You Are In Love

Ким Джухун никогда не думал, что Мартин Эдвардс станет ещё более прилипчивым, чем был. День, когда Джухун наконец принял, что ему нравится лучший друг был тем же днём, когда Мартин решил усилить свои чувства привязанности. Внезапно Мартин стал прилипчивее, доставал его чаще и держался за него, как будто Джухун мог ускользнуть из его хватки, если не удержать. И Джухун, кто прекрасно выживал десятилетие «обычных» тусовок и скиншипа, теперь понял, что слишком легко краснеет от каждого случайного прикосновения к коже, его сердце стучит сильнее, чем когда-либо. И самое худшее, что он знал, что влюбляется сильнее. День за днём Мартин, казалось, меняется на глазах у Джухуна. Не как обычно менялся — словно становился более привлекательным, что Джухун уже не мог легко игнорировать — это уже не имело значения, потому что Мартин всегда был таким. Но сейчас Джухун заметил небольшие детали: как теплеют и нежнеют его глаза, когда улыбается, или то, как его присутствие заставляло грудь Джухуна чувствовать боль от того, как сильно стучало сердце внутри. Не важно, сколько раз он говорил себе, что это нормально, его сердце не слушало. Принятие, что он любит Мартина Эдвардса заставляло Джухуна чувствовать боль от каждого взаимодействия с лучшим другом. Сейчас они были в общежитии и он сидел на коленях Мартина пока читал книгу, как будто это была самая естественная вещь на земле. Джухун пытался сосредоточиться. Он правда пытался. Но Мартин продолжал рассеянно прижиматься к нему, водя кончиком носа по раскрасневшимся щекам Джухуна. Его руки обернулись вокруг талии Джухуна, прижимая его ближе, удерживая его на коленях, как будто Джухун мог улетучиться в любой момент. Что ж, Джухун точно не собирался. В любом случае ему оставался один вдох, чтобы сгореть окончательно. Потому что Мартин Эдвардс окончательно спятил. Он вёл себя так, словно в нём развилась тревога от расставания. Если Джухун двигался — Мартин следовал за ним. Если Джухун удобно устроится на диване — Мартин уже был тут как тут, его руки обвивались вокруг него, подбородок устраивался на плече, а пальцы чувствовали себя более чем комфортно на его талии, как будто они принадлежали этому месту. На самом деле это Мартин усадил его прямо на колени ранее — одна рука уверенно лежала на талии Джухуна, нежно притягивая его, как будто Джухун хотел сесть рядом с ним. Боже упаси профессор позволил бы им отдохнуть и задал прочитать пять глав книги на более сотню страниц, чтобы потом написать анализ прочитанного. Так что Мартин, как всегда практичный, решил, что раз Джухун будет страдать за чтением, он должен сделать это комфортнее. Не то чтобы Джухун жаловался на это. Боже, нет. Если быть честным, ему даже нравится — наверное, даже слишком. Но была проблема в том, что раз Мартин стал более прилипчивым, то Джухуну было сложнее скрывать, насколько сильно на него это влияло. Его лицо краснело слишком легко. Его тело реагировало так, что буквально вот-вот может сдаться, если Мартин не прекратит это дерьмо. И Джухун правда, правда не хотел, чтобы Мартин это понял. Честно говоря, он и не собирался признаваться. Любить Мартина ощущалось... безопасно. Во первых, он решил для себя, что тихо любить его будет достаточно. Но Джухун был жадным и, очевидно, склонный к ревности. Чем больше времени проходило, тем это становилось яснее: если он ничего с этим не поделает, то сойдёт с ума. Позже он понял, что осторожность не поможет. Ему нужно быть более прямолинейным. Ему нужно, чтобы Мартин действительно увидел то, что Джухун чувствует. И проблема была в... чём? Мартин