You Are In Love

Несколько вещей случилось перед летними каникулами. Сонхён, кто всегда является инициатором выйти погулять и повеселиться с друзьями, настаивал остальным четверым присоединиться к нему пойти на ярмарку и посмотреть на фейерверки на предстоящем фестивале. Это был их последний шанс провести время всей компанией перед летом, зная, что они, наверное, не будут видеть друг друга, когда разъедутся. У всех уже есть свои планы — провести время с семьей или с возлюбленным, или сделать то, что давно откладывали. — Мартин хён! Где ты и Джухун хён?! Идите на фестиваль! Клянусь богом, если вы двое не появитесь... — Ом Сонхён кричал в телефон в тихое утро, разочарование ясно звучало в голосе. Сонхён реально знал, как быть раздражающим. Джухун и Мартин лениво целовались на диване, все такие прилипчивые и отвратительно влюблённые, как женатики, которые всё ещё погружены в медовый месяц, что никак не могут насытиться друг другом, когда телефон Мартина внезапно зазвонил. Громкий звук заставил их отстраниться на секунду. Джухун щёлкнул языком и нахмурил брови на того, кто посмел позвонить и побеспокоить их. Мартин смотрел, как Джухун надувает щёки и из него вырывается разочарованный фырк, и он не смог сдержать мягкий смех, полный любви. Его рука скользнула на талию Джухуна, большой палец медленно вырисовывал круги на ткани, пытаясь его успокоить. Джухун вздохнул, когда каждый пронзительный звон телефона отвлекал их всё больше. Он зарылся лицом в шею Мартина, руки обвили его затылок, когда он обнял его крепче и оставил длинный поцелуй на шее своего парня. — Ответь на этот чёртов звонок, кто бы это ни был, чтобы он наконец завалил ебло, — Джухун пробурчал, за что получил в ответ ещё одну тихую усмешку от Мартина. Мартин наклонил голову и нежно поцеловал щёку Джухуна, ведь не может сопротивляться, когда его парень становится таким прилипчивым и прелестным, ведь эта милая агрессия берёт над ним верх. И только тогда он тянется за телефоном в кармане. Джухун поднял голову с места, где она лежала на шее Мартина, смотря на номер звонящего. Когда он увидел имя, зажмурил глаза и глубоко вздохнул. — Ом Сонхён... — он пробурчал, как будто все силы за день покинули его. Мартин легко погладил его по спине свободной рукой перед тем, как ответить на звонок — и это привело их в затруднительное положение. — Ну? Ты собираешься говорить или что? Какой предлог у тебя есть на этот раз? Потому что я ни на что больше не куплюсь. — Тишина была прервана, когда Сонхён снова начал говорить, его голос наполнялся раздражением. Мартин вздохнул. Ну... знаете, с тех пор, как он и Джухун теперь вместе (на этот раз по-настоящему), они проводят время, пытаясь наполнить его своими чувствами, ходят на свидания, убеждаются, что теперь они проводят больше времени, как возлюбленные, а не тусуются, как привыкли, когда ещё были лучшими друзьями. Оба знали, что их динамика не очень изменилась: они просто стали более искренними в своих чувствах на этот раз, больше не пытаясь себя сдерживать. И только это делает каждый момент и взаимодействие особенным — значение жестов, которые привыкли быть платоническими, теперь держит в себе более глубокое значение и эмоции, слова нежности, сказанные вскользь, теперь наполнены смыслом и обращены к своему возлюбленному, своему партнёру. И никто из них ещё на насытился этим. Вот как быть влюблённым в правильного человека влияет на тебя, ведь так и хочется бесконечно этим наслаждаться, и ты тянешься к этому всепоглощающему, почти вызывающему привыкание чувству. Это делает из тебя жадного в хорошем смысле, заставляет тебя хотеть остаться в объятиях, в этом тепле настолько долго, насколько возможно. И поэтому их друзья — особенно Ом Сонхён — стали всё более плаксивыми из-за этого. Он продолжал говорить, что он пропускает тусовки в полном составе компании. Ведь как-то они постоянно были недоступны в одно и то же время. Либо Мартин и Джухун «заняты», или когда они были в кои-то веки свободны, то Конхо и Джеймс были чем-то заняты. Каждый раз, когда Сонхён пытался организовать что-то, то это никогда не работало должным образом. И сейчас был результат. Они поняли. И, предположительно... они чувствовали себя немного плохо из-за этого. Но в этот день также был их сотый день. (примечание: настоящий.) Они уже панировали, как проведут этот день наедине — но слышать Сонхёна таким, заставляло их немного чувствовать вину. Джухун, кто был всё время уткнувшись в шею Мартина, наконец поднял голову и поменял позицию. Мартин инстинктивно поправил его, усиливая хватку на талии, чтобы тот не упал. — Мы празднуем наш сотый день. В какое время начинается фестиваль? Мы попробуем прийти, — сказал Джухун в телефон Мартина. — О, привет, Джухун хён. Конечно, вы вместе. Почему я удивлён? Вы влюблённые дураки, — вздохнул Сонхён на другом конце провода, звуча уставшим от своих хёнов. И, напоминая вам — он был тем, кто шипперил их агрессивно и постоянно, умоляя Вселенную свести их. Ну. Теперь он хотел взять слова обратно. Потому что он не ожидал, что его хёны, влюблённые друг в друга, станут такими невыносимыми. И теперь он принимал главный удар, чтобы справиться с последствиями. — Фестиваль начнётся примерно в восемь вечера. Попытайтесь прийти к этому времени, — добавил Сонхён, его нежность к этим двум идиотам ясно перевешивала раздражение. Мартин снова поцеловал розовую щёку Джухуна перед тем, как наконец ответил. — Хорошо, мы придём. Отправь свою геолокацию, чтобы мы знали, где вас искать. — Понял. Увидимся позже. Но погодите... вы празднуете свой сотый день? Разве вы не праздновали его типа... три месяца назад? — спросил Сонхён, подозрение звучало в голосе. Двое медленно повернулись друг к другу. — Упс... — выскользнуло из Джухуна, и Сонхён услышал это на том конце провода. — Эй! Звонок резко оборвался, когда Мартин тут же положил его. Джухун взорвался в смехе, игриво шлёпая Мартина по груди. — Почему ты так с ним обходишься? Оу, бедный Сон-и, — он захныкал с фальшивым сочувствием. Мартин знал, что это полная чушь, и Джухун в открытую наслаждался этим. — Боже, заткнись. Ты же знаешь, что он сойдёт с ума, когда сопоставит все моменты, и мы не сможем остановить его, — сказал Мартин с ухмылкой, притягивая Джухуна ближе до тех пор, пока между ними не останется места. Джухун выпустил мягкий вдох от такой близости. — Иди сюда и поцелуй меня. Я ещё не насытился, — пробормотал Мартин ему в губы, голос глубокий и тёплый, достаточно для того, чтобы мурашки прошлись по позвоночнику Джухуна. Когда Мартин прилипчивый, то это опасно для сердца Джухуна — кое-что, что он никогда не сможет проигнорировать. Так что он снова прильнул ближе, давая Мартину то, что он так хотел. Они разделили ещё несколько поцелуев перед тем, как Джухун слегка отстранится. Глаза бегали по чертам Мартина, по его прикрытым глазам, этим карим радужкам, что смотрели на него с нежностью, как будто он самое красивое и драгоценное существо в мире для него, по длинным ресницам, горящим щекам и пухлым губам, что притянули его обратно. Всё в Мартине заставляло его пульс пропускать удары, а сердце гнать больше крови по венам. Его рука придерживала лицо Мартина, большой палец расчерчивал круги по розоватым щекам, и он инстинктивно тянулся к теплу прикосновений, что заставляло Джухуна местами переставать дышать. Они оставались так ещё немного перед тем, как Джухун сказал: — Ну же, давай вставать уже, впереди долгий день, и нам ещё нужно покрасить волосы. Ты обещал. — Джухун надулся, а Мартин ответил ему улыбкой, рука приподнялась, чтобы коснуться и пригладить мягкие и красивые русые волосы Джухуна. Ким Джухун, хотевший покрасить волосы, попросил своего парня, кто занимался этим сам все эти года. Мартин знал, как позаботиться о них вместо того, чтобы пойти в салон, в который Джухун редко ходит с того момента, как решил отрастить волосы, обратившись за помощью Мартина. Он хотел полностью другой образ, чтобы поменяться, и Мартин со всей охотой поддержал его с этим желанием и убедил, что поможет Джухуну в каждом шаге. После ещё одного целомудренного поцелуя, они пошли в ванную, пока Мартин приготавливал принадлежности для покраски волос. Джухун с другой стороны доставал больше полотенец из шкафа, ведь Мартин тоже решил сменить имидж, захотев сочетаться с Джухуном, что заставило его умиротворённо выдохнуть, когда Мартин решил это. Когда они начали красить волосы друг другу, Мартин спокойно направлял Джухуна, позволяя ему практиковаться на нём, но при этом сначала сам осветлил волосы, чтобы Джухун не боялся испортить всю причёску, зная, какой перфекционист его парень, который не терпит ни малейшей ошибки, что могут отразиться на его настроении. Мартин хотел, чтобы Джухун чувствовал себя вовлечённым, уверенным, что он держит всё под контролем. И он дал своему парню пластиковую тарелку с готовым раствором с маленькой улыбкой на губах, позволяя Джухуну покрасить ему волосы. Что началось с интимного момента, быстро превратилось в игривую драку и подколы. Немного кондиционера, который использовался для полоскания в конце, оказался у них на лицах, со случайными и уставшими поцелуями между, мягким хихиканьем и нескончаемой нежностью, что заполняла ванную, когда они вместе погружались в процесс.

