунда — и новое сообщение: «Тогда поднимайся. Хосок уже начал разъедать мои нервы по кусочкам.» Чонгук тихо усмехнулся, Хосок и правда умел бесить и именно поэтому они до сих пор рядом. Он встал, потянулся, чувствуя, как мышцы откликаются привычной тяжестью, и направился в душ. Холодная вода быстро привела мысли в порядок, смыла остатки сна, оставив только чёткое, собранное состояние. Через час он уже сидел за столом напротив них. Хосок развалился в кресле, закинув ногу на ногу, лениво крутя в пальцах зажигалку, Юнги, как обычно, выглядел так, будто его вытащили из сна против его воли, но взгляд был острым, внимательным. — Ты выглядишь как человек, который слова «отдых» не знал и в помине, — бросил Хосок, даже не поднимая головы от кипы бумаг разбросанных хаотично по столу. — А ты выглядишь как человек, который слишком много пиздит, — спокойно ответил Чонгук, делая глоток крепкого кофе американо. Юнги хмыкнул. — Как обычно хамит. Значит, жив. Короткая пауза. Все трое про себя тихо усмехнулись, не смотря на словесные перепалки ближе друг друга у них не было никого. Поэтому даже в этом молчании было больше доверия, чем в любых разговорах. Чонгук скользнул взглядом по ним быстро, почти незаметно, привычка. Он как будто пытался отпечатать их образ в своей голове, эти ребята были единственными, своими. И их было достаточно, чтобы противостоять всему миру. — Сегодня вечером выезжаем, — сказал Хосок, наконец выпрямляясь. — Народ уже шепчется, что ты сдаешь позиции, кто-то даже отпустил свою жопу на твое насиженное место. Чонгук приподнял бровь, действительно удивляясь шустрости этих крыс, похвально, что успели найти момент, когда Чону не до уличных соревнований. — Я? — вопрос прозвучал с явным смешком, кто бы это ни был сегодня же он отпустит этого смельчака — Ага, — вмешался Юнги. — Говорят, бизнесмен стал. Бумажки, встречи, галстуки… Весь такой прилежный Он лениво усмехнулся. — Уже не тот. Чонгук медленно поставил чашку на стол. — Пусть попробуют это сказать мне в лицо. Хосок широко улыбнулся. — Вот за это я тебя и люблю. Юнги фыркнул: — Ты всех любишь. Особенно когда они дерутся. — Это искусство, — невозмутимо ответил Хосок на что Чон промолчал Но в его взгляде мелькнуло то самое — холодное, уверенное. Вечер обещал быть интересным.

***

Ночь встретила их шумом галдящей толпы и остывающих моторов. Заброшенное пространство, залитое неоновым светом, гул голосов, музыка, которая вибрировала прямо в костях. Металл, бетон, запах дыма и адреналина. Здесь не задавали вопросов, здесь проверяли на прочность. Чонгук шёл вперёд, не оглядываясь, Хосок рядом, Юнги чуть позади — как всегда, их присутствие ощущалось даже без слов. — Смотрите-ка, — раздался голос сбоку, — голубая кровь в наших рядах. Несколько парней отделились от толпы направляясь прямиком к новоприбывшим. — Мы уже думали, ты форму потерял, — добавил Ын Мин, усмехаясь, взглядом точно бросая вызов. Думал, что это прекрасный момент, чтобы показать кто тут теперь главный. Чонгук остановился, медленно, даже лениво поворачивая голову в сторону возникших смельчаков. Взгляд излучал спокойствие и холод, даже не смотря на сложившуюся ситуацию, он знал, эмоции = слабость перед противниками, а давать ложную надежду на победу он не любил. — Проверим? — слово слетело с языка быстро и уверенно, без паузы. Толпа оживилась мгновенно, кучу криков, подбадривающих хлопков полностью заполнило пространство вокруг. — Давай, — шагнул вперёд один из толпы — Тэвон. — По старому. Металлическая перекладина, торчащая из конструкции, стала центром внимания. Пятеро. Чонгук — шестой. Футболки полетели в сторону первыми, обножая торсы. Холодный воздух коснулся разогретой кожи, напряжение пробежало по мышцам, когда они одновременно ухватились за перекладину. — На выносливость, — сказал кто-то из толпы. — Кто последний — тот и король. Руки сжались крепче и все началось. Секунда. Две. Десять. Дыхание выравнивается, мышцы начинают пылать, пальцы немеют. Кто-то срывается первым. — Минус один! Толпа шумит, но Чонгук даже не слышит этого Его взгляд — вперёд, челюсть сжата, плечи напряжены, но ни капли не дрожат. Ещё один срывается, еще спустя несколько минут третий. Они остаются втроем Тэвон, Ын Мин и Чонгук Рядом парень — высокий, с тёмными волосами, стиснул зубы. — Не сдаёшься, да? — прохрипел он, в надежде, что хотя бы в голосе почувствует надломленность. Чонгук едва повернул голову, не дрогнувшим голосом отвечая на вопрос. — Не в моем стиле, котенок. Проходит ещё время, тело уже не горит, а кричит, но он не слушает Ын Мин срывается и падает и тяжело выдыхая. — К дьяволу тебя Чон. — Я его ручной пес, забыл? — Чонгук знал как его прозвали и признаться ему даже нравилось — Цербер (Кербер) — в древнегреческой мифологии трёхголовый пёс с ядовитым змеиным хвостом, охраняющий вход в царство мёртвых (Аид), не позволяя живым войти, а умершим — выйти. Порождение Тифона и Ехидны. Персонаж часто используется в культуре, играх и литературе как символ ужасающей охраны, верности и ада Остаются двое, тишина становится давящей. Каждая секунда — как удар. И в какой-то момент второй не выдерживает, пальцы соскальзывают и он срывается вниз, Глухо. Тяжело. И только Чонгук остаётся висеть. Ещё секунду. Ещё одну. И только после этого он разжимает руки и спокойно спрыгивает вниз. Тишина взрывается шумом, кто-то кричит в поддержку, кто-то раздраженно подбадривает выбывших, но это неважно. Победа за ним. Кто-то хлопает его по плечу. — Ты всё ещё в форме, Цер. Чонгук лишь слегка наклоняет голову, разминая затекшую шею, дыхание уже ровное, будто ничего не произошло. Тот самый парень, что был последним перед ним, поднимается, вытирая ладонью пот со лба и не скрывая недовольства, смотрит прямо на него. — Это ещё не всё, — говорит он, усмехаясь. — Посмотрим, как ты держишься на дороге. Взгляд Чонгука темнеет, едва заметно. — Назови время. Толпа снова оживает. А где-то внутри него уже включается азарт. Не показной. Настоящий. И впервые за долгое время — живой. — Сегодня в 22:00.