уже вёл себя так, словно он безнадёжно влюблён в Джухуна. Как будто Джухун был солнцем, а Мартин всё время крутился вокруг него. Как теперь Джухун должен отвечать на эти интимные жесты, когда каждая попытка заставляло его испытывать стыд и съёживаться от самого себя? Этот неловкий беспорядок был буквально причиной, почему Джухун никогда ни в кого не влюблялся до этого. Или был в отношениях. Или даже если бы попытался. И это не потому что ему никто не мог понравиться. А потому что Мартин занимал слишком много места в его сердце на протяжении долгого времени, как он понял недавно. Так что технически, всё ощущалось в новинку для него, потому что внезапно все совместные моменты наконец что-то значили — что-то, что ты не мог принять за что-то платоническое. И правда, вы не можете осуждать Джухуна за его чувства, потому что стоит тебе однажды назвать то, что было, и ты поселишь это в своей груди, что оно больше не вернётся к тому, что было в самом начале. И в завершении ко всему, Джухун смущался. Слишком трагично. Что он не мог сосредоточиться ни на одном слове напротив него, точно не когда Мартин знал, как задеть его за живое. Его губы прочерчивали ленивые дорожки из поцелуев на щеках Джухуна, оставляя тепло, что распространялось по ушам Джухуна. — М-Мартин... — пробормотал Джухун, щёки горели. — ...М? — Мартин лениво промурлыкал, усиляя хватку на талии и продолжая свою нежную атаку. Он был слишком занят, лаская щёки Джухуна мягкими, невесомыми поцелуями, скользящие по яркому пылающему лицу Джухуна, что даже не замечал, как доводит его до нервного срыва. Джухун только смог зажмурить глаза. Он полностью потерял возможность думать здраво, потому что каждое прикосновение губ Мартина посылало электрические разряды по всему телу, что он мог чувствовать, как его уши горели. Он хотел запротестовать — оттолкнуть Мартина, но его тело полностью предавало. Вместо этого он прижался ближе и прильнул к прикосновениям, он наклонил голову, зарывшись лицом в пространство между плечом и шеей Мартина, выпуская дрожащий вздох на кожу. — Твою мать... ты убиваешь меня. — Выдохнул он, голос опустился до шёпота. Мартин промурлыкал снова, игриво и лениво. — Я? — он пробормотал, опуская голову, что его нос мог нежно касаться носа Джухуна, оставляя эскимосский поцелуй. — Ну... мы же оба этого не хотим, да? Не умирай пока, Ким Джухун. Джухун усмехнулся, а затем медленно приоткрыл глаза. Первое, что он заметил — так это то, как прекрасные карие глаза Мартина глядели на его глаза, яркие и игривые. Его сердце пропустило удар — возможно, в сотый раз за день — когда он понял, насколько их лица были близки. Даже слишком. И, конечно же, его взгляд предал его. Подсознательно он опустился на рубиновые губы Мартина, что были на опасном расстоянии, и просто выдохнул. — Хватит отвлекать меня или я тебя выгоню. — Джухун мягко предупредил, глядя на него с наигранной серьёзностью. — Мне нужно закончить, чтобы я мог всё перенести на бумагу. Мартин откинулся назад, чтобы фальшиво вздохнуть, глаза сверкнули так, что Джухун сразу увидел чистое театральное предательство. — Я отвлекаю тебя? — спросил он с притворной обидой, но Джухун знал лучше. Мартин просто был Мартином. Джухун хмыкнул. — Господи, да. — Оскал появился на его губах раньше, чем он мог остановить его. — И что же я такого сделал? — Заныл Мартин, притворяясь невиновным, но его пальцы уже были на талии Джухуна, очерчивая небольшие, дразнящие круги на его открытых участках кожи, где футболка Джухуна приподнялась. Неожиданные прикосновения заставили Джухуна невольно вздохнуть. — Знаешь что... ладно, неважно. — Он выпустил дрожащий вздох, смиряясь. Мартин мягко усмехнулся и прильнул снова, оставляя невесомый поцелуй на виске Джухуна. — Я думал, что был полезным для своего лучшего друга... — он пробормотал, губы касались тёплой кожи Джухуна. — ...