Строго конфиденциально (Судя по всему)

Неделя словно замедлилась в том странном, будто подвешенном состоянии, свойственном предпраздничным дням. Рабочие столы стали чище. Календари и графики — легче. Люди чаще улыбались. Даже электронные письма казались мягче, словно понимали, что их уже никто не будет толком читать. В понедельник утром Лиза подтвердила всё официально. Первым делом по электронной почте, потом в Slack. От: HR — Лиза Тема: График работы офиса в праздничные дни & Итоги года Уважаемые коллеги, В преддверии рождественских и новогодних праздников, просим вас, пожалуйста, обратить внимание на следующее: • Офис будет официально закрыт до 5 января 2026 года • Обычный режим работы возобновляется 5 января • Пожалуйста, согласуйте замещения и уведомления об отсутствии на рабочем месте соответствующим образом Спасибо за невероятный год. Желаем вам и вашим семьям тёплых выходных ✨💝 — Лиза На другом конце этажа кто-то крикнул: «УВИДИМСЯ В СЛЕДУЮЩЕМ ГОДУ», хотя за окном всё ещё был декабрь. Ландо восторженно крутанулся в кресле. Рождество вместе с мамой. С сестрой, наконец-то прибывшей в гости после нескольких месяцев несовпадающих графиков. С бабушкой — уже планирующей слишком много еды и как минимум один эмоционально-манипулятивный десерт. Он с искренним воодушевлением отвечал родственникам на сообщения. К концу дня офис опустел раньше обычного. Люди расходились с сумками, пальто и витавшими в воздухе разговорами о планах на праздники. В конце концов они остались вдвоём. В кабинете Оскара до сих пор горел свет. Ландо остановился у двери, залипая в телефон и тихо напевая. Оскар же сидел за столом — осанка по-прежнему идеальна, чего не скажешь о его концентрации. Он не открывал ноутбук уже десять минут. Не проверял телефон. Он просто… смотрел. Пялился на Ландо. Долгое время. Ландо поднял взгляд. — Что. Оскар помедлил с ответом. Он слегка откинулся на спинку кресла, скрестив руки, и задумчиво прищурился, что сразу же вызвало у Ландо подозрения. — Мне нужно в Мельбурн, — наконец сказал Оскар. Ландо моргнул. — Хорошо? Оскар вздохнул. — Мама звонила. — Это всё объясняет, — весело заметил Ландо. — Поезжай! Она же скучает. — Она мне угрожала, — спокойно добавил Оскар. — Если не приеду домой, окажусь в чёрном списке. Ландо расхохотался. — Логично. Австралийские мамы не блефуют. Оскар даже не улыбнулся. Ландо заметил это сразу. Он вошёл в кабинет и подобрался ближе, забыв о телефоне в руке. — Почему ты грустишь? Оскар замешкался. А потом тихо, будто бы даже удивлённо для самого себя ответил: — Потому что я оставляю тебя здесь. Вес произнесённых слов оказался даже тяжелее, чем ожидал Ландо. Он тут же смягчился, подойдя ещё ближе к столу. — Оскар, — нежно произнёс он, — это же Рождество. — Знаю. — Я буду со своей семьёй, — продолжил Ландо. — А ты со своей. И это… нормально. Оскар кивнул. Всё ещё не выглядел убеждённым. — Мне не нравится разлука. Ландо улыбнулся — тепло и любяще. — Ты уедешь на сколько… десять дней? — Двенадцать. — Ладно, драматично, — поддразнил Ландо. — Мы переживали и худшее. Например, факт твоего умывания мылом. Оскар тихонько, едва сдержанно рассмеялся. А потом снова поднял взгляд. — Ты всё ещё будешь здесь. Без меня. Ландо подошёл ближе, опершись на стол и наклонившись так, что Оскару ничего и не оставалось, кроме как смотреть только на него. — Хэй, — тихо позвал Ландо. — Это же не навсегда. Оскар стиснул зубы. Решил не спорить. И от этого стало только хуже. Ландо склонил голову набок. — В следующем году, — легкомысленно добавил он, — мы могли бы поступить иначе. Оскар нахмурился. — Иначе? — Мы слетаем вместе в Мельбурн, — предложил Ландо. — Полноценный отдых. Никакой работы. Никаких совещаний. Только мы вдвоём. Солнце. И ты, притворяющийся, что не жалуешься на песок. — Я не… — Ты абсолютно да, — перебил Ландо, улыбаясь. — Но смысл в том… что у нас есть время. Сколько угодно. Мы ничего не упускаем. Это сработало. Что-то в Оскаре наконец-то сдалось. Плечи расслабились — совсем чуть-чуть, — словно он так долго сдерживал напряжение, что позабыл о нём. Какое-то мгновение он продолжал смотреть на Ландо. А потом кивнул. — Ладно, — тихо смирился он. — Я буду помнить твои слова. Ландо рассмеялся, облегчение нахлынуло ярко и беспечно. — Вау. Цитата. Надо записать. Он наклонился к Оскару с поцелуем — медленным, привычным, личным. Лишь они вдвоём в тихом кабинете, где слегка пахло сосной и сахаром. Отстранившись, Ландо улыбнулся. — Отправляйся домой. Твоя мама напугала и меня, а я даже не родственник. Оскар наконец-то искренне улыбнулся. Мягко. По-настоящему. — Ты ей понравишься. — Знаю, — самодовольно произнёс Ландо. — Вот, что тебя пугает. Оскар встал с кресла, сокращая оставшееся расстояние, и притянул Ландо в объятия. — Я буду скучать. — Знаю, — согласился Ландо, крепко обнимая его в ответ. — Но это ненадолго. Он отстранился, ухмыльнувшись. — Пойдём домой. Я помогу тебе собрать вещи. Оскар фыркнул. — Ты ужасно собираешь вещи. — В эмоциональном плане я отличная поддержка, — заметил Ландо, уже утаскивая Оскара к выходу. За окнами город переливался рождественскими огнями. Внутри же — тяжкий груз исчез, сменившись чем-то более стабильным. Не прощание. Всего лишь «до скорого».

***

Время перевалило за полночь, и в пентхаусе воцарилась мягкая, почти священная тишина, когда даже город за окном, казалось, умолк. Ландо, скрестив ноги, восседал на полу спальни в окружении стопок аккуратно сложенной одежды, подобранных с ювелирной точностью носков, и обуви, выстроенной чересчур идеально для человека, утверждавшего ранее об эмоциональной подавленности. Чемодан Оскара лежал открытым на кровати. Частично собранный. Излишне структурированный. Очень в его духе. Прикроватная лампа окутывала всё тёплым светом, подчёркивая острые края чемодана, складки на рубашках Оскара, и то, с какой чрезмерной усердностью Ландо складывал каждую вещь — словно если придавливать одежду как можно сильнее, процесс сбора перестанет казаться реальным. Оскар стоял рядом в нескольких шагах, скрестив руки, и смотрел. Никак не помогая. Просто… наблюдая. Ландо сложил ещё одну рубашку. Слишком резко. — Зачем тебе три чёрные, — пробормотал он. — Ты едешь домой, а не скрываешься по программе защиты свидетелей. — Мне нравится стабильность, — ответил Оскар. — Тебе нравится контроль. Спорить Оскар не стал. Тишина затянулась. А потом он вздохнул. Очень тяжело вздохнул. Так, будто совершенно не настаивал на внимании, но всё равно требовал. Ландо замер в процессе. Сжал пальцами ткань. — Ну что. Оскар сел на край кровати, матрас прогнулся под весом. Он опустил плечи — не слишком явно, но достаточно заметно. — Мне это не нравится. — Перелёт? — Уход. Ландо прикрыл глаза на мгновение и простонал. — Оскар. — Я переживал это и раньше, — тихо продолжил Оскар, прикованный взглядом к открытому чемодану словно в ожидании ответа. — Но тогда всё было по-другому. Ландо медленно поднял глаза, мгновенно заподозрив неладное. — В каком смысле. Оскар встретился с ним взглядом. Осознанно, по-настоящему. — Раньше у меня никого не было. Никаких чувств. Ни… — он сглотнул, стиснув зубы, — …никакой любви к тебе. Комната вдруг показалась меньше. Ландо пристально уставился на него. А потом… — Господибоже, — отрешённо выдохнул он. — Ты просто невыносим. Оскар вяло хмыкнул. — Я серьёзно. — Я знаю, — ответил Ландо, уже поднимаясь с пола. — В этом-то и проблема. Он пересёк разделяющее их пространство и без лишних церемоний уселся прямо на Оскара, обхватывая его бедра коленями. Чемодан позади протестующе заскрипел, клацая зубчиками молнии, словно высказывал собственное мнение. — Оскар, — начал Ландо, обхватывая чужие плечи руками и будто заземляя их обоих, — ты уезжаешь на Рождество. Не на войну. Оскар обнял его по привычке, мышечная память сработала раньше разума. Тёплые, уверенные руки прижались к спине Ландо. — Но ощущается хуже. — Нет, — твёрдо ответил Ландо. — Ты пережил без меня десятилетия. Оскар нахмурился, выразительно сдвинув брови. — Мне это не нравилось. Ландо фыркнул. — Да ты же не знал ничего другого. Оскар наклонился вперёд, прислоняясь лбом к плечу Ландо, дыша им, словно в успокоении. — Теперь знаю. Ландо тяжело вздохнул — громче, драматичнее и беспомощнее. — Ты снова это делаешь: говоришь нечто ошеломляющее и ожидаешь, что я просто… как-нибудь с этим справлюсь. Оскар слабо улыбнулся, уткнувшись ему в шею. — Работает? — Нет, — ответил Ландо, лишь всё равно обнимая крепче. — Это только вызывает желание запрыгнуть в чемодан и поехать вместе с тобой. Оскара тут же сильнее стиснул его в объятиях, оберегая и надеясь. — Ты можешь. — Нет. — Я освобожу местечко. — Ты абсолютно точно этого не сделаешь, — запротестовал Ландо, тыча ему в грудь. — Твоя мать устроит допрос уже через пять минут, и я сломаюсь под давлением. — Ты ей понравишься. — Знаю! — воскликнул Ландо. — В этом-то и проблема! Он слегка откинулся назад — ровно настолько, чтобы как следует рассмотреть Оскара; скользнул пальцами по его ключицам и смотрел мягко-мягко, но уверенно. — А теперь послушай. Ты полетишь. Хорошо покушаешь. Позволишь маме позаботиться о тебе. Выспишься. И вернёшься. Оскар внимательно рассматривал его, словно запоминая наизусть: каждую веснушку, каждое выражение, то, как изгибались губы Ландо, когда он специально старался казаться храбрым. — А ты будешь здесь. — Да, — мягко подтвердил Ландо. — Буду раздражать тебя сообщениями. Присылать фотографии бабушкиной стряпни. Красть твои худи, пока ты не видишь. Оскар медленно, глубоко выдохнул, напряжение наконец спало с его груди. — Хорошо. Ландо победно улыбнулся. — Отлично, — а потом он многозначительно взглянул на чемодан позади них. — А теперь двигайся. Оскар не послушал. Вместо этого он снова крепко обнял Ландо, положив подбородок ему на плечо. — Ещё пять минут. — Ладно, — смирился Ландо и поудобнее устроился на нём, как и всегда. — Но если ты снова вздохнёшь, я заберусь в чемодан. Оскар мягко рассмеялся, прижимаясь с поцелуем к его виску. — Я бы доплатил за перевес. Так они и замерли на некоторое время — с частично сложенной одеждой, тихим гудением лампы и окутывающей их, словно обещание, ночью. За окном еле мерцал город. Завтрашний день обязательно наступит. Но сегодняшний вечер… Их место было именно здесь.

***

Ландо проснулся ещё до будильника. Стоило резкой и беспощадной трели зазвенеть ровно в пять утра, как Ландо тут же отключил её и ещё немного повалялся, уставившись в потолок. За окном до сих пор было темно. Тихо. Лондон затаил дыхание в канун Рождества. А рядом спал Оскар. Едва ли. Ландо осторожно выскользнул из постели и прокрался на кухню в носках и толстовке. Он двигался автоматически — мышечная память и привязанность руководили им сильнее мыслей. Небольшой бумажный пакет. А внутри: банан, злаковый батончик, две пачки печенья и один ненавистный, но всегда съедаемый Оскаром протеиновый батончик. — Ты ведь ни черта нормально не поешь, — бормотал Ландо себе под нос, загибая верх пакета. — Поэтому я надавлю на тебя эмоционально. Он аккуратно отставил пакет рядом с паспортом Оскара. А потом вернулся в спальню. — Оскар, — прошептал Ландо, толкая его в плечо. — Пора. Оскар тихо запротестовал и слегка повернулся, так и не открыв глаза. — Нет. — Да. — Я передумал. — Ты опоздаешь на рейс. Оскар открыл один глаз. — Заманчиво. Ландо вздохнул, присаживаясь на край кровати. — Шон уже внизу. Оскар тяжело вздохнул, словно призванный на войну. — Я не хочу. Ландо тут же смягчился, убирая его растрёпанные волосы с глаз. — Я знаю. Оскар медленно сел и обнял Ландо за талию, словно пытаясь удержать его на месте. — Останься. — Останусь, — мягко ответил Ландо. — Я никуда не уйду. Оскар на мгновение уткнулся лицом ему в живот, вдыхая запах, будто стремясь насытиться на две недели вперёд. А потом — неохотно — он встал с кровати. Они оделись в тишине. Чемодан ждал у двери. У выхода Оскар остановился. Полез в карман. Вложил ключ-карту в ладонь Ландо. — Возьми, — тихо произнёс Оскар. — Это и твой дом тоже. Ландо взглянул на ключ. Потом на Оскара. — Ты преувеличиваешь, — ответил он предательски дрогнувшим голосом. — Ты улетаешь в Мельбурн, а не на войну. Оскар обхватил его лицо ладонями. — Ощущения те же. Ландо тихо рассмеялся, глаза его заблестели. — Давай уже, пока я не заплакал и не опозорил нас. Дорога в аэропорт пролетела в тумане уличных фонарей и тихой музыки. Шон неотрывно следил за дорогой, предоставляя им необходимую приватность. Ландо проследовал за Оскаром до самой зоны выхода на посадку. Вплоть до линии. Вплоть до момента. Оскар отставил сумку и повернулся к нему, по привычке обхватывая руками талию. Ландо приподнялся на цыпочках с поцелуем — медленным, уверенным, знакомым. Таким поцелуем, который невозможно забыть. — Счастливых праздников, детка, — прошептал ему Ландо в губы. — Счастливого Рождества. Оскар прижался лбом к его лбу. — Я вернусь. — Знаю. Оскар поцеловал его в последний раз и отступил, заставляя себя отвернуться, пока не успел передумать. А Ландо наблюдал за ним вплоть до последнего. Только потом он выдохнул. Сочельник тихо подступал, а они, хоть и распрощались… совершенно не ощущали одиночества.