***

Утро тянулось медленно, почти лениво, как будто само не хотело заканчиваться и начинать суматоху дня. Тэхён проснулся не сразу сначала просто открыл глаза и долго лежал, не двигаясь, позволяя свету растекаться по лицу, он моргнул, чуть нахмурился от яркости, затем медленно повернул голову в сторону, Чини уже не спал, лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел прямо на него, спокойно, без улыбки, слишком внимательно, что сперва напугало омегу от чего он едва заметно вздрогнул и приподнялся, позволяя себе рассмотреть второго во весь рост. Тэхён замер на секунду. — Ты давно так лежишь? — его голос был хриплым после сна, тихим, почти ленивым, но и не лишенным эмоциями. Чимин чуть приподнял бровь, уголок губ едва заметно дёрнулся в полуулыбке. — Достаточно, чтобы понять, что во сне у тебя тоже самодовольное личико. Тэхён коротко выдохнул, почти усмехнулся, обратно отпускать спиной на матрас и проводя рукой по лицу, снимая сон. — Завидуешь? — Нет, — Чимин потянулся, медленно, растягивая мышцы, — просто фиксирую себе на память. Тэхён сел, край футболки задрался, обнажая линию талии. Он не спешил её поправлять,просто сидел, опираясь локтями о колени, глядя в пол пару секунд, будто собирая мысли в одну кучу. — Сегодня? — спросил он наконец, не поднимая головы, но и не скрывая нотку радости и нетерпения в голосе, он ждал этого несколько дней, причем в полном неведеньи, что его ждет. Чимин уже встал, босыми ногами ступая по прохладному полу, прошёл мимо него на кухню. — Сегодня, — бросил он через плечо, сползая с постели и еле переставляя ноги, поплелся на кухню. Тэхён поднял взгляд ему вслед. — И что это за место, какая-то секта или решил сдать меня в сексуальное рабство? Чимин остановился на секунду у столешницы, обернулся, облокотившись на неё бедром. — А ты уже боишься? Тэхён поднялся с нагретого места и в отличии от Зимина довольно таки бодро пошел следом за ним, останавливаясь в паре шагов. Склонил голову чуть в сторону с приподнятой бровью. — Я? — тихо переспросил он. — Я просто не люблю неожиданности. Чимин усмехнулся. — Тогда тебе повезло. Сегодня ты не разочаруешься, но пока это все еще останется в тайне. И в этой короткой фразе было что-то, что Тэхён не сразу понял — не шутка, не подкол. Уверенность, что позволило Киму пропитаться доверием к месту, которого он даже не знал. День пролетел почти незаметно, даже молниеносно c Чимином всегда так. Слова, музыка, редкие взгляды в сторону лилий, которые всё ещё стояли на столе, словно напоминая о чём-то, что пока не имело объяснения. Иногда Тэхён ловил себя на том, что смотрит на них дольше, чем нужно. Подходит. Проводит пальцами по лепесткам, чуть сжимает губы, будто пытается что-то понять и ментально вычислить кто же этот тайный поклонник. — Ты так и не ответил, — бросил Чимин, развалившись на диване, закинув руку за голову. — Тебе правда нормально, что кто-то вот так просто наблюдает за тобой? Тэхён плюхнулся на диван вслед за другом, закидывая ноги на низкий столик рядом. — А тебе не кажется, что ты сейчас говоришь так, будто сам этим не занимаешься? Чимин тихо усмехнулся. — Разница в том, что я хотя бы не скрываю и ты меня знаешь. Тэхён повернул голову и их взгляды встретились. — А может, мне нравится, что кто-то не скрывает себя полностью. Пауза. Чимин чуть прищурился. — Ты играешь с тем, чего не понимаешь, может это в самом деле маньяк. — Возможно, — спокойно ответил Тэхён. — Но мне нравится процесс. И в этом «процессе» уже было что-то опасное, едва заметное, только начинающее. Вечер начался с тишины. Тэхён стоял перед зеркалом долго. Слишком долго для человека, который просто собирается выйти куда-то с другом. Он держал в руках рубашку, пропуская ткань между пальцами, словно проверяя не её — себя. Белый атлас мягко скользил по коже, когда он надел её, он не застёгивал пуговицы сразу, сначала провёл ладонями по груди, поправляя ткань, чувствуя, как она ложится, как подчёркивает тело. Его дыхание стало чуть глубже, он смотрел в зеркало, не отрываясь Медленно застёгивал пуговицы — одну за другой, но оставил верхние расстёгнутыми, лёгкая небрежность. — Ты сейчас идёшь на вечеринку, или на чью-то казнь? — раздался голос Чимина позади. Тэхён не обернулся. Только чуть улыбнулся. — А есть разница? Чимин подошёл ближе. Остановился почти вплотную, но не касаясь. Их взгляды встретились в отражении. Пак не отставал от друга по красоте, но было в нем что-то особенное, дерзкое, даже огненное. Он опустил взгляд ниже — по линии шеи, по ключицам, по тому, как ткань почти просвечивает под светом. — Есть, — сказал он. — Но сегодня, возможно, нет. Тэхён взял карандаш, чуть наклонился к зеркалу, осторожно провёл линию вдоль глаза, замер на секунду, проверяя подходит ли, провёл ещё раз, делая взгляд глубже, тяжелее, резче. Пальцы двигались уверенно, но дыхание стало чуть неровнее. Он знал, что делает. Он видел, как меняется. И ему это нравилось. Джинсы сели плотно. Он провёл ладонями по бёдрам, проверяя, как ткань тянется. Чимин тихо выдохнул за его спиной. — Напомни мне не выпускать тебя одного. Тэхён повернул голову. — Боишься? — За других — да. И они оба усмехнулись.

***

Вечеринка встретила их музыкой, яркими светодиодами, запахом перегара вперемешку с табаком и громким гулом голосов Музыка била в грудную клетку, воздух был плотным, наполненным запахами алкоголя, духов и чего-то металлического, почти электрического. Тэхён на секунду остановился у входа, осмотрелся, глаза цеплялись за всё — за движения, за людей, за свет, за напряжение в воздухе. — Не зависай, — наклонился к нему Чимин, почти касаясь губами уха. — Ты ещё ничего не видел. Тэхён чуть повернул голову, их лица оказались слишком близко. — Тогда веди дальше, мой верный друг. Они прошли внутрь. Бар стал первой остановкой этого вечера. Тэхён опёрся локтем о стойку, пальцами медленно постукивая по поверхности, пока бармен готовил напиток, его взгляд скользил по залу, задерживаясь на деталях, на людях, на движениях. — Я сейчас вернусь, — сказал Чимин, наклоняясь к нему. — Нужно поздороваться. Тэхён чуть прищурился. — С кем? — С теми, кого тебе пока лучше не знать. Тэхён усмехнулся, он в первые был в мире Чимина, необузданном и неизведанном, но ему нравилось его изучать и открывать новую для себя жизнь. — Тогда будь аккуратнее. Чимин улыбнулся уголком губ. — Как всегда, не скучай. И исчез в толпеб Тэхён остался один. Сделал глоток. Медленный, перекатывая едкую жидкость по языку. — Ты здесь впервые? — раздался голос совсем рядом. Он повернул голову на источник звука, что вывел его из раздумий и конечно же гордого одиночества. Парень. Незнакомый. Симпатичный. — Что настолько сильно заметно? — ответил Тэхён, обводя нового знакомого взглядом, словно сканером. — Ты уже несколько минут осматриваешь здесь все, — улыбнулся тот. — Все, кто здесь давно, уже давно не в состоянии даже самостоятельно сходить в туалет. Тэхён слегка наклонил голову. — А может я из копов и жду идеального момента, чтобы прикрыть вашу шарашку. Парень усмехнулся, явно не ожидая такого ответа. — Тогда мне повезло быть арестованным таким красивым омегой. И в этот момент дверь открылась, Чонгук, Юнги и Хосок зашли внутрь, заполняя собой все пространство, что будто прогнулось под них. — Вы что все братья Юны? — бросила девушка, которая являлась организатором данного мероприятия. Хосок рассмеялся в унисон с Юнги. — Конечно, просто от разных отцов Чонгук не ответил, потому что уже не слушал. Он увидел его - Тэхёна. У бара. Белая рубашка. Светлые волосы. Лёгкий наклон головы. Длинные пальцы, обхватывающие бокал. Он замер, не физически, внутри Всё, что до этого было — шум, люди, разговоры — стало фоном, размытым и ненужным. Его взгляд зацепился за него мгновенно, ему не нужно было даже искать. Впервые так близко, слишком реально, не экран, не запись, не наблюдение издалека. Живой. Дышащий. Двигающийся. Чонгук чуть сжал челюсть, от чего желваки заходили у него на лице, пальцы в кармане медленно сжались. Он скользнул взглядом ниже — по шее, по открытым ключицам, по тому, как ткань ложится на тело, обтягивает каждый сантиметр. И впервые за долгое время внутри него что-то не поддавалось контролю, не раздражение, не злость, глубже..