давая ему комфорт, в котором, как я думал, он нуждался. — Его оскал слышался в голосе. — И всё же ты немного расстраиваешься. — Что ты имеешь в виду? Я не расстроен. — Джухун раздражался, но Мартин игнорировал его полностью, большие пальцы продолжали скользить по бёдрам Джухуна в медленных, дразнящих кругах. — Мгм. — Он промурлыкал, оставляя быстрый дразнящий поцелуй на его щеке. — Конечно нет. Ты просто пиздецки очарователен, когда твои густые брови хмурятся каждый раз, когда ты пытаешься быть серьёзным. — И после этого он осыпал его мягкими, ласкающими поцелуями, покрывая лицо Джухуна, как будто он непослушный ребёнок, что вышел из-под контроля. Обвиняйте Мартина и его милую агрессию в сторону Джухуна, правда. Однако мысли Джухуна были заняты совсем другим. Блять. Ким Джухун, кто обычно собран, раздражающе рассудительный Ким Джухун превращался в клубок из тепла и смущения из-за Мартина Эдвардса. — Д-дерьмо... Тин-а, я клянусь... Но Мартин не дал ему закончить. Ещё один страстный поцелуй в волосы, за которым последовало дразнящее обещание, сказанное шёпотом. — Ш-ш-ш. Мы можем разобраться с письменным заданием позже. Я клянусь, ты не сможешь сфокусироваться сейчас, не когда ты так суетишься. — Он усмехнулся, как будто очаровательное мучение Джухуна было личным видом развлечения. Что ж... и чья это вина, что он не может сосредоточиться?! Мягкий ласкающий смех Мартина, касающийся его кожи, заставил Джухуна захотеть придушить его. Джухун неохотно взглянул на книгу напротив него, захотев ошибочно доказать Мартину, что имеет значение то, что он читал, но слова расплылись, делая всё неважным. Он не мог сконцентрироваться — не с теплом тела Мартина и собственным напряжением, не с его губами, что касаются его щёк, не с этими большими руками, что обвились вокруг него как лианы. Блять. Он официально поражён. И поэтому сдаться этому искушению было легче, чем сопротивляться ему, что он и сделал наконец. С окончательным, драматичным вздохом Джухун захлопнул книгу и откинул голову на плечо Мартина, полностью сдаваясь. Его пальцы лениво обхватили руки Мартина, оставляя и нажимая в произвольном порядке, словно играл знакомую классическую мелодию на пианино, что учил, когда был помладше. Он не заметил то, как Мартин ухмыльнулся на то, как Джухун медленно сдался, смягчаясь под его касаниями. Мартин знал его слишком хорошо — знал, что не будет долго сопротивляться, когда это был он. Джухун мог притвориться, что это не так, но Мартин всегда знал, что он не будет на самом деле сопротивляться ему. Что ж, это может звучать немного нелепо, но глубоко внутри, Джухун признался, что это именно то, что ему нужно было.

⫘⫘⫘⫘⫘

Это случилось в обычный выходной, когда Конхо спросил, могут ли они вломиться в общежитие Джухуна на ночной просмотр фильма. Прошло много недель с тех пор, как они вместе тусовались, благодаря их расписанию, что изо всех сил изображало личную вендетту. Ночные кинопросмотры были одной из вещей, когда они могли провести время вместе... И честно, когда запрос от Конхо, то нет возможности отказаться. Так что Джухун может только смиренно вздохнуть, облокачиваясь об столешницу, наблюдая, как Сонхён распаковывает пакеты с едой и снеками, что они принесли, как ответственные взрослые. Конхо встал за ним, кладя подборок на плечо Сонхёна, что не