You Are In Love

Что ж, Джухун не ожидал этого. Не совсем. Когда он притащил Мартина ко столу, где сидела мама, она сначала посмотрела на них двоих с открытым любопытством, прищурила глаза на секунду, как будто она пыталась сложить кусочки пазла вместе. На долю секунды она не полностью понимала, почему Мартин был тут. Осознание пронзило её, и улыбка расплылась чуть больше, смотря на Мартина. Джухун буквально мог увидеть, как в её голове крутились шестерёнки. Он видел, как его мама заметно напряглась, выпрямилась и заставила себя сидеть неподвижно, хотя это совершенно не помогало скрыть волнение, которое вот-вот вырвется наружу. Она ждала, едва ли держа себя в руках, до тех пор, пока Джухун не прочистил горло, чтобы представить Мартина. И когда его имя покинуло губы Джухуна, вся сдержанность улетучилась. Она вскочила со своего места, рукава её длинного платья изящно развивались, когда она сокращала дистанцию между ними, чтобы заключить Мартина в крепкие объятия. Он замер на месте. Его тело застыло, глаза расширились в панике, а руки неловко зависли в воздухе, пока они не опустились на её спину, неуверенно. Джухун прикусил губу, чтобы сдержать смех. Ужин прошёл... на удивление хорошо. Почти слишком хорошо. Когда вечер наступил, Мартин медленно расслабился. Нервы плавились, сменившись спокойным, вежливым очарованием, которое Джухун знал слишком хорошо. Он говорил аккуратно, уважительно, вовлекая в разговор маму Джухуна простыми ответами на её вопросы, смеясь с её шуток и активно кивая, как идеально воспитанный парень, что знакомится с родителями партнёра. Джухун наблюдал за ними со стороны. Он смотрел, как лицо его мамы было мягким весь вечер, её улыбка мягкая и очаровательная, что она не спадала всё время с тех пор, как они пришли. Джухун не видел её такой очень долго, и видеть маму счастливой достаточно, чтобы маленькая улыбка появилась на его губах. Их придуманная предыстория оказалась более продуманной, чем ожидалось. Даже слишком хорошо. Джухун подготавливал себя к допросу с прощупывающими вопросами, вскинутым бровям, но ничего из этого не произошло. Его мама не пыталась забегать наперёд. Она легко приняла то, что они ей предложили, довольно кивая. Только потом Джухун понял, что ей не нужны детали и объяснения. Мама просто была рада, что её сын привёл кого-то с собой. Во время всего ужина Мартин был невозможно внимателен к нему. Он постоянно проверял Джухуна тихими, инстинктивными жестами, не перенимая внимание на себя. Большой палец касался уголка губ, чтобы вытереть остатки соуса; или как Мартин клал еду сначала на тарелку Джухуна, а потом уже себе; или приглушённо бормотал «Ты в порядке?», каждый раз, когда Джухун слишком долго молчал. Каждое небольшое движение заставляло сердце Джухуна сильно стучать в груди. Их ложь зашла слишком далеко. Любой, кто бы посмотрел, сказал бы, что они уже устоявшаяся пара, комфортная и близкая так, как только могут быть влюблённые. И хуже всего, что это были привычные вещи, которые они делали на протяжении многих лет, будучи «лучшими друзьями». Если сейчас они притворялись, то что они, блять, делали так долго до этого всего? Когда принесли десерт, Джухун сказал, что отойдёт в туалет, вставая, бурча извинения. Под столом Мартин на секунду сжал его руку перед тем, как отпустить. Пока он был в ванной, Джухун завис над раковиной, моя руки, краем глаза смотря на своё отражение. Он выпустил медленный тяжёлый вздох. Джухун. Тебе нужно поскорее признаться и сделать всё дерьмо, как положено. Вина грызла его всю ночь. Он ненавидел врать маме — ненавидел, как ложь накладывалась на другую, формируясь во что-то более массивное, что будет трудно исправить. Это сжирало его заживо. Было только два способа выбраться из этого. Один из которых — официально сделать Мартина своим парнем... Или сознаться во всём. Второй вариант болезненно отзывался в груди. Но первый? Простая мысль, что Мартин может отвергнуть его, отдавалась резкой глубокой болью в нём, что не был уверен, сможет ли он это вынести. Он слегка прикрыл глаза, его челюсть сильно сжалась. Он не хотел думать об этом сейчас. Не в этот