⫘⫘⫘⫘⫘

Марху обмениваются нежностями в инсте.

⫘⫘⫘⫘⫘

Джухун и Мартин провели весь день, празднуя свой сотый день, постоянно напоминая себе, что им надо показаться на фестивале позже — или Сонхён точно их убьёт. Они не могли насмотреться друг на друга, восхищаясь их новой причёской, как влюблённые подростки. Мартин полностью одержим новым цветом волос Джухуна, пока тот бесстыдно смотрел на длинные волосы Мартина, а его пальцы время от времени тянулись их потрогать. Он не ожидал, что этот стиль так пойдёт его парню. Это заставило его чувствовать, словно он влюбляется снова и снова, как в первый раз. Когда вечер наступил, они быстро поужинали перед тем, как решили прогуляться до университета, ведь он был неподалёку. На всём пути они проходили около стоек с безделушками и аксессуарами. Мартин замедлился, чтобы остановиться, ведь любопытство взяло верх, и Джухун наблюдал, как его парень смотрит на браслеты и ожерелья, оценивая, что ему нравится больше всего, чтобы купить. — Нашёл что-то, что нравится? — Джухун спросил, останавливаясь рядом с ним, рассматривая бижутерию. — Хочешь что-то? — ...Нет, детка. Просто смотрю, потому что они все красивые, — ответил Мартин после короткой паузы. Но Джухун заметил, как взгляд Мартина задержался чуть дольше на синем браслете, что лежал в стороне. Он был простым, но необычным. И он подумал, что идеально подойдёт Мартину. Поэтому Джухун сделал то, что велело ему сердце. — Хм. Думаю, мне тоже нужно какое-нибудь украшение. Можешь купить мне ту газировку в киоске рядом, пока я осматриваюсь? — спросил Джухун с маленькой невинной улыбкой, что растянулась на его губах. — Конечно, детка. Подожди немного. Скажешь, если найдёшь что-нибудь, и куплю для тебя, — тепло сказал Мартин, приближаясь, чтобы оставить поцелуй на его виске. Джухун только угукнул в ответ, зная, что спорить с Мартином бесполезно. С тех пор, как они начали встречаться, Мартин решил, что его цель — это спонсировать Джухуна без конца. И в любой момент, когда Джухун пытался поспорить, — настоять, что Мартин не должен всё это делать, — Мартин в итоге надуется, выпячит губу и начнёт ныть об этом. Тогда Джухун понял, что это простой для Мартина способ выражать свою любовь. Так что вместо того, чтобы сопротивляться, он решил соглашаться в нужные моменты — всегда показывая свою признательность, когда Мартин показывает свою привязанность так. Как только Мартин ушёл к другой стойке, Джухун тут же решил действовать. Он подозвал женщину в возрасте и спросил цену на синий браслет. Без сомнений он купил его и положил в карман куртки, аккуратно его пряча перед тем, как притвориться, что всё ещё присматривает что-то, избегая какого-либо подозрения от Мартина. Когда тот вернулся, он отдал Джухуну газировку с небольшой улыбкой. Джухун наградил его быстрым поцелуем в щёку. Когда Мартин спросил, нашёл ли он что-то, то Джухун просто немного помотал головой, говоря, что не нашёл ничего, что зацепило бы его взгляд. Они переплели пальцы, продолжая идти к университету. Пару минут спустя Мартин проверил телефон и увидел сообщение от Сонхёна, что они рядом с киосками с едой, пробуя разную еду. Двое направились туда, встречаясь с остальными. Оставшийся вечер прошёл в простых разговорах и широких улыбках, что появлялись на губах. Они ходили от киоска к киоску, что цепляли их внимание, наслаждаясь каждой едой и десертом, которые только могли позволить их желудки, и просто радовались, что проводят ночь вместе. Позже начался концерт. Университет пригласил несколько широко известных инди и рок групп, которые были популярны вокруг и локально, и даже группы с музыкального клуба приняли участие в празднике. Сцена была в университетском саду, куда уже стекались студенты, занимая хорошие места — не только для представлений, но и для фейерверков, что будут после. Пятеро из них пробирались сквозь толпу, лавируя между группами студентов до тех пор, пока они не нашли место с приличным обзором. Когда концерт начался, громкие аплодисменты и восторженные крики взорвались вокруг них. Несколько студентов орали все песни во всю мощь своих лёгких, некоторые танцевали в толпе, прыгая и маша руками в воздухе — энергия была электрической. Несмотря на всё, Мартин стоял за Джухуном, руки обвили его талию. Он уместил свой подбородок на макушке Джухуна, когда они нежно покачивались в такт музыке. Руки Джухуна держались за его, пальцы касались со знакомым теплом, пока Мартин время от времени наклонялся, чтобы оставить мягкие поцелуи на виске Джухуна, спускаясь к щекам. Когда финальная песня закончилась, и концерту пришлось подойти к закрытию, фейерверки начались почти в тот же момент. Большая часть студентов пошли к середине, телефоны поднимались выше, чтобы запечатлеть момент. Но Джухун и Мартин остались на том же месте, всё ещё обнимаясь, погружённые в собственный мир. Когда фейерверки окрашивали ночное небо взрывами расцветающих цветов в ритм музыке, что играла на заднем фоне, Джухун поднял голову и смотрел на своего возлюбленного — на человека, кто подарил ему свой мир; на того, кто дал ему всё, что нужно, не спрашивая; на того, кто заземлял его в любой момент, когда он был сам не свой, кто уравновешивал его, когда вещи становились слишком тяжёлыми. И Джухун понял, что Мартин обращался с ним правильно не потому, что должен, а потому, что он просто знал, как любить его так. Чувствуя чужой взгляд, Мартин коротко взглянул на фейерверки перед тем, как посмотреть вниз. И там был Джухун, который смотрел на него с такой любовью в глазах, что заставляло грудь стянуться. Затем Мартин почувствовал, как Джухун слегка двинулся. Он наблюдал, как он засовывал руку в карман куртки и доставал что-то. Дыхание Мартина спёрло в тот момент, когда он увидел. Синий браслет, что заметил ранее. Его глаза метнулись с аксессуара на лицо Джухуна, его взгляд спрашивал, губы слегка приоткрылись, пытаясь найти нужные слова. Джухун выпустил слабый смешок. И полностью повернулся, чтобы они смотрели друг на друга, он нежно взял руку Мартина и нацепил браслет на его запястье. Затем он приподнял руку Мартина и оставил нежный поцелуй на тыльной стороне ладони. — Ты всегда заставляешь меня чувствовать любимым. Ты всегда покупаешь что-то для меня, даёшь мне весь мир... но, знаешь, я хочу что-то сделать для тебя тоже? — сказал Джухун, слегка повышая голос, чтобы Мартин смог услышать его сквозь аплодисменты и салюты, что взрывались над ними. — Я хочу увидеть, что люблю и лелею тебя так же, как и ты меня. Я... Я увидел, что ты смотрел на этот браслет со вспышкой в глазах, и я бы пожалел, если бы не использовал шанс купить его для тебя. Так что... да. Счастливых сто дней, любовь моя. Мартин клянётся, что может расплакаться прямо здесь. Он поднял запястье, рассматривая браслет под огнями фейерверков. Дрожащий вдох вырвался из него. Он был красивым. И Джухун был прав — он идеально ему подходит. Видя, как Мартин смотрит на него, тихо восхищаясь, только дало подтверждение Джухуну, что он сделал правильный выбор. Взгляд Мартина медленно вернулся к Джухуну. — Спасибо, детка... тебе не нужно было этого делать, но спасибо. Боже, я так сильно тебя люблю, Ким Джухун, — он пробормотал, голос наполнен эмоциями, что он притянул Джухуна ближе, обнимая его ещё раз. Джухун тут же скользнул руками к шее Мартина, обнимая его так же крепко. Мартин не колебался. Он опустил голову и нежно коснулся носом Джухуна в мягком, игривом эскимосском поцелуе, заставляя глаза Джухуна прикрыться, когда из него вырвался тихий вдох. Затем Мартин поцеловал его, медленно и сладко. Салют взрывался над ними, цвета рассыпались по небу в ярких оттенках, пока толпа кричала вокруг них — но никто их не волновал, потому что для Ким Джухуна, единственная вещь, что имела значение в данный момент, было мягкое давление губ Мартина на его. Ах, ничего не может быть лучше этого.