тяжелее. Он не отрывал взгляд от своей цели. Потому что теперь оторваться было уже невозможно. Альфа сделал шаг, медленный. Настолько, что со стороны это выглядело почти лениво — будто он просто решил подойти к бару, как и все остальные, но внутри это движение было выверенным, точным, как прицел. Чонгук не отрывал взгляда до сих пор, ни на секунду. Каждый шаг — ближе. Каждая секунда — тяжелее. Он видел, как Тэхён слегка наклоняет голову, как его пальцы скользят по стеклу стакана, как большой палец медленно проводит по краю, почти бессознательно. Видел, как он слушает того парня рядом, но не полностью взгляд уходит в сторону, возвращается, как будто он сам ещё не решил, хочет ли быть здесь или просто ему скучно. Живой. Слишком живой. Чонгук остановился в нескольких шагах. Этого расстояния хватало, чтобы рассмотреть детали и этого было слишком мало, чтобы держать себя в привычных рамках. Он выдохнул через нос. Пальцы в кармане разжались и снова сжались, уже сильнее, будто тело искало выход напряжению, нарастающим с каждым разом, когда Чон видел милую улыбку омеги, но посвященную далеко не ему, а какому-то отбросу. — Ты сейчас прожжёшь в нём дыру, — негромко бросил Юнги сбоку, даже не глядя на него. Чонгук не ответил, он даже не моргнул, пытаясь выкинуть из головы мысль разбить это смазливое лицо собеседника Тэхена об ближайшую поверхность. Стоп, нет, он напугает своего лисенка и одна только мысль об этом заставила усмирить внутренний пыл. Хосок тихо усмехнулся. — Так вот куда ты пропал, — пробормотал он, проследив за направлением взгляда. — Неплохо. Но их слова уже не имели веса. Потому что в следующую секунду Тэхён чуть повернул голову. И их взгляды почти пересеклись. Почти. Чонгук сделал ещё один шаг, теперь прямо к бару, он встал рядом Достаточно близко, чтобы почувствовать тепло исходящее от тела Кима и как же ему это нравилось. Достаточно близко, чтобы уловить запах что-то лёгкое, тёплое, с ноткой сладкого и чистого. Он опёрся ладонью о стойку. Пальцы медленно разжались, касаясь холодной поверхности и он слегка наклонился вперёд, загораживая альфу, который никак не мог заткнуться и чуть повернув голову в сторону Тэхёна произнес. — Тебе не идёт стоять с пустым стаканом, — сказал он спокойно, низко, без давления, но так, чтобы привлечь к себе внимание омеги. Тэхён замер на долю секунды, cовсем крошечную. Пальцы на стакане остановились. Он медленно повернул голову. Взгляд — сначала на лицо, затем скользнул ниже — по шее, по линии крупных плеч, по руке, лежащей на стойке, по татуировкам, которые будто двигались вместе с напряжением мышц. И только потом вернулся к глазам. — А тебе идёт подходить к незнакомым людям? — ответил он, чуть приподняв бровь. В его голосе не было страха, не было резкости. Только лёгкий вызов. Чонгук едва заметно усмехнулся. — Я быстро исправляю этот момент. Он даже не повернул голову к бармену полностью, только чуть наклонился, не отводя взгляда от Тэхёна. — Ему что-нибудь лёгкое, — сказал он. — Но с характером. Пауза. Тэхён чуть склонил голову, смотря на альфу перед собой из под опущенных ресниц, а затем с его уст вырывались слова, уже с легкой ноткой раздражения, если первый альфа был любезен и не сдавливал пространство назойливостью, то этот был слишком напыщен уверенностью. — Ты даже не спросил, что я хочу. — Я вижу, — спокойно ответил Чонгук и в этой фразе было слишком много самоуверенности Парень, стоящий рядом с Тэхёном, тихо фыркнул. — Слушай, может, отойдёшь? — он чуть подался вперёд, вставая между ними на полшага. — Если не заметил, омега не один. Чонгук впервые перевёл взгляд, сверху вниз, оценил, без эмоций — Я не с тобой разговариваю, — тихо сказал он. Без повышения голоса. Но в этом спокойствии было больше давления, чем в крике. Парень усмехнулся, но в улыбке уже мелькнуло напряжение. — А я вот с тобой. Секунда. Короткая. Чонгук чуть наклонил голову. И вдруг его рука резко двинулась. Не удар. Но достаточно, чтобы стакан в руке парня дёрнулся, и часть напитка выплеснулась прямо на его одежду. Тишина вокруг на секунду сжалась. Не полная — но ощутимая. — Осторожнее, — спокойно сказал Чонгук, будто ничего не произошло. — Можешь испачкаться. Парень резко выдохнул, сжав челюсть. Но не двинулся. Не сейчас. Слишком много взглядов вокруг. Слишком понятный перевес в силе. Чонгук уже снова смотрел на Тэхёна. Как будто того вообще не существовало. Бармен поставил перед ним новый коктейль. Чонгук взял его, медленно подвинул ближе к Тэхёну, пальцы на секунду коснулись стекла рядом с его рукой. Слишком близко. — Попробуй, — внимание вновь было посвящено только Киму . Музыка снова стала громче. Воздух — тяжелее. И в этом моменте, между их взглядами, было что-то, что уже нельзя было назвать случайностью. Это было начало. Не встречи. Игры, которая вышла на новый уровень Пауза между ними не просто повисла — она натянулась до предела. Как струна, готовая порваться в любой момент. Тэхён стоял, чуть опираясь бедром о барную стойку, пальцы всё ещё держали стакан, но уже без движения. Взгляд — прямой, цепкий, почти лениво-оценивающий, но внутри в нём уже мелькало что-то более острое, наколяющееся раздражение. Он не отводил глаз и не делал шага назад. И именно это — окончательно ломало привычный порядок. Чонгук приблизился. Один шаг. Тэхён это почувствовал — не глазами, а телом. Как меняется расстояние. Как воздух становится плотнее. Он слегка выпрямился, плечи напряглись почти незаметно, острый подбородок чуть приподнялся. — Ты вторгаешься в мое личное пространство, — сказал он, но голос уже был не ленивый — в нём появилась жёсткость, сталь. Чонгук ничего не ответил и это было хуже любого ответа. Тэхён уже собирался что-то добавить — язвительное, колкое, уже почти сформировавшееся на языке… но в следующую секунду всё рухнуло. Резко, cлишком резко. Рука на талии. Вторая — под колени. И земля буквально ушла из-под ног. — ЭЙ! — голос Тэхёна сорвался, громко, резко, искренне. — Ты что себе позволяешь? Он даже не сразу понял, что произошло только ощущение, как его резко поднимают, как меняется положение тела, как волосы падают вниз, закрывая обзор. И только через секунду — осознание. Плечо. Чужое плечо. Он у него на плече. — Ты охренел?! — уже громче, с настоящей злостью. Тэхён дёрнулся, резко, почти инстинктивно, ладонями упираясь в его спину, пытаясь оттолкнуться, вывернуться. — Поставь меня на землю, немедленно! Самодовольный индюк! Его голос уже не был спокойным, в нём было всё — возмущение, злость, шок. Люди вокруг оборачивались. Кто-то смеялся, кто-то снимал на телефон. Музыка продолжала бить по ушам, но теперь она будто отступила на второй план. Тэхён чувствовал только: его руки его движение его дыхание — Ты больной?! — выдохнул он, сжимая пальцами ткань на его спине, ногти впились сильнее, оставляя следы. — Я тебе сейчас… Он не договорил, потому что Чонгук даже не замедлился ни на одну секунду. Шаги — уверенные, ровные, знающие куда идут. Как будто он несёт не живого человека, который брыкается и орёт, а что-то полностью подконтрольное. Это бесило ещё сильнее. — Отпусти меня, я серьёзно! — Тэхён начал колотить кулаками по спине альфы. — Ты вообще слышишь меня? Ноль реакции. Только короткое: — Слышу. Спокойно. Как будто это ничего не значит и это окончательно выбило из Тэхёна почву. Он резко поднял голову, пытаясь понять, куда они идут и увидел воду. Бассейн. Глаза на секунду расширились, становясь размером с вселенную. — Нет, — коротко, тихо, почти умоляюще. — Нет, даже не думай — Поздно, слишком поздно, один шаг и удар воды, холодной, резкой, отрезвляющей, она накрыла мгновенно, выбивая воздух из лёгких, сбивая мысли, заставляя тело инстинктивно дёрнуться. Тэхён вынырнул, резко откидывая мокрые волосы назад, закашлялся, хватая воздух ртом, глаза наполненные яростью сразу метнулись вперёд. Нашёл. Его. — Ты… — голос сорвался, он не сразу смог говорить, дыхание сбилось, грудь быстро поднималась и опускалась. — Ты вообще идиот?! Он подплыл ближе, резкими движениями, вода разрезалась руками. Рубашка прилипла к телу, холодная, тяжёлая, просвечивающая, волосы липли ко лбу, капли стекали по лицу, по шее. Он выглядел неуравновешенным, взбешенным. Живым. Настоящим. Злым. — Это что вообще было?! — он почти выдохнул это ему в лицо, слишком близко, не отступая ни на шаг. — Ты решил, что это смешно?! Чонгук смотрел.Спокойно. Но в глазах уже не было прежней холодной дистанции. Там было внимание. Слишком сосредоточенное. — Ты кричал, — сказал он в ответ. — Нужно было тебя освежить. Тэхён замер на секунду и потом резко фыркнул. — Освежить? — он даже рассмеялся, но это был не смех — короткий, нервный, срывающийся. — Да ты… Он провёл рукой по лицу, убирая воду, тяжело выдохнул. И вдруг подплыл ближе, почти вплотную. — Ещё раз так сделаешь, — сказал он уже тише, но голос стал опасно спокойным, — я тебе правда что-нибудь сломаю, а лучше убью. Капли падали в воду. Тэхён смотрел прямо в глаза и тяжело дышал. И вдруг — едва заметно улыбнулся. Краем губ. — Но знаешь, что самое бесящее? — добавил он. Чонгук чуть наклонил голову заинтересованно. — Что? Тэхён задержал взгляд на секунду. — Мне не было скучно. Тишина. И вот тут между ними что-то окончательно щёлкнуло. Не игра. Уже нет. Что-то другое. Гораздо опаснее.

