You Are In Love

Ким Джухун был на миссии. Потому что, откровенно говоря, с него достаточно. Он просил Вселенную о знаке — и, учитывая то, какой драматичной сучкой она была, Джухун его получил. Мартин Эдвардс любит его в ответ. Он был уверен в этом. Уверенно и бесспорно. Но однако Мартин был до бесячего хорош в притворстве, что всё это не так. По какой-то причине, тот постоянно избегал его, что уже становилось смешно. Как будто Джухун был чумой: держал в себе факт, что он ему нравится, как будто у него не было намерений признаться когда-то потом; как будто он был согласен с той хренью, что происходит между ними. Джухун не тупой. Он знает, когда Мартин сам не свой. Он знает, когда Мартин что-то скрывает. И всё, что случилось в общежитии, только подтвердило его подозрения. Вот тогда Джухун и понял: под лежачий камень вода не пойдёт, если он продолжит надеяться, что Мартин наберётся смелости и признается первым. Если Мартин не собирался признаться в скором времени, то прекрасно. Джухун просто возьмёт ситуацию в свои руки. — Что случилось ночью? — спросил Мартин в то утро, слегка хмуря лицо, пока он стоял перед Джухуном. Он был с похмелья, дезориентированный и, очевидно, блаженно не знающий, какое эмоциональное потрясение совершил. Значит, он не помнит, м-да. Джухун уставился в кружку с кофе, как будто она могла дать ответы — или сжалиться над ним. Его пальцы сильнее сжали кружку, он едва чувствовал тепло, когда его хватка усиливалась, а костяшки белели. Он прикрыл глаза и выпустил резкий вздох, челюсть заметно сжалась — потому что если он не сдержится сейчас, то наверняка скажет что-нибудь глупое. Или хуже: сорвётся на того, хотя не хотел. Потому что Ким Джухуну было больно. Слишком сильно. Что ж, на самом деле Джухун ожидал этого. Во-первых, он знал, что Мартин плохо переносит алкоголь и не умеет пить. Во-вторых, он понимал, что ночь была лишь минутой слабости. Как будто Вселенная дала ему шанс распробовать на вкус, что значит быть полностью Мартина — и как для Мартина быть полностью его. Как будто Вселенная наёбывала его, издеваясь над возможностью, что Мартин Эдвардс действительно любит его в ответ, почти не гарантируя, что они будут вместе. Мысль заставила Джухуна скорчиться, разочарование распространялось в груди. Блять. Ему действительно не стоит делать этого сейчас. Не важно, насколько это ранит, это не было виной Мартина. Он не должен чувствовать то же самое. И Джухун отказывался быть тем типом людей, кто обвиняет кого-то ещё, если ему не ответили на чувства. В конце концов, вся эта неразбериха была на его совести. Потому что он влюбился в лучшего друга. С ещё одним глубоким вдохом сквозь сжавшиеся губы, Джухун поставил кружку на столешницу и прошёл мимо Мартина. Он решил, что лучше вернуться в комнату, к своим мыслям, куда-нибудь, но чтобы не оставаться на кухне. Ему нужно пространство, время, чтобы привести свои эмоции в порядок перед тем, пока он не сорвался на причину всего этого. Но перед тем, как уйти, Мартин схватил его за запястье, останавливая. Пальцы Мартина были тёплыми, и Джухун почувствовал тремор, они дрожали так, словно Мартин держался из последних сил. — Джухун. Детка... — Мартин нежно притянул его ближе, пока Джухун не заставил себя взглянуть в лицо. Блять. — Ты злишься? — Мартин спросил, голос был настолько разбитым, что Джухун слегка сузил глаза. — Я-я... Я что-то натворил ночью? Он отчаянно заглядывал в лицо Джухуна, пытаясь поймать взгляд, но Джухун отказывался смотреть на него — отводил глаза на что угодно, но не