⫘⫘⫘⫘⫘

Конхо шутит шутки в твиттере, а Джухун подозрительно смотрит на Конхо и Сонхёна.

⫘⫘⫘⫘⫘

Мартин и Джухун выросли бок о бок друг с другом, их жизни переплелись ещё перед тем, как они поняли, что это значит. Их мамы были лучшими подругами, их дома буквально стояли рядом, и это было довольно естественно, что два мальчика станут неразлучимыми. Некоторые связи с детства остаются навсегда. Они всегда существовали, предначертаны звёздами, просто ждали, пока это всё случится. Если кто-то спросит, Мартин посмеётся и сменит тему, притворяясь, что это ничего особенного. Но на самом деле он всегда следовал за Джухуном, как верный золотистый ретривер. Сквозь разбитые колени и разделённые обеды, сквозь полуночные домашки и секреты шёпотом под одеялами во время ночёвок, и, в конце концов, всю среднюю школу, Мартин всегда был рядом, зависая со стороны Джухуна, даже не думая и секунды. Джухун вырос тихим и внимательным, кем-то, кто думает перед тем, как сказать. Но когда настаёт момент, он может быть на удивление громким, игривым и острым на язык с гротескным юмором, что всегда застаёт людей врасплох. Мартин в контраст хранил свет с ним. Он был невинным украшением, улыбчивым и излучал энергию, не прилагая усилий. Он говорил, не думая, смеялся слишком громко и легко доверял, за что люди тянулись к нему. И, к несчастью, эта же яркость сделала из него объект для насмешек. Он был в седьмом классе, когда это началось. — Ну и чудак. — Фрик. — Ёбаный педик. Мартина Эдвардса называли по-разному. Всякие грубые слова звучали шёпотом в коридорах или плевались именно в него. Он пытался смахнуть это, притворяясь, что не так уж и больно, как на самом деле. Всё ещё он продолжал думать, что всё, что он делает — ошибка. Он обидел кого-то? Он неосознанно сделал кому-то больно? Он совершил грубую ошибку и не помнит об этом? Он прокручивал в голове каждое развитие событий, пытаясь найти причину. Но он ничего не нашёл. Поэтому он тихо выдерживал всё. Но Джухун, его лучший друг, в любом случает нашёл выход. И когда он сделал это, то как будто ад проломил землю. Мартин, на самом деле, никогда не запоминал то, что говорит или делает Джухун, но ему был известен результат. Буллинг полностью прекратился, и те мальчики, что привыкли смеяться над ним, больше не смотрели в его сторону. Никто не смел тронуть его, толкнуть в стену или швырнуть в шкафчик после этого. Когда Мартин проходил мимо тех, кто говорил о том, что сделал Джухун, что-то определённо зашевелилось в нём. Джухун защитил его без колебаний. Тихий мальчик, кто редко повышал голос, был в одиночку, судя по всему, ради него устроил настоящий ад. Ради него. И это был первый раз, когда внезапно в груди Мартина что-то ёкнуло. Это не была просто благодарность или восхищение, нет. Позже, когда они шли бок о бок по пути домой, Мартин спросил Джухуна о дне, ведь они больше не были в одном классе. Джухун, расслабленный и по-обычному сдержанный, всё же старался отвечать. Иногда, когда Мартин давил немного, он рассказывал чуть больше, просто потому что Мартин спрашивал. И когда Мартин смотрел за лучом закатного солнца на лице Джухуна, ловил небольшую улыбку на его губах, — полностью не похожий на того, кто ранее расправился с обидчиками, — он почувствовал это. Он потом понял, что попал по-крупному. Потому что это был первый раз, когда он почувствовал, как пульс разгоняется, а его сердце стучало так, как никогда раньше.

⫘⫘⫘⫘⫘

Мартин постоянно говорил себе, что ничего не поменялось. Они всё ещё те же самые мальчики, кто выросли по-соседству. Всё ещё те же самые друзья, кто вместе ходит в школе и спорят о разных вещах. Но где-то глубоко внутри, что-то определённо поменялось — по крайней мере, для него. В восьмом классе они неожиданно нашли небольшой ресторан в паре кварталах от школы и начали ходить туда всё время. Он был маленьким и уютным со сколотыми деревянными столами и теплым жёлтым освещением. Они всегда занимали один и тот же угол рядом с окном, и он стал их — их местом — где они будут отдыхать после экзаменов или праздновать небольшие победы, что ощущались грандиозными в четырнадцать. Мартин вспомнил один полдень, когда они разговаривали о чём-то незначительном слишком оживлённо, когда Джухун внезапно перегнулся через стол и провёл большим пальцем по нижней губе Мартина. — У тебя там был соус, — пробурчал Джухун рассеянно, вытирая его, как будто ему это ничего не стоило. Как будто ему это ничего не стоило. Джухун не подумал дважды об этом. Он просто вернулся к еде, спокойный и невозмутимый. Мартин, с другой стороны, забыл, как дышать. Его сердце начало колотиться слишком громко, что он был уверен, что мог слышать. Призрак этого касания, слишком обыденного и инстинктивного, задержался дольше, чем должен. И тогда он посмотрел на Джухуна под другим углом. Не как на мальчика, кто всегда был рядом, а как на кого-то, кто мог заставить сердце бешено стучать от малейших жестов. В ту ночь Мартин обратился за помощью в интернет. Он сделал анонимный пост на форуме, описывая, что он чувствует к лучшему другу, спрашивая у незнакомцев, что это значит. Может, он думал, что преувеличивает. Может, это просто нормальные жесты между друзьями, и только он думал слишком много. Но это напрягало его. Он не мог спать. Это влияло на него больше, чем должно. Но один ответ заставил его задержать дыхание. «Брооо, звучит так, как будто ты влюблён.» И это было оно. Здесь и сейчас Мартин понял. Ему нравится... нет, он любит... лучшего друга. Романтически. Может, любовь была слишком сильным словом. Он только понял, что его привлекает Джухун — он чувствовал то, что никогда прежде. Но чем бы это ни было, Мартин полностью поглощён этим. Потому что он точно знал одну вещь: то, что он чувствовал к Джухуну, не было простым любованием. Он вспомнил о днях в младшей школе, когда они ещё были одного роста. Они шутили о том, кто вырастет быстрее. И вот прошли годы, Мартин подрос, очевидно перегнавший Джухуна. Но это не остановило Джухуна тренировать его в спорте, в любом случае — особенно из-за того, что несмотря на рост, Мартин не имел такое же атлетичное тело. Несмотря на всё, Джухун принял это за челендж. После уроков они пошли прямо на поле с изношенным футбольным мячом под мышкой Джухуна, всё ещё одетые в школьную форму. Джухун мог спокойно поправить позицию Мартина, направляя его опору и толкать плечо в нужное положение. — Сфокусируйся, Мартин, — скажет он, пиная ему мяч под ноги. Мартин пытался. Правда пытался. Но это сложно, когда всё, о чём ты думаешь — это то, что Джухун близко, и как уверенно и тепло его руки чувствуются, когда его направляют, как его тихая похвала ощущается большей наградой, чем любой гол, который он забил. Когда они играли друг напротив друга, вынужденные находиться в непосредственной близости, Мартин понял, что наблюдает за Джухуном вместо мяча. Мелкая капля пота стекала по виску Джухуна, солнечные лучи падали на его кожу, и мелкая улыбка появлялась на его губах. Под полуденным солнцем он выглядел несправедливо красиво. И когда Джухун наконец отобрал мяч из-под его ног, ускоряясь для гола, Мартин мог только издать умилённый фырк, нежность расплывалась в его груди, когда он смотрел, как тот бежит. Джухун забил гол и вскинул кулак в воздух, обрадовшись перед тем, как побежать обратно к нему, его ухмылка была широкой и более яркой. И Мартин, о Мартин, выругнулся себе под нос. Это невозможно. Как кто-то может быть ТАКИМ красивым? Боже мой. — Тебе нужно развивать свою игру, Эдвардс, — прыснул Джухун, подняв руку, чтобы отбить кулак. Мартин невольно вздохнул с нежностью, от чего Джухун засмеялся громче. Помотав головой в неверии, Мартин поднял руку и встретился с его рукой. Но он не смог отпустить должным образом. Его большой палец медленно касался родинок на тыльной стороне ладони Джухуна, почти с нежностью. Джухун вскинул брови. Блять. Он отвлёкся. В жалкой попытке оправдаться, Мартин быстро поменял положение рук, направляя пальцы Джухуна в правильную позицию. — Давай придумаем рукопожатие, — он объявил, голос Мартина предал его лёгкой дрожью. — Что-то, что будет только нашим. — Ну ладно. — Джухун не думал об этом слишком много. Он просто улыбнулся и кивнул. Тогда они начали: экспериментировали с разными захватами, добавляли сцепки и повороты пальцев, смеялись, когда у кого-то не получалось до тех пор, пока они не придумали что-то, что чувствовалось уникальным для них. И тогда их рукопожатие появилось на свет. Мартин не уверен, когда начал пересекать черту. Может, он использовал преимущество того, как легко и естественно всегда всё было между ними с тех пор, как они стали лучшими друзьями. Через несколько дней он осознал, что повышает уровень прикосновений, что он разделяет с Джухуном. Когда Мартин и Джухун идут домой вместе, они привыкли обниматься на прощание перед тем, как разойтись по домам. Позже эти объятия сопровождались быстрым поцелуем — иногда в висок, иногда в щёку. Когда Мартин впервые прижался губами к виску Джухуна, его сердце слишком болезненно бухнуло, что наверняка Джухун мог бы услышать. Он готовил себя к реакции — отвращению, дискомфорту или даже отвержению — но Джухун просто посмотрел на него с вопросом в глазах. Было что-то любопытное в них, да, но ничего не говорило о том, что Ким Джухуну не нравятся поцелуи: на его губах расплывалась небольшая улыбка, которая говорила Мартину обо всём: что Джухун не находил это инвазивным или некомфортным, и Мартин наконец позволил себе тихий облегчённый вздох. Через несколько дней он попробовал снова — во второй раз, в третий, больше после того момента — и каждый раз Джухун не спрашивал. Постепенно это стало для них нормально. Что началось с небольшого, колеблющегося жеста, превратилось во что-то комфортное. Скиншип стал способом, как они выражали свою близость и укрепляли свою динамику, это была тихая привычка, к которой они оба неосознанно прибегали, чтобы утешить друг друга. На выходных, когда Мартин пришёл домой к Джухуну, он нашёл его одного в гостиной, растянувшегося на диване, увлечённый книгой, которую читал. Мартин медленно лёг на Джухуна, укладывая голову на его грудь и обхватывая руками его торс. Из Джухуна вырвался мягкий фырк в ответ, его другая рука, что переворачивала страницу, случайно переместилась в волосы Мартина, пальцы расчёсывали блондинистые локоны, ногти слегка царапали его кожу. От этого ощущения Мартин тихо выругался, потрясённый, как это было комфортно. Его веки становились тяжёлыми, и перед тем, как он понял, он погрузился в сон прямо там, на груди Джухуна. И да, может, он пользовался преимуществом их дружбы. Мысль грызла его, оставляя Мартина чувствовать острую вину, напоминая, что он становится слишком жадным. (Но ничего не могло подготовить его к тем дням, что были впереди.)