принесло ничего, кроме присутствия. Он не был полезным, просто стоял там и наблюдал за процессом. С другой стороны Мартин сидел на диване, глубоко погружённый в разговор с Джеймсом — двоя из компании, кто с серьёзной ответственностью относились к выбору фильма. Они листали Нетфликс на телевизоре Джухуна, споря насчёт жанра фильма и делая странные выборы. В итоге они остановились на ужастике. Когда снеки наконец были готовы, двое младших переместились в гостиную, усаживаясь на полу с тарелкой фруктов и каким-то закусками, подвигаясь ближе к телевизору, пока Джеймс без стыда занял единственное кресло. И Мартин остался один на диване. Джухун заподозрил, что остальные тихо решили — место для них — что это там, где он должен быть. Не то чтобы он возражал. Он подошёл ближе, плюхаясь рядом с Мартином, и тут же кладя голову на его плечо. Мартин слегка придвинулся, подстраиваясь под него, как будто это было само по себе разумеющееся. — Напитки в холодильнике. — Объявил Сонхён, засовывая в рот виноград, когда фильм начался. — Сами возьмёте. Джухун едва ли услышал слова, всё глубже погружаясь в бок Мартина, в тепло, комфорт, и просто был достаточно бодр, чтобы насладиться тем, как ночь замедлилась. Мартин, кто обращал внимание больше на Джухуна, чем на происходящее на экране, почти сразу заметил, когда Джухун начал засыпать рядом с ним. Не смотря, он дотянулся до руки Джухуна, переплетая пальцы, его большой палец медленно и рассеянно гладил тыльную сторону ладони Джухуна. — Ты в порядке? — он пробурчал, аккуратно понижая голос, чтобы обратиться только к Джухуну и не беспокоить остальных. — Мгм, — Джухун пробормотал, прижимаясь ближе, закомфорченый теплом и запахом, что исходили от Мартина. Но внезапно спокойствие разрушилось двумя, кто начал спорить. — Эй! Почему ты выключил свет? Я ничего не вижу! — Конхо возмущался с пола. — Что ты, блять, имеешь в виду, что я не могу? — Сонхён крикнул в ответ. — Ты должен смотреть фильмы так! — Но это хоррор! Хоррор, Сонхён-и! Что если на меня нападёт призрак и я умру, а?! Господи, помоги. Джухун медленно поднял голову с плеча Мартина, и он почти издал протестующий звук, из-за того, что внезапно потерял контакт. — Ради всего святого, блять. — Голос Джухуна низкий, ровный, и обладающий достаточным авторитетом, чтобы комната застыла. — Хватить собачиться и просто дайте посмотреть грёбаный фильм. Ну. Они сами напросились. Потому что все в комнате знали, что только с двумя людьми ты не хочешь ссориться. Сначала с Джеймсом, а потом уже с Джухуном. Конхо и Сонхён тут же замолкли — но не без ребячества, пихаясь локтями и высовывая языки, как дети, которые ругались. Джеймс, невозмутимый, как всегда, всё ещё смотрел на экран, имеющий полный иммунитет ко всему беспорядку. Это случается каждый раз. Но всё равно дети всегда хорошо слушались Джухуна. Довольный, Джухун не терял ни секунды и вернулся на плечо Мартина. Он придвинулся, прижимаясь лицом к мягкому хлопку худи Мартина, вдыхая, что глаза прикрылись. В любом случае, он уже видел этот фильм — пропустить половину в обмен на сон не казалось катастрофой. Мартин почти тут же почувствовал, как он успокоился. Он опустил голову и прижал нежный поцелуй в волосы Джухуна, почти не задумываясь, давая волю мышечной памяти. Их пальцы снова нашли друг дурга, естественно переплетаясь, большой палец Мартина медленно и успокаивающе скользил по тыльной стороне ладони Джухуна. Он прижал голову к голове Джухуна, глаза всё ещё смотрели в экран, чувствуя себя совершенно довольным, позволяя фильму играть где-то на фоне, пока всё остальное исчезает.