на Мартина. Его выражение лица нечитаемое, сёрьёзное, что оно ощущалось незнакомым, и это сводило Мартина с ума. Потому что Мартин Эдвардс не выносил, когда Ким Джухун злился на него. Когда Джухун не ответил, Мартин шагнул ближе, большой палец нежно потирал запястье Джухуна, когда он снова всхлипнул. — Твою мать, — он пробурчал. — Я... Я не могу вспомнить, что случилось ночью. — Его плечи поникли. — Мне жаль. Прости меня, Джу... за всё, что я сделал. Я... Он прервал себя, когда лоб прижался к Джухуну. Близость заставила его прикрыть глаза, тихий вдох вырвался наружу перед тем, как он мог бы его остановить. — Я ненавижу, когда ты злишься на меня, Джухун-а... — пробормотал Мартин, его голос низкий и виноватый, губы едва касались Джухуна, когда он говорил. Джухун усмехнулся без капли смеха. Мартин даже не знал, за что извиняется. И это ранило больше всего. Потому что, а что если бы Мартин резко вспомнил? Если бы вспомнил, как целовал его? Если бы вспомнил, как вытаскивал из него признание, как будто это ничего не стоило? Если бы вспомнил, как заставлял Джухуна обнажать своё сердце посреди ночи? Продолжил бы он извиняться за это? Джухун наконец открыл глаза, и при виде них, сердце Мартина ушло в пятки. Они были пустыми. Тотчас же Мартин понял с больной уверенностью, что проебался слишком сильно, и знал, что надо исправить это. Он знал, потому что Джухун никогда на него так не смотрел раньше. Этот Джухун выглядел незнакомо, и это осознание было хуже, чем если бы Джухун злился на него, потому что, давайте по-честному, легче справиться с чей-то злостью, чем с холодным безразличием. Джухун мрачно улыбнулся, но она не достигла его глаз. Он нежно отстранил хватку Мартина и приподнял руку, чтобы обхватить ею его лицо, большим пальцем поглаживая яблоко щёк. Мартин с дрожью выдохнул от прикосновения. — То, что случилось прошлой ночью... — начал Джухун, потираясь носом об нос Мартина. Тот инстинктивно шагнул ближе, их тела прижимались друг к другу, тепло между ними безошибочно и слишком знакомо, что Мартин не мог понять. Оно навевало воспоминания, — и отголоски прошлой ночи, которые Мартин не мог вспомнить, — которые всплывали на поверхность. — ...кое-что показало мне, — Джухун тихо продолжил, — а для тебя, чтобы осознать. Мартин стоял неподвижно. — Попробуй вспомнить, — Джухун пробурчал. — И когда это случится, и если ты будешь чувствовать надобность извиниться за это... если ты решишь, что всё это было ошибкой... то найди меня и приходи снова. — Его большой палец в последний раз коснулся щеки Мартина. Затем Джухун встал на носочки и оставил мягкий, невесомый поцелуй на уголке губ Мартина. Мартин, несмотря на замешательство, словно он был втянут в какое-то непонятное измерение, закрыл глаза, наслаждаясь теплом от поцелуя на своей коже. Он разомкнул губы, готовый спросить, готовый сказать что-то, готовый возразить, но Джухун уже развернулся, прерывая всё. Он заперся в комнате, не оборачиваясь, дверь закрылась за ним с глухим стуком. И тогда Мартин понял, что Джухуну нужно пространство. В этот момент Джухун ничего не хотел с ним решать. Джухун не хотел его видеть. Мартин тихо простонал, разочарование расползлось по нему, когда он закрыл лицо ладонями. Он ненавидел себя за это: за то, что творит вещи под влиянием алкоголя, понимая, что не имеет ни единого шанса вспомнить что-то на следующий день. Потому что если он как-то навредил Джухуну, Мартин клянётся, что не простит себе такого. Последний раз взглянув на дверь в спальню Джухуна, он развернулся и ушёл.