***

Шон высадил его сразу после рассвета. Улица была погружёна в тишину и окутана тусклым сиянием сочельника, из-за чего всё словно казалось мягче. Снег несуразно прилип к асфальту и слегка похрустывал под ботинками Ландо, когда тот выбрался из машины. Но, не успев закрыть дверь, он замер. — Ой… Погоди, — тут же вспомнил Ландо, начиная рыться в своей сумке. Шон в замешательстве повернулся. — Сэр? Ландо достал маленькую, аккуратно упакованную коробочку и протянул её обеими руками. — Счастливых праздников, Шон. Счастливого Рождества. Шон моргнул. Буквально моргнул. — …Это совершенно излишне, — автоматически отозвался он. — Знаю, — весело ответил Ландо. — Вот поэтому-то это подарок. Шон осторожно принял его, словно коробочка могла неожиданно взорваться. — Спасибо, — ответил он на этот раз тише. — Правда. Ландо улыбнулся. — И тебе спасибо за… Ну, знаешь. За вождение и за то, что делаешь вид, будто ничего не замечаешь. Шон позволил себе скромную улыбку. — Да столько времени уже прошло. Они обменялись короткими кивками — понимающими, — а после Ландо закрыл дверь. Он немного постоял на тротуаре, наблюдая за отъезжающей машиной, и развернулся к своему дому. Ещё даже не успев открыть дверь, он уже заметил всё. Свет в окнах. Венок на двери. Нечто красное и блестящее, кривовато приклеенное к стеклу. Ландо тихонько рассмеялся и шагнул внутрь. Его мгновенно окутало тепло. Дом уже был переполнен украшениями. Мишура свисала с дверных косяков. Гирлянды обвивали перила. В углу гордо возвышалась рождественская ёлка, перегруженная игрушками, — отчасти элегантными, отчасти абсолютно трагическими. В воздухе витал запах сосны, сахара и какой-то выпечки. — Мам? — позвал Ландо. — Я на кухне! — ответила она. Ландо бросил сумку и скинул ботинки с улыбкой на лице, несмотря на тихую боль в груди. Он замер на секунду, осмысливая происходящее. Семья. Дом. Рождество. Здесь было по-другому — не так, как у Оскара, но столь же уютно и тепло, и когда Ландо прошёл дальше — с переполненным чувствами сердцем и вибрирующим из-за нового сообщения от Оскара — который, вероятно, до сих пор был в самолёте — телефоном, — он осознал нечто утешительное: вернувшись в родной дом, он ничего не потерял. В его жизни просто появилось больше мест, где он мог бы быть собой.

***

Рождество наступило с шумом. Ландо разбудил гул — смех в коридоре, звон посуды, чья-то борьба с непослушной ленточкой. Мягкий, золотистый солнечный свет проникал сквозь занавески, и какое-то мгновение Ландо просто лежал, улыбаясь. Дом будто ожил. Ландо выкатился из постели и бесшумно пробрался в гостиную — всё ещё в пижаме и настолько лохматый, что ситуацию не исправило бы даже чувство собственного достоинства. Прибыла его сестра. Она и правда была здесь. Сидела на полу, скрестив ноги, и разрывала обёрточную бумагу словно с личной обидой. Его мама стояла рядом с кружкой чая, сдерживая слёзы. А бабушка сидела в своём привычном кресле, комментировала и раздавала указания, словно милостивый генерал. — О, смотрите-ка, кто наконец-то проснулся, — поддразнила его сестра. — Жизнь «генерального директора» позволяет отлёживаться? — Грубиянка, — с ухмылкой ответил Ландо. — Эмоционально я проснулся ещё часов в пять. Подступил завтрак. Потом подарки. А следом хаос. В какой-то момент — между смехом, крошками и избытком сахара — у Ландо завибрировал телефон. Он замер на мгновение. А потом вцепился в него. Оскар: Приземлился. Наконец-то. Долгий перелёт. Скучаю по тебе. Улыбка Ландо мгновенно смягчилась. Он подошёл к окну, пока позади него слабо мерцали рождественские огни, и сделал селфи: растрёпанные волосы, пижама, сверкающая ёлка на заднем плане. Из соседней комнаты доносился смех его семьи. Он быстро напечатал ответ. Ландо: счастливого рождества!!! 🎄🥂💗 уже скучаааююю! дома хаос. покажу потом 😆 Он отправил сообщения, а следом добавил ещё одно. Ландо: поешь чего-нибудь. я упаковал перекус 🧇🥐 и не ври мне 🙂 Ответ пришёл почти моментально. Оскар: Я поем. Обещаю. Ландо тихо рассмеялся, на мгновение прижимаясь лбом к холодному стеклу. Километры расстояния, другое небо, другие часовые пояса. Но точно такое же тепло. Он сунул телефон обратно в карман и вернулся к шуму, беспорядку и любви, что уже его ожидали. А где-то в Мельбурне Оскар Пиастри смотрел на полученное селфи и улыбался — понимая, что Рождество-таки добралось до него.

***

Дома Оскара поджидал шум. Не в том деликатном, выдержанном смысле, когда ещё можно притвориться терпимым. Самый что ни на есть настоящий. Обрушивающийся на тебя ещё до стука в дверь. Смех разливался непрерывными волнами. Кто-то выкрикнул его имя — то ли восторженно, то ли осуждающе. Что-то с грохотом упало на пол. Кто-то заорал: «ТОЛЬКО НЕ ГОВОРИТЕ ЕМУ ПОКА ЧТО». Оскар замер у порога. Медленно вдохнул. Собрался с духом. Потому что он знал этот дом. Он вырос в нём. Он выживал здесь. Он любил его — глубоко любил, — но это совсем не отменяло факт шума, эмоциональности, драматичности и постоянной склонности к недопониманию, что грозилось обернуться полноценным семейным собранием. Четыре сестры. И мать, для которой изучение чужих эмоций было словно олимпийским видом спорта. Он постучал. Дверь мгновенно распахнулась, будто по ту сторону только и ждали, не отпуская ручку. — Оскар, дорогой! Мама обняла его крепко-крепко, тепло и знакомо ещё до того, как он переступил порог. От неё веяло духами и ароматом еды. Домом. — Добро пожаловать домой! — поприветствовала она и слегка отстранилась, чтобы взглянуть на сына. Внимательно оглядеть его. Руки её остались на его плечах. А глаза прищурились. — О, — пробормотала она. Оскар вдруг почувствовал пробежавшую по спине тревогу. — Что — о? Она легонько наклонила его лицо поближе, уже пристально оценивания, словно пациента. — Девочки! — крикнула она через плечо. — Ваш брат здесь. И он выглядит… подозрительно. Из глубины дома тут же раздался хаос. — ДАВНО ПОРА! — ПОГОДИ... ЭТО ОН? — ПОЧЕМУ ОН ВЫГЛЯДИТ ПО-ДРУГОМУ? Оскар занёс чемодан внутрь, колёсики с грохотом прокатились по порогу. И тут появились четыре сестры. Они дружно замерли, как только увидели его. Воцарилась тишина. Что не предвещало ничего хорошего. Его вторая сестра прищурилась, скрестив руки. — Почему ты выглядишь таким... опрятным? Оскар моргнул. — Я всегда выгляжу опрятно. Она проигнорировала ответ. — В прошлый раз, на праздники, ты забыл побриться. Приехал с этими странными недо-усами. Младшая сестра ахнула. — О боже, те усы. — Это было всего один раз, — возразил Оскар. — А теперь, — медленно продолжила уже старшая, кружа вокруг него, словно акула, — волосы подстрижены. Уложены. От тебя даже приятно пахнет. — От меня всегда приятно пахнет. — Нет, — вмешалась другая сестра. — Пахнет по-особому. Оскар открыл было рот, но тут же закрыл. Взгляд его второй сестры опустился ниже. Аккурат на чемодан. Она тут же присела на корточки. — Подожди. У Оскара скрутило живот. Девушка схватила ручку и развернула бирку. В комнате снова воцарилась тишина. — …Изготовлено на заказ? — поинтересовалась она. Оскар замер. Мама тоже наклонилась. — Боже. Аккуратный ярлычок. Лаконичный. Минималистичный. Чёрные буквы на кремовой коже. Оскар Пиастри. Не просто нацарапанная багажная бирка. Не наклейка авиакомпании. Гравировка. Младшая сестра взвизгнула: — У ТЕБЯ ЧЕМОДАН С ТВОИМ ИМЕНЕМ?! — Это практично, — слишком быстро ответил Оскар. — Это не практично, — ответила старшая сестра. — Это по-семейному. — Это мило, — добавила другая. — Так ведут себя бойфренды, — самодовольно произнесла младшая. — Я руковожу компанией, — огрызнулся Оскар. — И постоянно в командировках. — Ты забыл солнцезащитный крем на прошлое Рождество, — напомнила ему вторая сестра. — А теперь чемодан с инициалами? Мать восторженно хмыкнула. — О тебе позаботились. — Я сам о себе забочусь. Сестры уставились на него. Все четверо. В идеальной, жуткой гармонии. — Нет, — ответили они. И тут же налетели на него — забрали пальто, тянули за руки, затащили поглубже в дом, словно он по-прежнему семнадцатилетний подросток, а не взрослый, состоятельный генеральный директор. — Ты надолго? — Ты всё ещё один? — Почему ты выглядишь счастливее? — Почему ты выглядишь уставшим, но по-хорошему? Оскар остановился. — …Что? Мама улыбнулась, взяв его под руку. — Ты стал чаще улыбаться. — Нет. — Да, — хором ответили сёстры. Оскар собрался было возразить. И тогда в кармане завибрировал телефон. Один раз. Второй. Он не стал проверять — ему и не нужно было. Лондон. Растрёпанные волосы. Наверное, нечто глупое и мягкое, предназначенное только для него. Оскар откашлялся. — У меня был долгий перелёт. — Это объясняет усталость, — весело отозвалась вторая сестра. — Но не счастье. — Это ничего не объясняет, — добавила старшая. Мать нежно сжала его руку. — Ужин почти готов. Пойдём. Оскар позволил себе погрузиться в дом — в тепло, шум, спутанные разговоры и уютный хаос, по которому он только делал вид, что совершенно не скучал. Проходя мимо зеркала в коридоре, он увидел своё отражение. Да — едва заметные морщинки у глаз. Да — он выглядел измотанным. Но причёска его опрятна. Плечи расслаблены. А губы… Губы были слегка приподняты, мягко и непринуждённо, чего он даже не осознавал. Оскар Пиастри тихо выдохнул. Потому что где-то между четырьмя подмечающими абсолютно всё сёстрами, видевшей его насквозь матерью и тихо жужжащим в кармане телефоном… Он кое-что отчётливо осознал. Это Рождество — не просто возвращение домой. Он привёз с собой кое-кого ещё.

***

Оскар всегда считал, что большинство проблем можно решить структурировано. А если не решить — то хотя бы взять их под контроль. Отношения на расстоянии, как оказалось, стали для него настоящим ударом. На пятый день Оскар с уверенностью мог сказать, что всё это ненавидит. Он буквально мог бы подготовить целую презентацию на эту тему. Если бы он прямо сейчас добрался до ноутбука, титульный слайд выглядел бы следующим образом: ОТНОШЕНИЯ НА РАССТОЯНИИ: СУЩЕСТВЕННАЯ ПРОБЛЕМА Подготовил: Оскар Пиастри Были бы целые подпункты. Плюсы: • Личностный рост (якобы) • Способность ценить часовые пояса • Улучшение эмоциональной связи Минусы: • Всё остальное Там были бы графики. Гистограмма, отображающая соотношение «Дней разлуки» и «Вменяемости Оскара», — причём показатель бы резко упал уже на второй день. Была бы сегментная диаграмма под названием «Мои Мысли По Этому Поводу», — 95% которой закрасилось бы Ландо Норрисом. Он валялся в своей детской кровати, уставившись в потолок, с телефоном на груди. В Мельбурне уже наступил вечер. В Лондоне — раннее утро. Абсолютно несовместимо. Его душа чувствовала... усталость. Вероятно, смерть. Он пролистывал старые фотографии, словно цеплялся за последний и единственный шанс выжить. Ландо в его толстовке. Ландо, смеющийся на середине рассказа. Спящий Ландо, частично уткнувшийся лицом в подушку Оскара. Оскар прикрыл глаза. Он желал лишь забронировать билет на самолёт. Прямо сейчас. Всего лишь открыть приложение. Выбрать первое попавшееся место. Игнорировать здравый смысл. Он резко сел, телефон уже лежал в руке. — Нет, — пробормотал он себе под нос. — Ты ведёшь себя неразумно. Телефон завибрировал. Ландо: тут уже почти новый год 👀 бабуля расчувствовалась и планирует фейерверк Оскар вздохнул и напечатал ответ. Оскар: Мне это не нравится. Случилась пауза. А потом... Ландо: мне тоже. но ты вернёшься!! Оскар уставился на экран. Всё. Последняя капля. Он снова открыл приложение с рейсами и начал пролистывать варианты с таким отчаянием, словно выискивал кислород. Завтра. Послезавтра. Скоро. Ему было всё равно. Отношения на расстоянии — отстой, и Оскар Пиастри — генеральный директор, стратег, человек, контролирующий абсолютно всё электронными таблицами, — пришёл к выводу, что не может ничего изменить. Некоторые расстояния просто непомерны. А Лондон никогда ещё не казался таким далёким.