Чимин вышел на улицу почти сразу вслед за Юнги — не потому что ему надоело внутри, а потому что он уже по одному только шуму, по смене света и по короткой интонации чьего-то голоса почувствовал: там, за стеклянной дверью и густым клубным воздухом, происходит что-то интересное. Он шёл чуть впереди, легко, с той самой привычной уверенностью человека, который не теряется ни в шуме толпы, ни в чужих взглядах, ни в странных компаниях. На его губах ещё держалась та лёгкая, почти лениво-насмешливая улыбка, которую он обычно включал, когда собирался представить кого-то знакомого, а потом непременно сказать что-нибудь, от чего все вокруг начинают либо смеяться, либо закатывать глаза. Юнги вышел следом молча, как будто не особенно нуждался в том, чтобы видеть мир громче, чем он есть. Он остановился рядом, засунув руки в карманы, коротко оглядел пространство и прищурился, будто одним взглядом оценивал и людей у бара, и свет, и музыку, и слишком уж возбуждённые лица в толпе. От него, как всегда, веяло спокойствием, которое не было мягким — скорее опасным, собранным, хладнокровным. Он не говорил ничего лишнего, но именно это и делало его присутствие таким весомым. — Ну и где твой друг? — спросил Юнги, слегка повернув голову к Чимину. Голос у него был сухой, низкий, с едва заметной насмешкой, как будто он заранее не верил ни в одну из чужих историй. Чимин усмехнулся, поправляя рукав рубашки и окидывая взглядом зал через стекло, будто действительно искал кого-то, кого хотел представить другу. — Где-то здесь. Высокий, красивый, слишком спокойный для этого места, — он чуть наклонил голову, прищурился и добавил с явным удовольствием: — И, кажется, он умеет смотреть так, будто весь мир ему чем-то обязан. Юнги только коротко хмыкнул. — Это описание подходит половине клуба. — Не половине, — спокойно парировал Чимин. — В этой половине точно такого нет. Он сказал это легко, почти играючи, и уже собирался ещё что-то добавить, когда взгляд вдруг соскользнул в сторону бассейна. Сначала — просто движение света по воде. Потом — всплеск. Ещё один. И только после этого до Чимина дошло, кого именно он видит. Он остановился. Не резко — но всё его тело будто на долю секунды замерло в удивлении, как у человека, который только что заметил то, чего не ожидал увидеть вообще никогда. Его брови едва заметно поднялись, рот на мгновение приоткрылся, а потом губы медленно сомкнулись, и улыбка, которая ещё секунду назад держалась на лице, исчезла совсем. — Ты издеваешься… — тихо выдохнул он, и в этом шёпоте было куда больше удивления, чем он хотел бы показать. Юнги, заметив смену его выражения, чуть повернул голову в ту же сторону, куда смотрел Чимин. И тоже увидел. Тэхён. В воде. С мокрыми светлыми волосами, прилипшими ко лбу и вискам, в насквозь промокшей белой рубашке, которая теперь облепляла тело так, что ткань почти не скрывала линий плеч, ключиц и груди. Рядом с ним — Чонгук. Слишком близко. Слишком уверенно. Слишком спокойно для того, кто только что, судя по всему, буквально закинул омегу в бассейн и теперь стоял напротив него так, будто это совершенно нормальный способ проводить вечер. Чимин моргнул. Потом ещё раз. Его взгляд метнулся от Тэхёна к Чонгуку и обратно, словно мозг отказывался принимать увиденное. Он явно не ожидал, что друг, которому он мысленно уже собирался представить Юнги, окажется в этот момент в воде, злой, мокрый и с выражением лица, которое говорило одновременно «я сейчас кого-то убью» и «я, кажется, всё равно не уйду отсюда первым». Тэхён выглядел так живо, что это почти ударило в грудь. Его мокрые волосы тяжело спадали на лицо, он то и дело откидывал их назад резким движением руки, вода стекала по шее, по запястьям, по тонким полоскам ключиц, и даже в этой злости он умудрялся выглядеть красиво до раздражения. Это было то самое редкое сочетание — недовольство, граничащее с очарованием. Чимин не успел даже толком решить, что именно чувствует: тревогу, восторг, раздражение или странное желание немедленно вмешаться, — потому что Тэхён уже что-то говорил Чонгуку с такой злой, живой интонацией, что любой другой человек, наверное, отступил бы на шаг. Но Чонгук не отступал. Он, наоборот, стоял так, будто вся эта сцена его только забавляет. Чимин медленно перевёл взгляд на Юнги. — Ты это видишь? — спросил он негромко, но в голосе уже проступало что-то опасно-насмешливое, почти неверящее. Юнги не ответил сразу. Он только прищурился, заметил Чонгука, потом Тэхёна, потом ещё раз Чонгука — и уголок его губ едва заметно дёрнулся. — Вижу. — И? — И у тебя очень интересные вкусы на друзей. Чимин коротко фыркнул, но отвести взгляд не смог. Потому что сейчас, в эту секунду, он видел не просто сцену у бассейна. Он видел, как Тэхён стоит в воде не сломленный и не растерянный, а именно взбешённый — живой, упрямый, острый, с характером. И это почему-то только сильнее цепляло внимание. Такие люди не тонут тихо. Такие люди кипят, искрят, спорят, кусаются словами и держат лицо даже тогда, когда их буквально швыряют в бассейн. Чимину это понравилось сразу и очень сильно, потому что в Тэхёне не было ни капли беспомощности, которую многие любят изображать ради чужого участия. Он уже почти сделал шаг вперёд, когда заметил выражение лица Чонгука. Тот стоял совершенно спокойно. Не с тем спокойствием, которое бывает от равнодушия, а с тем, которое появляется у человека, прекрасно понимающего, что он контролирует ситуацию, даже когда со стороны всё выглядит как хаос. Его мокрые волосы падали на лоб, татуировки на руках казались ещё резче под светом огней у бассейна, и сам он, будто бы даже не вытирая капли воды с запястья, смотрел на Тэхёна с пугающей сосредоточенностью. Не с холодом. Не с грубостью. Именно с тем вниманием, которое делает сцену ещё опаснее. Чимин чуть приподнял бровь. — Это… — он на секунду запнулся, подбирая слово, — внезапно. Юнги снова перевёл взгляд на него, потом на Чонгука и тихо усмехнулся. — Мягко сказано. В этот момент Чонгук, будто почувствовав их присутствие раньше, чем услышал голос, медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по Чимину и Юнги — коротко, без лишнего интереса, но достаточно, чтобы отметить их появление, — а потом снова вернулся к Тэхёну. И только после этого он чуть наклонил голову, словно отвечая на немой вопрос, который уже висел в воздухе. Тэхён всё ещё что-то говорил — резко, сердито, с этой своей живой, настоящей интонацией, в которой слышалось и возмущение, и удивление, и желание поставить границы. И именно в этот момент Чимин увидел, как Чонгук едва заметно приподнимает уголок губ. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Но этого оказалось достаточно, чтобы по спине Чимина пробежало странное ощущение — не холод, не тревога, а именно предчувствие. Чонгук, не отводя взгляда от Тэхёна, спокойно сказал Юнги, будто речь шла о чём-то банальном, рутинном, совсем не стоящем внимания: — Он просто веселится. Голос у него был ровный, глубокий, слегка приглушённый шумом вечеринки и плеском воды, но в нём всё равно чувствовалась та привычная власть, которая не нуждалась в повышении тона. Он говорил так, будто действительно не видит в происходящем ничего особенного. Будто это просто ещё один вечер, ещё одна игра, ещё одна эмоция, которую он наблюдает с любопытством. И всё же Чимин заметил другое. То, как Чонгук смотрел на Тэхёна. Слишком внимательно. Слишком долго. Слишком лично. Чимин прищурился и медленно перевёл взгляд обратно на Тэхёна. Тот, мокрый, злой и невероятно живой, стоял в воде напротив Чонгука, а между ними уже успело возникнуть что-то, что нельзя было назвать ни шуткой, ни простым конфликтом. Это было напряжение. Настоящее. Плотное. Искрящееся. И Чимин, как человек, который слишком хорошо понимал, что выглядит опасной связью, сразу это почувствовал. Юнги тихо усмехнулся рядом, заметив выражение его лица. — Похоже, ты только что опоздал представить меня своему другу. Чимин бросил на него быстрый взгляд, потом снова уставился на бассейн. — Да. Пауза. — И, кажется, это уже не совсем тот, кому я собирался представить тебя. Юнги коротко хмыкнул, словно сам только что пришёл к тому же выводу. А Чимин всё смотрел на них двоих — на Тэхёна, который сверлил Чонгука сердитым, но несломленным взглядом, и на Чонгука, который стоял в воде с той самой неспешной уверенностью, будто любая реакция Тэхёна только подогревает его интерес. И в этот момент Чимин понял: он, кажется, вошёл не просто в вечеринку. Он вошёл в начало чего-то, что уже давно двигалось по своим собственным рельсам. Чимин ещё несколько секунд стоял у края бассейна, глядя то на Тэхёна, то на Чонгука, и в его взгляде уже не было того лёгкого, почти беспечного веселья, с которым он только что вышел из дома. Он будто на ходу перестроился, собрался, и теперь его лицо стало заметно серьёзнее, хоть уголок губ всё ещё держался в привычной насмешке. Юнги рядом тоже молчал, но это молчание было не пустым — он явно отмечал всё: как Чимин не теряется, как быстро оценивает ситуацию, как не паникует, даже когда перед ним вместо нормального знакомства разворачивается