⫘⫘⫘⫘⫘

Джухун всегда был приватным, замкнутый так, что затрудняло понимать его. Он держал кусочки себя, аккуратно пряча от остального мира. Но спустя время Мартин начал замечать, что Джухун открывается только для него. Он узнал, что помимо занятий спортом, Джухун может играть на разных инструментах: гитаре, пианино, барабанах, даже на скрипке — так много, что Мартин, в конце концов, потерял счёт. «Занятые дни», которые Джухун легкомысленно упоминал, оказались модельными съёмками, которыми он занимается ещё с детства. Это объясняет, почему он недоступен почти все выходные. И то, как он естественно позирует перед камерами, показывая свои удачные стороны, со спокойной уверенностью, не выглядя высокомерным. И чем больше Мартин узнавал, тем больше понимал, каким экстраординарным был Ким Джухун на самом деле. Невозможно умный. Невероятно талантливый. С тихой добротой. Настолько красивый, что это выходит за все рамки. Влюбиться в лучшего друга не оказалось чем-то внезапным. Это было постепенно, как будто ты идёшь по километровому склону, не замечая самого склона. Когда Мартин на самом деле осознал свою глубину чувств, тревога уже поселилась в его груди. Потому что любить Джухуна чувствовалось опасно. Оно сеяло ненадёжность в его сердце, о которой он не подозревал. Должен ли он признаться? Что если он сделает это и разрушит всё? Есть ли у него что, что заслуживает внимание, за что Джухун полюбит его в ответ? Джухун был самым лучшим человеком, которого он знал — с самой красивой душой, с которой он сталкивался, и даже мысль рискнуть их дружбой, основой его мира, уничтожала его. Мартин не думал, что заслуживает Ким Джухуна. Он начал понимать, что когда тебе на самом деле кто-то нравится, иногда быть их другом ощущалось безопаснее, чем встречаться с ним и становиться возлюбленным. Так что он убедил себя, что тишина была лучшим выбором. Быть лучшим другом Джухуна уже привилегия, которой ни у кого больше не было или испытает. Так что тихо любить его со стороны было бы достаточно. И если бы он не мог стать тем, кого любит Джухун, тогда, в конце концов, он будет тем, кто остаётся рядом так долго, пока Джухун не позволит этому случиться. (Даже если его место в жизни Джухуна до самого конца быть только его лучшим другом.)