вечер. Первое, что он хотел — подтверждение. Знак — малейший знак — что Мартин чувствует что-то большее, чем дружба. Что касания, взгляды и забота, что он проявлял, не были просто платоническими, которые они выстраивали годами. Потому что, если это ничего не значит для Мартина... Джухун не уверен, что выживет, когда услышит это вживую. Он снова вздохнул, встряхивая оставшуюся воду с рук перед тем, как полностью их высушить. Последний раз взглянув на отражение, Джухун выпрямился и вернулся за их стол. Но когда он вернулся, то почувствовал, как атмосфера сменилась. Мартин сидел так же, как и до этого: его поза расслаблена, выражение лица вежливое, но Джухун знал его слишком хорошо, чтобы упустить это из виду. Он выглядел немного подавлено, но мама Джухуна ничего не замечала, слишком увлечённая своим десертом и пустой болтовнёй, но Джухун заметил. Он всегда замечал. Джухун сел обратно и тут же потянулся к нему, его рука гладила медленно, вырисовывая круги на спине Мартина. — ...Эй. Ты в порядке? — он пробурчал, достаточно тихо, чтобы только Мартин мог услышать. Мартин повернулся к нему и улыбнулся — но так, что улыбка не достигла его глаз. Заместо того, чтобы ответить, он взял другую руку Джухуна, поднял её и оставил мягкий поцелуй на тыльной стороне. Затем он прислонился щекой к ладони Джухуна, потираясь, ища комфорта. — Мгм... Я в норме. — Тихо ответил Мартин. Грудь Джухуна стянуло. Этого было недостаточно. Что-то случилось, когда он отошёл — он был уверен в этом. Его мама сказала что-то? Что-то спросила, что не должна была? Она неосознанно пересекла грань, о которой Джухун не был в курсе? Вопросы всплыли в мыслях, но он их проглотил. Он был не в том месте, чтобы спрашивать такое. Не напротив мамы. Джухун улыбнулся в ответ, мягко и успокаивающе, притворяясь, что он принял такой ответ. Его большой палец на секунду коснулся костяшек пальцев Мартина перед тем, как отпустить с неохотой. На другом конце стола его мама уже взяла телефон, ухмыляясь, когда настраивала ракурс — никто не сомневался, что она фотографирует, чтобы отправить лучшей подруге: маме Мартина. Джухун заставил себя пустить смешок и придвинулся ближе к Мартину, но всё равно не спуская с него глаз. Что бы ни случилось, он узнает правду позже. Джухун потом не заметил ничего странного в поведении мамы, поэтому с усилием забил на это. Он тихо вздохнул, выбирая отпустить эти мысли, пока они не превратились во что-то хуже. После милого ужина они оба поцеловали маму и попрощались с ней перед тем, как вернуться в общежитие. Пока они шли обратно в комфортной тишине, Джухун уже не мог держать это в себе. — Мартин... — начал он, его взгляд зафиксировался на земле, пиная камушек носком обуви. — Я знаю, что ранее ты был не в порядке. Мартин слегка, но медленно переместил свой взгляд на него. — Скажи мне, — Джухун мягко продолжил, — что-то произошло между тобой и моей мамой? Мартин остановился. Он вздохнул перед тем, как ответить, потирая затылок, как будто пытался найти нужные слова. — Джу... правда, ничего страшного, — он настаивал, немного колеблясь. — Я просто подумал кое о чём неприятном и думаю, оно немного испортило мне настроение сегодня ночью? — он выпустил короткий, лишённый юмора, смешок. — И всё. Просто немного мои придурковатые мысли. Так что не волнуйся, хорошо? Ужин был прекрасным. Твоя мама была прекрасной. — Его голос понизился на последних словах, искренне. Джухун посмотрел на него, задерживаясь на лице. На секунду он захотел надавить — выведать правду, настоять, что это был не ответ. Но было две вещи, о которых Джухун никогда не забудет. Первое: Мартин никогда не врал ему. Второе: Мартин никогда не хотел быть причиной беспокойства Джухуна. Так что он кивнул, принимая объяснение, даже если не полностью ему верил. Он понял — что он выучил за много лет — что некоторые мысли следует оставить при себе. Даже между двумя лучшими друзьями были границы. И Джухун достаточно уважал Мартина, чтобы оставить его. Пока что. Когда они дошли до общежития, Мартин поймал его руку, пока он не ушёл, большой палец нежно касался, вырисовывая круги на тыльной стороне ладони. Он