мокрый, шумный, почти абсурдный спектакль. Тэхён всё ещё стоял в воде напротив Чонгука, мокрый, взъерошенный, злой до блеска в глазах. Его рубашка прилипла к телу, волосы темно-светлыми прядями липли ко лбу, и он, даже не пытаясь выглядеть спокойнее, резко убрал с лица мокрую прядь и снова уставился на Чонгука так, будто в следующую секунду собирался либо высказаться ещё жёстче, либо толкнуть его в грудь и утянуть следом. Чимин, заметив, что Тэхён уже почти готов пойти в словесную атаку до конца, выдохнул что-то вроде тихого «о, нет», сделал шаг вперёд и поднял обе ладони, будто мирно разнимает двух упрямых идиотов, которые слишком красивы, чтобы их сейчас оставить друг с другом один на один. — Ладно, стоп, — сказал он, и голос у него был уже без привычной ленивой тягучести, а более собранный, почти деловой. — Это, конечно, очень впечатляющее знакомство, но я, пожалуй, всё-таки вытащу своего друга из бассейна, пока он окончательно не решил кого-нибудь утопить. Тэхён резко повернул голову к нему. — Я вообще-то не беспомощный. — Конечно, — тут же спокойно ответил Чимин, подхватывая этот тон без малейшей паузы. — Особенно сейчас. Просто плавающий и очень злой. — Чимин. — Что? Ты там красиво бесишься. Юнги, стоявший чуть в стороне, коротко усмехнулся. Ему, судя по лицу, происходящее уже начало нравиться куда больше, чем он мог бы признать вслух. Особенно Чимин. В том, как тот реагировал, не было ни суеты, ни попытки понравиться, ни неловкости. Он держался так естественно, будто любой хаос можно чуть-чуть подвинуть, если смотреть на него без паники. И это зацепило Юнги сильнее, чем ему самому хотелось бы показывать. Чимин уже наклонился к краю бассейна, быстро огляделся, заметил где-то на шезлонге чужое полотенце, потом ещё одно, потом взглядом выцепил свободную накидку у стульев рядом с баром. Он действовал так быстро и спокойно, что даже Тэхён, всё ещё кипящий, на секунду замолчал, наблюдая за тем, как тот без лишних вопросов вытаскивает из ситуации хоть какую-то логику. — Ты куда это собрался? — буркнул Тэхён, когда Чимин протянул ему полотенце. — Тебя спасать, очевидно. — Я не просил. — А я и не жду благодарности. Тэхён скептически прищурился, но полотенце всё-таки взял. Сжал его в пальцах, сердито, как будто хотел доказать, что прекрасно справится сам. Чимин, будто зная его слишком хорошо, даже не стал спорить. Он просто протянул руку, помогая Тэхёну выбраться из воды, и, когда тот наконец вылез на край бассейна, сразу же накинул ему полотенце на плечи. Тэхён выпрямился, обтер лицо, плечи, шею, и только потом снова посмотрел туда, где стоял Чонгук. Тот, как назло, выглядел совершенно спокойно. Даже слишком спокойно. Словно это не он только что швырнул человека в бассейн и теперь стоял, сухой по настроению, даже если не по одежде, с выражением лица, которое бесило ещё сильнее, чем сам поступок. Тэхён хмыкнул и тихо, сквозь зубы, бросил: — Ненормальный. Чонгук услышал. Конечно услышал. Он едва заметно повернул голову, и в его взгляде мелькнуло что-то почти насмешливое. Не извинение. Не смущение. Именно спокойное, чуть раздражающе-уверенное принятие того, что да, это был его поступок, и да, он бы повторил его без всякого сожаления. Чимин это заметил первым. И, поняв, что если сейчас не переключить внимание Тэхёна, тот ещё минут десять будет кипеть, отпихивая от себя сам факт чьего-то существования, он повернулся к Юнги и коротко, но вполне уважительно кивнул. — Извиняюсь за спектакль, — сказал он. — Я позже нормально представлю вам Тэхёна. Без бассейнов. Надеюсь. Юнги чуть наклонил голову, оценивая его взглядом. — Позже, значит, — тихо сказал он. Чимин улыбнулся почти вежливо, но в этой улыбке всё равно чувствовалась его обычная живая насмешка. — Да. Позже, когда мой друг перестанет выглядеть так, будто он готов убить воздух вокруг себя. Юнги тихо хмыкнул. — До встречи. Чимин на секунду замер, потом чуть приподнял бровь и с интересом посмотрел на него. — Пока? Он сказал это мягко, как будто попробовал слово на вкус. Юнги не ответил сразу. Только скользнул взглядом по его лицу, по тому, как тот держится, по тому, как быстро и уверенно всё выстраивает вокруг себя, даже когда вокруг хаос. И где-то на краю его лица, почти незаметно, мелькнуло одобрение. — Ты не теряешься, — наконец произнёс он. — Это редкость. Чимин усмехнулся чуть шире. — А я и не собирался. — Это видно. И Тэхён, который успел уже чуть успокоиться, наблюдая эту странную, почти лёгкую перепалку, сощурился, переводя взгляд с Чимина на Юнги и обратно. — Я, между прочим, всё ещё тут. Чимин повернулся к нему с мгновенным возвращением в привычный тон. — Да, и ты всё ещё мокрый. — Спасибо, я не заметил. — Вижу, как ты остро это воспринимаешь. Тэхён фыркнул, и на этот раз его злость наконец начала понемногу отступать, вытесняясь раздражённым смехом. Чимин поймал этот момент сразу: Тэхён уже не кипел так яростно, а значит, можно было тащить его дальше, пока он не вернулся в привычную раковину упрямства. — Пойдём, — тихо сказал он, уже только ему одному, чуть наклонившись ближе. — Я сейчас найду тебе что-нибудь сухое. А потом ты перестанешь дуться и пойдёшь со мной. Тэхён приподнял бровь. — Куда? Чимин улыбнулся так, будто заранее знал, как именно это сработает. — Туда, где ты наконец перестанешь делать вид, что мир тебя не интересует. Тэхён посмотрел на него недоверчиво, но уже без прежней остроты. — Это подозрительно звучит. — Конечно. Всё хорошее в моей жизни подозрительно звучит. Юнги коротко посмотрел на Чимина и на этот раз уже не скрывал интереса. Он явно запомнил всё — и как тот мгновенно решает проблемы, и как держится рядом с Тэхёном, и как делает это без лишних просьб, будто уже сам знает, какой у него характер. Чимин, чувствуя этот взгляд, лишь чуть склонил голову, словно отвечая на невысказанное «ты интересный». Он быстро нашёл для Тэхёна сухую рубашку и штаны где-то в одной из комнат для отдыха, а потом, пока Тэхён переодевался, стоял у двери, скрестив руки на груди, и лениво поддевал его через закрытую створку. — Только не говори, что ты теперь передумал. — Я вообще-то имею право передумать. — Угу. Как и право выглядеть обиженным до конца вечера. — Чимин. — Ладно, ладно. Но ты ведь всё равно пойдёшь. — Куда? — глухо отозвался Тэхён из-за двери. Чимин улыбнулся себе под нос. — На гонки. Тишина из-за двери длилась слишком долго. Потом послышался звук шагов, шорох одежды, и дверь распахнулась. Тэхён стоял в сухой одежде, всё ещё чуть сердитый, но уже с тем любопытным блеском в глазах, который Чимин и ждал. — Ты правда хочешь, чтобы я пошёл туда после всего этого? Чимин пожал плечами. — После этого — особенно. Тэхён смерил его взглядом, потом мотнул головой и медленно, с нарочитой неохотой, выдохнул: — Ты неисправим. — А ты слишком легко поддаёшься на плохие идеи. — Это не поддаюсь. Это… исследую. Чимин рассмеялся. — Какая благородная формулировка. Ладно, исследователь, пойдём. Путь до гонок был уже другим. Не тем шумным, клубным, где всё начиналось с света и алкоголя, а напряжённым, более сухим, более густым. Машина шла по ночному городу, выворачивая из ярких улиц в промышленные кварталы, где свет был не праздничным, а почти хищным. Где всё казалось вырезанным из бетона, железа и адреналина. Тэхён сидел рядом с Чимином, смотрел в окно и поначалу держался с тем видом, с каким обычно держатся люди, уверенные, что всё это — случайность, странный эксперимент или откровенная дурость. — Только не говори, что ты специально везёшь меня туда, где я могу ещё сильнее вляпаться, — буркнул он, глядя на мелькающие фонари. Чимин слегка усмехнулся, не отрывая руки от руля. — А ты как будто против. — Я против того, что ты мне ничего нормально не объясняешь. — Потому что если объясню слишком рано, ты начнёшь ныть. — Я не ною. — Ты просто очень красиво возмущаешься. Тэхён закатил глаза, но уголок губ всё же дёрнулся. — Ты невозможен. — А ты сегодня очень разговорчивый для человека, которого несколько минут назад вытащили из бассейна. Тэхён на секунду замолчал, потом тихо фыркнул. — Это всё ещё не отменяет того, что твой знакомый — полный идиот. Чимин хмыкнул. — Знакомый? — Да. Тот, кто швыряет людей в воду, не спрашивая, чего они хотят, — Тэхён повернул голову и в упор посмотрел на него. — Ненормальный. — Он просто слишком уверен в себе. — Он просто хам. Чимин чуть покосился на него. — И это уже звучит не как жалоба. Тэхён не ответил сразу. Потом всё-таки отвернулся к окну и, будто решив, что лучше не показывать улыбку, тихо пробормотал: — Всё равно он меня бесит. Чимин едва заметно улыбнулся. — Это хороший знак. Значит, тебе не всё равно. Тэхён бросил на него быстрый взгляд. — Не смей. — Что именно? — Делать вид, что ты умнее меня. — Так ты тоже не стесняйся, — спокойно ответил Чимин. — Ты ведь уже понял, что это не просто вечеринка. Тэхён вжал губы в тонкую линию, потом всё же выдохнул. — Да. Понял. И в этом «понял» было уже намного больше, чем он собирался признать вслух. Когда они прибыли на место, шум ударил в грудь почти физически. Неоновый свет резал темноту, люди стояли кучками, разговаривали, курили, смеялись, кто-то