⫘⫘⫘⫘⫘

Прошла неделя с тех пор, как он последний раз разговаривал с Мартином. Все семь дней прошли в белом шуме — что, несомненно, было подозрительно достаточно для Сонхёна с Конхо, чтобы начать дышать ему в спину. Они продолжали спрашивать о том, что же случилось, очевидно, потому что Джухун «загадочно» перестал появляться на их обычном месте для обеда. Что ж... это было намеренно. Джухун избегал Мартина, прикинувшись, что он слишком занят — завален организационной работой, дедлайны горели, и вообще жизнь была невыносимой. Это не было полностью ложью. Но реальная причина была далека от этого. Ему было абсолютно ясно, что Мартину стоило только прийти, чтобы поговорить. Джухун не оставлял надежд, что Мартин вспомнит ту ночь, но только день за днём они всё больше угасали. Наверное, он немного его переоценил. Если быть честным, он сказал Мартину прийти к нему, если вспомнит что-то — и только найти его, если нужно будет извиниться, если надо увериться, что всё это было большой ошибкой. Джухун был готов к разговору. Но так же он боялся его, он уже принял, что Мартин будет постоянно ходить вокруг да около. Но неделя прошла. И... ничего. Джухун ничего не сможет поделать, если Мартин действительно ничего не вспомнит. Или хуже — может, он вспомнил, но просто решил не разговаривать с Джухуном по причине, о которой даже не мог представить. Он потерял счёт, сколько раз проверял свой телефон, панически ожидая сообщения или пропущенный звонок. Что угодно. Но ничего не было. Даже никакого тупого мема. Или убогой отцовской шутки. Мартин даже молчал в групповом чате, что Джухун подметил гораздо раньше, чем хотел это принять. Эта единственная вещь должна была сказать ему кое-что. Может быть, он был слишком резок. Джухун знал, что это не вина Мартина. И не то чтобы он вообще хотел обвинять его. Мартин был пьяным, обстоятельства так сложились, и вещи вышли из-под контроля. Так почему Джухун вообще вёл себя так? Может, потому что он ждал знака, о котором так молился. Он хотел этот резонанс — это божественное подтверждение, за которое он мог бы зацепиться, чтобы сделать финальный шаг. В прошедшие дни он был полностью уверен, что его жесты были понятны, очевидны и невозможны, чтобы их упустить. Ждал, пока Мартин их уловит. Ждал, пока он осознает, что ни одно их крайнее взаимодействие не было платоническим. Но, может быть... Может быть, Джухун ожидал слишком многого. И может быть, глубоко внутри, он боялся, что налегал слишком сильно, внушая что-то — и поэтому просто стал ненужным бременем для Мартина. Джухун вздохнул, когда он плюхнулся на диван, полотенце обернулось вокруг шеи, пока его другая рука вытирала влажные волосы, грубо и рассеянно. Он едва ли вышел из душа, когда телефон зазвонил...снова. И снова. И снова. Он взглянул на телефон и тут же пожалел об этом. Пропущенные звонки. Сообщения. Слишком больше количество уведомлений от одного человека. От его мамы. Джухун ещё раз тяжело вздохнул перед тем, как разблокировать телефон. Он тут же взбодрился, когда открыл мессенджер. «Ким Джухун.» «Сынок, я не так тебя воспитывала.» «Нам нужно поговорить. Ответь на звонок.» «Ким Джухун. Ты здесь?» «Селен только что сказала мне, что беспокоится за своего сына. Вы с Мартином поссорились? Селен сказала, что мальчик закрылся в своей комнате, отказываясь от еды.» «Когда она спросила, что случилось, он просто улыбнулся и сменил тему. Мартин сам не свой эту неделю.» «Его сестра увидела, что тот спит на своём столе, бормоча твоё имя. Боже, бедный мальчик.» ...Ладно. Какого хуя здесь происходит? То, что он сейчас прочитал, буквально заставило его выпрямиться, а сердце уйти в пятки. Он пялился на экран широко открытыми, неверящими глазами. Он не ожидал этого. Он думал, что дать Мартину пространство — правильно. Это был шанс для них обоих все обдумать, а для него — поразмыслить и решить, что делать дальше. Он не думал, что настолько повлияет на Мартина. Блять. Его мозг, по-предательски как никогда, тут же подкинул картинку того, как Мартин засел в своей комнате, отказывается от еды, глаза пустые — и это вызвало рвотные позывы у Джухуна, потому что это был не Мартин. Точно не тот, которого все знают. Даже возвращаясь к Джухуну, он пообещал себе, что если кто-то расстроит Мартина, — его лучик, кто только знал, как улыбнуться так, чтобы всё исчезло, чтобы вдохновлять людей так, как он только мог, — то лучше бы они сгорели в аду. Что ж, поздравляю, Ким Джухун. Ты только что проебался — в этот раз по-крупному. Ты отправляешься в ад. Он простонал и ударил себя по лбу, проводя рукой по лицу в абсолютном неверии. Как он не понял этого раньше? Боже, каким же он был идиотом. И что может быть хуже всего? Он понял это только сейчас.

«Мам.»

«Прости. Я был в душе, когда ты звонила. И мы не ругались. Клянусь.»

Джухун поморщился от ещё одной ложи, полностью осознающий, что просто прикрывает свою тупую и несчастную задницу.

«Мы просто устали и взяли перерыв. Я не разговаривал с ним... с прошлой недели.»