приблизился и оставил мягкий поцелуй в висок Джухуна. — Я насладился ужином, — сказал Мартин, нежно улыбаясь. — Было мило. Джухун угукнул, уже расслабленный привычной лаской. — И чтобы ты знал, — добавил Мартин, уже сонный, — у меня планы сегодня ночью. Продюсер, с которым я работал, пригласил меня на вечеринку артиста по поводу завтрашнего релиза песни. — Сказал он, как будто спрашивал разрешение. Джухун выпустил тихий смешок, кивая головой. Он потянул свободную руку, скользя пальцами по затылку Мартина, нежно массажируя. — Окей, — он пробормотал. — Повеселись. Позвони мне или остальным, если что-то случится. Мартин прильнул ниже, чтобы их лбы коснулись. — Конечно, — он прошептал, тепло его дыхания коснулось приоткрытых губ Джухуна. — Спокойной ночи, Джу. Мартин опустил голову и оставил мягкий поцелуй на щеке Джухуна, и его глаза прикрылись от такого прикосновения. Он заметил, что что-то смягчилось на его лице. Перед тем, как Джухун мог отреагировать, Мартин притянул его ближе, пока их грудь не столкнулась. Джухун мягко всхлипнул, его волосы коснулись подбородка Мартина, когда его рука спокойно обернулась вокруг его талии. Осознавая, что сейчас случилось, Джухун растаял в объятиях, руки обернулись вокруг спины Мартина, пальцы зацепились за ткань куртки. Он глубоко вздохнул, успокоенный знакомым запахом Мартина, и слегка потёрся головой об подбородок Мартина, инстинктивно, как будто искал комфорт в нём. Мартин прильнул к нему, прижимаясь головой к его макушке, на секунду прижимая сильнее. Но всё равно с неохотой отпустил. — Давай уже, — мягко сказал Мартин. — Иди внутрь. Уже поздно. Отдохни немного. Джухун вздохнул, но кивнул, поворачиваясь, чтобы ввести пин-код на двери. Перед тем, как зайти, он ещё раз обернулся. Мартин был там, наблюдая за ним с нежной улыбкой и махая, ожидая, пока Джухун не пересечёт порог. Джухун улыбнулся в ответ, тепло расцвело в его груди перед тем, как он наконец не зашёл внутрь и не захлопнул дверь.

⫘⫘⫘⫘⫘

Джухун проснулся от звонка в дверь, который повторялся снова и снова. Зевая, он поднял себя и нащупал телефон на тумбочке. Твою мать. Три блядских часа ночи. Он уставился на экран телефона на секунду, пока звонок не остановится. Может, это просто был пьяный студент, решивший устроить пранк. Он лёг обратно, натянул одеяло до головы... И-и-и-и... дверной звонок не прекратился. С тяжёлым вздохом Джухун поднял себя с кровати, потирая глаза, пока шаркал в сторону двери, раздражение кипело сильнее, чем сонливость. Он посмотрел в глазок — и там стоял тот, кого он не ожидал увидеть в этот час. Мартин. Джухун тут же проснулся. Он мгновенно открыл дверь. — Тинни! Что ты тут делаешь? Что-то случилось? Почему ты не позвонил... — слова застряли в горле, когда Мартин прильнул ближе и положил голову на плечо Джухуна. Его рука инстинктивно поднялась, успокаивая Мартина. Он мог чувствовать запах алкоголя от него, не уверенный, сильно ли напился Мартин. Но он точно знал, что Мартин Эдвардс никогда не мог нормально переносить ликёр. — ...Сказал им подбросить до общежития моего парня, — Мартин бормотал, слова звучали невнятно и согревали шею Джухуна. — Поэтому я здесь. Джухун застыл на слове про парня. Блять... он просто не мог к этому привыкнуть. Быть парнем Мартина ощущалось выдумкой, как мечта, которую он мог видеть только во сне. Потом он снова напомнил себе, что все думают, что они встречаются; и только поэтому они подбросили Мартина до его двери. Он выпустил тихий вздох и обвил Мартина руками, чтобы поставить его. — Давай уже, — он пробормотал. — Давай зайдём внутрь. Мартин легко последовал за ним, гибкий и послушный, когда Джухун направил его и закрыл за ними дверь. Джухун довёл его до кухни, планируя дать ему немного воды... когда Мартин внезапно двинулся. Одним быстрым, неожиданным движением он развернул Джухуна и прижал его к столешнице, расставляя руки по бокам. Джухун резко вздохнул от неожиданности. — Мартин? — он прошептал. Его сердце бешено колотилось по причинам, которые он не хотел до конца осознавать. Когда Джухун посмотрел наверх — его губы удивлённо разомкнулись. Щёки Мартина