⫘⫘⫘⫘⫘

Мартин рано понял, даже возвращаясь в детский сад, что он всегда был громче из них двоих — тот, кто свободно говорит, не полностью осознавая, как глубоко его слова могут засесть. В один полдень, когда-то в школьные года, он просто сказал, что волосы Джухуна стали длиннее. — Тебе идёт, — он пробурчал из неоткуда, когда Джухун откинул свои длинные русые волосы назад. — Тебе стоит оставить так. Он не особо об этом думал после этого. Для Мартина это было просто наблюдение — честная мысль, которую он сказал вслух. Но позже он начал замечать изменения. То, как Джухун начал лучше ухаживать за волосами. То, как он отрастил их ещё. То, как он стал стоять у зеркала дольше обычного, экспериментируя, как их уложить, или как он превратил в привычку завязывать их каждый раз, когда ему нужно сосредоточиться. Джухун, в конце концов, начал вечно терять резинки для волос. Так что Мартин взял это на себя и каждый день приносил одну на запас, надевая её на запястье просто так. Поэтому каждый раз, когда Джухун забывал их — или снова потерял — Мартин быстро снимал её со своей руки перед тем, как разочарование могло появиться. Он знал, как это напрягает Джухуна, когда он не может заплести волосы назад, как это отвлекает его, когда он привык завязывать их всегда, когда нужно сосредоточиться. Так что Мартин убедился, что он всегда подготовлен. Он не осознавал, что простой комплимент может поменять то, как Джухун видел самого себя. Он только знал, что ему нравится быть причиной уверенности. Так что Мартин пообещал себе, что будет всегда купать Джухуна в комплиментах, не упуская ни единого шанса. Когда пришло время выбрать университет для поступления в старшую школу, Мартин не колебался. Джухун уже знал, куда решил поступить, и Мартин последовал за ним без слишком серьёзных внутренних конфликтов. Он сказал себе, что это было практично — кампус был знакомым, в конце концов. Джухун говорил об этом так часто, что уже чувствовалось знакомо и по-домашнему. Но глубоко внутри правда была проще. Он просто не хотел расставаться с Джухуном. Старшая школа чувствовалась слишком большой, слишком неуверенной, и мысль, что ему нужно справляться без Джухуна рядом, заставляла чувствовать в груди незнакомую пустоту. Поэтому он выбрал то, что ощущалось естественнее. Если Джухун будет там, то и Мартин тоже. Затем что-то поменялось в нём, когда они поступили в университет. Может, это была свобода. Может, это была благодарность. Может, это был тихий страх, что если он упустит шанс сейчас, то потеряет это навсегда, или, может, это была боль в груди, которая выросла так, что её невозможно игнорировать. Чем бы это ни было, Мартин стал более открытым в нежностях — заметнее, чем было в старшей школе. Он клал руку на плечо Джухуна чаще, обнимал его дольше, чем надо, льнул ближе во время разговоров, позволял более длинные касания, или целовал его в висок или щёку, как будто это было частью ежедневного ритуала, который он отказывается пропускать. Он больше не вёл себя, как просто лучший друг. Вместо этого он вёл себя, как преданный парень И хуже всего? Он делал это специально. Если Джухун не мог быть его — если эта граница так и останется нетронутой — тогда, может, Мартин мог бы размылить её в глазах других. Если люди в кампусе начнут думать, что они дополняют друг друга... если пройдёт слух, что они встречаются... тогда, может, с какой-то стороны, идея не будет такой уж и невозможной. Если у него не могло быть Джухуна, тогда мир будет представлять, что они принадлежат друг другу. Это было безрассудно. Даже мелочно. Но это был единственный способ, который Мартин знал, как сосуществовать с нуждой в чём-то, что он не был уверен, что имеет право получить. На некоторое время он думал, что хорошо справляется. Каждый раз, когда люди спрашивали об их отношениях, их близости и динамике — Мартин вёл себя невинно. Он просто отмахивался отрицал всё, как и всегда. А затем ожидали от него, что он сделает всё в точности наоборот. Он обнимал Джухуна за талию и прилипал к нему на публике — действие, достаточное для вопросов, чтобы держать всех в секундном замешательстве. Это превратилось в порочный круг. Позволять людям спрашивать. Позволять людям, чтобы они хотели, чтобы это случилось. Отрицать. А затем провоцировать. До тех пор, пока в Джухуне что-то не щёлкнуло. Очевидно, он вырос, уставая от людей, которые всегда пытались засунуть свой нос в его и дело Мартина. Однажды, как показалось Мартину, от личного раздражения, Джухун взял всё в свои руки. Он сказал Ан Конхо, что они встречаются. Именно так. Мартин почувствовал укол вины, когда понял, что пока всё время наслаждался этим, Джухуну было некомфортно — достаточно раздражился, чтобы положить конец и начать распространять слух самому. Но когда Джухун позже сказал правду — что он сказал о том, что они встречаются, думая, что люди заткнутся — Мартин физически останавливал себя, чтобы не улыбаться слишком широко. Потому что он чувствовал, словно его отправили на небеса. Мартин знал, что если люди буду верить, что они встречаются, тогда они будут вести себя именно так — отыгрывать свои части, погрузиться в роли возлюбленных, даже если это ради притворства. Фальшивые отношения. Слова звучали смешно. Но вместо этого это звучало как возможность. Он почти захотел поблагодарить Ом Сонхёна, который звонил ему в тот момент, потому что для Мартина это ощущалось, как будто ему дали бесплатную попытку — мельком увидеть жизнь, о которой он тайно мечтал все эти годы. На мгновение он не будет стоять рядом с Джухуном, как его лучший друг. Он будет, как что-то большее. Он может открыто его касаться, называть его своим, быть парнем Джухуна в глазах других людей, даже если это просто ярлык. Он может получить опыт, как бы это чувствовалось быть партнёром Джухуна. Быть тем, кого представляют, что он Джухуна. И если он отыграет свою роль достаточно хорошо, если аккуратно размоет границы, терпеливо... Тогда, может быть... отношения не будут фальшивыми навсегда. Ну, парень, как он, может только мечтать. Он знал, что у соглашения есть срок. Он знал, что это будет больнее, если начнёт просить у Джухуна больше, чем он мог дать. Шли дни и Мартин смирился с ролью. Даже если их жесты и скиншип не сильно изменились, он стал более намеренным. Более прилипчивым. Он убедился, что Джухуну комфортно, хорошо о нём заботится, что уничтожило всю неловкость, которую могли принести фальшивые отношения. Если это временно, то он, в конце концов, должен сделать так, чтобы всё было хорошо и легко для них. Всё шло гладко до тех пор, пока Джухун не словил нервный срыв прямо на руках Мартина. Когда Джухун начал плакать, что-то поменялось внутри Мартина. Он сжал его крепче, тихо ругая того, кто причинил ему боль, обещая себе, что тот, кто сделал Джухуну больно, поплатится за это. Мартин не знал, что всё время это было из-за него. Когда Джухун наконец признался спустя неделю отстранённости, — после недели избегания его, — которая в самом деле чувствовалась тяжело, что Мартин чуть не сломался. Он не знал, что то, что он чувствовал, было облегчением или чем-то опасно близким к счастью. Потому что эта неделя без Джухуна, давая ему нужное пространство, сводила его с ума. Тогда Мартин начал что-то понимать для себя: он вырос, тревожась каждый раз, когда Джухуна не было рядом — что-то чувствовал не так и не мог это исправить. Дистанция беспокоила его, но не знал, что беспокоит его больше. Так что, когда он заметил, что Джухун слегка приревновал его к кузине, Мартин даже не задумывался, что это могло значить. Было чувство замешательства, почти дезориентации. Но в тот момент, если кто-то спросит его о том, что он чувствовал, то он скажет одну вещь... Что он был счастлив. Потому что, может быть, это был малейший шанс на то, что он нравится Джухуну в ответ. И когда Джухун приблизился, прижал мягкий поцелуй в щёку, хотя никогда раньше этого не делал, может, это было извинение или тихий знак привязанности, то Мартин стал тем, кому стало разрешено надеяться. До сих пор он заставлял себя не делать ложны надежды. Он уже видел это в фильме. Он знал, как может закончиться история, и он будет единственным, кому больно. Так что вместо этого он был предан Джухуну. Он хорошо справлялся со своей частью — метался между лучшим другом с одной стороны и внимательным «парнем» с другой. Он также знал, что мама Джухуна постоянно говорила ему серьёзно начать с кем-то встречаться. Он знал о свиданиях вслепую, на которые Джухуна тащили все эти годы. И каждый раз, когда Джухун говорил о них, Мартин не мог ничего поделать с грустью, замаскированную под несчастные улыбки. Он был расстроен, да. Потому что знал, что никогда не сможет позвать Джухуна на настоящее свидание. Но он также конфликтовал сам с собой, потому что Джухун всегда доверял ему, приходил и рассказывал все причины, почему свидание проваливалось: что никто не смог его достаточно заинтересовать. Что он уставал от этого. Что отношения не были для него на первом месте, и он делал это только, чтобы угодить маме. Мартин всё это тихо выслушивал. Даже