Ответ пришёл мгновенно. «Погоди, я позвоню.» Перед тем, как Джухун вообще смог бы вздохнуть в ужасе, телефон зазвонил; он тут же ответил. — Мам, — он выдохнул. — Привет, дорогой. Надеюсь, ты в порядке, — она поприветствовала, голос подозрительно спокойный. — Но я надеюсь, ты всё исправишь, как можно скорее. Потому что всё, что я знаю — так это то, как сильно мальчик любит тебя. Джухун почувствовал, как спёрло дыхание из-за слов мамы. — Когда ты представил его, как своего парня, я очень обрадовалась, — она продолжила. — Не потому, что я люблю его, и его мать — моя лучшая подруга, а потому, что я знала его с тех пор, как вы были мелкими. И также я знаю его достаточно хорошо, чтобы сказать, что он никогда не причинит тебе боль. Ты сделал хороший выбор. Я была счастлива за тебя, — её тон держал в себе любовь и гордость за своего сына, смягчённый. — Но я боюсь, что его сестра вломится к тебе в общежитие и немного поговорит с тобой, ведь ты ранил её младшего брата. Ты же знаешь, какой она может быть защитницей. Она даже сказала Селен, что Мартин плакал во сне, пока бормотал твоё имя, говоря «я люблю тебя» снова и снова. И если это не уважение и преданность, то я не знаю, что это. Погоди. Стоп, стоп, стоп... Что?! — Мам... Мам, погоди, — выпалил Джухун, он так резко вскочил, что чуть не свалился с дивана. — Что ты только что сказала? — Я сказала, что ты глупый, раз разбил сердце этого ребёнка, Ким Джухун. Ладно, этого достаточно. Он уже понял это. Конечно, он заслуживал хороший нагоняй, за что, может быть его и назвали глупым — но это не та часть, которую ему надо прояснить. Ему нужно подтверждение. Ему нужно то единственное, что сведёт его с ума — единственное, что может заставить его перестать сдерживаться. Потому что, давайте по-чесноку. Ким Джухун один большой трус. Он был тем типом людей, кто может только делать ставку, когда полностью уверен, что это вернётся ему со стопроцентной вероятностью. — Нет, мам... не это, — Джухун быстро ответил. — Что... — он резко вздохнул перед тем, как пересилить себя. — Ч-что ты имела в виду под тем, когда Мартин говорил, что он... он любит меня? Ёб твою мать. Он вообще правильно это услышал? Мартин реально... — Почему ты так смущаешься этого, Джухун? — спросила его мама, голос глубокий, как будто делает выговор. — Не говори, что ты притворялся, что ничего не замечаешь всё время, пока вы были в отношениях? Скажи мне... ты вообще любишь своего парня? — Мам... ты же знаешь, что да, — Джухун тут же ответил. — Я просто... Я просто хотел увериться... — В чём? — она потребовала. — Ты говоришь чепуху. Разве не очевидно, что Мартин любит тебя? Он что-то сделал, что заставил тебя усомниться? Любой, у кого есть глаза, сможет увидеть, что этот мальчик полностью по уши в тебя. Джухун сжал губы. Нет, это не так. На самом деле, Мартин делал обратное, вообще-то. Он делал всё, что мог для Джухуна. Он был рядом с ним, и это было настолько естественно, что Джухун начал сомневаться в себе, задаваясь вопросом, видит ли его Мартин просто как друга, потому что они дружили на протяжении годов. Джухун просто хотел убедиться, потому что он плох в этом дерьме. Он никогда ни с кем не встречался, не знает, как эти вещи работают, он никогда не влюблялся... Конечно, это всё было в новинку для Джухуна тоже. Он аккуратно пытался сложить в кучу то, что для него значит быть в отношениях, влюблённым, иметь кого-то, на ком ты сосредоточен. И в первый раз он хотел, чтобы все было... ну, не то чтобы идеально, но чтобы не оставалось места для сомнений. Так что вы не можете обвинять его, что он ждал, чтобы быть сначала уверенным. Но слышать, как мама говорит это вслух? И то, как Мартин подсознательно разговаривает во сне? Джухун наконец понял, где он находится. И только это заставило его быть непреклонным. Потому что это был знак, которого он так ждал. Наконец. — Нет, мам. Прости, что спросил. Спасибо, что... позвонила мне и заставила осознать, каким я был тупым, чтобы ранить Мартина. Я... Я обещаю, что исправлюсь. Но ещё кое-что, чтобы точно наверняка — я люблю его, мама. Так чертовски сильно, что не думаю, что ты поймёшь. — О, поверь мне, милый. Я очень понимаю. Поэтому я сначала позвонила тебе, чтобы проверить. Теперь беги и сделай всё, чтобы исправить. Я люблю тебя, милый. — Люблю тебя, мам. Спокойной ночи. И звонок закончился. Джухун плюхнулся обратно на диван, позволяя голове мягко облокотиться на подлокотник. Он прикрыл глаза на секунду, пытаясь обработать всё, что его мама только что сказала. Мартин любит его. Мартин Эдвардс любит его в ответ. Твою ж мать. Смех вырвался до того, как он мог бы его остановить, дикий и немного неуравновешенный, как будто он наконец полностью сошёл с ума. Теперь он реально как дурак. Влюблённый дурак. Может, это так, потому что одного только Мартина было достаточно, чтобы свести Джухуна с ума. С новой целью в мыслях, Джухун схватил телефон и быстро написал сообщение Мартину.

«Эй.»

«Ты проснулся?»