⫘⫘⫘⫘⫘

— Бля, как я выгляжу? — спросил Мартин, поправляя воротник куртки, смотря на своё отражение. Джухун не ответил должным образом. Он попросту не мог. Он стоял за Мартином, облокачиваясь на дверной проём спальни, скрестив руки у груди, но только потому что он не мог доверять своим трясущимся и липким рукам, чтобы держать их при себе. Он пытался не быть очевидным в том, как он пытается быть невозмутимым. Боже, он полностью онемел. Мартин позировал напротив огромного зеркала Джухуна, поворачиваясь из стороны в сторону, проверяя несуществующие недостатки. И Джухун, ради всего святого, забыл, как разговаривать. Потому что...твою ж мать. Он не знал, как Мартин это делает, но как-то он превзошёл себя. Снова. Может, потому что дело в его предвзятости, или потому что он был безнадёжно и глупо влюблён, но Мартин выглядел сейчас божественно. Так хорошо, что заставило забыть, что они должны идти на ужин, и у Джухуна появилась резкая и огромная надобность схватить его, кинуть на кровать и отменить все планы, которые есть с его мамой. Что было весьма прискорбно. Потому что сегодняшний вечер был важным. На самом деле он долго это откладывал. Мама Джухуна приставала к нему на протяжении месяцев, настаивая наконец познакомиться с предполагаемым «парнем». И единственный способ заставить её молчать — представить ей Мартина. Не как лучшего друга. А как парня. И зная его мать за талант выведывать и тревожащую любовь к деталям, Джухун позвал к себе Мартина, чтобы придумать фальшивый сюжет их начала отношений — типа когда они поняли, что нравятся друг другу, когда они стали встречаться — каждую ложь, которую они могли сплести вместе, чтобы она не распалась под взглядом мамы. И всё это после того, как он заранее предупредил об ужине. Мартин, как всегда, был готов помочь. Он виделся с матерью Джухуна неисчисляемое количество раз до этого. Он даже думает, что она для него, как вторая мама. В самом деле, это не слишком его беспокоит. Но в этот раз? По каким-то причинам он был пиздецки нервным. Он настоял, чтобы вместе с Джухуном пойти в торговый центр и купить что-то новое из одежды, отрицая факт, что Джухун постоянно говорил расслабиться и не преувеличивать. Так что да. Мартин знал, что всё это не по-настоящему — знал, что они просто притворяются — но всё равно хотел впечатлить маму Джухуна. Просто чуть больше обычного. (Как будто эта женщина уже не очарована им.) Так что теперь они здесь, Мартин пялится на своё отражение слишком долго, всё ещё нервный, рассматривая каждую деталь и представлял, слишком ли его наряд повседневный для ужина, или хуже, как будто слишком перегнул палку. Поэтому он спрашивал Джухуна миллион раз на дню. Джухун усмехнулся. Если Мартину надо утешиться, если это значило говорить снова и снова, он всё равно смиренно будет ему это повторять. — Ты выглядишь ахуенно. — Джухун пробурчал, смотря на его наручные часы. — Если бы ты был тем, кого я не знал, то определённо позвал бы тебя на свидание. Поэтому давай уже, иначе мы опоздаем. Я не хочу нагоняй от мамы. На секунду он не заметил, как Мартин полностью замер. Он не видел, как взгляд Мартина потемнел на секунду. Когда они добрались до ресторана, Джухун инстинктивно осмотрел помещение, глаза уже искали маму среди рядомстоящих столов, а Мартин вытирал ладони об джинсы снова и снова, как будто он пытался стереть нервозность. Его ладони мокрые, а плечи напряжены. Джухун тут же заметил и улыбнулся про себя. Если Мартин был нервным, то это означало только то, что он достаточно волновался разочаровать того, кого любит Джухун. (Как будто существует вероятность, что такое произойдёт.) И единственная мысль об этом заставило теплу расцвести в груди Джухуна. Потому что это был тот Мартин, о котором мы говорим. Мартин, который всегда приходил вовремя, когда всегда был добрым, вежливым и боялся облажаться. Мартин, который уже очаровал его маму, ничего при этом не делая. Не говоря ни слова, Джухун взял Мартина за руку, переплетая пальцы. Мартин посмотрел на него, удивление промелькнуло на его лице. Но потом он увидел маленькую, обнадёживающую улыбку Джухуна, и его плечи расслабились почти тут же. Он сжал руку Джухуна в ответ и мягко улыбнулся.

⫘⫘⫘⫘⫘

Пост Джухуна в инстаграм.

. ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.