уже спорил у машин, кто-то наклонялся к капоту, кто-то просто молча смотрел в центр площадки, где всё должно было начаться. Воздух был тяжёлый, пропитанный бензином, дымом, кожей, дорогим парфюмом и слишком явным ожиданием. Тэхён остановился на секунду у входа и невольно поднял взгляд, будто пытаясь охватить всё сразу. Потом посмотрел на Чимина. — Ты в это серьёзно вляпан? Чимин рассмеялся. — Теперь уже да. — Ты безумный. — Спасибо, я знаю. Тэхён чуть прищурился, оглядывая толпу. — И что, все тут так и живут? Как будто завтра не существует? Чимин пожал плечами. — Некоторые — именно так. Некоторые здесь как раз и ощущают, что живут. Эта фраза зацепила Тэхёна, но не до конца — пока что он просто всматривался в людей, в машины, в ту странную, почти животную напряжённость, которая висела в воздухе. И чем больше он смотрел, тем сильнее в нём просыпалось что-то старое, знакомое. Не страх. Не отторжение. А интерес. Тот самый, что всегда возникал у него при виде чего-то опасного и красивого одновременно. — Это что, твоя идея о «месте, где я почувствую себя живым»? — спросил он, снова повернувшись к Чимину. Чимин кивнул. — А ты думал, это будет кофейня? Тэхён усмехнулся. — Я думал, у тебя хотя бы будет чувство меры. — У меня есть чувство меры. Просто мы с ним давно не разговариваем. Тэхён хотел было ответить, но в этот момент заметил в толпе знакомый силуэт — высокий, спокойный, слишком уверенный. И хотя лица он пока ещё не видел ясно, внутри всё равно что-то неприятно, почти ощутимо сжалось. Чонгук был уже здесь. И Тэхён, сам того ещё не понимая, уже вошёл в его мир глубже, чем мог бы предположить. Ночь у трассы уже не просто стояла — она как будто жила собственной кожей, дышала горячим воздухом, резким запахом бензина, палёной резины и влажного бетона. Всё пространство под огромными тусклыми лампами казалось вырезанным из другого мира: не города, не улиц, не повседневности, а чего-то более грубого, первобытного, почти животного. Здесь люди не разговаривали громко без причины. Здесь даже смех звучал так, будто его проверяли на прочность. Толпа гудела низко, возбуждённо, переминалась с ноги на ногу, кто-то курил, кто-то уже делал ставки, кто-то, сузив глаза, следил за машинами так, будто мог одним взглядом заставить металл дышать быстрее. Тэхён стоял чуть в стороне, рядом с Чимином, и первое, что его по-настоящему поразило, — это не шум и не люди, а сами машины. Они стояли в ряд, как хищники перед прыжком, каждая — со своим характером, своей угрозой, своей эстетикой. Чёрный Nissan GT-R R35 Чонгука выглядел так, будто его не собрали, а выковали из тьмы: матовый кузов, заниженная посадка, широкие колёса, агрессивный передний бампер, жёсткие линии фар, которые в свете неона казались узкими глазами зверя. Машина не просто стояла — она давила присутствием. Рядом, чуть дальше, белая Toyota Supra с широкими арками, низким спойлером и яркими красными акцентами казалась почти вызывающей, почти дерзкой, будто кто-то нарочно взял чистую поверхность и оставил на ней знак вызова. Ещё были BMW M4, серый Porsche с тёмными окнами, несколько доработанных купе, у которых под капотом, как чувствовалось по вибрации асфальта, скрывалась совсем не заводская мощь. Но все взгляды всё равно постоянно возвращались к чёрному GT-R и белой Supra, потому что именно между ними, судя по шёпоту вокруг, должен был решиться сегодняшний вечер. Тэхён чуть наклонил голову, рассматривая всё это почти с детским, почти восхищённым вниманием, но внешне держался с привычным выражением лёгкой иронии, будто не собирался признавать, что происходящее уже успело его зацепить. — Не говори, что тебе не нравится, — тихо бросил Чимин, заметив, как меняется его лицо. Тэхён не отрывал взгляда от машин. — Я не сказал, что не нравится. — Но думаешь очень громко. — Ты вообще сегодня слишком много читаешь мои мысли. Чимин усмехнулся, засунув руки в карманы и чуть покачавшись на пятках. — Просто у тебя на лице всё написано. Особенно когда ты впервые видишь настоящую гонку. — И что там написано? — Что ты уже почти влюбился. Тэхён резко повернул к нему голову, приподнял бровь и сквозь сжатые губы выдал что-то среднее между смешком и возмущением. — Не начинай. — А я ещё даже не начинал. Он сказал это так легко, что Тэхён, несмотря на всё своё показное недовольство, всё равно чуть улыбнулся. Ему было трудно не улыбаться, когда Чимин рядом делал вид, будто всё это — не грандиозный и опасный спектакль, а просто очень шумная вечерняя прогулка. В этот момент в толпе раздалось движение. Люди начали расходиться в стороны, словно кто-то невидимо провёл линию, на которую нельзя ступать. Чонгук шёл вперёд спокойно, без лишней демонстративности, но так, что пространство само расступалось перед ним. Он был в тёмной куртке, под которой угадывалась плотная чёрная футболка, на руках — перчатки без пальцев, на лице — холодная собранность. Рядом с ним шёл Юнги, чуть в стороне — Хосок, и в их троих было что-то настолько цельное, что толпа автоматически принимала их за отдельную силу. Не компанию. Не друзей. Именно силу. Тэхён не сразу понял, что именно в Чонгуке так его цепляет в этот момент. Возможно, то, как тот не смотрел по сторонам. Как будто всё здесь уже принадлежало ему или по крайней мере было настолько предсказуемо, что внимания не требовало. Или то, как он на ходу перекидывался короткими фразами с Юнги, даже не меняя выражения лица, и от этого казался ещё опаснее — человек, которому не нужно повышать голос, чтобы его услышали. — Вот он, — почти лениво сказал Чимин, заметив, куда уходит взгляд Тэхёна. Тэхён чуть сжал губы. — Кто? — Не притворяйся. Он не ответил. Только смотрел, как Чонгук подходит к машине, как бросает короткий взгляд на капот, как проводит ладонью по крыше, словно проверяет не металл, а собственную уверенность. Потом он повернул голову, и их взгляды на секунду пересеклись. Не задержались. Не столкнулись лбами. Просто встретились — ровно настолько, чтобы Тэхён почувствовал странный толчок в груди, а потом тут же попытался сделать вид, что ничего не произошло. Но Чонгук уже заметил. Конечно, заметил. Хосок что-то бросил ему с усмешкой, и Чонгук, не отводя глаз от толпы, коротко ответил, будто между ними давно была привычка поддевать друг друга на полуслове. — Ну что, всё ещё в форме? — спросил Хосок, с явным удовольствием скользя взглядом по чёрному GT-R. — Я никогда из неё не выходил, — спокойно ответил Чонгук, застёгивая перчатку на запястье. Юнги усмехнулся чуть заметнее, чем обычно. — Это звучит как угроза. — Так и есть. Хосок тихо рассмеялся, покачал головой и хлопнул его по плечу. — Ты с этим своим тоном когда-нибудь кого-нибудь до инфаркта доведёшь. — Надеюсь, не сегодня, — сухо бросил Чонгук. Юнги скрестил руки на груди и кивнул в сторону соперника. — Тэвон уже готов. Он сегодня слишком уверен в себе. Чонгук даже не посмотрел в сторону белой Supra сразу. — Пусть будет. И именно это спокойствие, с которым он произнёс две короткие слова, звучало сильнее любой бравады. Потому что когда Чонгук не нервничал, становилось ясно: он либо уже всё просчитал, либо ему действительно всё равно, потому что он знает, чем всё закончится. Тэхён услышал имя соперника и чуть прищурился, переводя взгляд на белую машину. — Это тот, с кем он будет гоняться? Чимин кивнул. — Тэвон. Дерзкий. Любит говорить, что может обойти кого угодно, если трасса достаточно длинная. — А если короткая? Чимин тихо хмыкнул. — Тогда он просто говорит об этом ещё громче. Тэхён покачал головой, и его губы дрогнули в смешке. В голосе Чимина было столько уверенной насмешки, что вся эта компания начинала казаться ему почти знакомой, хотя он понимал ровно половину происходящего. Сигнал к старту прозвучал резко, металлически, почти грубо. Толпа вокруг сразу ожила. Кто-то поднял телефоны, кто-то закричал что-то вслед, но всё это быстро растворилось в одном огромном звуке: ревущие моторы, щелчки передачи, нервная вибрация воздуха. Тэхён почувствовал это грудью ещё до того, как увидел движение. Машины почти одновременно вздрогнули, ожили, зарычали так, что асфальт будто пошёл волной. Он непроизвольно выпрямился. Чонгук уже сидел в салоне своего GT-R. Тёмный силуэт за затемнённым стеклом, руки на руле, голова чуть наклонена вперёд. Даже перед стартом он выглядел так, будто не ждёт, а уже управляет происходящим. Тэвон в белой Supra, напротив, казался на удивление шумным даже в статике — слишком явная уверенность, слишком демонстративное напряжение. Он бросил что-то через открытое окно Чонгуку, и тот, даже не шевельнувшись, ответил коротко, почти лениво, после чего Чимин рядом с Тэхёном тихо усмехнулся. — Что? — тут же спросил Тэхён, не отводя глаз от трассы. — Ничего, — ответил Чимин. — Просто Тэвон сейчас сделал вид, что не боится. — А Чонгук? — А Чонгук, как обычно, выглядит так, будто боится только одного — что всё закончится слишком быстро. Это зацепило Тэхёна, и он чуть сдвинулся ближе к ограждению, чтобы лучше видеть стартовую линию. Свет. Раз. Два. Три. И они сорвались. Сначала — почти одновременно. Рёв моторов ударил в