И минуты не прошло после отправки сообщения, как телефон загорелся. «Джухун-а...» Боже. Только прочтение сообщения заставило отозваться голосу Мартина в его голове. Это не работает. Ему нужно больше. Ему нужно услышать его голос. Поэтому он позвонил. Один гудок превратился в два, а на третий Мартин взял трубку. — ...Джу. — Прохрипел Мартин на другой стороне звонка, что заставило Джухуна прикусить нижнюю губу. Боже, я так по тебе скучал. — Эй, — пробормотал Джухун, его глаза прикрылись, когда он лёг на диван, медленно выдыхая и отпуская себя. — ...Бля. Я... Я скучал по тебе, — признался Мартин, его голос мягкий и приглушённый, и что-то в груди Джухуна перевернулось. — Да. Я тоже. Я тоже скучал по тебе, Тин-а, — ответил Джухун, пропуская свои пальцы сквозь волосы, откидывая их назад. — Слушай... Сонхён звонил мне на днях. Очевидно, наш сотый день на выходных, и он забронировал для нас ужин. Ещё одна ложь во благо. Джухун думает, что, кажется, у него талант выдавать ложь так, особенно, когда она приносит пользу — но, как вы можете заметить, он уже решил прояснить ситуацию раз и навсегда. И с Сонхёном, как с козлом опущения, он с головой погрузился в план. Он понял, что прошло почти сто дней, как они решили притвориться, что в отношениях. Больше трёх месяцев они играли в любовь перед своими друзьями, семьями — почти перед всеми. И Джухун подумал, что это хорошая возможность наконец признаться, сказать Мартину всё, что чувствует, и, конечно, предложить ему встречаться. Уже официально. (И Джухун уже не может дождаться, когда сделает Мартина своим.) Он услышал, как Мартин усмехается на том конце провода, и ухмылка сама появилась на губах Джухуна. — Как он только понял, что прошло сто дней с тех пор, как мы начали эту... фигню с фальшивыми отношениями? — Мартин спросил, удивлённый. Джухун выпустил смешок. — Без понятия. Может, он составляет таблицы. — Он сделал паузу, а затем аккуратно добавил. — Я думаю, что... нам стоит пойти. Ты знаешь... как будто ничего не случилось. — Он поморщился, пытаясь сдерживать голос, пока нервы проходились по позвоночнику. Он не знал, было ли это хорошим планом, но ему нужно попробовать. Мартин прыснул. — Ом Сонхён невозможный. Не могу поверить, что он инвестирует в нашу несуществующую историю любви. Усмешка вышла без юмора — что тут же обеспокоила Джухуна. На данный момент Джухун был единственным, кто знал, что это не безответная любовь, как могло показаться. И, может, Мартин всё ещё корил себя за это, очевидно, уверяющий себя, что Джухун не чувствует того же, и сомневался в своём признании из-за этого. Джухун понимает этот страх слишком хорошо, потому что он был таким же: аккуратно ходил на цыпочках по невидимой грани, пересекая её, только когда понял, что был влюблён в лучшего друга дольше, чем хотел принять. Так что теперь ход Джухуна сделать вещи правильно. Не волнуйся, детка. Просто подожди ещё чуть-чуть... Клянусь, я сделаю тебя своим. На этот раз в лучшем виде. — Так... мы пойдём? — спросил Мартин, мягкий вдох сорвался с его губ. — Что, мы просто хотим отказаться от бесплатного ужина? — Джухун стрельнул в ответ, ухмылка появилась на его губах. Он мог слышать глубокий хриплый смех Мартина на том конце трубки. — Ким Джухун? Заботится о бесплатном ужине? Проклятье, мир на самом деле исцеляется, — Мартин недоверчиво пробурчал, его тон угрожающе игривый, заставляющий Джухуна засмеяться. — Боже, завали ебало, — Джухун подколол в ответ, простонав, когда пальцы прошлись по его длинным русым локонам, широкая ухмылка расползлась по лицу. Прошла небольшая пауза перед тем, как Джухун заговорил. — ...Идём же на ужин, да? Давай поговорим, — он пробормотал, его тон стал немного серьёзнее, но такой же мягкий. На другом конце было слышно только дыхание Мартина на секунду, а за ним последовал тяжёлый, взвешенный вздох. — Хорошо. Увидимся в субботу? — Мартин прошептал, его голос понизился с повышенной серьёзностью. Мартин мог уже чувствовать, как приближающаяся суббота может изменить всё между ними в лучшую или в худшую сторону, и из-за этого он стал нервным. Они никогда по-настоящему не ссорились за эти годы, и не было никакой реальной причины, чтобы бояться — это же Джухун, в конце концов. Но мысли об изменениях, о том, как легко потерять Джухуна, заставляли сердце Мартина болезненно выворачиваться, как будто что-то слишком туго его сжимает, и оно вырывается из груди. О, он боялся выходных. Но в то же время он был воодушевлён. Потому что снова увидит Джухуна. Он, наверное, коснётся его, — если Джухун разрешит, — может, даже обнимет, снова вдохнёт его запах. Мартин свалился с небес на землю, когда Джухун ответил. — Да. Увидимся в субботу. Зайдёшь за мной в восемь. Тебе удобно? — Да. Звучит хорошо, — Мартин угукнул. — Тогда... хорошо. Я сбрасываю звонок. Спокойной... — Детка... — Мартин перебил его, и Джухун едва не издал мягкий стон от глубокого голоса Мартина, зовущего его по этому проклятому обращению. — ...Да? — Джухун пробормотал, дрожащий вздох сорвался с его приоткрытых губ. Долгая пауза растягивалась на том конце провода. Джухун просто слушал, пальцы дрожали, когда он приложил телефон к уху, ожидая. — ...Ничего. Отдохни. Спокойной ночи. Я... — Мартин бормотал, он бурчал себе под нос приглушённые проклятья, и Джухун ничего не мог поделать с тихим смехом, из-за того, как это очаровательно. — Увидимся в субботу. — Мартин закончил, и Джухун угукнул в ответ. Они ещё проболтали пару минут, бормоча небольшие слова и тихо смеялись перед тем, как наконец попрощаться. Джухун снова плюхнулся на диван, чувствуя, как душа покидает его тело. Поговорить с Мартином спустя неделю с того, как они виделись или разговаривали, ощущалось, как полёт на облаке. Тепло расползалось по телу Джухуна, наполняя его комфортном и уверенностью, что придавали ему сил перед предстоящими выходными. О, он не мог дождаться увидеть его. Ким Джухун выпустил глубокий вдох, наконец решивший уйти в спальню и поспать, ведь мысль о субботе не давала ему покоя, а сердце бешено стучало, когда он улыбался, как абсолютный дурак.

