За гранью реальности: Жадность

      Стоя напротив открытой двери, Натаниэль скрестил руки на груди. Перед ним стояли Оливия и Адам. Оба хмурые, как грозовые тучи.       — И ты даже ничего не скажешь? — спросила Оливия, будто и вправду ожидала услышать историю его оправданий. — Ладно. Пусти.       Она прошла внутрь, когда он отошел в сторону, пропуская незваных гостей. Это было ожидаемо, неделю не появляться на учёбе и не отвечать на звонки и сообщения, в принципе было в его духе, но учитывая нынешнюю ситуацию, они и вправду переволновались.       Натаниэль написал в чат, что поедет к родителям на неделю. Он как ответственный студент предупредил преподавателей и взял задания, половину из которых он сделал.       — У тебя даже нет аптечки? Ты идиот? — спросила Оливия из кухни, а потом пошла в его комнату, но оттуда тоже вышла с недовольным лицом. Натаниэль уселся обратно на диван, на котором сидел до этого.       Адам ходил молча, видимо нарвался на её праведный гнев и теперь выбрал молчать. Поэтому уселся вслед за ним. Оливия подвинулась к ним на стуле.       — Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет просто. Почему ты не можешь просто не ездить туда? Или хотя бы не получать травмы...       Она взялась открывать свою сумку и вытаскивать переносную аптечку.       Оливия была предусмотрительной. Она уже привыкла к такому Веснински, поэтому, когда он возвращался от родителей, она продолжала читать ему нотации. Но все равно сжалилась уже на третьей минуте начала его жалеть.              Синяк в уголке губ почти сошел, под глазом только наливался, на шее остались отпечатки пальцев, как и на запястьях. Ноги он не показывал, и не горел желанием этого делать. Даже на запрет отца, его свора все равно тронула его лицо.              Аккуратные руки Оливии очертили его подбородок, а ватная палочка прошлась холодком по синеватой коже под глазом. А потом надавила, на что Натаниэль зашипел.       — Ты что творишь, — спрашивает он отворачиваясь и натыкается на суровое выражение лица Адама. Тот смотрит на него своим самым нелепо-серьёзным взглядом. Натаниэль отворачивается обратно и смирившись с жесткой медициной, сидит спокойно и не вертится.       — Блять, Нат. — говорит девушка, когда добирается до шеи. Она осматривает её, а потом вздыхает. — Ты был у врача?       — Я приехал вчера вечером.       — А дома?       — Он стоял рядом и держал меня в сознании, — по сути, он ведь был рядом? Он видел его состояние и особо не предпринял никаких действий, значит всё не так уж и плохо. Не смотря на запрет отца, семейный доктор всё же дал ему таблетку обезбола на ночь. Одну и всего лишь на одну ночь. После этого он не появлялся ни в его комнате ни в гостиной, где Натаниэль иногда сидел с матерью. Оба сидели на диване. Одна за рабочим ноутбуком, а второй просто смотрел на неё. Особенно после таких теплых приемов, как этот.              Через час они уже сидели за столиком, каждый со стаканом наполненным какой-то бурдой, которую намешал Адам. Играть в карты или в уно, когда после каждого глотка тебя уносит за пределы было весело и гораздо интереснее.       Натаниэль улыбался, пока алкоголь действовал как обезбол. Он и не заметил, как у него собралась вся компания. Это не была вечеринка. По крайней мере пару часов назад это точно были просто дружеские посиделки, но сейчас музыка играла на всю квартиру, на барной стойке стояли стаканчики, а рядом семь бутылок неизвестного ему алкоголя.       Он не помнил когда оказался рядом с Камелией. Когда она прильнула к его губам и когда они оказались в его комнате. Один на один напившиеся в хлам.       За стенкой играла громкая музыка, смех и ор подпевал контрастировали атмосфере, которая была сейчас между ними в этой комнате. Запах феромонов смешался. Камелия не давала ему вздохнуть и взять контроль на себя.       