горели, глаза наполовину расфокусированы, его блондинистые, колючие волосы были в беспорядке — как будто он лохматил их рукой слишком много раз. И то, как он смотрел на Джухуна... тяжело и преднамеренно, заставляя Джухуна чувствовать себя единственной вещью, что сейчас имела смысл для Мартина. — Джухун-а... — Мартин пробормотал, его голос мягкий и тёплый, когда он приблизился, слегка потираясь носом по теплеющей щеке Джухуна. Пальцы Джухуна впились в край столешницы. — Тин-а... — он прошептал, глаза прикрылись, — С-сначала попей воды. — Его сердце стучало так громко, что Мартин мог услышать. Но напившийся Мартин был упрямым Мартином. Вместо того, чтобы послушать, Мартин отступил ровно настолько, чтобы прижаться лбом ко лбу Джухуна, смешивая их дыхание. Затем он обвил руками его талию, руки уместились на маленькой спине перед тем, как прижать его ближе. Джухун всхлипнул, руки инстинктивно переместились на руки Мартина. Мартин не торопился. Он некоторое время восхищался красотой перед собой. Предательский румянец появился на щеках Джухуна, когда его губы тряслись с каждым глотком воздуха, от того, как его глаза были полностью открыты... Блять. — ...Чертовски красивый, — Мартин пробормотал, едва ли громче своего дыхания, его взгляд опустился на губы Джухуна, когда он приблизился, но Джухун быстро отвернул голову. — М-Мартин, остановись... — он умолял, пытаясь рассуждать здраво. — Ты пьяный. Ты... ты даже не хочешь этого. — Ему нужно было пространство. Пространство, чтобы отступить назад перед тем, как передумает это делать. Потому не важно, настолько он хотел Мартина — не важно, как долго он хотел его — он пытался быть в здравом уме, как человек, у которого есть преимущество, особенно, когда он уязвим. — ...Я не хочу этого? — Мартин пустил тихую, лишённую юмора усмешку. — Да что ты вообще знаешь, Ким Джухун... — не было ничего обидного в его словах; это всего лишь бессвязная речь пьяного человека, который несет всякую чушь. Но он всё ещё стоял напротив Джухуна. Джухун тяжело сглотнул, думая, что им нужно лечь в кровать и закончить всё ещё до того, как оно зайдёт слишком далеко, но Мартин двинулся первым. Его рука поднялась к щеке Джухуна, большой палец расчерчивал нежные, успокаивающие линии на мягкой коже. Джухун выпустил дрожащий вздох от прикосновения. — Может, это ты, кто не хочет этого, — пробормотал Мартин. Его большой палец опустился ниже, достигая уголка губ Джухуна с разрушительной нежностью. — ...Боже. Ты прекрасен. Так прекрасен. Он приблизился и оставил поцелуй на другой щеке Джухуна, заставляя его прикрыть глаза. А потом резко всплыло воспоминание в голове Мартина. «Если бы ты был тем, кого я не знал, то определённо позвал бы тебя на свидание.» Мартин выпустил низкий смешок, его тепло обдало щёку Джухуна. Он не был громким — словно что-то оторвали от него, горечь прошлась по его глотке до того, как он успел бы это остановить, его руки уместились по бокам от Джухуна, заключая его снова, достаточно близко, чтобы чувствовать, как тепло исходит от него. — Джу... — Мартин бурчал, его глаза расфокусированы, но смотрели на одну точку. — Ты можешь... соврать мне? Джухун не ответил должным образом. Он слегка наклонил голову, чтобы лицо Мартина было ближе — то, как его ресницы были тяжелее, чем обычно, как образовалась морщинка между бровями, словно он усердно думал над чем-то, даже когда был пьян. Он пытался прочитать его, пытался понять, откуда это взялось, но Мартин всегда был таким, когда выпьет. А Джухун... Боже, Джухун был жадным. Он хотел эту версию Мартина. Хотел её спрятать, предназначить только для себя. Хотел верить, что никто рядом никогда не сможет увидеть такого Мартина — такого открытого, такого незащищённого, смотрящего на него, как будто он был самой ценной вещью. Что он предан ему. Губы Джухуна скривились в маленькой улыбке, он поднял руку, погружая пальцы в волосы Мартина. Он пропускал запутанные пряди медленно, обдуманно, откидывая их на лоб. Мартин подстроился под прикосновение, прильнув к нему, не думая. — Соврать о чём? — Джухун мягко спросил. Дыхание Мартина застыло, его взгляд переместился на рот Джухуна. — Скажи, что хочешь меня, Ким Джухун. Слова тяжело осели между ними. Улыбка Джухуна поникла. Его пальцы застыли в волосах Мартина, когда он попросил. Он отрицал, что услышал правильно, так что ему удалось произнести только одно слово. — ...