⫘⫘⫘⫘⫘

Джеймс, Сонхён и Мартин сидели на своём привычном месте во время обеда, пока Джухун завален работой в студсовете, а Конхо выполнял работу ассистента профессора за дополнительную плату. Они были тихими. Обычно Мартин задаёт настроение компании, пока Джеймс был тем, кто пускал шутки или подкалывал кого-то. Но сегодня они были нехарактерно тихими, когда он рассеянно вертел вилку, пялясь в пустое пространство. Сонхён, который сделал большой укус своего бургера, заметил ошеломлённое выражение лица и не мог не глядеть в ответ. Мартин был таким всю неделю. Первые пару дней никто особо не замечал, но спустя время Джеймс, Сонхён и Конхо больше не могли это игнорировать. Может, это из-за Джухуна: он был занят факультативами и проводил меньше времени с компанией. Другие думали, что они поссорились, но это потому, что они не знали их лучше. Эти двоя никогда не ссорились, так что эта мысль сразу отсеялась. Но сегодня с Сонхёна достаточно. Он прокашлялся, пытаясь окликнуть Мартина из его мыслей. — Мартин хён. Ты даже не прикоснулся к еде. Что случилось? — он спросил, делая ещё один большой укус бургера. Джеймс, чьи пальцы метались по клавиатуре ноутбука, пока он редактировал свой проект, посмотрел тоже. Он заметил, что Мартин пялился в тарелку, всё ещё витая в облаках. — Эй, Мартин, — позвал Джеймс, щёлкая пальцами у его лица. — Чт... О, хён. Что такое? — Мартин моргнул, наконец приходя в себя. Сонхён и Джеймс обменялись взглядами, а затем уставились на него, пытаясь понять, что случилось. Это было редкостью для Мартина. За все годы, что они знали его, это был первый раз, когда он был таким. — Ты типа витаешь в облаках. Всё нормально? — спросил Джеймс, делая глоток колы, чтобы избавиться от вкуса картошки фри. — Я в порядке, хён. Просто... в последнее время плохо сплю. — Мартин ущипнул переносицу, пытаясь сфокусироваться. Двоя уставились на него чуть дольше, не убеждённые, но приняли и такой ответ. Если Мартин не хотел рассказывать, то они ничего не могли поделать. Сейчас они пока что оставили его в покое, молча понимая, что что-то не так. Сонхён сменил тему. — В любом случае, Конхо и я собираемся пойти на «GOAT» в эту субботу. Вы хотите с нами? Мартин полностью застыл. Погоди-ка. В эту субботу? Но он думал?.. — ...В эту субботу? — спросил Мартин, уточняя, что он сейчас услышал, дыхание спёрло, когда его мысли в голове вертелись слишком быстро. — Да. Фильм вышел вчера, но лучше посмотреть его на выходных. А что? У тебя дела? — Но погоди, ты же забронировал для нас ужин... так? — сердце Мартина ушло в пятки. Он раздражённо пробурчал, всё ещё не догоняя. Какого хрена сейчас происходит? — А? Ужин? Какой ужин? — спросил Сонхён, делая ещё один укус бургера. Мартин поморщился из-за соуса, который размазался по губам Сонхёна. — Как ты можешь делать вид, что не знаешь, когда ты тот, кто забронировал? — Мартин простонал, щипая себя за переносицу, головная боль уже наступала. — Типа Джухун и я? Ужин? На наши сто дней? И ещё... ты действительно считаешь это дерьмо? — Что? Чел, о чём ты, блин, говоришь? Я нихуя не понимаю. Я не бронировал никакое дерьмо. Я даже не могу себе ужин позволить — что тебя заставило думать, что я потрачу лишние деньги на вас, женатиков? — Сонхён приподнял брови, давая Мартину смотреть, как он вытирает соус с губ большим пальцем. — И, а-а-а, вы уже сто дней вместе? Черт, время так летит, да? Горжусь, наблюдая, как вы растёте, ребята, — сказал он с большой ухмылкой, хлопая Мартина по спине той же рукой, которой держал жирный бургер. — Но нет, я не бронировал никакой ужин. Так что надеюсь, что ты проведёшь выходные с Джухуном хёном. Вы это заслужили. Мартин моргнул, смотря на Сонхёна, безмолвно сбитый с толкну. Его руки сжались в кулак, раздражение прошлось по нему. Он хотел придушить Сонхёна, если бы знал, что тот лжёт, но сейчас не было никаких сомнений, что это так. Тогда кто забронировал ужин? Перед тем, как он снова начнёт витать в облаках, он услышал, как Сонхён спросил Джеймса, хочет ли он прийти. Джеймс показал пальцы вверх, возвращаясь к тому, что он там делал в ноутбуке. А затем телефон Сонхёна зазвонил, включаясь на столе. Перед тем, как Мартин мог посмотреть на контакт, Сонхён уже взял трубку. — Привет, детка, — он пробормотал с маленькой улыбкой на губах, которую Мартин редко видел. Детка? Какого хуя? Ом Сонхён с кем-то встречается? Мартин попытался сосредоточиться, чтобы попробовать услышать человека на том конце провода, но ничего не было слышно. — Да. Только пообедал. Хочешь, чтобы я тебя забрал? Где ты? Я взял твой обед с собой, — сказал Сонхён в привычном тоне, начиная убирать со стола. Мартин помассировал виски, его голова пыталась обработать слишком много событий за день. Когда он посмотрел снова, Сонхён уже стоял, выкидывая мусор, полностью готовый идти к таинственному возлюблённому. — Ребят, мне надо идти! Повеселись на свиданке с Джухуном хёном, Мартин Хён. И удачи с проектом, Джеймс хён! — бросил Сонхён через плечо, когда уже начал уходить, махая на прощание, как будто ничего не случилось. Мартин выпустил длинный медленный вдох, заставляя себя натянуть маленькую скомканную улыбку, когда махал в ответ. Джеймс, как обычно, отсалютовал двумя пальцами перед тем, как вернуться к ноутбуку. Мартин Эдвардс боялся субботы. Потому что он знал, что его ждёт чертовски увлекательное путешествие.