***

В «Nobu» было шумно, как бывает только в дорогих заведениях. Ненавязчивая музыка едва слышно звучала на фоне разговоров. Мягкий, сдержанный смех. Изящный звон бокалов, стоивших, вероятно, дороже первой машины Оскара. Всё было отполировано до совершенства — от освещения до посетителей, которые явно даже не удосуживались взглянуть на цены перед заказом. Оскар, одетый в элегантный чёрный костюм, сидел за длинным столом в окружении семьи. Отглаженные манжеты. Машинально идеальная осанка. Такая, что формировалась в результате многолетнего пристального внимания, фотосъёмок и оценок. Его сёстры тоже оделись сногсшибательно — каждая по-своему. Одна элегантная, вторая эффектная, третья непринужденная, а четвёртая намеренно беспечная. Мать сидела во главе стола, обаятельная, сдержанная и чересчур наблюдательная. Напротив неё сидел её партнёр. Тим, который легко смеялся, без какого-либо стеснения запрокидывая голову назад. Тим, который задавал вопросы и действительно прислушивался к ответам. Тим, который не знал, когда всё-таки стоит притормозить. Ужин был хорош. Слишком хорош. Тарелки передавались из рук в руки. Суши исчезали быстрее, чем Оскар успевал их мысленно упорядочить. Щедро разливалось вино, бокалы наполнялись прежде, чем кто-либо успевал возмутиться. В какой-то момент Оскар слегка откинулся на спинку стула, невольно расслабив плечи. На мгновение — всего на мгновение — он почти что почувствовал себя непринуждённо. Прокатился смех. Младшая сестра толкнула его коленом под столом, выразительно кивая в сторону телефона, что вибрировал каждые десять минут. Старшая жаловалась на работу, драматично жестикулируя палочками. А мама умиротворённо наблюдала за воцарившейся обстановкой — и явно запоминала всю информацию на будущее. Вдруг Тим откинулся на спинку стула с болтающимся между пальцами бокалом и улыбнулся именно Оскару. — Итак, — непринуждённо — опасно — начал Тим, словно не желая портить вечер, — Оскар… У тебя всё ещё нет времени на отношения? Оскар глубоко вдохнул как раз в самый неподходящий момент. Он закашлялся, слегка наклонился вперёд, прикрыв кулаком рот, и зажмурился, словно надеясь, что тело придёт в норму, если достаточно долго игнорировать проблему. Его вторая сестра замерла с палочками в руках на пути к тарелке. — О, — медленно произнесла она, прищурившись. — Этот кашель. — Сухой климат, — тут же ответил Оскар; слишком быстро, слишком ровно. — Здесь морепродукты, — отозвалась другая сестра, откинув голову. — Ты давишься ложью. Оскар потянулся за водой, слишком крепко сжав стакан. Он пил, не поднимая взгляда и уставившись в стол. Тим удивленно поднял бровь. — Всё настолько плохо, что ли? — Я занят, — ровно ответил Оскар, осторожно отставляя стакан на стол. — Я руковожу компанией. — Да, — ласково — слишком ласково — и чуть сильнее необходимого улыбнулась его мама. — И всё же ты весь ужин улыбаешься в телефон. Оскар застыл. Буквально оцепенел. Плечи напряглись. Рука замерла около колена. Сёстры повернулись к нему. Медленно. Синхронно. Словно хищники, учуявшие слабину. — Что, — тихо спросила младшая, наклоняясь вперёд, — ты имеешь в виду под улыбкой? Оскар снова пододвинул стакан. Осторожно. Будто резкие движения могут только обострить ситуацию. — Я улыбаюсь многим вещам. — Нет, не улыбаешься, — ответили они хором. Тим наклонился вперёд, явно заинтересованный, и опёрся локтями на стол. — Так кое-кто есть? Повисла тишина. Оскар уставился в тарелку. Последний кусочек суши остался нетронутым. Он слегка подтолкнул его палочками, выигрывая время. А потом — вопреки здравому смыслу — он потянулся за телефоном. Вся компания замерла. Засветился экран блокировки. А там — фотография. Лохматый Ландо в слегка великоватом рождественском свитере. Щурившийся, не скрывающий радость, смеющийся над чем-то за кадром. Оскар ни слова не сказал. Да ему и не нужно было. Выражение лица его матери мгновенно изменилось — смягчилось, словно ей только что вручили нечто хрупкое и драгоценное. — Ох, — выдохнула она. А после охнула ещё теплее и тише. Его сёстры буквально подскочили. — ВЫ ВСТРЕЧАЕТЕСЬ. — КТО ОН. — ПОЧЕМУ ОН ТАКОЙ МИЛЫЙ. — ПОЧЕМУ ТЫ НАМ НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛ. Оскар откинулся на спинку стула, на мгновение прикрыв глаза. — Я собирался. — Когда? — спросила старшая, скрестив руки. — На свадьбе? Тим восхищенно рассмеялся, разок похлопав. — Я так и знал. Оскар открыл глаза. — Знал? Тим самодовольно кивнул. — Ты стал менее невыносимым. Оскар нахмурился. — Как грубо. — Такова любовь, — торжественно ответил Тим, поднимая бокал. Мама протянула руку через стол и сжала руку Оскара. Прикосновение ощущалось тепло, успокаивающе. — Он добрый? Оскар ответил мгновенно, не задумываясь: — Да. — Он делает тебя счастливым? Оскар не колебался: — Да. Она довольно улыбнулась и провела большим пальцем по его костяшкам. — Славно. А сёстры склонились ближе, распаляясь сильнее. — Как его зовут? — Сколько ему лет? — Он правильно питается? Оскар выдохнул, медленно сдаваясь. — Его зовут Ландо. Где-то в Лондоне у Ландо, вероятно, горели уши. И впервые с момента приземления в Мельбурне Оскар почувствовал, как дышать стало легче. Потому что проговорив всё это вслух, пусть даже здесь, расстояние словно показалось чуть меньше.

***

Ужин прошёл шумно. Конечно же. Слишком много тарелок на столе, слишком много переплетающихся разговоров, кто-то кого-то постоянно перебивал. Сёстры спорили из-за порций десерта. Мама продолжала подкладывать ему в тарелку всё больше еды даже несмотря на протесты. В какой-то момент одна из сестёр поинтересовалась насчёт полного имени Ландо — «на всякий случай», — а другая о его работе, будто уже мысленно составляла план рассадки гостей на свадьбе. Оскар выжил. Едва. Стоило им вернуться домой, как кто-то уже слишком громко включил телевизор, а он поцеловал маму в щёку, увернулся от очередного раунда вопросов и сбежал по коридору подальше ото всех. Мягко запер дверь своей детской спальни. Наконец — тишина. Он прислонился лбом к двери на секунду дольше необходимого. Боже, как же он устал. Оскар пересёк комнату и бросил ключи на стол; в ответ раздался тихий, знакомый звон. Он расстегнул воротник, снял галстук и отбросил пиджак, словно с личной обидой, на спинку стула. Следом снял часы. Потом и ремень. Комната вдруг оказалась меньше, чем он помнил. Та же аккуратно заправленная кровать. Тот же стол с едва заметной царапиной на углу. Те же полки, хоть теперь уже и без трофеев — их убрали много лет назад, — но слабый запах моющего средства и старых книг упорно продолжал витать, словно комната ждала его возвращения. Оскар на мгновение присел на край кровати, опершись локтями в колени, и наконец-то расслабился — больше не было зрителей. В итоге он окончательно сдался и рухнул на простыни, уставившись в потолок. Телефон уже оказался в руке. Он даже не помнил, как взял его. И сразу же напечатал сообщение, не давая себе и шанса на раздумье. Оскар: Скучаю по тебе. Ещё я рассказал о тебе своей семье. Он уставился в экран. Палец замер над иконкой отправки, но всё же он решительно нажал её, тут же пожалев. Он перевернулся на бок, прижимая подушку к груди, словно предал своё собственное достоинство. Взгляд метнулся обратно к экрану. Ничего. Оскар нахмурился. И тогда... поступил звонок. Незамедлительно. Он улыбнулся ещё до того, как успел ответить, и улыбка эта далась ему с пугающей лёгкостью. — Привет, любимый, — произнёс он так спокойно, будто сердце не отбивало чечётку. — ТЫ СДЕЛАЛ ЧТО, — выпалил Ландо настолько быстро, что Оскар едва расслышал. — Оскар... семье? В смысле... всей семье? Прям всей? Маме? Сёстрам? Тем самым, которые обязательно меня раскритикуют... Оскар рассмеялся, глубоко и тепло, ещё сильнее погружаясь в кровать и драматично закрыв глаза одной рукой. — Лан. — Они же загуглят меня, — продолжил Ландо, великолепно накручивая. — А если найдут мои старые интервью? Или ту фотографию, где я выгляжу странно высоким? Или... — Ландо, — мягко перебил Оскар. — А если твоя мама спросит, когда мы поженимся? — поспешно разогнался Ландо, повышая голос. — Потому что я эмоционально не готов к такому давлению... — Дорогой, — тихо позвал Оскар. Тишина. Вздох. — …Ладно, — слабо ответил Ландо. — Это сработало. Я снова дышу. Оскар улыбнулся, закрыв глаза. — Хорошо. — Ты даже не предупредил, — пробормотал Ландо. — Они спросили, — просто ответил Оскар. — Я ответил. — И? — тише спросил Ландо. — И ты им нравишься. Последовала такая долгая пауза, что Оскар было подумал, не уронил ли Ландо телефон. — ...Я им что. — Мама улыбнулась, — серьёзно добавил Оскар. — Это весомый знак. Странный звук, послышавшийся от Ландо, напоминал нечто среднее между паникой и трепетом. — Господи. Оскар перевернулся на другой бок, слегка свернувшись калачиком и прижимая телефон к уху, словно там ему самое место. — Они хотели узнать твоё имя. Добрый ли ты. Делаешь ли меня счастливым. — И? — ещё тише спросил Ландо. Оскар не колебался. — Я ответил да. Ещё одна пауза. А потом... Едва слышно: — Как бы я хотел быть там. В груди Оскара что-то болезненно сжалось. — Понимаю, — тихо ответил он. — Я тоже. Ландо выдохнул на другом конце провода — до боли знакомо. — Ладно, — произнёс он через мгновение теперь уже более спокойно. — Ладно. Я справлюсь. Я переживу тот факт, что твоя семья знает о моём существовании. Оскар улыбнулся, уткнувшись в подушку. — Всё будет хорошо. — Ты всегда так говоришь. — И обычно я оказываюсь прав. Ландо тихо и нежно рассмеялся. — Скучаю по тебе. Оскар сглотнул. Голос его понизился, став нежным и беззащитным. — Знаю. Так они и замерли ещё на какое-то время — без спешки, без давления. Лишь дыхание. Иногда слышалось шуршание простыней со стороны Ландо. И тихий скрип дома детства Оскара словно окутывал его. Снаружи гудел Мельбурн — жаркий, живой, хаотичный. Внутри же — Оскар, свернувшись калачиком, лежал на кровати, из которой он вырос много лет назад, и улыбался в никуда, сжимая телефон, словно спасательный круг. И впервые за весь день... Расстояние уже не казалось таким невыносимым.

***

Где-то в Лондоне Ландо всматривался в собственное отражение так, словно оно его предало. Зеркало в детской спальне было безжалостным. В полный рост. С ярким освещением. Никакой пощады. Он повернулся боком. Втянул живот. Расслабил его. — ...Поднабрал, — пробормотал он. Рождество оставило свой беспощадный след. Слишком много еды. Слишком много сладкого. Слишком много настаивающей, чтобы он кушал больше, бабушки. Но он всё равно схватил телефон и сфотографировался в зеркале: свитер приподнят ровно настолько, чтобы проглядывал оголённый торс, резинка пижамных штанов, наоборот, спущена пониже, а волосы растрёпаны будто бы в случайном беспорядке (хотя это абсолютно не так). И отправил фото. Ландо: думаю я поправился...☹️ Ответ пришёл быстро, слишком быстро. Оскар: Да ты шутишь. Ландо нахмурился в ожидании. Снова появились три точки. Оскар: Ты уверен, что прислал это случайно? Уши Ландо вспыхнули. Ландо: ты о чём? Наступила пауза. А потом... Оскар: Потому что если это была попытка отвлечь меня, то она сработала. У Ландо невольно перехватило дыхание. Ландо: оскаррр 😭 ну я же серьёзно... Оскар: Я тоже. Ты выглядишь… опасно. Ландо уставился на экран, и теперь его сердце бешено колотилось по совершенно другой причине. Ландо: опасно как?? Ещё одна пауза. На этот раз дольше. Оскар: Как будто ты точно знал, что делаешь, стоя вот там. Будто ты специально хотел, чтобы я заметил. Ландо сглотнул. Ландо: может я хотел утешения? Оскар: Вместо этого ты целиком и полностью завладел моим вниманием. Пальцы Ландо зависли над экраном. Ландо: ты должен был сказать «нет, ты идеален» как нормальный парень!!!! Оскар: Ты идеален. И это не препятствует моему желанию прижать тебя к ближайшей поверхности. Ландо вспыхнул, словно спичка. Ландо: ненавижу тебя 🤬 Оскар: Не-а. Ты сейчас точно покраснел. Ландо снова взглянул в зеркало. Оскар был абсолютно прав. Ландо: тебя тут даже нет, а ты вот так вот поступаешь... Оскар: Представь, если бы был. Ландо рухнул на кровать, прижимая телефон к груди. Ландо: нечестно!!!! 😡 Оскар: Ты первый начал. В следующий раз предупреждай, прежде чем присылать подобные фото. Ландо: почему??? Оскар: Потому что я должен был спать, но теперь бодрствую и думаю о Лондоне. Ландо улыбнулся, уткнувшись лицом в подушку, ошеломлённый и взволнованный. Ландо: скучаюю!! На этот раз ответ оказался мягче. Оскар: Скучаю ещё сильнее ❤️.