если Джухун отмахивался от свиданий, как что-то мелкое, то Мартин ничего не мог поделать с тем, что мечтал быть тем, кто на самом деле будет иметь для него значение. На самом деле он не знал, что чувствует. Должен ли он чувствовать облегчение от того, что Джухун остаётся свободным, потому что ни с кем не хотел встречаться? Или должен беспокоиться, потому что был кто-то, кого Мартин ни разу не встречал, и именно поэтому Джухун не заинтересовывался... ни в ком? Он знал, что преувеличивает. И предстоящий ужин с мамой Джухуна не помогал. Он не мог сфокусироваться, его нервы были на пределе, когда он пытался выглядеть презентабельно, симпатично и безупречно. Даже если мама Джухуна была лучшей подругой его мамы, и у них уже достаточно общего, чтобы чувствовать себя семьёй, Мартин всё ещё чувствовал давление в груди, как ножевое ранение. Это не был просто ужин — это ощущалось почти как проверка. Как будто он должен доказать, что достоин Джухуна, даже если это всё не по-настоящему. Тогда Джухун сказал то, что заставило его мир пошатнуться: «Если бы ты был тем, кого я не знал, то определённо позвал бы тебя на свидание.» И когда он услышал это, Мартин почти перестал функционировать. Так вот, что это значит, да. Так что... с тех пор, как мы лучшие друзья, я никогда не займу место в твоём сердце. Я буду только твоим лучшим другом, потому что ты будешь встречаться только с тем, кого не знал. Правильно... Сейчас это обрело смысл. Джухун никогда не подумает встречаться с ним, с другом. Он просто полностью принял это — что если Мартин Эдвардс был бы полностью незнаком ему, то, наверное... у них был бы шанс, и всё могло бы получиться. Мартину было почти невозможно сфокусироваться на ужине. Слава богу, что мама Джухуна была милой, очаровательной и прелестной. Она была элегантной, хорошей женщиной, кто всегда будет давать Джухуну всё самое лучшее. Это почти сводило с ума, что он был здесь, сидел рядом с её сыном, и между ними была стена, которую они не могли преодолеть. Когда Джухун отошёл в туалет, атмосфера за столом поменялась почти мгновенно. Мама Джухуна ждала, пока её сын будет вне зоны слышимости перед тем, как она заговорила, тонко вытирая свои губы салфеткой. — Мартин, дорогой, я очень рада за вас. Правда. — Она улыбнулась, нежно, но оценивающе. — Но, честно говоря, я не ожидала этого. Мартин чувствовал, как его выражение лица напрягается, несмотря на попытки выглядеть вежливо. — Понимаешь, — она продолжила, аккуратно кладя пальцы на стол, — я всегда хотела, чтобы у Джухуна был кто-то, кто останется с ним рядом на долгое время. Он очень особенный мальчик. Сын, которым я горжусь. Уверена, ты знаешь это, как никто другой. — Она посмотрела тепло, но пытливо. — Впереди у него светлое будущее. Я всегда надеялась, что он встретит кого-то, кто хорошо присмотрит за ним. Кто-то, на кого он может положиться. Кто-то, кто, без сомнений, разделит с ним переживания. Она мягко вздохнула, почти нежно. — Поэтому я отправляла его на свидания вслепую. Я хотела, чтобы он встретил кого-то, кто полюбит его так же, как и я. Но никогда не думала, что человек, которого я искала, всё время был где-то рядом. — Её улыбка углубилась, превратившись в усмешку над собой. — Возможно, я привыкла видеть в вас, правда, правда хороших друзей — таких как я с твоей мамой — что я никогда не позволяла себе представлять что-то большее. Мартин сжал губы. У неё была причина. Кто посмотрит на них и увидит что-то другое, а не двух неразлучных друзей? Слухи в кампусе начались, потому что значение границ для Мартина могло вызывать вопросы, достаточно, чтобы люди замечали. Он знал, что Джухун, очевидно, просто относился с толерантностью все эти года. Но несмотря на эти спекуляции, никто по-настоящему не верил, что между ними что-то есть. Иногда даже сам Мартин в это не верил. И она была права в кое о чём ещё. Что Джухун заслуживал всё самое лучшее в этом мире. Мысль поселилась в груди Мартина, тяжёлая и знакомая. Его беззащитность начала шевелиться, по началу медленно, затем ошеломляюще, отравляя его мысли, как зелье. Джухун был исключительным. Блестящим. Очаровательным настолько, что притягивал к себе людей. А Мартин? Он был просто Мартином Эдвардсом. Просто парнем, кто любит музыку. Парень, кто гонится за карьерой, построенной на неуверенности и хрупких возможностях. Он не знал, какую дорогу в будущее мог обеспечить. Он не знал, будет ли этого достаточно. И в конце концов, он не знал, будет ли его достаточно для Джухуна. Мама Джухуна заметила тишину почти сразу же. Кровь отхлынула от лица Мартина, взгляд стал пустым, как будто его мысли были где-то за пределами стола. — Мартин? — его мягко позвали. Когда он не ответил должным образом, она протянула руку через стол и нежно коснулась его ладони. Жест был наполнен материнской заботой. — Я надеюсь, ты будешь рядом с Джухуном, — сказала она, её голос стал нежнее. — И надеюсь, вы так же будете любить друг друга, м? Я ничего больше не прошу. Я просто хочу, чтобы вы были по-настоящему счастливы. Мартин ответил ей улыбкой. Она была вежливой и натренированной, но не достигла его глаз. Позже вечером по пути домой, её слова отзывались у него в голове, повторяясь до тех пор, пока они не стали невыносимыми. Он ненавидел, что это очевидно. Ненавидел, что Джухун заметил его смену настроения, потому что последнее, что хотел Мартин — так это то, что заставит волноваться и обременит своими мыслями, которые должны остаться внутри. Поэтому он сделал то, что всегда делал, когда всё становилось слишком тяжёлым. Он оправдался, солгал сквозь зубы, как будто он был на краю обрыва, а пальцы держались за камни, чтобы не упасть в бездну. Но эти противные мысли не могли оставить его в покое. На вечеринке, окружённый музыкой, которая должна стать его гордостью и праздником, Мартин понял, что думает только о Джухуне, потому что Мартин Эдвардс не мог представить других людей, не мог представить, что любит кого-то, кто не является Ким Джухуном. Должен ли он признаться и рискнуть всем? Открыть своё сердце и принять всё, что последует после? Или он должен оставаться тихим, защищать всё, что у них есть и ждать решения судьбы? Ожидая, он знал, что ничего не изменится. Это не сможет обезопасить сердце Джухуна. Джухун может встретить кого-то ещё. Кого-то более уверенного. Кого-то, кто будет лучше, чем он. Но признание таило в себе и другие опасности. Одно неверное движение, и Джухун полностью оттолкнёт его. Дружба, которая строилась годами, может разрушиться за секунду. И это был самый главный его страх — потерять Ким Джухуна навсегда. Его мысли вертелись, душили, как невидимая цепь на шее, сжимая его до тех пор, пока он не сможет дышать. Поэтому он напился. Даже если знал, что не может справиться даже с каплей алкоголя в организме, даже если знал, что пожалеет об этом, но всё равно пил, сколько душе угодно. Шот за шотом. Стакан за стаканом. Горечь в горле помогала ему справиться с болью в груди. Болтовня вокруг него размылась, музыка звучала где-то далеко, а комната шаталась. Следующее, что он знал, так это то, что его старшие тащат его за плечи, пытаясь привести в чувства. — Полегче, парень. На сегодня тебе хватит, — один из его сонбэ пробурчал, полностью удивлённый, но обеспокоено ставил Мартина на ноги. — Куда тебя отвезти? Мартин едва ли понял вопрос, когда его направляли к машине, тело тяжелое и неуправляемое. Продюсер открыл заднюю дверь и запихнул его внутрь. — Дай мне адрес, — сказал он, пристёгивая Мартина. — Куда тебя подбросить? Голова Мартина наклонилась в сторону. Его язык словно распух и не слушался. — П-пожалуйста, — он промямлил, слова сливались. — Отвезите меня к моему парню... Продюсер задумался. — К твоему парню? К тому Ким Джухуну, о котором ты постоянно говоришь на сессиях? Мартин слабо кивнул, глаза уже прикрылись. — Хорошо-хорошо, — мужчина вздохнул, садясь на место водителя. — Диктуй адрес, мелкий. Когда дело касалось Джухуна, чувства Мартина обострялись, так что он продиктовал адрес перед тем, как они поехали в ночи, а городские фонари мелькали в окне. Продюсер сидел молча, взволнованный, размышляя о том, что сподвигло Мартина напиться, несмотря на свои лимиты. Мартин то вырубался, то снова приходил в сознание, мир вокруг него сужался до пролетающих огней и шума двигателя. Город расплывался в окне, фонари сплывались в один, но ничего из этого не задерживалось, за исключением человека, которого даже пьяный мозг отказывался отпускать. Джухун. После этого Мартин ничего не мог вспомнить, и это расстраивало его больше всего. Он проснулся с пульсирующей головной болью и пустотой в желудке, пялясь на потолок, по началу незнакомый — до тех пор, пока он наконец не понял, что находится в комнате Джухуна. Он вышел из спальни и там, рядом с кухонной столешницей, увидел Джухуна. Но что-то в его выражении лица напряглось. — Что случилось ночью? — спросил Мартин, его голос хриплый с похмелья и после сна. И Джухун, кто выглядел расстроенным, сказал кое-что, что поразило его. — Попробуй вспомнить... и когда это случится, и если ты будешь