Что? Мартин сглотнул, его челюсть сжалась, как будто он приводил себя в чувство. — Скажи, что хочешь меня, — он повторил, его голос ниже. — Не потому, что ты мой лучший друг. Не потому, что мы фальшиво встречаемся. — Дрожащий вздох. — Ну же. Ты можешь соврать для меня, Джухун? Лишь один раз? У Джухуна пересохло в горле. Это была граница. Он знал, что это было. Та, которую они не могли пересечь, даже в шутку, даже притворяясь. Но Мартин был так близко — слишком близко — и он смотрел почти отчаянно, словно ему нужно было услышать, даже если это неправда. — Я... — Джухун засомневался, дыхание тряслось. Но затем он сказал это. — Я хочу тебя, Тин-а. Мартин замер. На секунду Джухун подумал, что он полностью протрезвел. Но тут Мартин хрипло рассмеялся — как-то надрывно, с придыханием. — Блять... это оно. — Он кивнул, лоб коснулся лба Джухуна на половину перед тем, как снова поднять взгляд. — Скажи мне, Джу. — Он тихо потребовал, опасно. — Кто твой парень? Пальцы Джухуна сжались в его волосах. Он не знал, почему Мартин был таким. Но по какой-то коварной причине, он хотел дать ему то, что он хотел услышать в этот момент. — ...Ты. Медленная, довольная улыбка расплылась на лице Мартина. — Верно. — Он приблизился чуть ближе, их носы чуть касались. — Я твой, Ким Джухун. И с тех пор, как я твой парень, это значит, что ты влюблён в меня... да? — Блять. Мартин... — Джухун всхлипнул, пространство между ними было слишком маленьким, его лёгкие требовали воздуха. Он продолжал напоминать себе, что Мартин пьяный. (Но он забыл, что пьяные всегда говорят правду, исходящую от сердца, позволяя некоторым неизведанным и запретным желаниям вырваться наружу.) — Давай же, милый. Ты не должен иметь это в виду. — Мартин коснулся носом Джухуна, заставляя другого прикрыть глаза. — Только один раз. Для меня, да? Пускай я подумаю о последствиях позже. — Он отчаянно бурчал, оставляя мягкий невесомый поцелуй на уголке рта Джухуна, и он почти потянулся к его губам. Ёб твою мать. Что они делают? — Скажи мне, детка, — Мартин хрипел, дыхание неровное. — Я хочу услышать тебя. Скажи, что ты влюблён в меня. — Другой рукой он обхватил талию Джухуна, прижимая его достаточно сильно, его большой палец касался голой полоски кожи, что выглядывала из-под футболки. Пальцы Джухуна скользнули по затылку Мартина, притягивая его ближе на опасное расстояние. Он чувствовал, что гипнотизируется — уже поздно, чтобы давать заднюю, слишком увлёкся, чтобы останавливать себя. Это было то, что хотел Мартин, и Джухун с радостью даст это ему. — ...Да, Мартин. Я влюблён в тебя, — признался Джухун с сердечной честностью в каждом слове. Он знал, что Мартин пьян — знал, что он, скорее всего, не будет помнить многого, что произошло в эту ночь. Он должен говорить неправду, но всё, что он мог дать ему — было правдой. Потому что Ким Джухун сильно и глубоко влюблён в Мартина Эдвардса. Может, это единственное, в чём он мог признаться. Поэтому Джухун решил, даже самым нестандартным способом, что он будет брать от этого всё. Мартин только мог легкомысленно усмехнуться, слыша, как Джухун говорит это. — Боже, ты убиваешь меня. — Он пробормотал, его горячее дыхание касается губ Джухуна. — Мой. Полностью мой. Ты знаешь, что принадлежишь мне, ведь да, Джу? — Мгм... — промурлыкал Джухун, наконец не сопротивляясь, его руки всё ещё на затылке Мартина, пальцы нежно сжимались. — Слова, ангел. — Глаза Мартина блеснули. Джухун тяжело сглотнул. — Да... Я твой. — Недолгая пауза последовала до тех пор, как он притянул Мартина ближе, хватаясь за затылок. — И я знаю, что ты мой тоже... — другая рука Джухуна поднялась, обвивая Мартина, пока обе руки не притянули его ближе, прижимая их тела вместе. — Мой. — Пробормотал он, взгляд упал на приоткрытый рот Мартина. — Ёб твою мать, — Мартин выдохнул, его голос напрягся. Другая его рука вернулась на столешницу, как будто