***

Новый год наступил шумно. Фейерверки взрывались в небе ярко и стремительно. Звенели бокалы. Кто-то слишком рано начал обратный отсчёт. Кто-то плакал в полночь по неизвестным причинам, но никто не задавал вопросов, потому что так уж было принято в этой семье. После же дни сливались в одно целое — поздние утра, громкие ужины, постоянная музыка на фоне с постоянными разговорами. Оскар пытался держаться. Он просыпался раньше всех, а телефон оказывался в руках ещё до того, как ноги касались пола. Сообщения из Лондона. Голосовые, нашептанные под одеялом. Тихие звонки на веранде, пока небо розовело на рассвете. Вещи он собирал медленно. Слишком медленно. Он свернул рубашки, которые так и не надел за недели. Переложил их. Маялся над открытым чемоданом и смотрел на него так, словно забывал взять с собой нечто важное — словно нужно как-то упаковать ощущение дома, тепла и шума. И тогда… Время пришло. Оскар вновь стоял в коридоре с чемоданом, в пиджаке, с прямой осанкой — скорее по привычке, чем из неуверенности. Тот же чемодан. Его имя всё ещё аккуратно выгравировано на бирке. Только в этот раз он казался тяжелее, чем по прибытии. Мама тут же набросилась с объятьями. Она бережно, неторопливо поправила его воротник, будто сыну всё ещё было двенадцать. — Хорошо питайся, — сказала она. — Буду, — автоматически ответил Оскар. — Высыпайся. — Хорошо. — И звони, — добавила она, пристально глядя на него. — А не просто пиши сообщения. Оскар встретил её взгляд. — Буду звонить. Она изучала его долгое мгновение — достаточно долгое, чтобы у него защемило в груди, — и обняла. Крепко. Тепло. Успокаивающе. — Ты выглядишь счастливым, — произнесла она тихо, только для него. — Возвращайся вместе с этим счастьем, не потеряй его. Оскар сглотнул. — Так и намеревался. Сёстры нахлынули следом, словно второй волной. Одно объятие превратилось в четыре. Четыре — в хаос. — Не пропадай снова! — Перестань так много работать! — Пиши нам в этот раз! — Никаких отговорок! Его вторая сестра отцепилась последней и скрестила руки на груди с уже появившейся ухмылкой. — В следующий раз, когда приедешь, — небрежно сказала она, — привези Ландо. Оскар помедлил. Не стал уклоняться. Не стал шутить. Он кивнул. — Привезу. На этом всё решилось. Все улыбнулись — мягко, понимающе, словно этот ответ — важнее всего, что он говорил за всю неделю. Он в последний раз помахал рукой в дверях. И глубоко вздохнул, даже не заметив, что задержал дыхание. А потом… Двадцать один час в пути. Аэропорты, очереди на досмотр. Циркулирующий воздух, из-за которого всё казалось плоским и нереальным. Оскар плохо спал, просыпался каждые пару часов и проверял телефон, словно тот вот-вот завибрирует от одной только мысли. Он трижды перечитывал одно и то же сообщение. Переслушивал голосовые, пока не выучил их наизусть. К моменту посадки тело ощущалось невозможно тяжёлым, но в груди было нечто более острое. Наконец-то он прибыл в Лондон. Посадка прошла плавно, но от столкновения шасси со взлётно-посадочной полосой сердце его бешено заколотилось. Он проходил через зону прилёта на автопилоте, чемодан катился следом, а взгляд бесцельно блуждал. Тут завибрировал телефон. Ландо: я уже здесь. на выходе. не торопись! Оскар не ответил. Он повернул за угол — и вот. Ландо стоял у выхода, как всегда лохматый в криво застёгнутой куртке. Он слегка покачивался на пятках с засунутыми в карманы руками, словно не знал, что с ними делать. Стоило их взглядам встретиться, в ту же секунду Ландо просветлел — ярко, беспечно, завораживающе. Оскар не думал ни секунды. Он отпустил чемодан. Тот, забытый, опрокинулся. Ландо сократил расстояние в три шага и рванул вперёд, крепко обнимая Оскара за плечи. Оскар с лёгкостью, почти что инстинктивно поймал его, обхватив за талию, словно по привычке. Словно здесь его дом. Он уткнулся лицом в шею Ландо, вдыхая его запах, — знакомый стиральный порошок, лёгкий аромат парфюма, нечто уникальное — его. Напряжение в спине вдруг исчезло в одно мгновение. — Ты дома, — прошептал Ландо приглушенным из-за пиджака голосом. — Я дома, — пробормотал Оскар. Ландо немного отстранился, чтобы взглянуть на него, руки всё ещё сжимали пальто. — Выглядишь уставшим. Оскар мягко улыбнулся. — Стоило того. Ландо ни секунды не колебался. Он потянулся за поцелуем — прямо там, посреди аэропорта. Не торопясь. Не утаивая. Просто тёплый и уверенный поцелуй — их губы слились, словно ждали этого момента днями. Рука Оскара скользнула к подбородку Ландо, он коснулся большим пальцем его щеки с осознанием, что всё это реально. Что расстояние исчезло. Что он здесь. Они отстранились друг от друга, только когда это стало необходимо. Ландо ухмыльнулся. — Скучал по тебе. Оскар прижался лбом к его лбу. — Ты даже понятия не имеешь насколько. Вокруг не переставал двигаться поток людей. Раздавались объявления. Жизнь продолжалась. Однако в этот момент — посреди аэропорта, с брошенным чемоданом и всё ещё покалывающими губами — Оскар Пиастри с абсолютной уверенностью понял одно. Он не просто вернулся в Лондон. Он вернулся к кому-то.

***

Стоило Оскару переступить порог пентхауса, как атмосфера вдруг несколько поменялась. Тише не стало, нет, — Лондон никогда по-настоящему не утихал, — но повеяло намеренностью. Свет был приглушен — оставался тёплым, не ярким, отбрасывал мягкие тени на стены. Из окон по-прежнему лилось привычное городское освещение, но будто бы более тускло, словно квартира сама выдохнула весь свет. В воздухе витал еле уловимый незнакомый аромат. Оскар замер на полпути. — Ты что-то сделал? — медленно спросил он. Ландо за его спиной закрыл дверь и тут же захихикал. Это должно было стать первым предупреждением. Оскар шагнул вперёд и наконец-то обратил внимание — на кухонном столе с ровным, спокойным пламенем горела свеча. Лавандовая. Тонко уловимо, но совершенно очевидно. Не одна из тех случайных свечей, которые Ландо скупал из-за красивой баночки. Она была выбрана специально. Оскар кинул взгляд дальше. Накрытый кухонный стол. Не просто набор тарелок для ужина — произведение искусства. Чистая скатерть. Настоящие бокалы. Ровно разложенные (а не как попало) столовые приборы. Были даже свёрнутые салфетки, чего, как уверен Оскар, в этой квартире раньше никогда не наблюдалось. Он замер. А потом… рассмеялся. Тихий, удивлённый смех вырвался прежде, чем он успел его сдержать. Ландо засиял. — Сюрприз! Оскар медленно повернулся с выражением чистейшего недоверия на лице. — И что это? — Ужин в честь возвращения домой, — гордо произнёс Ландо, подпрыгнув на цыпочках. — Очевидно. Оскар снова взглянул на стол, на свечу, а потом… На стул. Потому что там, прямо на его обычном месте, сидела Лабубу. Новая. Пялилась на него с маленькой ухмылочкой без тени раскаяния. Оскар моргнул. — …Почему здесь ещё один. Ландо посмотрел на него так, будто это была совершенно обыденная ситуация. — О. Точно. Новенькая. — Ну конечно. — Я увидел её и сразу вспомнил о тебе, — тут же признался Ландо. Оскар поднял бровь. — В каком месте. Ландо пожал плечами. — Вайб. Оскар лишь покачал головой, продолжая улыбаться, пока по груди разливалось тепло, никак не связанное с горящей свечой. Взглядом снова скользнул к еде — и на мгновение перехватило дыхание. Там было всё. Его любимые блюда. До единого. Приготовленные по всем канонам. Вдумчиво. Никаких случайностей. Ничего лишнего. — …Ты запомнил, — тихо произнёс Оскар. Улыбка Ландо смягчилась. — Да. И тогда он шагнул вперёд, руки его уже тянулись к пальто Оскара. — Давай. Садись. Ты был в пути целую вечность. Оскар позволил Ландо снять пальто с его плеч, позволил ему аккуратно — аккуратно —повесить его у двери. Он чувствовал себя странно отрешенным, словно тело до сих не осознавало реальность, тот факт, что он дома. Ландо отодвинул стул. — Садись. Оскар послушал без возражений, сел, как ему было велено, и наблюдал за суетившимся и едва сдерживающим волнение Ландо — он то свечу поправит, то еду проверит, между этим поглядывая на Оскара каждые несколько секунд, словно убеждаясь, что он всё ещё здесь. — Тебе не нужно было всё это делать, — с любовью сказал Оскар. — Я хотел, — мгновенно ответил Ландо. — Ты уезжал. Показалось как-то неправильно не… отметить это. Оскар слегка опёрся локтями на стол, не сводя с Ландо глаз. — Как именно? Ландо замер на мгновение. А потом улыбнулся — мягко, искренне, так, как умел только он. — Вот так. Вдруг Оскар почувствовал, как что-то осело у него в груди. Тихая уверенность. Смена часовых поясов всё ещё сказывалась на его самочувствии. За окнами гудел город. А между ними мягко мерцала свеча. И впервые с момента отъезда из Мельбурна... Оскар Пиастри отчётливо и безошибочно почувствовал себя дома.

***

Ландо проснулся счастливым. Не в том тихом, полусонном смысле. Самом что ни на есть настоящем. В таком счастье, что накрывало ещё до момента полноценного пробуждения. Он моргнул один раз. Второй. Ох. Точно. Оскар дома. Ландо повернул голову, целую секунду глупо улыбался потолку, а потом перевернулся, чтобы взглянуть на Оскара. Оскар всё ещё спал рядом, слегка раскинувшись на животе, волосы его растрепались на подушке, а дыхание было медленным и ровным. Никакого напряжения в плечах. Никакого телефона в руках. Редкость. Ландо проверил время. Самая рань для становления надоедливым. Идеально. Он приподнялся на локте и осторожно потряс Оскара. Потом ещё разок, уже менее нежно. — Проснись и пой, — пропел Ландо. — Наступил 2026 год! Пора на работу!! Оскар застонал. Даже не двинулся. Ландо ткнул его в щёку. — Оскар-р-р-р. Открылся один глаз. Затем другой. Оскар долгое мгновение смотрел на него, загружаясь. Джетлаг. Реальность. Бытие. Он вздохнул. Глубоко. Долго. Будто уже был измотан ещё даже не начавшимся днём. — …Ну почему ты такой? — пробормотал Оскар. — Потому что я великолепно выспался, — бодро ответил Ландо. — И ты здесь. Оскар снова закрыл глаза. — Это не причина. — Для меня — причина. Оскар перевернулся на спину, потирая лицо рукой. — Дай мне пять минут. — Ты говорил это вчера, — заметил Ландо. — И оказался прав. Ландо рассмеялся и без раздумий выскочил из постели, сразу же бросившись собираться — хватал одежду, рылся в ящиках и фальшиво напевал. Оскар ещё немного повалялся, прислушиваясь, и, вопреки самому себе, едва заметно улыбнулся. В конце концов, наступила рутина. Они отлажено перемещались рядом друг с другом, даже не задумываясь, — будто делали так всегда. Оскар скрылся в ванной, умылся и, глядя в зеркало, пришёл в себя. Ландо уже был наполовину одет: рубашка валялась на кровати, а брюки, каким-то странным образом вывернутые наизнанку, будто рассказывали о его личной борьбе. — Почему брюки меня ненавидят? — жаловался Ландо в пустоту. Тут появился Оскар — с закатанными рукавами и куда более бодрствующий. — Ты неправильно их надел. — Это недоработка дизайна. К тому моменту, как Оскар закончил с укладкой, Ландо уже занял гостиную. С включенным телевизором. Ландо сидел на диване, скрестив ноги: миска с шоколадными хлопьями опасно балансировала на коленке, ложка с энтузиазмом позвякивала, а на экране разворачивался анимационный хаос. Оскар остановился в дверном проёме. — …Утро, — сказал он. — Да, — ответил Ландо с набитым хлопьями ртом. — И это важно. Оскар терпеливо, с любовью вздохнул и всё равно сел рядом — планшет уже материализовался в руке, автоматически открылась свежая сводка по доле рынка. Графики. Проценты. Прогнозы. Великолепный пример бытового контраста. Ландо наклонился в сторону, всматриваясь в экран. — Это что, скучные рабочие штуки. — Да. — И ты любишь их больше, чем меня. — Нет. — Хорошо. Оскар прокручивал экран, прикасаясь плечом к плечу Ландо, а звуки мультфильмов как-то странно переплетались с тихой сосредоточенностью. Город за окном уже проснулся. В квартире же утро обернулось чем-то привычным и непринуждённым. Ландо слегка покачивал ногами на диване. Оскар потягивал кофе. Первый день работы, тот же мир, но на этот раз… Они начинали его вместе.

***

Шон уже ждал в холле пентхауса. Как всегда. Безупречный костюм. Машина на холостом ходу стояла снаружи. На лице его читалось спокойствие, а ещё тот факт, что он не спал уже несколько часов и, несомненно, имел собственное мнение по этому поводу, но никогда бы не высказал его вслух. Первым вышел Оскар. Шон незамедлительно открыл перед ним дверь. — Доброе утро, сэр. Оскар ещё не успел ответить, как Ландо буквально сорвался с места. Он практически промчался мимо них и нырнул на заднее сиденье так, словно собирался выиграть гонку. Дверь за ним с энтузиазмом захлопнулась. — ПРИВЕТ, ШОН, — крикнул Ландо, уже пристегиваясь. — С Новым годом! Оскар замер. Шон моргнул. А потом слабо улыбнулся. — С Новым годом и вас, сэр. Оскар покачал головой, забрался в машину, поправил пальто и с привычной лёгкостью застегнул ремень безопасности. Ландо уже наполовину развернулся к окну, непонятно кому махая рукой. Шон плавно вывел машину в общий поток. Ландо тут же подтянулся между сиденьями, опираясь рукой на центральную панель. — Итак, — лучезарно начал он, — босс. Оскар взглянул на него. — Да. — Мы сразу приступаем к работе, — продолжил Ландо, — или для начала, ну... немного разомнёмся? Взгляд Шона на мгновение скользнул к зеркалу заднего вида. Оскар не упустил это движение. — Приступаем сразу, — спокойно ответил Оскар. — Но сначала хочу всех собрать. Ландо оживился. — О? — Хочу провести полноценное собрание, — продолжил Оскар, тон его изменился — всё ещё мягкий, но теперь безошибочно решительный. — Со всеми сотрудниками. Новый год. Новое направление. Ландо тут же кивнул. — Речь? — Да. — Серьёзная речь или вдохновляющая. Оскар на мгновение задумался. — Обе. Ландо ухмыльнулся. — Отлично. Он без какой-либо просьбы достал свой рабочий телефон, пальцы уже двигались по экрану, поза сменилась на более сосредоточенную, но в то же время всё ещё оставалась расслабленной. Преображение было едва заметным — меньше подпрыгиваний, больше внимательности. — Окей, — пробормотал Ландо себе под нос. — Первое: общее собрание. Никаких отговорок. Босс в настроении, но, типа, в хорошем смысле. Оскар тихо фыркнул. Шон продолжал ехать, плавно и бесшумно, город разворачивался перед ними — стекло, сталь, движение. Знакомый маршрут. Знакомый ритм. Оскар искоса взглянул на Ландо. На то, как непринужденно он теперь выглядел. Словно был на своём месте. Словно это был уже не только мир Оскара. — Спасибо, — тихо произнёс Оскар. Ландо поднял глаза. — За что? — За готовность, — ответил Оскар. Ландо мягко, но уверенно улыбнулся. — Всегда. Машина катилась навстречу новому году с полным багажом рутины, ответственности… И ещё чем-то более тёплым, мягко текучим между ними.