Когда ориентация сменилась с вертикальной на горизонтальную, Натаниэль прикусил её губу. Она схватила его за волосы и оттянула их. Нежно, почти не больно. Натаниэль откинул голову назад, и девушка прильнула к его шее. Расцеловывая синяки и облизывая их, как карамель.       Добравшись до его ключиц, она прикусила на них тонкую кожу, а когда её рука поползла под футболку, он перехватил её. Перед глазами плыло, но мозг кричал неправильности.       — Что такое? — спросила она. В темноте её глаза казались черными омутами. Они поглощали его с ногами. Её чарующий голос на его ухо с вопросом «Что такое?» Натаниэль сам потянул её руку выше и она улыбнувшись, нырнула вниз к его животу. Футболка оказалась на полу, и теперь жар комнаты обжигает его во всех местах. Синяки на теле почти не видно в темноте, но Камелия точно попадала точно в эпицентры, отчего Натаниэль издал смущающий звук. Сквозь спортивные штаны, она коснулась внутренней стороны его бедра, совсем близко к его члену.       Она спустилась ещё ниже, к резинке штанов и кончиком пальца второй руки пощекотала кожу над ней. Натаниэль уставился в её прищуренные глаза. Головой то он понимал, что если он продолжит, потом уже будет поздно, но останавливаться не спешил.              

***

             Утром, когда в квартире их осталось пятеро, разбросанных по ней, Натаниэль поднялся с кровати с головной болью. И первое зачем он встал, это туалет.       Не разбирая кто где лежит, он вваливается в ванную и выплескивает вчерашний алкоголь. Голова кружится, пока горло дерёт, а желудок горит в сокращениях.       Когда его наконец отпускает, он еле дотягивается до кнопки смыва и закрывает крышку унитаза, складывая на неё голову. Полегчало, но тело наконец дает знать о травмах и начинает болеть. Кости, суставы, мышцы. Ему кажется, теперь у него болит всё, что только может и то, что не может.       Натаниэль спустя пару минут поднимается на ватных ногах и идёт к раковине. Умывается, чистит зубы. Смотрит на себя и кривится. Синяк под глазом раскраснелся, губы покусаны, на шее и теле следы не только побоев но и зубов и засосов.       Теперь перед глазами мелькают обрывки вчерашней ночи. Он повторно умывается и натягивает футболку, которую нашел в шкафу.       Наконец выходит в гостиную. Там приходит в себя Оливия и Робин. Их не тянет блевать, чему Натаниэль завидует, но вот голова у них явно раскалывается. Сейчас только половина седьмого утра, а легли они сто процентов ближе к пяти. Адам и Уильям спят на другой половине дивана, даже не пошевелившись.       Натаниэль ставит чайник, садится за стол, заставленный бутылками, стаканчиками, упаковками от закусок и всяким мусором, который в принципе можно было бы и убрать за собой.       На кухню не в самом свежем виде приходят девушки, и первым делом хлестать воду из-под крана прямо так. он не осуждает. Буквально пару минут назад делал точно так же в ванной.       Они тихо переговариваются, пока чайник не закипает и не выключается самостоятельно. Натаниэль поднимается на слабых ногах и достает пустые кружки. Чистые, к его удивлению. Их хоть и немного, но они чистые. Настроение поднимается на пару минут, а потом снова уплывает, когда он вспоминает ночь.       К горлу снова подкатывает тошнота, но он проглатывает её, когда смотрит на чай в кружке. Он ставит их на стол и Оливия с Робин тут же присасываются к краям.                     Ближе к двенадцати, когда парни наконец проснулись, Натаниэль и Оливия закончили убираться. Получилось два мешка с мусором, которые Натаниэль пошел выбрасывать в мусоропровод. Когда он вернулся, Уильям и Адам судорожно одевались.       — Торопитесь? — спросил Натаниэль, когда оба почти дрались за один носок, потому что пришли в одинаковых.       — У них пара через десять минут у Рейнольдс, — объяснила Робин, которая умудрилась приготовить салат и теперь они с Оливией ели из одной тарелки. А та в свою очередь активно покивала на слова подруги. — Вон второй носок, — она указала на тот, что лежал почти под диваном.       Натаниэль вздохнул и посмотрел на время. У него у самого пара через двадцать минут, так что надо собираться. Он пропустил первые две, поэтому на третью обязан был явиться.              Вернувшись в комнату, он начал искать одежду, которая была у него хотя бы чистая. Потом вспомнил, что нужно было одевать форму. Вздохнув, он напялил рубашку, галстук и брюки.       Хоть там и было пасмурно, было душно. Дожди закончились, пришла жара и духота. Радовало, что не было хотя бы солнца.              Залепив синяк под глазом охлаждающим пластырем в самом углу и под веком, он сделал то же самое и с шеей и запястьями. В принципе выглядело не так броско, как он себе представлял, так что расслабившись, дождался девушек и вместе с ними вышел на улицу.       Ветровку он нес собой в руках. Когда они вошли на территорию кампуса – разошлись по своим аудиториям, Натаниэль пошел в свою. Он опаздывал, но не торопился. Сейчас была пара у Миньярда. В его аудиториях вход был сверху, и можно было легко проскользнуть, если места на задних партах были.              Натаниэль уставился на дверь в аудиторию и сделав вдох, вошел внутрь. Аккуратно и тихо. Пригнувшись, чтобы никто не видел. Он глянул на ряды и почти задохнулся. На задних партах не было мест. Ни на заднем, ни на предпоследнем.       — Веснински, — молчание в аудитории повисло тяжелым грузом. Натаниэль взглянул на наручные часы. Он опоздал всего на десять минут. — Неужели его нет на паре?       — Я здесь сэр, — он поднял руку и поднялся, выпрямившись.       — Чудесно, — блондин внизу улыбнулся и уперся руками в бока. — Присаживайтесь на своё место. — он указал на пустое место на третьем рядом.       — Да, сэр. — тихо кивнул Натаниэль и в гробовой тишине прошелся до самого низа и протиснулся через сидящих студентов.              Пара протекала медленно. Он только и думал о том, что должно будет произойти после. Либо Миньярд его отчитает, либо сделает что-нибудь ещё, а он не особо горит желанием это слушать или терпеть.       Когда занятие закончилось, студенты начали собираться. Громкие разговоры и шум и который они производили своими сборами, Натаниэль решил воспользоваться суматохой сборов, он почти выскользнул из аудитории.       — Веснински, останьтесь, — говорит он и Натаниэль замирает на месте. Он оборачивается к нему, и Миньярд стоя у профессорского стола, собирая свои вещи, неторопливо выключает всю технику.       Натаниэль спускается вниз по ступенькам. Медленно и подходит к профессору, опустив голову.       — Почему вы опоздали? — спрашивает профессор и Натаниэль открывает рот, чтобы ответить, но слова для оправдания не находились.       — Проспал, — единственное что он выдал. Тихо, сипло. Будто его отчитывает отец.       — Когда говорят правду, обычно смотрят в глаза, — говорит Миньярд и Натаниэль почти слышит противоречивые слова отца. Кажется, если он посмотрит на него, получит по лицу. Но на свой страх и риск всё равно поднимает взгляд на него.       — Проспал, — отвечает он так же, только громче. Он смотрит в шоколадные глаза и почти тонет в них. Теперь воспоминания граничат с проведенной с Камелией ночью. Очень странные ассоциации.       — И всё?       — Да сэр. Простите, больше этого не повториться. Обещаю, — выдыхает Натаниэль и отводит взгляд на середину между бровей.       Миньярд промолчал на это и только кивнул. Сложил свой ноутбук в сумку и пошел к выходу из аудитории. Натаниэль пошел за ним, так как команды «свободен» не было.       — Профессор Дэй сказал, что вам досталась курсовая работа на тему «семи грехов».       — Да, сэр. — он шел за ним по шумному коридору. Следующая пара должна быть через двадцать минут, так что он особо не торопился и слепо следовал за профессором, пока дверь за ним не захлопнулась и он не оказался в маленькой коморке. Интересно, а другие студенты об этом знают? Он встал у стола и оперся на него, скрестив руки на груди.       — Расскажите и мне, — сказал мужчина и Натаниэль поднял на него взгляд.       — Что? — спросил он и кажется почувствовал дежавю.       — Ваше мнение о семи на данный момент. Не о религии, о настоящих убийцах, которые прикрываются ими. — обычно не улыбающийся Миньярд, расплылся в улыбке. Он уставился на Натаниэля с интересом.       — Ну... на каждого приходится по одному убийству.       — Ранее вы говорили, что действует не более двух человек.       — Да, — кивнул Натаниэль. Почему его вообще интересует это?              И Натаниэль рассказал. Рассказал всё, что думал и знал. Почему-то это получилось само по себе.              — Последнее... думаю у них были... личные мотивы...       — Думаете, можно из-за обиды, выколоть глаза и отрезать язык жертве, а потом ждать, пока она умрет от мучений? — голос преподавателя был совсем близко. Когда Натаниэль очнулся, Миньярд стоял за ним. Совсем-совсем близко.       — Люди ранимы. Кто нас знает, мы можем обидеться из-за слов или действий.       — Хотите сказать, что могли бы убить меня, если бы я сделал вам больно? — его рука оказалась на шее. Пальцы затронули пластырь на шее и он вздрогнул.       Натаниэль промолчал, а когда пальцы исчезли он сглотнул и обернулся.       — Простите сэр. Мне нужно идти, — говорит он и обходит Миньярда.       Это была самая странная встреча с профессором.              

***

             Губы сминали под натиском, язык блуждал внутри. Сладкий феромон, который он чувствовал кружил голову. Чужие руки блуждали по телу, воздух заканчивался, а когда они отстранились друг от друга, он сделал судорожный вдох и снова утонул в этих чувствах.              Как так получилось?              Камелия целовалась так нежно и грубо одновременно. Он понял, на кого она была похожа. Её длинные блондинистые волосы, карие почти шоколадные глаза. Запах. Всем была похожа на профессора Миньярда. Но ни коим образом не была его точной копией или родственником.       Его это сходство только влекло. Даже странно было чувствовать и видеть перед собой сразу обоих. А с учетом недавней встрече наедине с преподавателем так уж тем более.       Натаниэль смотрел в эти глаза ещё минуту, пока она не отстранилась и не окинула его игривым взглядом. Он не понял, что она пролепетала, но там было что-то про «увидимся», а потом она убежала.       Он опустил взгляд на свою руку. Она дрожала, а тело всё ещё помнило её прикосновения. Долгое отсутствие тактильного контакта привело к легкой зависимости. Теперь кажется будет сложнее отказаться от этого.       Дрожащей рукой он провел по лицу. Стирая с глаз дымку удовольствия, он выпрямляется.              Пора на пару.              Пара у нового преподавателя была в другом, только что отстроенном корпусе. Туда он шел, как на иголках, потому что покалывание в теле и резкая потребность в феромоне Камелии ощущались, как желание перерезать себе горло прямо сейчас.       Натаниэль и не понял, как добрался до аудитории. Преподаватель видимо немного задерживался, раз за кафедрой всё ещё было пусто, а студенты безвольно болтали на разные темы.       Усевшись на свободное место, он подставил руку под подбородок и уставился вперед.              Когда преподаватель вошел в аудиторию, студенты замолкли. Натаниэль обратил на него внимание. Нахмурился.       Декан сделал пластику?       Нет. Это не Ичиро... точно. Натаниэль рассматривал его черты, пока не столкнулся с ним взглядом. О как романтично. Остается только музыки на фон добавить и сердечки вокруг разбросать. Тогда точно любовь с первого взгляда.       Но на деле, он только отвернулся в сторону, надев капюшон.       Теперь он вспомнил.       — Меня зовут Рико Морияма. Я буду вести профильный предмет автороведческую экспертизу. Кто-нибудь знает определение? Что это за экспертиза?       Мужчина с темными, как смоль глазами и волосами обвёл аудиторию в поисках смельчака, готового показать свои знания. Натаниэль только опускается на парту, чтобы спрятаться от цепкого взгляда, потому что говорить с ним ему не хотелось ещё больше, чем избавиться от Камелии. Этот мужчина пугал его не меньше, чем декан.       — Может, ответит мисс Эйбел? — девушка рядом с ним вздрогнула, а потом медленно поднялась с места. Натаниэль повернулся к ней и посмотрел на её страдальческое выражение лица. — Если мыслить логически, можно додуматься.       — Эээ...это... — её красноречие всегда поражало.       — Исследование текста с целью установления авторства или получения сведений об авторе и условиях создания текстового документа. — сказал он не дожидаясь ответа. — Присаживайтесь мисс Эйбел.       Она села и накрыла голову руками. щеки покраснели. Она застеснялась.              Профессор Морияма был красив. Его мягкая бледная кожа, контрастировала с черным оттенком волос. Мягкая, змеистая ухмылка на лице, по дерзки задранный подбородок, будто он смотрит на всех свысока, показалось странной привычкой. Изогнутые брови, архитектура которых была просто неописуема, были поразительны. Хищный разрез глаз идеально подходил его губам.              — Мисс Дженкинс? — профессор снова обратился к журналу и поднял взгляд на ряды. — Что в вашем понимании «экспертные методы»?       — Метод проведенный профессионалом. — ответила девушка, как всегда безупречно и немногословно. Коллин – его одногруппница. Она не громкая, и в меру высокомерная сука. Может они пару раз и пересекались, но не то чтобы прям разговаривали. На первом курсе он пытался с ней разговаривать, но не выдержал. К сожалению круг общения правда влияет на тебя и увы.       — Слишком широкое понятие. Если я попрошу вас сделать анализ текста, который выдам на сегодняшней лекции, вы как профессионал, сможете его проанализировать? — спросил профессор и Натаниэль заинтересованно, подставил локоть под голову. — Вы уже считаетесь профессионалами, но не экспертами. В данном случае, верное определение будет звучать, экспертный метод, это исследование текста профессиональным лингвистом-экспертом, который выделит характерные особенности проверяемого текста и текстов, написанных предполагаемым автором, и на основании их изучения вынесет своё заключение.       Дженкинс села, полная невозмутимости, что её поправил преподаватель. Она вообще была любимицей многих, но были и исключения, и так как отец её был одним из инвесторов заведения... там и так понятно.              В этот раз профессор вывел на доску презентацию. Тема звучала интересно, поэтому Натаниэль даже достал тетрадь и ручку.              Поздний вечер. Учеба закончилась почти в десять часов. На улице уже давно стемнело, похолодало. Народ давно разошелся по домам.       Натаниэль шел обычной дорогой, чтобы быстрее оказаться дома и наконец лечь спать. Голова пухла от количества лекций, которых становилось больше и их впихивали просто уже по самый потолок, чтобы наконец вычитать часы и отправить студентов на сессию.       Он прошел мимо подворотни, в которой часто ошивались бомжи, потому что там было теплее в холодное время, бездомные животные и крысы. Натаниэль услышал хрипы. Обычно там было тихо, только перешептывания или дай бог храп. В этот раз были хрипы.       — Теперь ты не такой борзый?       Голос был приглушен расстоянием. Натаниэль остановился напротив и глянул в темень. Из-за угла дома появился силуэт руки, который скреб пальцами асфальт, лишь бы ухватиться за что-то, что могло бы удержать его. хриплый неразборчивый крик, который он услышал, заставил его вздрогнуть.       