он боролся с потребностью схватить Джухуна. — Ты даже не представляешь, что ты делаешь со мной. Он засомневался... лишь на секунду, как будто давал Джухуну шанс уйти. — Джу... — его голос опустился ещё нижу, становясь ещё темнее, чем до этого. — Если я приближусь и поцелую тебя сейчас — ты оттолкнёшь меня? Этот вопрос осел между ними, ожидая ответа, что изменит всё. Джухун приподнял подбородок, пальцы всё ещё сжимали волосы Мартина, большой палец касался его уха. Когда Мартин один раз попытался взглянуть на него, Джухун встретился с его взглядом неуклонно и наконец дал ответ. — Нет... не оттолкну. — Он прошептал. — Прости... просто... — большой палец Мартина снова коснулся его нижней губы. — Я просто думаю о твоих милых губах, и думаю, сделаю что-то, о чём потом даже не пожалею. — И с последним дрожащим вздохом, он пробурчал. — Если ты не хочешь этого, скажи мне остановиться. Он должен сомневаться. Должен думать о последствиях, о чувстве, обо всех причинах, которые он репетировал в своей голове на такие случаи. Но Мартин был так близко, касался своим большим пальцем его губ, как будто там ему и место, что Джухун понимал, что уже проиграл войну, о которой никто не подозревал. Он знал, как легко сдавался. Как быстро его аккуратные стены рушатся в тот же момент, когда Мартин смотрит на него так. В том, что касалось Мартина, он не был смелым. Никогда не был. Если бы это был кто-то другой, Джухун бы не засомневался отступить. Он бы нашёл силы, чтобы обозначить границы, подумать перед тем, как сделать или бы просто оттолкнул. Но с Мартином он даже не думал упустить шанс. Если бы он хотел остановить всё это, ему нужно было лишь сказать слово. Но правда была тяжёлым грузом в груди: он не хотел останавливаться. Он хотел приблизиться к этому, позволить себе проникнуть в знакомое тепло, в эту безрассудную уверенность, которую привнёс Мартин в его жизнь. Джухун мог легко сдаться. Всегда. Но когда это касается Мартина, он слабеет и не знает, как контролировать себя. Поэтому он сделал так, как велело сердце. — Поцелуй меня, Мартин. Это было всё, что нужно. Мартин поцеловал его так, как будто всю ночь до этого задерживал дыхание. Он не был нежен по началу. Это было отчаянное столкновение ртов и их сдержанного тепла, которое никто не называл вслух. Губы Мартина были тёплыми и немного липкими от алкоголя. Джухун мягко всхлипнул в поцелуй, руки сильнее сжимались вокруг шеи Мартина, как будто он не был настоящим и боялся проснуться в любую секунду. Он чувствовал, как сознание плывёт, неуверенный, это было из-за поцелуя или от алкоголя, что остался на губах Мартина. Мартин издал низкий звук в его рот, инстинктивный и грубый перед тем, как замедлиться достаточно, чтобы углубить поцелуй — склоняя голову, уговаривая заместо того, чтобы просто взять, и Джухун таял от этого, тело прижималось ближе не думая, столешница впивалась в его поясницу, когда пространство между ними полностью исчезло. Кухня, казалось, была слишком маленькой для них. Руки Мартина ухватились за талию Джухуна, решительно и уверенно. Он на секунду сжал её, когда Джухун сильнее ответил на поцелуй, вздох вырвался, когда Мартин улыбнулся в губы. — Блять, — Мартин пробурчал, едва ли отпуская. — Ты... Джухун не дал ему закончить. Он снова прижался к губам Мартина, в этот раз горячее, их губы сливались, а дыхание смешивалось. Мартин мягко усмехнулся, головокружительно и коротко перед тем, как полностью обвить руками Джухуна. И затем, внезапно, Джухун перестал прислоняться к столешнице. Мартин с лёгкостью его поднял, как будто практиковался сотни раз у себя в голове. Джухун выпустил мягкий всхлип, пальцы зацепились за плечи Мартина, когда он уселся. Холод от поверхности пробирался сквозь джоггеры, его тряхнуло от облегчения в теле — это резко контрастировало теплу между ними. Мартин тут же шагнул ещё ближе, умещаясь между коленями Джухуна, руки снова раскинулись по бокам — но в этот раз не было намёка на дистанцию. Они поцеловались снова, в этот раз медленнее, рты встретились с мягким, нежным прикосновением губ перед тем, как углубиться, прижимаясь вместе, словно они были