чувствовать надобность извиниться за это... если ты решишь, что всё это было ошибкой... то найди меня и приходи снова. Ошибка. Единственное слово, что заставило сердце Мартина уйти в пятки. Услышав это, он захотел ударить самого себя. Это значило, что он сделал что-то безрассудное. Что-то, что могло ранить Джухуна. Эта единственная мысль заставила вину начать ползать под кожей. Он пожалел о том, что выпил столько ночью. Пожалел о каждом шоте и стакане, что коснулись его рта. В этот момент он хотел уйти, чтобы исправить весь беспорядок, который не мог даже вспомнить. Как он может что-то починить, когда даже не знал, что сделал не так? Джухун сказал ясно: он не хочет видеть Мартина до тех пор, пока тот не вспомнит, что сделал. По крайней мере, так это понял сам Мартин. Поэтому он отошёл в сторону. Он держал дистанцию, избегал знакомые места, где они могли бы пересечься, избегал общежития Джухуна, избегал даже возможности случайно встретиться. Если вспомнить было условием, тогда он будет ждать, пока его мысли не справятся с этим. Пока его не накажут этой правдой. И спустя день, это наконец случилось. Воспоминание всплыло без предупреждения, врываясь так больно, что он почувствовал, словно кто-то расколол его череп. Сцены с той ночи показались все сразу, ярко и беспощадно, до мельчайшей детали, как будто кто-то проигрывает фильм в его голове. Ужас тут же отразился на лице Мартина. Он вспомнил, что целовал Джухуна. Вспомнил, как держал его, прижимал ближе. Вспомнил, как вытягивал слова из него, давил, чтобы подтвердить то, что на самом деле не имел в виду, и то, что вообще не было готово произноситься вслух. Не удивительно, почему Джухун был расстроен. Не удивительно, что он так смотрел на Мартина в то утро. Он пересёк черту. Сделал что-то безрассудное. Что-то, что невозможно забыть. И Джухун сказал ему, что если он вспомнит, то должен прийти к нему, если поймёт, что это была ошибка. И Мартин хотел заплакать. Потому что, даже если стыд царапал его, даже если вина стягивала грудь, он не должен заставлять себя называть это так. Ким Джухун никогда не будет ошибкой. Да, он бездумно напился. Да, он наделал делов. Но Джухун не оттолкнул его. Джухун ответил на его прикосновения. Согласился. Он поцеловал его в ответ. То ли от заботы о нём, то ли от замешательства, то ли от уважения — Мартин не знал, что, как и всегда за все годы их дружбы, он просто промолчал. Может, Джухун не злился, потому что это произошло. Может, ему больно, потому что Мартин не помнил. Или, может, Джухун наконец устал от него — годы тихой толерантности дошли до предела, терпение изжило себя, что он больше не мог держать в себе. Мысли спутывались вместе до тех пор, пока голова не заболела. И несмотря на вину, несмотря на панику, была правда, которую он не мог отрицать. Если у него будет шанс, он бы сделал это снова. Он рискнёт всем, чтобы почувствовать губы Джухуна на своих ещё раз. Просто, чтобы держать его ближе и вдыхать запах. Но только если сам Джухун захочет. Если Джухун позволит. Когда воспоминания вернулись, Мартин также помнил, как утром извинялся за вещи, которые не мог полностью вспомнить. Не представлял, почему Джухун был так расстроен. Извинения могут звучать пусто и небрежно. Как будто случившееся между ними было чем-то, о чём жалеешь, даже не понимая полностью, что это было. Осознание, очевидно, заставило его ударить себя. Он хотел всё исправить. Он нуждается в этом, но вина не отстаёт от него даже во сне. Несколько ночей он не спал в его с Джеймсом общежитии, сказав, что ему не хватает сна и нужно отдохнуть дома. Настоящая причина заключалась в бессонных ночах из-за разочарования, что преследовало его даже во снах. Он смотрел, как Джухун уходит от него, повернувшись спиной, плечи жёсткие, и в некоторых снах, Мартин стоял перед Джухуном, признаваясь в любви снова и снова, голос ломался, словно он исходил от сердца — только для того, чтобы Джухун посмотрел на него с холодными, безжизненными глазами. Потом Джухун разворачивался и уходил прочь, и не важно, сколько раз Мартин звал его по имени. Он всегда просыпался, хватая ртом воздух. Его сестра трясла за плечо во сне, её голос наполнен беспокойством, когда он резко вставал, покрытый холодным потом. Его виски и шея были влажными, дыхание нестабильно, сердце бешено стучало, как будто он тонул, и Мартин смотрел на неё с широкими, безумными глазами перед тем, как медленно вернуться в реальность. И это было несколько дней. Затем неделю спустя он получил сообщение от Джухуна. Когда телефон провибрировал со знакомым именем, Мартин лежал на кровати. Он инстинктивно выпрямился, сильнее сжимая подушку на груди, как будто она могла заземлить его. Его пальцы дрожали, когда он открыл сообщения. «Эй.» «Ты проснулся?» Два коротких текста. И всё, но он читал их, словно прошли года с последнего их разговора. Блять. Он скучал по нему. Неделя без разговоров или встреч друг с другом оставляла в Мартине беспокойство и тревогу. Он привык быть рядом с Джухуном, что решил, что боль от разлуки стала причиной ночных кошмаров. И блять... Когда Джухун позвонил? Лучше всего поверить, что он чуть не сломался окончательно. Просто слышать его голос через телефон было достаточно, чтобы глотка сжалась. Это заставляло скучать по нему ещё сильнее, это сводило его с ума, что ему хотелось рвануть в общежитие Джухуна и обнять. Он кусал щёку изнутри, чтобы сдержать слёзы. Но его мысли прервались, когда Джухун начал объяснять причину звонка. Оказывается, Сонхён что-то запланировал на их сотый день. Он забронировал для них ужин, чтобы они отпраздновали вдвоём. И Джухун сказал, что хочет поговорить. Последние слова легли тяжелее, чем остальные. Дерьмо. Это было оно. Мартин мог чувствовать это в своих костях. Выходные приближались, и вместе с этим, противостояние, которого он боялся в эти дни. Он был в ловушке. Не было золотой середины, потому что либо он должен признаться во всём, либо всё отрицать — и две эти опции пугали его одинаково. Он уже репетировал то, что скажет Джухуну на предстоящих выходных. Он решил для себя, что наконец позволит Джухуну знать о своих чувствах, что он закапывал так долго — привязанность, что была с ним ещё когда они были детьми, тихо росшая и трансформирующаяся в любовь, когда они ходили в старшую школу. Мартин знал, что никогда не будет готов к разговору и признанию. Но также он знал, что честность — с собой и с человеком, которого ты любишь — была единственным выходом. Боже, Мартин. Просто скажи ему всё. Он этого заслуживает. Но когда Мартин понял, что Сонхён не бронировал ужин — и он даже не врал об этом — он начал искать ответы. Он думал о каждой детали, пытался представить, кто мог ещё позволить организовать что-то подобное для них. Чем больше кусочков пазла складывалось, всё становилось яснее. Был только один человек, который мог это устроить. Джухун. (В конце концов, он был тем, кто заговорил об этом в первую очередь.) Когда выходные наступили, подозрения Мартина только подтвердились. Джухун всё организовал, ведь бронь была в их любимом ресторане, возвращая их, когда они всё ещё были в старшей школе. Он тихо взял на себя инициативу, делая больше, чем Мартин мог заметить. Но затем после ужина, когда они шли по улице и разговаривая, Джухун признался. И это разрушило всё, что планировал Мартин на эти выходные. Он был готов. Готов сказать, что копилось все эти годы, лёжа тяжёлым грузом в груди. Готов признаться. Готов открыть сердце, чтобы сказать Джухуну, как сильно он его любит, как глубоко погряз в это дерьмо — в эту ошеломляющую, всепоглощающую любовь. Но Джухун его опередил. Мартин всё ещё не мог полностью собрать мысли в кучу — о том, что Джухун любит его в ответ. Это ощущалось... нереально. Он осознал, что, может, был слишком сосредоточен на том, чтобы дать Джухуну больше любви, выразиться лучше, что он даже не замечал то, как сам Джухун был инициатором в прошлые дни. Как его жесты всегда были намеренными. Как Джухун буквально кидался к нему, когда только подворачивался шанс, потому что он всё ещё не понимал, как работает любовь и мог показывать только так, как сам знал. Мартин потом понял, в тот же момент, что Джухун всегда любил его — просто не знал, как это назвать. В отличие от Мартина, кто всегда уверен в своих чувствах, Джухун медленно понимал своё сердце. Но любовь была с ним всё время. Мысль быть первой любовью Джухуна, на самом деле, было достаточно, чтобы отправить его на Луну. Он не мог полностью осознать чувства в ту ночь: он всё ещё не мог поверить в это, думая, что это просто сон, и часть него всё ещё ожидала пробуждения из самого красивого момента, который он проживает. Но даже с этим долгим неверием, это не остановило Мартина быть честным, рассказывая Джухуну всё, что он хотел сказать всё это время, потому что Джухун заслуживает сердечного признания так же сильно. Мартин убедился, что открыл своё сердце полностью. Он сказал Джухуну всё, что репетировал и нет. Он сказал о годах тоски и тихой привязанности, о том, как это выросло во что-то большее, не осознавая, когда это пересекло