⫘⫘⫘⫘⫘

Суббота быстро наступила, и Мартин зашёл за Джухуном, как они и планировали. Во-первых, он засомневался, неуклюже и чопорно, избегая их обычных объятий и тактильности. Он точно не хотел пересекать границы. Джухун, напротив, щёлкнул языком на чужую волнительность, нервно стоя в дверях. Не говоря ни слова, он сам обнял Мартина первый. Мартин, несмотря на удивление от такого жеста, немедленно прижался к нему, сжимая в своих объятиях, и вдыхая полные лёгкие запаха мягких русых волос Джухуна. Он легонько покачивал их взад-вперёд, продлевая объятие. Прошла чёртова неделя с тех пор, как они в последний раз виделись, и Мартину нужен заряд, который, очевидно, исходил от Ким Джухуна. Когда они наконец отстранились, Мартин приблизился и оставил мягкий поцелуй на виске Джухуна. Тот осторожно улыбнулся, понимающий, что это была их фишка так долго, что он не мог вспомнить насколько. Затем он взял руку Мартина. Лёгкий всхлип заставил его улыбнуться, Джухун переплёл их пальцы, потянув за собой Мартина, чтобы они начали идти. Когда они дошли до ресторана, Мартин выпустил медленный вздох, глаза слегка расширились, увидев знакомое место. Ностальгия прошлась через него волной, когда он понял, что это то же место, где он и Джухун неисчисляемое количество раз обедали вместе, когда были в старшей школе. Внутри — добрая женщина, похожая на бабушку, которая знала Джухуна и Мартина на протяжении годов — встретила их с объятиями перед тем, как провести их за привычный стол. Мартин был удивлён: место было заполнено людьми, так что у неё был специально резервированный стол для них. В эту ночь они наелись до отвала, зная, что их ожидает серьёзный разговор. Когда Джухун решил прогуляться по району, Мартин не спорил. Он всегда давал ему всё, что Джухун хочет, и эта ночь не была исключением. Вместе они шли в холодный вечер, рука об руку, готовые к разговору, что изменит всё. — Мне нужно кое-что сказать, — Мартин начал. — О... мне тоже, — Джухун моргнул, его сердце пропустило удар. Это оно. Это мой шанс. — Ммм, это о чём-то плохом? — угукнул Мартин, внезапно любопытствуя о том, что хотел сказать Джухун. — Ну... — Джухун отвёл взгляд, потирая затылок, когда они проходили под мягким светом фонарей. — Так.. это всё же что-то плохое, да? — Мартин усмехнулся, на секунду закрывая глаза, когда ночной ветер пролетел около них. — Нет, не совсем. Я просто... не знаю, как ты отреагируешь. Я боюсь, что ты расстроишься. — Признался Джухун, прикусывая губу из-за того, как нервно скручивает живот. Мартин мягко улыбнулся. — Я не расстроюсь, — он пробормотал своим спокойным, глубоким голосом, который Джухун слишком любил, ведь он обволакивал как тёплое одеяло. Что ж... рискнём. — Вообще... вся вещь с «Сонхён забронировал для нас ужин»? Это ложь. Я... Мне пришла идея, и я просто использовал его для прикрытия. — Джухун зажмурил глаза, позволяя словам сорваться с дрожащих губ, ведь был холодный ночной ветер, он нервный, и всё это заставляет его трястись. — Мгм. Я знаю, — Мартин спокойно ответил, не удивлённый. В любом случае, он чувствовал, что всё подстроил Джухун. — Прос... погоди, что? Ты знал? — глаза Джухуна раскрылись, и он резко повернул голову к Мартину, сердце бешено стучало. — Ну, — Мартин прыснул и засунул руки в карманы джинс. — Сонхён пригласил нас на «GOAT» сегодня, ведь собирался с Конхо посмотреть его. Он так же сказал мне, что не имеет ни малейшего понятия об ужине, когда я спросил у него. Так что... да. К тому моменту я уже что-то понял. — Сонхён и его незатыкающийся рот, я клянусь, — Джухун пробурчал, ероша волосы и выпуская разочарованный вздох. — Ну, как ты уже понял... я просто показал тебе, какой я тупой. И веришь или нет... Я просто хотел пригласить тебя на свидание. — Сказал он немного серьёзно. — ...