***

Это произошло, когда они находились буквально в пятистах метрах от офисного здания. За окном уже виднелась знакомая панорама — стекло, сталь и, как и всегда, утренний поток машин. Шон слегка сбавил скорость на светофоре. И тогда… Ландо внезапно рванул вперёд. Его голова так резко показалась между передними сидениями, что Шон чуть ли не забыл включить поворотник. — ШОН… СТОП! — выпалил Ландо. — СТОП-СТОП-СТОП… Помнишь? Не высаживай меня около офиса!! Шон моргнул. И спокойно кивнул. — Понял, сэр. Машина плавно остановилась в ближайшем переулке — достаточно далеко, чтобы не бросаться в глаза, но при этом довольно близко: здание всё ещё виднелось вдали. Оскар закрыл глаза. Выдохнул. — Я думал, — спокойно начал он, снова открывая глаза, — что в новом году ты определился. Ландо развернулся в его сторону, уже наполовину отстегнув ремень безопасности. — Нет-нет, о чём ты? Оскар неопределенно махнул рукой на офис, на окружающую реальность. — Кое о чём, вероятно, связанном с нормальным поведением. Ландо тут же покачал головой. — Нет. Мы остаёмся в тени, ладно? Не высовываемся. Инкогнито. Загадка. Оскар сжал переносицу. — Ты там работаешь. — Именно, — серьёзно ответил Ландо. — Что делает это ещё более подозрительным. Оскар снова вздохнул — на этот раз глубже. — Если ты так и будешь продолжать, — произнёс он слишком спокойно, — я куплю тебе машину. Ландо замер. Медленно повернулся. Глаза широко раскрылись. — НЕТ, — задохнулся он. — Ни за что. Оскар приподнял бровь. — Почему? — Потому что это слишком очевидно, — с ужасом ответил Ландо. — Люди будут говорить, типа, с чего это вдруг у Ландо появилась хорошая машина? А потом сопоставят два плюс два. И бац — скандал. Оскар уставился на него. — Ты и так каждый день ездишь на моей машине, — заметил он. — Да, — ответил Ландо, решительно открывая дверь, — но не настолько заметно. С этими словами он выскочил на тротуар, перекинул рюкзак через плечо, и уже собрался удалиться подальше, словно сбегающий с места преступления. — Я пойду пешком, — объявил он. — Как обычный сотрудник. Оскар наклонился вперёд. — На тебе фирменная одежда компании. — Это брендинг. Дверь мягко захлопнулась. Ландо воодушевлённо помахал рукой в ​​окно, развернулся и исчез, сливаясь с утренней толпой, словно не нанёс никому только что душевную травму. Шон взглянул на Оскара через зеркало. — Едем, сэр? Оскар ещё секунду смотрел на удаляющуюся фигуру Ландо. — …Да, — наконец ответил он. — Пожалуйста. Машина вновь въехала в поток. Оскар поправил запонки на рубашке и выпрямился, полностью переключившись в режим генерального директора. Но уголок его рта дёрнулся. Оставаться, якобы, в тени. К этому он уже привык.

***

Ландо на всех парах мчался к офисному зданию, засунув руки в карманы куртки и напевая себе под нос, словно не вытворил никакого эффектного побега из машины генерального директора посреди улицы. Автобусная остановка уже была переполнена. Как по команде, двери автобуса со свистом открылись — на свежий воздух выбрались Алекс, Даниэль и Прия в разных состояниях бодрствования. — ПРИВЕТ, — бодро окликнул их Ландо, поднимая руку. — С Новым годом! Алекс едва поднял голову. — …Утра, — невозмутимо пробормотал он, душой ещё явно пребывая на праздниках. Даниэль прищурился в сторону Ландо. — Ты почему такой бодрый. — Новый год, — гордо ответил Ландо. — Новое начало. Новые ощущения. Прия поправила сумку на плече, внимательно разглядывая его. — Ты выглядишь подозрительно отдохнувшим. Ландо ухмыльнулся. — Я отлично выспался. Алекс остановился. Медленно обернулся. Уставился на него. — Я постарел на год за одну ночь. Ландо сочувственно похлопал его по руке. — Бывает. — Я чувствую это всем своим существом, — добавил Алекс. Даниэль рассмеялся. — Приятель, мы ещё даже на работе не отметились. Они шли нога в ногу в сторону входа, а стеклянные двери отражали их диссонансную энергию — Ландо буквально светился, пока остальные плелись так, словно их выволокли силой, а не добровольно наняли на работу. — Итак, — небрежно начала Прия, — что-нибудь интересное произошло на праздниках? Ландо открыл было рот. Но тут же закрыл его. А потом широко и невинно улыбнулся. — Не-а! Алекс прищурился. — Ты лжёшь. — Я просто… хорошо отдохнул. Даниэль фыркнул. — Никто не бывает так счастлив без причины. Ландо провёл бейджем у двери, уже наполовину зайдя внутрь. — Это называется оптимизмом. Они вошли в офис все вместе, их встретил знакомый гул клавиатур и кофемашин. Ещё один год. То же здание. Но для Ландо… Всё казалось легче. И это было заметно.

***

Ландо скучал по своему рабочему месту. Он понял это в ту же секунду, как закрылись двери лифта и начался плавный подъём. Цифры сменялись одна за другой, и что-то в его груди расслаблялось по мере приближения к двадцатому этажу. Он скучал по высоте. По виду. По другому звучанию офиса там, наверху. Когда лифт наконец звякнул, Ландо уже приготовился. Двери открылись, и он тут же вышел — слишком быстро, — словно этаж исчезнет, если он замедлится. — Доброе утро, Ландо! — жизнерадостно окликнула его администратор со своего места. — Утречка! — так же бодро ответил Ландо, уже пройдя половину пути. Его стол стоял всё на том же месте. Стул задвинут. Ноутбук выключен. Лежал тонкий слой пыли, доказывающий, к сожалению, что время неумолимо текло вперёд. Ландо с довольным вздохом бросил рюкзак и тут же принялся распаковывать вещи, словно разбивал лагерь. Во-первых: его новая матча — аккуратно отложенная рядом с кружкой, этикеткой вперёд. Во-вторых: коробка шоколадок из Мельбурна, всё ещё упакованная, всё ещё нетронутая. Оскар купил их. Конечно же. Ландо улыбнулся самому себе и задвинул коробку в ящик, словно секрет. Далее всё остальное: ручки, зарядка, наушники, стикеры, которые ему точно не понадобятся, но всё равно нравились. Знакомые действия. Знакомый комфорт. Лифт вновь звенел. Ландо не поднял взгляда. Послышались шаги — размеренные, неторопливые. — Доброе утро, босс! — легко произнёс Ландо, лишь немного развернувшись в кресле, словно впервые увидел Оскара только сейчас, а не двадцать минут назад в машине. Оскар остановился рядом с его столом. — Доброе утро, — безмятежно ответил он, будто ситуация обрисовывалась совершенно нормальная. Ландо ухмыльнулся. — Добро пожаловать обратно. Взгляд Оскара на мгновение метнулся к матче. Затем к коробке шоколада, выглядывающей из ящика. Нечто вдруг растопило и смягчило его холодный облик, прежде чем он вновь надел привычную маску. — Уже освоился, — заметил Оскар. — Конечно, — гордо ответил Ландо. — Этот стол скучал по мне. Оскар хмыкнул. — Уверен, так оно и есть. Они зацепились взглядами на полсекунды дольше положенного. А потом Оскар выпрямился, вновь вернувшись к деловому стилю. — Увидимся чуть позже в конференц-зале. — Да, сэр, — ответил Ландо с притворной серьёзностью, уже разворачиваясь обратно к экрану. Оскар направился дальше. Ландо лишь на мгновение посмотрел ему вслед — и вернулся к своему столу, своему этажу, своей рутине. Тот же офис. То же здание. Но всё казалось укромно, необычайно новым.

***

Первый конференц-зал уже был переполнен. Каждое место за длинным столом заняло высшее руководство — руководители отделов, директора, люди, пережившие достаточно много кварталов и готовые ко всему ещё до утреннего кофе. Ноутбуки открыты. Блокноты аккуратно выстроены в ряд. Тихий гул разговоров наполнял пространство. На большом экране в конце комнаты оживали окошки в Zoom. Младшие сотрудники присоединялись со своих рабочих мест. Стажёры тоже появлялись один за другим, настраивая камеры и выпрямляясь. Последним подключился нью-йоркский филиал, сотрудники которого озарялись утренним светом с огромными кружками в руках. Ландо сел рядом с Оскаром, тут же демонстрируя профессионализм. Открытый ноутбук. Открытый блокнот. Готовая ручка без колпачка. Он выглядел чрезвычайно подготовленным. Оскар занял место во главе стола — с идеальной осанкой, снятым пиджаком и закатанными рукавами. В ожидании последнего уведомления. Тишина воцарилась сама собой. — Доброе утро всем, — начал Оскар спокойным, будничным голосом. — И с Новым годом. На лицах появились улыбки. Несколько кивков. — Надеюсь, все нашли время отдохнуть, — продолжил он. — Потому что этот год мы начинаем с большим энтузиазмом. Ландо серьёзно, согласно кивнул. Оскар нажал на пульт, и появился первый слайд. Цели. Графики роста. Чёткие линии и уверенные прогнозы. — Прошлый год мы завершили с увеличением доли рынка на четырнадцать процентов, — подвёл итоги Оскар. — В этом году наша цель — двадцать. По комнате прокатился шепот. Ландо снова кивнул. Безусловно. Понимал ли он, что это значит на практике? Нет. Но звучало впечатляюще. — Наш нью-йоркский филиал превзошёл все ожидания в четвёртом квартале, — продолжил Оскар, коротко указывая на экран. — Что говорит мне о том, что наша структура работает. Теперь мы её масштабируем. Ландо что-то набросал в своём блокноте. Масштабирование = хорошо. Оскар говорил непринуждённо — о стратегии, эффективности, долгосрочном позиционировании. В интонации его не было ни спешки, ни волнения. Он не просто выдавал цифры; он придавал им форму, направление. Ландо быстро оглядел его. Эта версия Оскара — сосредоточенная, уверенная, властная, но не холодная — всегда вызывала у него странное чувство в груди. Он снова кивнул, когда Оскар сказал что-то о «межведомственном сотрудничестве». Очень важно. — Наконец, — произнёс Оскар, выдержав паузу, — этот год — не только о росте. Он о согласованности. Мы движемся вперёд вместе или не движемся вовсе. Вот, что действительно привлекло внимание. — Мы поставили перед собой амбициозные цели, — закончил Оскар. — И мы их достигнем. Последовала тишина. А затем — аплодисменты: сдержанные, уважительные, искренние. Ландо с энтузиазмом присоединился и снова кивнул, будто понял каждое слово. Он слегка прильнул к Оскару и прошептал: — Вышло супер. Оскар не взглянул на него. Но уголок его рта приподнялся.

***

К одиннадцати встреча наконец завершилась. Отодвигаемые стулья тихонько скрипели. Ноутбуки закрывались. Окошки в Zoom гасли одно за другим — последним попрощались ньюйоркцы, махая руками и устало улыбаясь. Комната постепенно опустела, обрывочно возвращались беседы. Оскар с лёгкой эффективностью собрал свои вещи. Ландо последовал за ним, держа блокнот под мышкой и уже пролистывая уведомления на рабочем телефоне, пока они направлялись к лифту. Двери закрылись за ними. И стоило только начаться подъёму, как телефон Ландо разорвался. Уведомления копились всё быстрее — электронная почта, календарь, письма с подтверждением, запросы на совещания — всё обрушивалось на него, словно цифровая лавина. Ландо поморщился. — Ох, воу. Оскар мельком взглянул на него. — Настолько плохо? Пальцы Ландо уже парили над экраном. — Всё в порядке. Терпимо. Немного безумно, но управляемо. Он постукивал, смахивал, прокручивал, прищурившись в концентрации. — Ладно. Сперва-наперво: я прослежу за тем, чтобы твоё расписание на январь всё ещё выглядело… человеческим. Оскар прислонился к стенке лифта, скрестив руки на груди и наконец-то позволяя напряжению упасть с плеч. — Я закрепляю перекус, — продолжил Ландо до смерти серьёзно. — Настоящий перекус. Не подлежит обсуждению. Оскар тихо фыркнул. — И обед, — добавил Ландо. — Настоящий. А не кофеин вместо еды. Он решительно удалил несколько уведомлений. — А вот это… не особо важно. Можно убрать. Оскар какое-то время наблюдал за ним — как естественно всё это выглядело. Как умело. Как по-человечески, не переходя границы напыщенности. — Я доверяю тебе, — просто сказал Оскар. Ландо удивленно поднял голову. — Ты отлично справляешься, — добавил Оскар тихо, но твёрдо. Ландо моргнул. А потом улыбнулся — слегка, довольно, самому себе. — Ага, — мягко ответил он, блокируя телефон, как только лифт замедлил ход. — Знаю. Двери распахнулись на их этаже. Рутина возобновилась. Но что-то во всём этом казалось более стабильным, чем раньше — словно в этом году они наконец нашли свой ритм.

***

Второй день после праздников — и энтузиазм уже начинал угасать. Ландо почувствовал это, как только вернулся к своему рабочему месту. Обновил почтовый ящик. Снова. И снова. Письма накапливались быстрее, чем он успевал их читать. Темы были резкими и срочными. Инвесторы интересовались дальнейшими действиями. Разъяснениями. «Быстрые звонки». Запросы, требующие, как утверждалось, срочного рассмотрения, каким-то образом в расписание Оскара наслоились одновременно. К десяти утра его кофе совсем остыл. К десяти пятнадцати нога не переставала подпрыгивать. Он потёр лицо обеими руками и медленно выдохнул, глядя на календарь на экране. Январь казался местом преступления. Встречи буквально перекрывали друг друга. Звонки втискивались в едва заметные промежутки. Повсюду красные блоки. Никакого свободного пространства. Никакой передышки. Никакой пощады. Ландо прокрутил экран один раз. Второй. — …Господи, — пробормотал он. Позади приближались шаги — знакомые, размеренные. Оскар остановился у его стола с планшетом под мышкой и без пиджака, будто впахивал уже несколько часов. — Лан, — тихо позвал Оскар. — У нас есть какой-нибудь перерыв на этой неделе? Ландо не сразу поднял глаза. Он ещё секунду вглядывался в экран, а потом наконец развернулся к Оскару, сохраняя нейтральный тон. — …Дай определение перерыву. Оскар сжал губы. — Не внушает оптимизма. Ландо вздохнул и жестом указал на календарь, слегка повернув экран к Оскару. — Это твой январь. Оскар наклонился. Замер. Буквально замер. — …Всё заполнено, — произнёс Оскар. — Да, — ответил Ландо. — Интенсивно. Оскар медленно выпрямился. — О подобном мы не разговаривали. — Знаю, — быстро ответил Ландо. — Я пытался всё подправить. Честно. Но инвесторы вернулись с новыми силами, Нью-Йорк требует согласования, и ещё кто-то назначил «неформальную встречу», которая совершенно точно не неформальная. Оскар на мгновение прикрыл глаза. Ландо тут же смягчился. — Ладно... Хэй. Это ещё можно исправить. Оскар снова открыл глаза в усталом смирении. — Насколько всё плохо. Ландо замялся. — У тебя… завтра семь встреч. Оскар моргнул. — До обеда? — …Да. Оскар выдохнул через нос. Ландо отодвинул стул и поднялся, уже переключаясь в режим решения проблем. — Ладно. Займёмся минимизацией ущерба. Оскар приподнял бровь. — Я сглажу углы, — твёрдо сказал Ландо. — Даже если мне придётся подшаманить. Он начал быстро постукивать по экрану телефона. — Этот инвестор может подождать. Этот переносится на следующую неделю. Это становится электронным письмом. А вот это… Оскар некоторое время наблюдал за ним с чем-то нечитаемым во взгляде. — Тебе не обязательно вникать во всё это, — тихо сказал Оскар. Ландо поднял взгляд. — Знаю, — ответил он. А потом добавил мягче и искренне: — Но я хочу. Оскар ответил не сразу. Он просто кивнул один раз. — Спасибо. Ландо слабо, устало улыбнулся и снова вернулся к экрану. Второй день после праздников. Теперь напряжение ощущалось нешуточным. Но и их взаимопонимание тоже — и именно в этом заключалась вся разница.