созданы для этого. Ноги Джухуна обвили поясницу Мартина, чтобы удерживать его на месте. Лоб Мартина прижимался к нему между поцелуями, был слышен только звук мягкого и мокрого прикосновения их губ, и как заикающееся дыхание заполняло комнату. Джухун выдохнул в поцелуй, что едва ли было похоже на шёпот, и Мартин полностью его поглотил. Лоб Мартина тёрся об лоб Джухуна между поцелуями, носы мягко сталкивались, его тепло и неровное дыхание смешивалось с Джухном. Он целовал снова и снова, дразня и кусая нижнюю губу Джухуна, от чего у него кружилась голова и спирало дыхание. Пальцы Джухуна впутались в волосы Мартина на затылке, нежно притягивая его. Из Мартина вырвался низкий, беспомощный рык от прикосновения, его тело инстинктивно ответило, грудь прижималась к Джухуну. Их тихие всхлипы потерялись среди прикосновений губ, что встречались снова и снова. Мир сузился до краснеющих губ Мартина, что с тем же рвением отвечали на каждый поцелуй. Затем руки Мартина аккуратно двинулись. Одна уместилась на талию Джухуна, впиваясь пальцами в бок перед тем, как скользнуть под футболку. Кожа Джухуна была тёплой под его ладонью, и тот резко выдохнул от прикосновения. Рука Мартина не блуждала, а застыла на месте, прижавшись к коже, большой палец слегка поглаживал, как будто пытаясь доказать себе, что Джухун настоящий, что всё происходит наяву. Джухун задрожал от такого интимного прикосновения. Их поцелуи углублялись, отчаянные и в то же время нежные. Другая рука Мартина придерживала челюсть Джухуна, большой палец слегка касался скулы. Он целовал его так, словно все невысказанные слова лились с его губ. Джухун прижался ко лбу Мартина, когда они наконец отстранились, тяжело дыша, губы опухли, глаза с теплом потемнели. Их носы мягко потёрлись, после чего последовал ещё один нежный и долгий поцелуй. Кухня погрузилась в тишину, сохраняя звуки их рваного дыхания. Мартин оставался близко, руки тёплые от кожи Джухуна, держа его, как будто не было опции отпустить. Джухун отразил ухмылку, руки обвили его шею, сердце бешено стучало, ужасаясь от осознания, что они больше не притворяются. Они едва ли понимали, как кухня погрузилась в тишину, прерываясь только звуком их дыхания. «Это ошибка.» — Здравомыслящая часть Джухуна внезапно заговорила, врываясь в его мысли. Вина коварно подкралась, тяжелея в груди Джухуна, пока Мартин оставался близко. Он был пьян, едва ли стоял на ногах — и Джухун знал это, всё время понимал, что им не стоило делать ничего из этого. Но что он мог сделать? Он просто слабак. И был влюблён. Пальцы Джухуна слегка сжались на затылке Мартина, пока его тело спорило с его мыслями. Он прижался своим лбом к виску Мартина, прикрыв глаза. Он не был слепым. Он знал, как легко размываются границы, когда присутствует алкоголь, как на утро может легко прийти сожаление, как синяк, который ты не помнишь, как получил. Но так или иначе... Мартин спросил. Мартин смотрел на него такими глазами, спрашивая разрешения. Остановился, подождал и дал ему пространство. Он спросил, может ли поцеловать его, давая Джухуну выбор. Это должно было что-то значить. «Может, это была эгоистичность», — он признался себе. Может, у него действительно было преимущество над ним. Но затем появилась другая мысль. Может, это было только потому, что он знал, как быть честным. Потому что всё, что он сказал ранее, каждое слово о «лжи», вырвалось наружу так легко, что напугало его. Я хочу тебя. Ты мой. Я влюблён в тебя. Эти слова уже были произнесены в голове сотни раз до этого, только превращённые в ложь — потому что Мартин так просил о них. В обычные дни Джухун был аккуратен. Он говорил себе, что притворяться было безопаснее, чем хотеть на самом деле; что тишина была лучше, чем рисковать улыбкой Мартина, что может спасть, когда Джухун достигнет чего-то, что он не сможет дать. Но сейчас Мартин просил его о «лжи». И Джухун даже не смог этого сделать. Он медленно открыл глаза и посмотрел на Мартина — на того, кто всегда был с ним. Его лучший друг. Его фальшивый парень. Его константа. Такой постоянный, такой тёплый, и было что-то жестокое в этом, простое, потому что его слишком