воздух, и толпа закричала, когда две машины буквально выстрелили вперёд из места. Чёрный GT-R Чонгука взял старт без пробуксовки, мягко, чётко, будто сцепление и газ были одной непрерывной мыслью. Supra Тэвона рванула агрессивнее, с визгом шин, на долю секунды вырвавшись вперёд за счёт резкого старта. Но Чонгук не бросился догонять сразу. Он, наоборот, будто выжидал, вписываясь в движение трассы с холодной точностью, и Тэхён вдруг понял, что это не отсутствие азарта. Это контроль. Первая прямая была длинной, вытянутой, освещённой только редкими фонарями и вспышками неона от соседних зданий. Машины шли почти на пределе, стрелки спидометров, должно быть, уже зашкаливали. Тэхён видел, как Supra Тэвона пытается удержаться на внутренней траектории, как та чуть рывком меняет полосу, чтобы закрыть сопернику выход. Но Чонгук, вместо того чтобы давить в лоб, резко ушёл в более чистую линию, использовал чуть меньший угол и, поймав момент, буквально прилип к заднему бамперу соперника. Гонка перестала быть просто скоростью. Она стала шахматами на бешеной скорости. — О, — тихо выдохнул Тэхён, не сдержавшись. Чимин скосил на него взгляд. — Начинаешь понимать? Тэхён не ответил. Он уже смотрел, как машины заходят в первый сложный поворот. И вот тут началось то, ради чего все и собрались. Supra Тэвона вошла резко, почти слишком смело. Зад машины дёрнуло, задние колёса на секунду потеряли идеальное сцепление, и автомобиль выбросило в красивый, дерзкий, но чуть грязный занос. Толпа взорвалась криками. Машина выровнялась в последний момент, оставляя за собой тонкую дымную полоску резины. Но Чонгук вошёл в поворот иначе. Не резко. Не показно. Чисто. Он чуть скинул скорость, сместил вес машины, задал угол заранее, и GT-R ушёл в дрифт не как ошибку, а как выверенный, почти красивый жест. Чёрный кузов скользнул боком по дуге, будто в танце, задняя часть машины мягко повела, шины тонко завизжали, и в следующую секунду он уже выходил из поворота на идеальной траектории, почти без потери темпа. Это выглядело так, словно не машина победила поворот, а поворот сам решил уступить. Тэхён инстинктивно подался вперёд. Его глаза расширились, губы слегка приоткрылись, а пальцы непроизвольно вцепились в холодный металл ограждения. — Чёрт… — выдохнул он почти беззвучно. — Вот именно, — усмехнулся Чимин. — Теперь ты понял, почему я сказал, что тебе понравится. На следующем участке трассы машины снова выровнялись. Тэвон попытался отыграться, резко прибавив на прямой. Его Supra зазвучала громче, агрессивнее, мотор рычал так, будто вот-вот сорвёт капот. Он пошёл на обгон снаружи, пытаясь вытеснить Чонгука на менее выгодную линию. И на мгновение это даже выглядело как успех. Но Чонгук не дрогнул. Он подался чуть глубже в трассу, сокращая угол, выжимая из машины всё, что было нужно, и не больше. Его руки, хоть Тэхён этого и не видел, наверняка двигались точно, спокойно, без лишних рывков. Это чувствовалось в том, как плавно, почти страшно красиво GT-R вынырнул из-за спины Supra и снова пошёл рядом. Не в ярости. Не в борьбе. В абсолютной уверенности. — Он вообще человек? — вырвалось у Тэхёна, и в голосе у него уже было больше восхищения, чем злости. Чимин тихо фыркнул. — Иногда я в этом сомневаюсь. Трасса шла дальше, через более узкий отрезок между складами, где стены стояли слишком близко, а повороты были резче. Здесь уже решала не только мощность двигателя, но и то, кто раньше поймает ритм. И именно тут Чонгук начал добирать своё преимущество. Он входил в повороты с минимальными потерями, дрифтовал так чисто, что шины будто нскользили по заказу, под его ладонью. Каждый выход из заноса был как выдох. Каждый новый отрезок — как удар, но точный, экономный, без хаоса. Тэвон по-прежнему держался, всё ещё пытался давить, но теперь уже было видно: он не успевает за тем, как Чонгук считывает дорогу. Толпа орала всё громче, кто-то бился плечом о плечо, кто-то матерился, кто-то выкрикивал ставки. Тэхён уже перестал моргать нормально — настолько он следил за каждым движением, за каждой сменой траектории. Ему казалось, что он слышит не только рёв моторов, но и собственный пульс. — Этот поворот его убьёт, — тихо сказал кто-то позади. Тэхён обернулся лишь на секунду и снова вернул взгляд на трассу. И действительно — в конце второго круга Тэвон пошёл на слишком резкий вход. Машина чуть занесло сильнее, чем нужно, заднюю часть повело, колёса на миг потеряли идеальную линию. Этого мигра было достаточно. Чонгук не просто воспользовался моментом. Он сделал это так, будто сам создал его. GT-R скользнул вперёд, аккуратно, без лишнего шума, и вошёл в идеальную позицию перед финальной прямой. Тэвон попытался догнать, мотор его машины взревел до предела, но теперь разрыв уже был слишком маленьким, чтобы повернуть назад, и слишком большим, чтобы сократить его на такой дистанции. Последний отрезок трассы был самым шумным и самым ярким. Фары резали темноту, свет отражался от мокрого бетона, шины оставляли тёмные дуги на асфальте. И когда GT-R пересёк финишную линию первым, толпа буквально взорвалась. Сначала — крик. Потом — свист. Потом — хлопки, ругань, смех, чьи-то невнятные возгласы. Чонгук сбросил скорость, остановился уже в зоне финиша и вышел из машины так спокойно, будто только что не вырвал победу у всех на глазах. Он захлопнул дверь, поправил перчатку на руке и даже не улыбнулся сразу — только коротко посмотрел в сторону соперника, который подъехал следом, и чуть наклонил голову. Тэвон, выйдя из своей машины, снял шлем и с раздражением провёл рукой по волосам, после чего всё-таки усмехнулся, признавая поражение. — Чёрт с тобой, — бросил он, подходя ближе. — Ты опять слишком чисто всё сделал. Чонгук посмотрел на него спокойно. — Ты слишком рано начал верить, что можешь меня задавить. Тэвон фыркнул, но без злобы. Скорее с тем уважением, которое в их мире отдавали только за настоящую езду. — Ладно. В следующий раз посмотрим. — В следующий раз, — повторил Чонгук. Хосок уже шёл к нему с широкой ухмылкой, Юнги стоял чуть сбоку, наблюдая за всем с тем самым сухим выражением, в котором, если очень хорошо смотреть, можно было заметить удовольствие. — Ну что, — бросил Хосок, хлопнув Чонгука по плечу, — всё ещё в форме? Чонгук наконец позволил себе чуть заметно усмехнуться. — Как видишь. Юнги лениво скользнул взглядом по нему. — Ты это сделал скучно, но красиво. — Для тебя это почти комплимент, — ответил Чонгук. — Не привыкай. Хосок тихо засмеялся и, покачав головой, добавил: — Ты видел лицо новичка? Тэхён, всё ещё стоявший у ограждения, действительно не мог скрыть того, что увиденное его впечатлило. Его глаза были чуть шире обычного, на губах держалась та самая опасная смесь удивления и восхищения, которую он даже не пытался спрятать. Он смотрел вслед Чонгуку так, будто только что увидел не просто гонщика, а человека, который умеет заставить ночь звучать иначе. И где-то глубоко внутри него уже начинало что-то щёлкать. Медленно. Но необратимо. После финиша шум ещё долго не стихал. Толпа продолжала гудеть, спорить, смеяться, выкрикивать что-то вслед гонщикам, но для Тэхёна всё это уже звучало иначе — будто через толщу воды. Он стоял у ограждения ещё несколько секунд, не двигаясь, и смотрел на то место, где чёрный GT-R Чонгука только что пересёк финишную линию первым. Сердце билось слишком быстро, в груди стояло странное, тёплое напряжение, будто внутри него что-то наконец нашло то самое знакомое ощущение, которого раньше не хватало. Не спокойствие — нет. Именно движение. Живое, острое, почти опасное. Чимин подошёл к нему уже после того, как толпа вокруг начала расходиться и переключаться на обсуждение результатов. Он остановился рядом, засунул руки в карманы и какое-то время просто смотрел на Тэхёна сбоку, не спеша ничего говорить. У него было то выражение лица, которое появлялось всякий раз, когда он что-то замечал раньше других: чуть приподнятая бровь, лёгкий прищур, насмешка, которую он ещё не озвучил вслух, но уже держал на языке. Тэхён всё ещё смотрел вперёд. — Ну? — наконец спросил Чимин, лениво, почти небрежно, но с явным интересом. — И как тебе? Тэхён медленно моргнул, будто только сейчас возвращаясь в реальность. Потом слегка повёл плечом, стараясь сделать вид, что он вообще-то не так уж впечатлён, как может показаться со стороны. — Что именно? Чимин тихо фыркнул. — Ты сейчас серьёзно? Тэхён повернул голову, и в его взгляде уже скользила та самая привычная колкость, которой он всегда защищался, если чувствовал, что его слишком хорошо читают. — Не знаю, о чём ты. — Конечно не знаешь, — Чимин усмехнулся, чуть наклонив голову. — Ты только что смотрел на него так, будто либо собираешься спорить с ним до утра, либо ещё чуть-чуть — и окончательно передумаешь отрицать, что хотел бы оказаться у него в постели. Тэхён коротко выдохнул через нос, и это было почти похоже на раздражённый смех. — Мне не понравилось, что он ведёт себя как… как полный придурок. — Ага. — Я серьёзно. — И я серьёзно, — спокойно ответил Чимин. — Ты вообще-то всё время на него смотришь. Уже минут десять. Тэхён дёрнул подбородком в сторону трассы, будто