***

Около полудня офис уже бодрствовал. Клавиатуры мягко щёлкали. Где-то шипела чья-то кофемашина. Даже солнечный свет, проникающий сквозь стеклянные стены, казался сдержанным, словно понимал, что не стоит быть слишком жизнерадостным. Лиза вышла из лифта на 20-м этаже с ноутбуком под мышкой, осматривая окружающую обстановку, как и всегда — эффективно, наблюдательно, уже на пять шагов впереди всех. Каблуки — раз, два — стучали решительно. — Здравствуй, Ландо, — тепло поприветствовала она, непринуждённо ловко скользнув по нему взглядом. — Лиза, привет!! — слишком бодро ответил Ландо, продолжая стучать пальцами по клавиатуре, словно продуктивность могла его защитить. — Оскар уже ждёт. Лиза кивнула, ничуть не удивившись, и направилась к кабинету Оскара. Ландо проводил её взглядом, а потом сверился со временем в углу экрана. Точно по расписанию. Через тридцать секунд — буквально тридцать — его внутренний телефон зажужжал. — Ландо, — раздался спокойный, но сдержанный голос Оскара, будто предупреждающий об опасности. — Можешь зайти? Ох. О, нет. Ландо схватил свой блокнот, подскочил с места слишком поспешно и разгладил рубашку словно с личной обидой. Он постучал один раз — резко, вежливо, — прежде чем открыть дверь. Оскар сидел за своим столом с безупречной осанкой. Рукава рубашки были закатаны ровно до середины предплечья, часы точно выровнены, руки сцеплены. Выражение его лица оставалось нейтральным, что на самом деле означало совсем не нейтральность. Лиза уже заняла стул напротив с открытым ноутбуком, экран которого слабо подсвечивался. — Привет, босс, — легко произнёс Ландо, подсаживаясь рядом с Лизой и тут же открывая свой блокнот, словно в защите. Оскар кивнул. — Привет. Лиза невозмутимо улыбнулась. — Я бы хотела обсудить следующий набор стажёров. Мы планируем ещё одну группу в первом квартале. Оскар слегка откинулся назад, кресло едва скрипнуло. — Да. Лиза спокойно продолжила, постукивая пальцами по клавиатуре: — Отдел кадров уже отобрал кандидатов — в основном, недавних выпускников. С серьёзными характеристиками. Оскар не колебался. Даже не моргнул. — Я не хочу набирать в стажёры зумеров. Воцарилась тишина. Звенящая тишина. Ландо замер на середине страницы, ручка бесполезно зависла в воздухе. Лиза моргнула. Один раз. Медленно. Губы её приоткрылись, потом снова сомкнулись. — Ты… не хочешь набирать… — Поколение Z, — ровно повторил Оскар, не отводя взгляда. — У меня не хватит терпения. Ручка выскользнула у Ландо из пальцев и тихонько застучала по столу. — О нет, — произнёс он очень тихо, почти что про себя. Оскар метнулся взглядом в его сторону — остро, оценивающе. Ландо тут же склонился над блокнотом, кивая, словно глубоко погружённый в... абсолютное ничто. Лиза откашлялась, выпрямившись. — Со всем уважением, но большинство новых стажёров — зумеры. — Я в курсе, — спокойно ответил Оскар. — В этом-то и проблема. Лиза сцепила руки, внимательно изучая его. — Это из-за продуктивности или… — Они задают слишком много вопросов, — перебил Оскар. Он слегка стиснул зубы. — Они хотят какого-то отклика сию же минуту. Ожидают поддержки. И постоянно говорят о каких-то «вайбах». Ландо почти что до боли прикусил внутреннюю сторону щеки. Лиза искоса взглянула на него. Ландо слабо и беспомощно пожал плечами, выпучивая глаза в извинении. Оскар тем временем продолжил, тон его был размеренным, но безошибочно раздражённым: — Мне нужны стажёры, которые слушают. Которые наблюдают. Которые не спрашивают «почему» каждые пять минут. — Ты буквально нанял меня, — эмоционально, но едва слышно пробормотал Ландо. Оскар стиснул зубы. Заиграли жевалки на скулах. Лиза терпеливо вздохнула. — Оскар, они здесь ради обучения. — Да, — сказал Оскар. — Незаметного. Ландо что-то резко нашкрябал в блокноте, чтобы хоть как-то справиться с ситуацией. Страница немного порвалась. Лиза откинулась на спинку стула, склонив голову и оценивающе рассматривая Оскара. — Ты в плохом настроении. — Я эффективный, — тут же поправил Оскар. — Ты ворчливый. — Я решительный. Ландо наконец поднял глаза, взгляд его стал серьёзным. — Ты пугающий. Оскар медленно повернулся к нему. — Ты вчера плакал в туалете. — Совсем с этим не связано, — отрезал Ландо. Лиза приподняла брови. — Прошу прощения? Оскар резко выдохнул, потирая переносицу, словно разговор причинял ему физическую боль. — Стажёров возьмём. Просто… тщательно их проверь. Губы Лизы изогнулись в лёгкой, довольной улыбке. — Спасибо. Она встала, подхватывая свой ноутбук. — Я вышлю список кандидатов. А, Оскар? — Да. — Будь вежлив. Оскар не ответил. Его взгляд скользнул к окну, челюсть всё ещё была напряжена. Лиза ушла. Дверь щёлкнула, звук мягким эхом разнёсся по комнате. Ландо замер, так и не шелохнувшись. Он подождал ровно три секунды. А потом произнёс осторожно: — …Ты в плохом настроении. Плечи Оскара слегка опустились, напряжение медленно улетучилось с выдохом. Он наклонился вперёд, положив локти на стол, и провёл рукой по лицу. — Не люблю вторники, — тихо признался он. — Ты любишь меня, — подсказал Ландо, склонив голову и улыбнувшись — слегка, но переполненный надежды. Оскар взглянул на него. На этот раз действительно посмотрел. Выражение его лица смягчилось — едва заметно, словно кто-то резко ослабил хватку. — Это другое, — ответил Оскар. Ландо тепло, с облегчением улыбнулся, уже закрывая блокнот. Поднимаясь со стула, он мысленно отметил, что обязательно предупредит следующего стажёра: если генеральный директор скажет, что не любит поколение Z, — беги.

***

Лиза оставила после себя тишину. И стопку резюме. Те мягко, почти вежливо упали на стол Оскара — аккуратно выровненные, скреплённые, будто в осуждающей организованности. Верхняя страница сдвинулась лишь на миллиметр, словно даже сама бумага осталась невпечатлённой. Ландо автоматически поднялся, ножки стула мягко заскребли по полу. Он наклонился вперёд, зацепившись за край стола, будто осматривал улики на месте преступления. — …Эм, — медленно начал Ландо, переворачивая верхнюю страницу двумя пальцами. Нахмурился, изучив её. — Оскар. Ты же помнишь, что я тоже зумер, верно? Оскар даже не поднял взгляда. Он прижал два пальца к виску и потёр его небольшим, контролируемым круговым движением, ненадолго прикрыв глаза, — словно признание этого факта требовало значительной выдержки. — Да. — И, — продолжил Ландо, воодушевленный отсутствием негативной мгновенной реакции, — по твоей логике меня должны… что… выгнать из здания? Вывести под конвоем охраны? Лишить допуска по пропуску? Оскар выдохнул через нос. Звук вышел тяжёлым, утомлённым. — Вот поэтому я не добавляю твоего двойника в список. Ландо моргнул. Один раз. Второй. — …Моего… — Одного Ландо достаточно, — спокойно закончил Оскар, наконец поднимая глаза. — Мне не нужно твоё продолжение. Ландо ахнул. Громко. Приложил руку к груди. В полнейшем возмущении. — Вау. Грубо. Ты ворчливый. Оскар резко стрельнул взглядом — остро и равнодушно. Ворчун был… великодушен. — Ты ворчливый старик, — добавил Ландо, и на лице его уже расплылась ухмылка, когда он прислонился к столу, вертя ручку между пальцами. Теперь он улыбался — опасно самоуверенно. — Ты уже таким проснулся. Огрызнулся на эйчаров. Ненавидишь стажёров. Классический ворчливый... Оскар плавно перебил его, не повышая голоса: — Ты отказал мне сегодня утром. Воцарилась тишина. Абсолютная, мёртвая тишина. Казалось, даже воздух замер. Ландо выронил ручку, та с резким клацаньем упала на пол, что прозвучало слишком громко в тихом офисе. — …Я… Оскар откинулся на спинку кресла, небрежно скрестив руки на груди в расслабленной позе, словно человек, только что попавший точно в цель. Всем своим видом он выражал идеальную сдержанность. Спокойствие. Удовлетворённость. — Вот почему, — невозмутимо произнёс он. На лице Ландо за секунду считалось шесть эмоций. Шок. Ужас. Осознание. Смущение. Сожаление. Паника. — Ты… — пробормотал он, беспомощно размахивая руками, — ты не можешь говорить такое в ОФИСЕ… — Ты первый начал, — мягко ответил Оскар, словно речь шла о простой причинно-следственной связи. Ландо издал сдавленный звук — нечто среднее между охом и поскуливанием, —наклонился, чтобы поднять ручку, слишком быстро выпрямился и чуть не споткнулся. — Я ухожу! — крикнул он уже на полпути к двери. — Я вычёркиваю этот разговор из своей памяти! Отдел кадров не должен об этом знать! Я возвращаюсь к своему столу! Дверь захлопнулась в драматичном финальном аккорде. Оскар посидел так ещё немного. Снова донёсся слабый гул офиса. Он взглянул на закрытую дверь, потом на нетронутую стопку резюме. И очень, очень медленно его губы изогнулись. Совсем чуть-чуть. Резюме остались нетронутыми. А где-то снаружи Ландо Норрис очень быстро возвращался к своему столу с горящим лицом, переосмысливая каждый жизненный выбор, сделанный до девяти утра.

***

К 16:00 в офисе наконец-то стало тихо. Не в смысле полнейшей тишины, нет — офис никогда не умолкал. Клавиатуры всё ещё щёлкали, телефоны жужжали, принтеры гудели в дальних углах, — но всё ощущалось приглушенно, сдержанно, словно само здание решило ничего не провоцировать. Разговоры перешли в шёпот. Смех затихал на середине. Письма перечитывались дважды. Иногда трижды. Пальцы дольше обычного зависали над кнопкой «Отправить» в ожидании смелости. Оскар Пиастри был не в настроении. И все это знали. Конференц-зал был переполнен — становилось аж не по себе. Маркетологи заняли одну сторону стола, сидели с напряжёнными, ровными спинами. Административный отдел сгрёбся в кучку, уже подготовив открытые блокноты, словно защищаясь. Оставшиеся места заняли несколько менеджеров из разных отделов — беднягам не повезло заявиться в приподнятом настроении и оставить свой оптимизм где-то в лифте. Еженедельная встреча. Последняя встреча дня. Та самая, на которой люди скорее выживали, чем принимали участие. Оскар сидел во главе стола. В пиджаке. Идеально выглаженном. Без единой складки. Рукава выровнены точно по линии запястий, с часами по центру и чётко застёгнутыми запонками. Перед ним лежал открытый блокнот с чистыми, безупречными страницами. Ручка покоилась между пальцами. Тук. Тук. Тук. Медленно. Взвешенно. Целенаправленно. Звук негромкий. В этом-то и была проблема. Каждый стук имел значение, словно метроном, ведущий неминуемый обратный отсчёт. Люди чувствовали это до мозга костей. Кто-то напротив вздрогнул на третьем стуке и быстро сделал вид, что что-то записывает. А потом вдруг оказалось замечено пустое место. То, что рядом с Оскаром. Ландо отсутствовал. Один только этот факт заставил нескольких человек обменяться быстрыми, обеспокоенными взглядами. Ландо всегда был рядом. Ландо сглаживал углы. Ландо смягчал обстановку, менял тон и улыбался, когда Оскар этого не делал. Без Ландо под боком отсутствовала какая-либо страховка. Ранее он прислал сообщение: «Всё ещё с юристами. Проблема с документами. Присоединюсь, как только закончу», и никто не задавал вопросов. Если Ландо в юридическом отделе, значит, где-то что-то пошло не так. Эта встреча была лишь следствием. Взгляд Оскара метнулся к пустому стулу рядом. Один раз. Потом он отвёл взгляд. — Давайте начнём, — сказал он. Презентация началась. Слайды переключались с тихим щелчком. Появился график, затем другой. Цифры росли, падали, стабилизировались. Кто-то говорил о метриках вовлечённости, голос докладывающего был несколько чересчур бодрым, словно энтузиазм мог послужить защитой. Другой человек с пугающей уверенностью говорил о синергии. Оскар слушал. Слушал внимательно. Десять минут он молчал. Не перебивал. Не исправлял. Ручка продолжала стучать — ровно, терпеливо, непреклонно. Тук. Тук. Тук. А потом… Ручка замерла. Без какой-либо драмы. Ни хлопка, ни резкого движения. Она просто… остановилась. В комнате воцарилась полнейшая тишина. — Вы хотите сказать, — тихо произнёс Оскар, — что эта кампания была запущена без окончательного утверждения? Руководитель отдела маркетинга замер. Он тяжело сглотнул, горло его заметно напряглось. — Мы… Эм… Мы следовали срокам, которые обсуждали… — Эти сроки, — перебил Оскар спокойным, пугающе ровным голосом, — были условными. Он поднял взгляд, точно концентрируюсь на говорящем. — И вы не соблюли это условие. Комната окунулась в густую, удушающую тишину. Кто-то ещё попытался помочь. Попытался спасти ситуацию. — Мы думали... — Меня не интересует, что вы думали, — плавно перебил Оскар, один раз стукнув ручкой по блокноту. Лишь один раз. — Меня интересует, почему это не было эскалировано. Никто не ответил. Никто не осмелился. Оскар слегка откинулся на спинку стула, сцепив руки и изучая всех, словно пазл с явно недостающим элементом. Его взгляд медленно скользил по столу, задерживаясь на каждом участнике ровно настолько, чтобы привить чувство уязвимости и беззащитности. — Кто-нибудь из присутствующих, — ровно спросил он, — вообще понимает, что такое эскалация? Это был не вопрос. Это была оценка. Вся комната коллективно забыла, как дышать. Несколько человек слишком быстро кивнули. У кого-то дрожала рука во время написания заметок, которые больше никогда не откроются. Другой человек прожигал дыру в столе, словно зрительный контакт мог стать фатальным. Оскар не кричал. И это было намного хуже. — Вопрос не касается кого-то лично, — продолжил он сдержанно, почти что бесстрастно. — Но это опрометчиво. Он прикрыл блокнот. Эхо разнеслось громче, чем должно было. — А опрометчивость стоит денег. Доверия. Времени. Он выдержал паузу. — Вещей, которых нам не хватает. Наверху, несколькими этажами выше, Ландо всё ещё был в ловушке юридических тонкостей — погребённый под пунктами, сносками и противоречивыми определениями. Он измученно потёр глаза, даже не подозревая, что конференц-зал этажами ниже превратился в мастер-класс по корпоративному страху. Кто-то молча молился — по-настоящему молился, — чтобы Ландо, хоть и с долгим опоздаем, но наконец-то пришёл — запыхавшийся, улыбающийся — и прекратил всё это. Оскар снова скользнул взглядом к пустующему стулу рядом. В этот раз он стиснул зубы. — В следующий раз, — произнёс он, поднимаясь медленно. Умышленно. Скрип его стула по полу заставил нескольких человек вздрогнуть. — Вы не предполагаете, — он захлопнул блокнот. — Вы спрашиваете. Слова прозвучали тяжело. Окончательно. — Совещание закрыто. Стулья тут же отодвинулись. Люди слишком быстро подскочили, бормоча извинения, на которые никто не ответил. Никто не встретился с Оскаром взглядом. Комната опустела меньше чем за тридцать секунд, словно во время пожарной тревоги, о которой никто не предупредил. Дверь закрылась. Оскар не шевелился. Остался в одиночестве. Тишина вернулась, но не принесла облегчения — скорее последствия. Он вглядывался в дверь, положив одну руку на спинку стула, и размеренно, медленно дышал. Плечи наконец-то немного расслабились. Он выдохнул. Тяжело. Где-то выше Ландо наконец закончил разбираться с документами. Он собрал свои записи, уже репетируя улыбку, извинения и «Я с тобой»-интонацию. Он понятия не имел, с каким Оскаром ему предстояло столкнуться. И весь офис, в общем-то, ему не завидовал.