черту любви. Он сказал, как боялся потерять его, как ценил то, что у них было и то, как много Джухун для него значит. И когда все эмоции наконец вырвались на свободу, когда всё раскрылось, Мартин убедился, что сделал Ким Джухуна своим в эту ночь, держа его так, как хотел всю жизнь, чтобы сделать это без сомнения, заявляя на него свои права и скрепляя их отношения на всю оставшуюся жизнь. Потому что для Мартина Ким Джухун был единственным, кого он когда-либо хотел, и единственный, кто для него имеет значение. Джухун был его, и он был Джухуна. Мягкая усмешка вырвалась из него, когда воспоминания повторялись в его голове. Они были на вилле рядом с пляжем. Просто небольшое празднование каникул после выпуска Джеймса из университета. Место было достаточно большим для пятерых людей, окна широкие, чтобы впустить океанский бриз. Это должен быть расслабленный отпуск — несколько дней отдыха, чтобы повеселиться и сблизиться перед тем, как вернуться в реальность со скорым переездом Джеймса подальше ради новой работы, на которую его только приняли. Вместо этого Мартин публично позорился у стола с пин-понгом. — Прими это, Мартин хён. Ты реально сосёшь в спорте, — дразнил Сонхён, когда с лёгкостью отбивал мяч. Мартин, очевидно, пропустил мяч, и почти сразу же раздался смех Сонхёна, яркий и беспощадный, пока Джеймс стоял в стороне со скрещенными руками, развлекаясь. Джухун в это время стоял за кухонной столешницей и тихо ел рамен, наблюдая за этими двумя с невозмутимым лицом. Для Мартина это не была просто игра. Это было о его, мать твою, гордости. О том, чтобы доказать Сонхёну, что тот ошибается. Но его полностью побеждали и надирали ему задницу — Бог сегодня был не на его стороне, потому что следующая подача пришла быстро. Он пытался отбить в этот раз, но ударил слишком сильно и мячик перелетел через стол прямо на пол. Мартин выпустил разочарованный крик. Краем глаза он заметил Джухуна. Его парня. Его очень-очень очаровательного парня. Без сомнений Мартин бросил игру и подошёл прямо к нему. — Эй, детка, — он драматично пробормотал, приближаясь к другому краю столешницы, прижимаясь лбом к Джухуну. — Можешь дать мне немного твоей энергии? Меня там уничтожают. Джухун мягко посмеялся, очевидно развлекающийся и любующейся тем, как серьёзно Мартин относился к ситуации. Мартин надул и выпятил губы, и Джухун точно знал, почему для него это так важно. Он приблизился и взял в ладони лицо Мартина. — Бедняжка, — он нежно подразнил перед тем, как оставить мягкий и долгий поцелуй на его губах. Мартин мгновенно углубил его, когда руки Джухуна обвили его шею. Это заняло ещё минуту, и их позвал разъярённый Сонхён. — Я извиняюсь! — в воздухе раздался голос Сонхёна. Они слегка отстранились, чтобы посмотреть, как тот положил одну руку на бок, злясь на них. — Реально? Вы делаете это прямо сейчас? — Сонхён невозмутим, пялился на них с преувеличенным отвращением. — Серьёзно, что за драму устроили? — пробурчал Джеймс с полным ртом чипсов. Мартин усмехнулся, кивая головой перед тем, как вернуться к губам Джухуна ради ещё одного раунда поцелуев. — Мартин хён! Поторапливайся! — Сонхён снова позвал, что заставило Мартина хихикнуть в губы Джухуна. Он заставил себя отстраниться. Если он не остановится сейчас, то точно знает, что произойдёт. Если он не отпустит в скором времени, то будет зависим от губ своего парня всё больше и полностью забудет о игре, забудет о гордости, забудет обо всём кроме теплоты губ Джухуна. Он усадит Джухуна на колени, бессмысленно поцелует и потеряет всё чувство собственного достоинства. И насколько он этого хотел, настолько его проклятая гордость ему не позволяет. Джухун, в любом случае, не выглядел так, словно хочет отпустить. Он приблизился инстинктивно, следуя за губами Мартина. Мягкий протестующий звук вырвался из него, когда дистанция между ними увеличилась, слегка злясь на Мартина, когда он его отпустил. Мартин улыбнулся на это. — Ш-ш. Позже, детка. Когда будем в нашей комнате, хорошо? — он прошептал близко ко рту Джухуна. — Дай мне сначала выиграть. — Он прижал последний нежный поцелуй в его губы перед тем, как шагнуть назад и вернуться к столу. Сонхён хмыкнул, когда он приготовился к финальной подаче. Мячик быстро полетел, и Мартин отбил его слишком сильно, а потом снова он перелетел через сетку, полностью отдавая Сонхёну победу. Игра окончена. Сонхён взорвался в триумфальном смехе, пока Мартин скручивался на полу, положив руки на голову, когда остатки его личности предали его. Джеймс и Джухун взорвались в смехе на такую драматичную реакцию. — Видишь?! Что я говорил? Ты мне не соперник, — объявил Сонхён между смешками. Он откинул волосы назад своими руками в притворном высокомерии. — Теперь вот бы мой парень был здесь и тоже подарил мне парочку поцелуев. Этот комментарий заставил остальных трёх замолкнуть. Они все повернулись в его сторону. Они знали, что Сонхён встречается с кем-то. Это много раз упоминалось ранее. Но никто не представлял, кто это может быть. Затем, словно призванный Вселенной ради лёгкого драматичного эффекта, Конхо зашёл в комнату. Он был без футболки, только в плавках, полотенце свисало с его шеи. Волосы были влажными после бассейна, пряди приклеились к его лбу, и он держал стакан с пивом в одной руке. Его щёки были красными после плавания, губы искривились в ленивую и довольную улыбку. Он недолго был снаружи в бассейне, наслаждаясь водой после долгого перерыва в плавании. Возвращаясь в старшую школу, он был в команде по плаванию перед выходом, и теперь быть в воде снова ощущалось неожиданно ностальгично. Полностью не замечая никого в комнате, внимание Конхо зацепилось только за Сонхёна. Без колебаний он подошёл прямо к нему и скользнул за спину, рассеянно обвивая руками талию. Он приблизился, прижимаясь грудью к Сонхёну, зарываясь лицом в впадинку на его шее, вдыхая запах. — Хм. Пахнет хорошо, — пробормотал Конхо в его кожу. Он отстранился достаточно, чтобы посмотреть на него, глаза мягкие и нежные. Затем он приблизился и оставил невинный поцелуй в раскрытые губы Сонхёна. — Привет, детка. Сонхён, всё ещё в шоке, огляделся по сторонам и застыл. Медленно, очень медленно, он оглядел комнату. Там были Мартин, Джухун, Джеймс — все они уставились на них в ошеломлённой тишине, выражения лица метались между шоком и неверием. Сонхён выпустил напряжённый и нервный смешок. Какого хрена? О чём Ан Конхо думал? Это был его способ случайно объявить об их отношениях перед всеми? Но потом он понял свою ошибку, потому что брови Конхо нахмурились на грубость Сонхёна. Он последовал за его взглядом и наконец заметил три пары глаз, наблюдающие за ними. Осознание, что они были не одни, немедленно его ударило. Он шагнул назад от Сонхёна, как будто обжёгся. — ...Блять. Эм... — заикался Конхо, почёсывая затылок, отводя взгляд, внезапно очень осознавший, какой интимный момент показал всем. Сонхён глубоко вздохнул. Ну... Это было оно. Кот вылез из мешка. Больше не было причины притворяться; нет причины играть и прятаться, ища оправдания. Он повернулся к Конхо и оставил щелбан на его лбу. — Ай! — прошипел Конхо, потирая больное место. — Ты грёбаный идиот, — Сонхён пробурчал в неверии. — Детка, прости меня... Я не заметил, что все были здесь. Мой взгляд был только на тебе... — Ах ты грёбаный болван. Просто заткнись и поцелуй меня. — Сонхён перебил его, хватаясь за руку, притягивая ближе. Он обернул его руки вокруг своей талии, затем положил обе своих руки на шею Конхо и поцеловал прямо в губы без сомнений. Они целовались, словно полностью забыли, что были не одни. Как будто комната принадлежала только им. — Боже, ради всего святого. Я ухожу. — Джеймс вскинул руки в капитуляции и ушёл. Ему надоело быть пятым колесом и насытился быть невольным наблюдателем со стороны. — Я не подписывался на это дерьмо. Мартин и Джухун взорвались в смехе. Пару часов спустя пятеро из них собрались в маленьком дворике рядом с бассейном. Маленький костер хрустел перед ними, отбрасывая лучи в их лица. Звук волн раздавался с берега, океанский бриз приносил с собой запах соли. Они разделили пожаренную еду, раздали напитки по кругу, и говорили о том, что хотят сделать завтра на пляже — заняться сёрфингом, может быть, поиграть в волейбол, или просто ничего не делать и позволить солнцу обжечь их. О, быть молодым и жить. В этот же момент Мартин притянул Джухуна немного ближе и оставил мягкий поцелуй на его виске. Джухун естественно прильнул, как будто это самая знакомая вещь на земле. И в этот момент Мартин ясно это почувствовал. Ничего не было лучше этого: компания друзей, тепло окружающего смеха, и постоянное присутствие человека, которого он любил больше всего. Внезапно он вспомнит тот анонимный ответ на форуме, с которого всё началось. «...Ты влюблён.» Да. Да, это так. И он всегда будет это вспоминать, потому что Мартин Эдвардс будет любить Ким Джухуна так долго, пока он живёт, или может, даже после.

⫘⫘⫘⫘⫘

Конхёны обмениваются нежностями, а настоящий админ аккаунта марху раскрывает свою личность.

. ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.