Странный запах, перемешанный с запахом крови, от которого он запнулся, ударив жестяную банку ногой, когда отходил. Теперь грохот стоял по всей улице, а напротив в том месте, где до этого была рука неизвестного теперь растекалась лужа. Натаниэль знать не хотел, что за лужа. Только зажал нос рукой и пошел дальше.       Перед глазами стояла картина из подворотни. К горлу подкатывал ком, который давил всё сильнее и пока он не зашел домой, его не вырвало. Отвратительный запах крови с тошнотворно сладким запахом меда и герани.       Его рвало до тех пор, пока окончательно всё, что было съедено за день не вышло за десять минут проведенных в туалете.              Телефон лежал на кафеле на полу. Неизвестный номер, который названивал ему последние три дня, не оставлял попыток. Брать его тем более не хотелось.              Голова кружилась. В горле было сухо, поэтому после туалета он отправился на кухню, держась за стенку. Налив воду в стакан, Натаниэль выпил его залпом. Стало легче, но горло неприятно обожгло, когда он без раздумий утолил жажду. В полной темноте, он попробовал стянул с себя ветровку, что у него получилось со скрипом. Неожиданно он стал слишком неловким и неповоротливым в собственной квартире.       Наконец справившись с этим, Натаниэль замер. В ушах звенело, но он все равно услышал шорох. Он закрыл дверь?       Оцепенев от страха, который накрыл его с головой, он сделал прерывистый вдох. А потом попробовал обернуться. Никто по голове его битой не ударил, в лицо тоже ничего не прилетело.       Всматриваясь в темную глубь коридора, он наконец увидел силуэт. Теперь вопросов стало больше.              — Что ты здесь делаешь? — недоуменно и будто во сне спросил Натаниэль хриплым голосом.       — Я шла за тобой, вот и вошла. Думала заметишь, — говорит девушка пряча руки за спиной. Камелия, которая до этого была спокойна и невозмутима, в ночи выглядела взволновано, — мне показалось, тебе плохо. Голос хрипит, заболел?       Она неторопливо подходит к нему, даже не снимая кроссовки. Волосы убраны в пучок, на ней непривычная ему ветровка и черная одежда. Он хмурится, смотрит на девушку, но не отходит, не показывая страха на лице, но вот запах, который он не в силах контролировать, показывает совершенно не то, что нужно.       — Милый, боишься меня? — спрашивает она, когда подходит почти вплотную. Теперь он делает шаг назад и упирается поясницей в кухонный островок, вздрагивая, когда она подносит руку в его плечу. Пальцы холодные, теперь они не греют его, как это было несколько часов назад.       — Что ты здесь делаешь? — повторяет он свой вопрос, дергая плечом. Теперь он чувствует тот запах. Это не глюк. Запах герани и крови перемешивается, создавая тошнотворный аромат. Натаниэль бросает взгляд на отпечаток грязи на её лице, который она стирает костяшкой пальца. Глаза Камелии горят, она возбуждена, но вот от чего?       Хрипы в ушах и рука перед глазами. Он дергается, но она зажимает его возле островка. А когда до него доходит, он видит отблеск лунного света в стеклянной колбе. Шприц выглядит устрашающе в её изящных пальцах. Натаниэль, что есть силы отпихивает её от себя ослабевшими руками, и невидяще бежит к выходу, но натыкается на крепкую грудь носом. В темноте он не видит, кто это, но когда его обхватывают за плечи обеими руками и прижимают к себе, он дергается.       Знакомый запах, почти родной, к которому он привык за год обучения, отдается давящим страхом где-то в центре груди, а потом падает вниз.       Дэй?       — Прости малыш, это вынужденная мера, — говорит мужчина и Натаниэль чувствует укол на шее.       Он пытается вырваться, страх окончательно берет над ним верх и теперь даже мыслить не получается. Он дрожит, судорожно делает вдохи, но в конце концов просто окончательно слепнет. Теперь перед глазами полная темнота а тело обмякает в руках профессора.       Неужели это конец?