***

Ландо узнал обо всём через Slack. Конечно же, узнал. Он всё ещё был наверху, на три этажа выше хаоса, завершая последнюю проклятую дискуссию по юридическим вопросам — курсор мигал, глаза жгли, мозг наполовину отключился, — когда на экране загорелось уведомление в личных сообщениях. Маркетинг — Алекс: ты жив??? Ландо нахмурился, пальцы зависли над клавиатурой. Он взглянул на время: 16:17. Всё закончилось… быстро. PA — Ландо: едва. а что Появились три точки. Исчезли. Появились снова. И совсем исчезли. Ландо ждал, плечи уже напряглись. Наконец… Маркетинг — Алекс: твой босс. Ландо прикрыл глаза и откинул голову на спинку стула. Вот оно. PA — Ландо: что он натворил На этот раз пауза между сообщениями была дольше. Мучительно дольше. Индикатор набора текста мигал. Прекратился. Снова замигал, словно Алекс активно спорил сам с собой о том, насколько честно выложить всё как есть. А потом пришли сообщения. Одно за другим. Маркетинг — Алекс: он не стал кричать…что только хуже ну, лично я бы наверное предпочёл крик он просто смотрел на нас ландо, он спросил понимаем ли мы что такое «эскалация», клянусь моя душа покинула тело Ландо ущипнул себя за переносицу. PA — Ландо: о нет Маркетинг — Алекс: мы морально травмированы пж никогда больше не позволяй ему проводить совещания в одиночку Ландо откинулся на спинку стула, уставившись на потолочную плитку, словно та могла дать ему совет или искупление. Естественно. Маркетинг — Алекс: типа серьёзно мы не начнём собрания без тебя это пропуск в зону комфорта ты единственный поддерживаешь в нём... человечность Ландо медленно выдохнул, потёр лицо обеими руками и скользнул пальцами в волосы, запутавшись в кудрях. — Ага, — пробормотал он себе под нос. — Логично. Он выпрямился, хрустнул пальцами и напечатал ответ. PA — Ландо: прости 😭 я застрял с юристами я разберусь Реакция последовала мгновенно. Маркетинг — Алекс: спасибо за службу 😩 правда и пж передай ему что мы боимся но с уважением типа глубоко напуганы, но по-профессиональному Ландо невольно фыркнул, вырвался тихий смешок, который он не успел сдержать. Он глянул на часы в углу экрана. 16:22. Ещё два часа. Два часа до официального закрытия офиса — до замедления потока электронных писем, пустующих коридоров и молчаливого отбрасывания брони Оскара-генерального-директора. До того момента, когда он снова станет Оскаром-бойфрендом. До того, как Ландо сможет говорить открыто, без тщательно сформулированных фраз, нейтрального тона и посторонних глаз. Ландо сложил документы и засунул их в папку, движения его были неторопливыми, но отточенными. Он закрыл ноутбук, экран погас с мягким щелчком. — Ладно, — пробормотал он опустевшему офису. — Два часа. Оскар Пиастри мог быть пугающим. Но ещё он был очень уставшим. Переутомлённым. Держался на контроле, кофеине и упрямой гордости. И просто крайне, катастрофически плохо справлялся с признанием необходимости поддержки. А Ландо… Ландо уже точно знал, как поступить. Ему оставалось лишь дождаться, когда закроется дверь.

***

К тому моменту, как Ландо наконец-то добрался до 20-го этажа, офис уже опустел. Свет был приглушен. Столы пусты. Та мягкая тишина в конце рабочего дня, из-за которой всё казалось тяжелее, чем было на самом деле. Он размял плечи, поморщившись от напряжения, и толкнул дверь кабинета Оскара. Ну конечно. Оскар до сих пор на месте. Он уже окончательно скинул пиджак, закатал рукава и ослабил галстук, отбросив его куда подальше. Сидел за столом, прижав пальцы к вискам, ноутбук был открыт, но нетронут — словно он смотрел куда-то сквозь экран. — Хэй, милый, — мягко позвал Ландо, входя и закрывая за собой дверь. — Я слышал, ты снова запугивал всех на сегодняшнем совещании. Оскар вздохнул, не поднимая глаз. Тяжело. Устало. — Они поступили опрометчиво. Ландо пересёк комнату и присел на край стола, лицом к нему. — Ты напугал отдел маркетинга. — И им следует бояться, — пробормотал Оскар. Затем добавил тише и честнее: — Была допущена ошибка. Ненавижу, когда что-то идёт не так. Ландо смягчился. Он наклонился вперёд, тепло и знакомо коснулся пальцами чужого затылка. Плечи Оскара почти мгновенно расслабились, словно его тело осознало безопасность раньше мозга. — Ты постареешь на пять лет раньше, если так и будешь продолжать, — пробормотал Ландо. Оскар фыркнул. — По крайней мере, я буду эффективен. Ландо улыбнулся, медленно и успокаивающе проводя большим пальцем по линии воротника рубашки Оскара. — Тебе не нужно нести всё бремя в одиночку. Оскар наконец поднял на него взгляд. — Тебя не было рядом. — Знаю, — тихо ответил Ландо. — Слышал. Так они и задержались на какое-то время — рядом, в тишине, пока за окнами отдалённо гудел город. А потом Ландо наклонился, опасно, горячо опаляя его ухо: — Пойдём домой. У Оскара перехватило дыхание. — Я дам тебе то, чего ты хотел сегодня утром, — мягко, дразняще, безошибочно добавил Ландо. Оскар прикрыл глаза на мгновение. А когда снова открыл их, резкость исчезла — на замену явилось нечто тёмное, спокойное, несомненно любящее. — Манипулятивный, — сказал он. — Эффективный, — ответил Ландо с ухмылкой. Оскар поднялся, потянувшись за пиджаком. — Хорошо. Ландо спрыгнул со стола, уже торжествуя. — Отлично. Потому что больше мне не придётся иметь дело с Ворчливым СЕО Оскаром. Оскар остановился у двери, оглянувшись. — Ты слишком самоуверен для человека, который всё это затеял. Ландо ласково улыбнулся. — И тебе это нравится. Спорить Оскар не стал. Они вместе выключили свет и покинули офис — стресс, совещания и плохое настроение остались там, где им самое место. Завтрашний день мог и подождать. Сегодня вечером они отправились домой.

***

Позже мир сузился до спальни Оскара. Приглушенный свет. Наполовину задёрнутые шторы. Где-то далеко внизу тихо гудел город. Ландо растянулся на кровати, словно отвергнутый гравитацией. Одна нога свисала с постели. Рубашка валялась где-то рядом со стулом. Носки потерялись где-то по пути. Волосы были растрёпаны, а лицо впервые за весь день расслаблено. Оскар тихо передвигался по комнате — расстегнул часы, отложил на тумбочку телефон экраном вниз, предоставляя Ландо немного личного пространство, но в то же время находясь поблизости. Ландо на мгновение уставился в потолок, а потом нахмурился. — …Кажется, моя мама что-то знает. Оскар остановился. — О нас? — осторожно спросил он. Ландо перевернулся на бок, подперев голову рукой. — Ага. Сегодня я сказал ей, что не смогу вернуться домой. Оскар ждал. — И она не спросила почему, — продолжил Ландо. — Не стала спорить. Не пыталась вызвать у меня чувство вины. Просто отправила смайлик с большим пальцем вверх. Оскар моргнул. — ...С большим пальцем вверх. — Именно, — сказал Ландо, драматично тыча в воздух. — Это ненормально. Это подозрительно. Оскар сел на край кровати, задумавшись. — Что это обычно означает? — Что она знает, — серьёзно ответил Ландо. — Или выбирает мир. У Оскара дёрнулся уголок рта. — Твоя мама пугающая. — Она эмоционально зрелая, — поправил Ландо. — И драматичная. Что только хуже. Оскар протянул руку, слегка коснувшись костяшками пальцев запястья Ландо. — Тебе пока не обязательно ей рассказывать. — Знаю, — тихо сказал Ландо. — Я просто… — он вздохнул. — Она никогда не бывает такой спокойной, если только что-то пошло не так. Оскар на мгновение посмотрел на него, а потом мягко произнёс: — Если она всё-таки догадается… будет так плохо? Ландо задумался. О своей маме. Об Оскаре. О том, как он устал скрывать то, что давало ему чувство безопасности. — ...Нет, — признался он. — Хотя она задаст миллион вопросов. Оскар улыбнулся. — Я смогу на них ответить. Ландо фыркнул. — Ты превратишь это в презентацию. — Я подготовлю слайды. — Ненавижу тебя. — Ты меня любишь. Ландо улыбнулся, протянул руку и притянул Оскара ближе, пока тот не оказался в одном шаге. — Да, — тихо сказал он. — Правда люблю. Оскар наклонился, нежно целуя Ландо в лоб. За окном город продолжал жить своей жизнью. Внутри же была тёплая постель, приглушенный свет, и всё, что знала — или не знала — его мама, могло подождать до завтра.

***

Оскара осенило одним воскресным утром где-то между вторым кусочком яичницы и фальшивым пением Ландо. Они сидели за кухонным столом, пока солнечные лучи едва пробивались сквозь обычную серость Лондона, сам город ещё не проснулся. Яичница была... чересчур. Слишком много сыра. Слишком мягкая. Именно то, что Оскар счёл бы неэффективным. Ещё были фрукты. Нарезанные. Аккуратно разложенные на тарелке, словно кто-то всё это продумал. Оскар какое-то мгновение смотрел на завтрак перед тем, как начать есть, с зависшей в воздухе вилкой. Раньше воскресные утра выглядели иначе. Обычно это была еда на вынос — заказанная параллельно с залипанием в ноутбук. Остывший кофе. Прочитанные наполовину электронные письма. Работа охватывала абсолютно всё, пока выходной пролетал, так и не начавшись. Иногда он вообще ничего не ел. А сейчас… — Клубнику тоже съешь, — небрежно сказал Ландо, почти закончив со своей тарелкой. — А то испортится. Оскар послушался. Прожёвывал медленно. Ландо сидел напротив, скрестив ноги на стуле, всё ещё лохматый после сна, с закатанными рукавами толстовки — совершенно расслабленный. Никакой спешки. Никакого расписания. Ничего срочного. Просто... в моменте. Оскар осознал, что ни разу ещё с момента пробуждения не проверил телефон. Эта мысль далась ему тяжелее, чем ожидалось. — Совсем по-другому, — тихо сказал Оскар. Ландо поднял голову. — Хм-м? Оскар неопределённо махнул вилкой. — Всё это. Завтрак. Сидя за столом. Ландо улыбнулся. — Ага. Так обычно делают нормальные люди. Оскар тихонько хмыкнул. — Я был ненормальным. — Да ты всё ещё такой, — любяще добавил Ландо. — Сейчас же ты просто... ешь. Оскар снова взглянул на тарелку. Яйца. Фрукты. Подтверждение заботы, о которой он не просил, но в которой отчего-то нуждался. — Мой распорядок дня изменился, — признался Оскар. Ландо пожал плечами. — Так происходит, когда впускаешь людей в свою жизнь. Оскар встретил его взгляд. — Ты всё это сделал. Ландо смягчился. — Ты позволил мне. Оскар доел последний кусочек, отложил вилку и замер так ещё ненадолго — тихий, задумчивый. Впервые за долгое время воскресенье не казалось чем-то, что нужно перетерпеть до понедельника. Оно ощущалось как нечто стоящее. Оскар протянул руку, проводя большим пальцем по запястью Ландо. — Спасибо. Ландо моргнул. — За… яйца? — За напоминание о существовании людей, — ответил Оскар. Ландо рассмеялся, наклонившись ближе. — Пожалуйста, трудоголик. Город снаружи ожидал. А Оскар так и сидел — и его привычный уклад жизни отныне менялся каждым воскресным утром.