хотел указать на что-то абстрактное, не называя его имени. — Он просто слишком самоуверенный. — О, — Чимин чуть прищурился. — Вот это уже звучит почти как комплимент. — Это не комплимент. — Тогда ты очень плохо умеешь ругаться. Тэхён недовольно прищурился, но уголок его губ всё равно дёрнулся, и Чимин это, конечно, заметил. Замечал он вообще слишком многое. — Я просто не ожидал, что он… — Тэхён замялся на долю секунды, подбирая слова, и это уже было редкостью. Он ненавидел, когда у него не находилось точного определения. — Что он настолько хорош. Чимин медленно повернул голову и посмотрел на него уже не с насмешкой, а с тем внимательным интересом, который появлялся у него, когда ситуация начинала казаться ему действительно любопытной. — Вот, — сказал он тихо. — А теперь мы пришли к честности. Тэхён бросил на него быстрый взгляд, полный возмущения. — Я вообще-то и так честный. — Ты врёшь даже сейчас. — Ты невыносимый. — Знаю. Чимин усмехнулся и откинул голову назад, глядя на небо, затянутое тёмным миланским воздухом, а потом снова перевёл взгляд на Тэхёна. — Но я рад, что тебе понравилось. Тэхён на секунду замолчал, потом тихо хмыкнул. — Я не сказал, что мне понравилось. — Не надо, — спокойно ответил Чимин. — Я и так вижу. И правда видел. Потому что Тэхён сейчас стоял иначе. Чуть прямее. Чуть тише. В нём было это напряжённое, почти животное внимание, которое не появлялось у человека просто так. Оно рождается тогда, когда что-то внутри цепляется, когда взгляд не хочет отпускать увиденное, когда интерес становится слишком живым, чтобы его можно было списать на случайность. И Чимин знал это слишком хорошо. Он видел, как Тэхён сдерживает себя, как пытается делать вид, что его всё происходящее только развлекло, а на деле — уже впустило под кожу. — Ты ведь понимаешь, что он не случайный человек? — произнёс Чимин чуть тише, уже без шутки. Тэхён повернулся к нему медленно. Взгляд его стал внимательнее. — Что ты имеешь в виду? Чимин не успел ответить сразу. Потому что рядом с ними возникла тень. Не резкая. Не угрожающая. Просто уверенная настолько, что пространство рядом будто само по себе изменило плотность. Тэхён сначала увидел руку — широкую, татуированную, с лёгким блеском влаги на коже. Потом — стакан с водой, который эта рука держала так спокойно, будто ничего важнее сейчас на свете и не существовало. И только потом он поднял взгляд. Чонгук стоял рядом с ними. Ближе, чем должен был. Достаточно близко, чтобы Тэхён снова почувствовал это странное, тяжёлое напряжение, от которого почему-то становилось жарче в груди. Волосы у Чонгука чуть влажно падали на лоб после недавней гонки, куртка была расстёгнута, и в свете неоновых ламп он выглядел особенно собранным, особенно опасным и особенно живым. Не просто победителем. Человеком, который умеет брать ситуацию в руки даже тогда, когда кажется, что всё уже давно вышло из-под контроля. Тэхён не отступил. Но и не заговорил сразу. Чонгук посмотрел на него коротко, затем на Чимина — уже более отстранённо, будто отмечая его присутствие как что-то, что просто оказалось рядом, — и только потом снова вернулся взглядом к Тэхёну. — Ты всё ещё считаешь меня придурком? — спросил он спокойно. Голос его был низким, без нажима, но в нём чувствовалась та самая уверенность человека, который не нуждается в одобрении и не боится ни чужого мнения, ни чужой колкости. Тэхён чуть приподнял подбородок. — А ты всё ещё думаешь, что можешь закидывать людей в бассейн и рассчитывать на комплименты? Чонгук едва заметно усмехнулся. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы у Тэхёна внутри снова что-то щёлкнуло. — Я не рассчитывал на комплименты, — ответил Чонгук. — Ты слишком шумел. — Я шумел, потому что ты повёл себя как псих. — И всё же ты здесь. Тэхён замолчал на секунду. Потому что в этом был смысл, от которого хотелось отвернуться. Он и правда был здесь. Он и правда остался. И теперь, стоя перед Чонгуком в живую, а не в отдалении, он понимал, что этот человек не просто бесил его. Он зацепил. Тем самым способом, который нельзя было назвать ни приятным, ни неприятным — только опасно интересным. Чимин, наблюдавший за ними, тихо скрестил руки на груди и чуть отступил в сторону, давая им пространство. Но взгляд его оставался внимательным. Слишком внимательным. Чонгук опустил глаза к стакану, который держал в руке, потом снова посмотрел на Тэхёна. — Ты поранился? — спросил он неожиданно ровно. Тэхён моргнул. — Что? — В воде. Ты ударился? Вопрос прозвучал так спокойно, что на секунду сбил Тэхёна с толку сильнее, чем сам бассейн. Он хотел было отшутиться, но вместо этого только коротко усмехнулся, сжав губы. — Нет. — Хорошо. И от этого «хорошо» повисло что-то странное. Не нежность. Не забота в привычном смысле. Просто факт, произнесённый слишком тихо и слишком лично, чтобы его можно было оставить без внимания. Чимин, конечно, это заметил. И именно поэтому, когда Чонгук чуть повернул голову, он увидел, как Чимин уже улыбается — не насмешливо, а с той особой, почти опасной понимающей искрой, которая появлялась у него, когда он вдруг чувствовал, что всё начинает двигаться в сторону, гораздо интереснее ожидаемой. — Ну что, — сказал Чимин, нарушая повисшую паузу. — Я так понимаю, это и есть тот самый человек, который решил сегодня испортить моему другу вечер. Чонгук перевёл на него взгляд. Спокойно. Без раздражения. — Если бы я хотел испортить вечер, ты бы уже это понял. Чимин тихо усмехнулся. — Прекрасный ответ. Мне уже нравится, что ты отвечаешь без лишней драмы. Юнги, стоявший чуть дальше, наконец подошёл ближе и остановился рядом с Чонгуком, бросив на Чимина короткий взгляд. — Так это и есть твой друг? — спросил он, чуть прищурившись. Чимин повернулся к нему, на мгновение замер, а потом улыбнулся широко и спокойно. — Да. Тэхён. Юнги скользнул взглядом по Тэхёну — по мокрым после бассейна волосам, по сжавшимся губам, по тому, как тот стоит, явно ещё не до конца отпустив раздражение, но уже явно не собираясь отступать. И в этом взгляде мелькнуло что-то почти одобрительное. — Интересный. Чимин чуть приподнял брови. — Это комплимент от тебя или официальное признание в том, что ты не можешь остаться равнодушным? Юнги хмыкнул. — Не льсти себе. Чимин на секунду засмеялся, а потом легко стукнул Тэхёна плечом. — Видишь? Я же говорил, тебя ждёт что-то интересное. Тэхён бросил на него быстрый, недоверчивый взгляд. — Я всё ещё не уверен, что мне нравится, как ты это подаёшь. — А это не требуется, — ответил Чимин легко. — Ты и так уже здесь. И вот тогда он решил ударить именно туда, где Тэхён ещё не ждал. Чимин чуть наклонился к нему, понизив голос, будто делится секретом, и спросил почти буднично: — Хочешь остаться до конца? Тэхён замер. Его взгляд невольно метнулся в сторону трассы, где всё ещё стояли машины, горячие после заезда, блестящие в свете фонарей. Потом снова вернулся к Чимину. — До какого конца? Чимин улыбнулся. Той самой своей улыбкой, в которой всегда было чуть больше, чем он говорил вслух. — До начала следующего. Тэхён посмотрел на него долго. Потом перевёл взгляд на Чонгука, который всё это время молчал, но слушал слишком внимательно, чтобы его можно было не заметить. На секунду их глаза снова встретились, и в этом взгляде было уже не просто раздражение, не просто вызов, не просто интерес. Там было что-то, что начало менять саму форму этой ночи. Тэхён медленно выдохнул. — Ладно, — сказал он наконец, чуть дёрнув уголком губ. — Но если ты опять меня во что-то втравишь, я тебя утоплю. Чимин расплылся в довольной, почти мальчишеской улыбке. — Вот теперь это звучит как настоящее согласие. Он обернулся к Юнги и коротко кивнул, словно давая понять: да, с Тэхёном они ещё вернутся к разговору, но не сейчас. Юнги ответил тем же почти ленивым движением головы, а потом перевёл взгляд на Чонгука, в котором уже снова читалось тихое понимание: эта ночь только начинается. Тэхён ещё не успел спросить, куда именно его ведут, когда Чимин уже снова ухватил его за рукав и потянул ближе к ряду людей у дальнего края площадки. Там, у ограждения, кто-то уже громко обсуждал следующую пару машин, кто-то спорил о ставках, кто-то смеялся, и в этой шумной, яркой, почти пульсирующей массе Тэхён снова чувствовал себя так, будто входит в пространство, которое раньше существовало только где-то на краю его жизни. Он обернулся через плечо — и снова увидел Чонгука. Тот стоял чуть в стороне, рядом с Юнги и Хосоком, уже без лишних движений, с бутылкой воды в руке, и смотрел на него так, будто всё происходящее не просто его не отпускает, а начинает постепенно вплетать Тэхёна в свои правила. Не грубо. Не резко. Почти незаметно. От этого даже страшнее. И именно в этот момент Чонгук чуть наклонил голову, как будто принимая для себя какое-то решение, о котором Тэхён пока ещё даже не догадывался. Потом достал телефон. Скользнул пальцем по экрану. И отправил сообщение. Тэхён, не зная этого, уже шел в следующий виток игры.

И в ту ночь он ещё не знал, что это был не просто выход в новый мир — это было начало игры, в которой на него уже смотрели слишком внимательно.