легко любить. Может, это была ошибка. Но может, это была единственная ночь, когда он может быть достаточно смелым. Джухун мягко выдохнул, его хватка достаточно ослабла, чтобы уместить руки на плечах Мартина вместо того, чтобы зацепиться. Он не отталкивал его. Но так же не притягивал ближе. Он просто застыл на месте, позволяя моменту существовать. Что бы ни произошло позже, Джухун был уверен в одном. Всё, что он сказал сегодня ночью — не было ложью. В конце концов, Мартин отпрянул назад, достаточно для того, чтобы дышать, губы мягко касались щёк Джухуна, очерчивая его челюсть, уголок рта, переносицу и пульс под ухом — небольшие дорожки, что заставляли голову Джухуна кружиться. Джухун выпустил мягкий вдох, глаза прикрылись, когда Мартин прильнул снова, его движения становились тяжелее. Затем он прижал лицо в изгиб шеи Джухуна, нос потёрся об кожу перед тем, как уместиться полностью, набирая полные лёгкие запаха Джухуна, как будто пытался превратить его в воспоминание. — Мм, — пробормотал Мартин, его голос тёплый, приглушённый кожей Джухуна, медленно погружаясь в сон. Рука Джухуна двинулась на инстинктах. Он пропустил пальцы сквозь волосы Мартина, медленно и успокаивающе, ногти слегка царапали его кожу. Другой рукой он обнял его, вырисовывая круги на спине Мартина, и он повис на нём почти мгновенно, его вес становился тяжелее, руки ослаблялись на талии Джухуна, когда сон захватывал его. Джухун сглотнул. Он остался так на секунду, просто держа его, сердце билось от нахлынувших мыслей. Затем аккуратно он сдвинул их позиции, пытаясь не побеспокоить Мартина. — Тин, — Джухун прошептал, едва ли громче своего дыхания. — Эй... мы не можем спать здесь. Мартин издал небольшой протестующий звук, но всё равно не проснулся — вместо этого его лицо глубже зарылось в шею Джухуна. Джухун слабо улыбнулся на такую очаровательную реакцию. — Ну же, — он пробормотал. — Пойдём в мою комнату, да? Ты сможешь поспать там. Это стоило некоторых манёвров и нежных вздохов, но Джухун всё равно смог слезть со столешницы и направить Мартина в спальню. Мартин был полу-сонным, следуя за Джухуном, как послушный щенок. Когда они уместились в кровати, Джухун накрыл Мартина не думая ни секунды — укрыл одеялом и поправил подушку под его головой. Мартин повернулся к нему, зарываясь лицом в шею Джухуна, обвивая руками его талию. Джухун, с другой стороны, запустил пальцы в волосы Мартина, держа его ближе, и наконец оставил мягкий поцелуй на его лбу. Вместе они поддались сну, окутанные теплом друг друга. И сейчас они оба знали, без сомнений, что это лучший сон, который был в их жизни.

⫘⫘⫘⫘⫘

Утро наступило слишком быстро. Мартин проснулся с тупой болью под глазами с послевкусием сожаления. Он зевнул, повернувшись на спину — и тут же застыл, увидев незнакомый потолок перед собой. Это... не его комната. Он медленно себя поднял, щурясь от света. Одеяло пахнуло по-другому. Его взгляд метнулся к столу, постерам и стопке книг, что было очень-очень по-Джухуновки. — Какого... — Мартин пробурчал, замешательство поселилось в груди. Он скинул ноги с кровати, — голова пульсировала, — и пошаркал к двери. Слабый звук перемещения послышался из кухни. Когда Мартин зашёл, Джухун слегка повернулся, прислонившись к столешнице, кружка покачивалась в его руке. На секунду они уставились друг на друга. Плечи Джухуна напряглись, пока Мартин провёл руками по лицу, сжимая, как будто пытаясь собрать пазл воедино, когда половина кусочков потерялась. — Джу... — он медленно позвал его, его голос хриплый после сна. — Как я тут оказался? Джухун не отвечал. Мартин опустил руку, лицо нахмурилось от молчания Джухуна. — Что случилось ночью? — он спросил снова, голос аккуратный, но наполнен беспокойством. В этот момент мышцы Джухуна напряглись. Вопрос отозвался эхом громче, чем должен. Ранние тепло, поцелуи, разговоры шёпотом, и Мартин, который уснул на его руках, сейчас окунулся с головой в реальность утра. Он не помнит... Джухун уставился на своё отражение в кофе, пальцы побелели вокруг кружки, пока его сердце медленно уходило в пятки.

. ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.