***

Оскар заметил это тем же вечером, замерев в дверях гостиной и сразу же почувствовав, что совершенно не хочет уходить. Что-то новенькое. Раньше его дом казался... эффективным, рациональным. Чёткие линии. Нейтральные цвета. Мебель выбиралась по принципу логики, а не чувств. Здесь всегда царила будто преднамеренная тишина. Контролируемая. Место, в котором ты спишь, работаешь, а потом уходишь. Теперь... теперь же он казался обжитым. Элементы декора, которые, помнится, с ним не согласовывали. Маленькое растение на полке, ещё месяц назад отсутствовавшее. Неправильно накинутый на диван плед. И... ещё вот это... Картина. Оскар уставился на неё. Абстрактная. Красочная. Немного хаотичная. Висела ещё и немного не по центру. — Это что? — осторожно спросил он. Ландо, сидевший со скрещенными ногами на полу и разбирающий что-то, подозрительно напоминающее распечатанные фотографии, поднял взгляд. — О! Это. Есть в ней какой-то такой вайб. Оскар моргнул. — Это не критерий оценки. — В духовном плане, — ответил Ландо совершенно серьёзно. — Стена выглядела печальной. Оскар взглянул на стену. Потом снова на картину. Понял, что не был против. И это осознание встревожило его больше, чем сама картина. На этом всё не закончилось. Появились фотографии. Распечатанные. Без рамок — просто приклеенные, расставленные и разбросанные, будто им здесь самое место. На одном из размытых снимков смеющийся Ландо. Ужасное совместное селфи. Оскар, если честно, не особо-то помнил, давал ли согласие на это фото. — Почему они повсюду? — спросил Оскар. Ландо пожал плечами. — Чтобы чувствовать себя как дома. В груди Оскара произошло нечто странное. Потом случились пижамы. Парные пижамы. Оскар держал сложенную ткань так, словно она могла его укусить. — Они… идентичны. — Да, — гордо ответил Ландо. — Твоя немного темнее, чтобы ты чувствовал себя более мужественным. Оскар закрыл глаза. — Ты купил мне пижаму. — Ты же здесь спишь, — заметил Ландо. Спорить Оскар не стал. Той ночью, лежа в постели в одинаковых пижамах, о которых он совершенно не просил, Оскар смотрел в потолок и раздумывал о нечто опасном. Если Ландо вытворяет такие вещи, оставаясь только на выходные, — если это несерьёзно, — что же произойдёт, если он окончательно переедет? Оскар невольно представил. Другие шторы. Больше цвета. Больше шума. Больше жизни. Возможно, кончина его минимализма. Он искоса взглянул на Ландо — уже полусонного, лохматого, собственнически обхватившего одной ногой икру Оскара. Оскар выдохнул. Может быть, может быть, всё будет не так уж плохо. Может быть, всё будет… лучше. Он выключил свет, ощутив, что в комнате больше не было ни холода, ни тишины. И впервые мысль о переменах не казалась потерей. Она казалась постепенным выбором.

***

Понедельник обрушился на Ландо, словно эмоциональная электронная таблица. К 9 утра календарь Оскара больше походил на угрозу, нежели какое-то расписание. Непрерывные совещания, выверенные с военной точностью. Один (1) обеденный перерыв. Запланированный на 3 часа дня перекус — десять минут, не подлежит обсуждению, под названием «Поддержание Энергии (Лан)» — и ужин с партнёрами компании, который точно затянется. Ландо жонглировал всем этим, будто одержимый. Три открытые вкладки, ручка за ухом, и внутренний монолог, состоящий исключительно из «ничего не похерь, ничего не похерь, ничего…» Утро началось с сообщения от Лизы. HR — Лиза: Конференц-зал B. Три новых кандидата на стажировку. IT и Финансы. Пожалуйста, присоединяйтесь. Ландо вздохнул, схватил блокнот и направился прямо в кабинет Оскара. — Доброе утро, — быстро сказал он, уже заходя внутрь. — Отдел кадров. Кандидаты на стажировку. Оскар поднял взгляд от ноутбука с абсолютно нейтральным выражением, но глаза явно уже выдавали усталость. — Сейчас? — Да. До половины одиннадцатого. У нас ровно двенадцать минут. Оскар поднялся, поправляя пиджак. — Хорошо. Они вышли вместе — спокойный, собранный, внушительный Оскар; и Ландо, отстающий на полшага, уже готовый к столкновению. В конференц-зале B было слишком светло. За столом сидели три кандидата. Очень молодые. Очень уверенные в себе. Очень... современные. У одного были неоновые кроссовки. У другой девушки маникюр словно мог послужить оружием. Третий открыл ноутбук, весь покрытый наклейками. Оскар сел. Взглянул. И тут же решил, что всё это ненавидит. — Доброе утро, — радостно сказала Лиза. — Это наши кандидаты, прошедшие предварительный отбор на должности в IT и финансах. Оскар кивнул. — Продолжайте. Начал вещать первый кандидат: что-то о балансе между работой и личной жизнью и творческом подходе к решению проблем. Оскар стиснул зубы. Второй упомянул гибкую структуру и культуру обратной связи. Ручка Оскара замерла. Третий произнёс слово «вайбы». Ландо буквально почувствовал это — едва заметный сдвиг, падение температуры. О нет. Оскар сцепил руки. — Каковы ваши ожидания от этой должности? Кандидат улыбнулся. — Думаю, что очень важен рост. Коммуникация. И... Оскар плавно перебил его: — Конкретно. Воцарилась тишина. Ландо слегка наклонился вперёд. — Он имеет в виду результативность, — мягко добавил он, улыбаясь так, будто всё в порядке. Совершенно в порядке. — КПЭ. Сжатые сроки. Кандидат быстро кивнул. — Да! Именно. Оскар взглянул на Ландо. Ландо посмотрел в ответ со считываемым «пожалуйста, не злись, пожалуйста, не злись, пожалуйста, не…» Оскар выдохнул через нос. Лиза откашлялась. — Мы всё ещё на ранней стадии… — Мы рассмотрим этот вопрос на внутреннем уровне, — сказал Оскар, вставая. — Спасибо. Кандидаты ушли. Дверь закрылась. Оскар промолчал. А вот Ландо нет: — Окей, — тут же начал он жизнерадостным, успокаивающим тоном, размахивая руками. — Они молоды. Обучаемы. С потенциалом. Оскар потёр висок. — Они меня пугают. — Они же стажёры. — Они вступают в зрительный контакт. Ландо невольно рассмеялся. — Ты нанял меня. — Да, — сухо ответил Оскар. — И я ни о чём не жалею. С одним из вас ещё можно справиться. Ландо торжественно усмехнулся. — Видишь? Я нужен тебе. Оскар взглянул на него, выражение его лица слегка смягчилось. — Поэтому ты здесь. Ландо посмотрел на часы. — Совещание в 10:30 через четыре минуты. Никаких перекусов до трёх. Оскар вздохнул. — Переживу. Ландо постучал по блокноту. — Смелое заявление. Они вышли обратно в хаос — Оскар вновь взял себя в руки, а Ландо уже планировал всё на три шага вперёд. Четверг с ними ещё не закончил. Но пока что генеральный директор был спокоен. А поколение Z — временно — осталось в живых.

***

К моменту начала последнего совещания за этот день мозг Оскара окончательно отключился. Новый год означал новые цели. Новые цели — новое давление. Новое давление означало, что его разум работал исключительно на мышечной памяти и кофеине. Конференц-зал был полон. Слишком. Отдел маркетинга насчитывал всего лишь девять человек, не считая Алекса на больничном. Двое новых стажёров, которые пока ещё сидели слишком прямо и слишком восторженно кивали. На экране светились слайды. В воздухе витали слова наподобие вовлеченности, охвата и воронки конверсии. Оскар сидел во главе стола со сцепленными руками, совершенно невозмутимый, а взгляд его... был абсолютно отрешён. Ландо сидел рядом с открытым блокнотом и ручкой наготове, делая то, что и всегда, — превращал хаос во что-то терпимое. — А если мы перераспределим часть бюджета на сотрудничество с инфлюенсерами, — произнёс кто-то, — сможем проверить скачки вовлечённости в первом квартале, прежде чем приступать к масштабированию... Оскар кивнул. Кивнул ещё раз. И тут в его голове произошло полнейшее замыкание. — Солнышко, — спокойно позвал Оскар, не поднимая глаз, — сколько бюджетного резерва останется, если мы... Тишина. Не та обычная тишина. Безмолвие космического пространства. Девять голов резко повернулись к Ландо. Один стажёр замер в процессе заметки. Другой медленно опустил чашку кофе. Душа Ландо в тот же миг покинула его тело, вернулась, заорала и снова улетучилась. Солнышко. Он почувствовал, как его мозг переключился в режим чрезвычайной ситуации. — О…! — он рассмеялся слишком громко, слишком поспешно, хлопнув в ладоши, словно на вечере импровизации. — Ха-ха... Солнышко... Это, эм, название таблицы! Оскар моргнул. Ландо продолжил. — Да, — подтвердил он ещё раз, решительно кивая. — Файл «СОЛНЫШКО». Ну, знаете. С-О-Л—Н-Ш-К-О.» Кто-то из маркетологов прищурился. — Неужели... аббревиатура? — Точно! — незамедлительно ответил Ландо. — Абсолютно. Расшифровывается как... Он замолчал. Разум опустел. А Оскар просто пялился на него. Ландо щёлкнул пальцами. — Стратегическая Оценка Лояльности с учётом Наиболее Широко-прибыльных Конечных Ориентиров. Наступила буквально мёртвая тишина. А после... — ...Что-то в этом есть, — прошептал кто-то. Оскар сумел опомниться и кивнуть. — Да. Вот. Ландо так широко улыбнулся, что заболело лицо. — Итак, когда Оскар — господин Пиастри — спросил об оставшемся бюджетном резерве, он имел в виду структуру СОЛНЫШКО. Один из стажёров напечатал «СТРУКТУРА СОЛНЫШКО» заглавными буквами. Другой торжественно кивнул, словно только что познал корпоративную истину. Оскар откашлялся. — Верно. Ландо наклонился к нему около стола и сквозь улыбку прошипел: — Не смей называть меня так. На Людях. Отныне. Никогда. Оскар пробормотал в ответ: — Я устал. — Я тебя уничтожу. — Принято к сведению. Совещание продолжилось. Кое-как. Слайды пролистывались. Вопросы задавались. И никто больше не упоминал слово «солнышко» — по крайней мере, вслух. Но когда совещание подошло к концу и стулья отодвинулись, Ландо услышал шёпот стажёров. – А «СОЛНЫШКО» — это прям что-то реальное? — Думаю, на каком-то внутреннем уровне. — Что-то очень важное, управленческое. Ландо закрыл блокнот, выдохнул и откинулся на спинку стула. Он выжил. Едва. Оскар поднялся, поправил пиджак, и на его лице снова появилось выражение, идеально подходящее генеральному директору. Когда все начали расходиться, он наклонился ровно настолько, чтобы услышал только Ландо. — Отлично сработано. Ландо сердито взглянул в ответ. — Я только что придумал целую корпоративную структуру, потому что ты забыл, где находишься. Губы Оскара дрогнули. — Эффективно. Ландо встал, хватая свои вещи. — В следующий раз, когда устанешь, я лишу тебя возможности говорить. Оскар последовал за ним к выходу. — Но это того стоит. Ландо остановился. — Абсолютно точно нет. Оскар улыбнулся. И отныне маркетинговая команда стала ссылаться на структуру «СОЛНЫШКО» во время совещаний — совершенно не подозревая, что она родилась благодаря панике, любви и одному очень измученному генеральному директору.

***

ПРИЛОЖЕНИЕ–Внутренний Slack Лог (Приватный Канал) Канал: #project-q4 (изначально для «согласования бюджета», сейчас — только сплетни) Доступ: Закрытый — 70 участников Закреплённое сообщение: «Только для наблюдения и отслеживания данных. НЕ @ их. НЕ отправляйте скриншоты по электронной почте».» [16:58] Маркетинг — Алекс: Я БОЛЕЮ ВСЕГО ОДИН ДЕНЬ. ОДИН. ЧТО СЛУЧИЛОСЬ РАССКАЗЫВАЙТЕ СЕЙЧАС ЖЕ [16:58] Стажёр #1: ты пропустил историю [16:59] Финансы — Даниэль: для начала присядь [16:59] Маркетинг — Алекс: Я ЛЕЖУ ГОВОРИТЕ УЖЕ [16:59] Стажёр #2: г-н пиастри назвал ландо солнышко [17:00] Маркетинг — Алекс: . [17:00] Маркетинг — Алекс: КОНТЕКСТ ‼️ [17:00] Стажёр #2: было совещание с 9 сотрудниками. и новыми стажёрами [17:00] IT — Джеймс: я слышал, как три души покинули тела [17:01] Маркетинг — Алекс: И??? [17:01] Стажёр #1: ландо назвал это структурой [17:01] Маркетинг — Алекс: ЧЕ?! [17:01] Финансы — Даниэль: СОЛНЫШКО aka Стратегическая Оценка Лояльности с учётом Наиболее Широко-прибыльных Конечных Ориентиров [17:01] Маркетинг — Алекс: ТЫ ВРЁШЬ [17:02] IT — Джеймс: увы но нет, он сказал это с полной уверенностью [17:02] Стажёр #3: я ещё и записал это, потому что думал, что это правда [17:02] Маркетинг — Алекс: НЕТ ОН НЕ МОГ ВНЕДРИТЬ ЦЕЛУЮ СТРУКТУРУ [17:03] Финансы — Даниэль: он это сделал и господин пиастри его поддержал [17:03] Маркетинг — Алекс: итак господин пиастри назвал своего помощника солнышком. а потом они внушили всем присутствующим, что это корпоративная стратегия [17:03] IT — Джеймс: верно [17:03] Стажёр #2: стажёры кивали..типа всё поняли [17:04] Маркетинг — Алекс: И МЕНЯ ТАМ НЕ БЫЛО ЭТО ПРОСТО ПРЕСТУПЛЕНИЕ [17:04] Финансы — Даниэль: теперь мы все сообщники [17:04] Стажёр #1: а ещё господин пиастри выглядел очень уставшим типа до степени случайного проявления нежностей [17:04] Маркетинг — Алекс: СЛУЧАЙНАЯ НЕЖНОСТЬ ЭТО ЕЩЁ ХУЖЕ [17:05] IT — Джеймс: ландо действовал как переговорщик в ситуации захвата заложников [17:05] Стажёр #3: он улыбался сквозь боль [17:05] Маркетинг — Алекс: ОБНОВИТЕ ТАБЛИЦУ [17:05] Стажёр #2: уже делаю [17:05] Стажёр #2: #115 «Господин Пиастри публично сдал позиции. Норрис приступил к спасению положения. В условиях давления была создана целая структура.» [17:06] Маркетинг — Алекс: НА ЗАВТРА ТОЖЕ ВОЗЬМУ БОЛЬНИЧНЫЙ.Я НЕ СМОГУ СМОТРЕТЬ ИМ В ГЛАЗА 😩 [17:06] Финансы — Даниэль: поправляйся, к тому же ты должен нам снэки [17:06] IT — Джеймс: отдыхай, ты пропустил легендарный эпизод [17:06] Маркетинг — Алекс: НЕНАВИЖУ ЭТУ РАБОТУ.ОБОЖАЮ ЕЁ