Ты хотел пригласить меня на свидание? — Мартин замедлил шаги, посмотрев на Джухуна с удивлением, брови нахмурились в непонимании. — Очень сильно, — признался Джухун с дрожащим смехом. — Я даже не знал, как сделать хоть какой-то прогресс с тем... каким очевидным я был в эти дни. Практически чуть ли не кидаясь на тебя. Но, наверное, нет. — Джу... — Я пытаюсь сказать, что... — Джухун сглотнул. — Ты мне нравишься. Сильно. Нет, погоди. Дай мне сказать правильно. — Он вздохнул, успокаивая себя. — Я люблю тебя, Мартин Эдвардс. Не платонически, а романтически. Ну, знаешь, в том неловком. Да. Именно так. — Его голос дрожал, но не останавливался. — Я говорю это потому, что глубоко и сильно влюблён в лучшего друга. Я влюбился в тебя. — Погоди... Погоди минуту, Джу... — И если ты решишь, что не хочешь меня — если думаешь, что лучше нам остаться друзьями — я пойму, — Джухун разгонялся, слова лились сами по себе. — Я правда пойму. Я не буду винить тебя, если... ты не выберешь меня. Я готов принять всё, что угодно, потому что это лучше, чем потерять тебя. Ты можешь отвергнуть меня прямо здесь, сейчас, так что завтра будет не так больно. — Джухун. — Я знаю, знаю, — он вздохнул, плечи опустились. — Я не заслуживаю тебя. Всё, что я делал — это врал, доводил тебя до слёз, оставлял тебя одного без объяснений, когда что-то становилось слишком непреодолимыми для меня. Я даже не знаю, что делал большую часть времени. — Он выдохнул. — Я не знаю, как влюбился в тебя. Это просто произошло. Но как я не мог? Когда тебя так легко любить? — его голос смягчился, почти сломался. — Так если ты хочешь отвергнуть меня, то просто сделай это сей... Он никогда не смог бы закончить предложение. Потому что Мартин подошёл ближе, решительно и тепло схватил челюсть Джухуна, и следующая вещь, которую он понял — так это то, что губы Мартина были на его, мягкие и сладкие. Когда он слегка отстранился, то нагнулся достаточно, чтобы быть с Джухуном на одном уровне, потираясь носом об его. Джухун всё ещё потрясён, глаза медленно расширялись, пока смотрели на тёплые карие глаза Мартина. — ...Это заткнуло тебя, не так ли? — пробормотал Мартин, его губы снова коснулись Джухуна, оставляя один долгий мягкий поцелуй на его приоткрытых губах. — Ш-ш... почему ты так трясёшься, м? — Мартин бормотал в его губы, большой палец касался яблока его щеки. — Помедленней. Дай мне услышать три слова, которые я умирал как хотел услышать ещё раз — слово в слово. — Он потёрся носом об щёку Джухуна, заставляя его чувствовать полностью ошеломлённым. Ёб твою мать. — ...Я люблю тебя. — Ещё раз. — Я-я люблю тебя, Мартин. — Ммм. Ещё раз. Джухун хихикнул на настойчивость Мартина. Он положил одну руку на затылок Мартина, притягивая его близко, пока их губы не встретились снова. — Слушай внимательно, — прошептал Джухун, касаясь губами Мартина и чувствуя, как его взгляд застыл на нём, глаза наполовину прикрытые и мягкие, следящие за каждым движением. — Я люблю тебя... пиздец как сильно, Мартин Эдвардс. Он полностью сократил расстояние, и Мартин обвил руками его талию, целуя в ответ с такой же интенсивностью. Они не заботились о том, что были посреди улицы, что любой мог увидеть влюблённых дураков. Потому что в этот момент всё, что имело значение — как их сердца наконец синхронизировались, и их души наконец обрели покой. Как родственные души. Мартин слегка прильнул, прижимаясь лбом к Джухуну. Его руки уверенно оставались на его талии, большие пальцы нежно поглаживали, вырисовывая круги на его боках. Руки Джухуна обвили шею Мартина, пальцы запутались в мягких блондинистых волосах на затылке. — Теперь дай мне шанс сказать всё, что я хотел сказать всё это время, Джу, — Мартин выдохнул, его голос хриплый от эмоций. Его грудь тяжело вздымалась. Это был момент, когда он наконец признаётся в любви своему лучшему другу. Его Джухуну. Страх блестел в его глазах, но потом он увидел мягкую, обнадёживающую улыбку на губах Джухуна, и страх улетучился. Он выдохнул в последний раз перед тем, как заговорить. — Я влюблён в тебя, Ким Джухун. С тех пор, как мы были в средней школе, — признался Мартин, его голос низкий и нежный, что заставил Джухуна мягко всхлипнуть. Дерьмо. Так долго? И я даже не знал? Ну... а как он мог узнать? Он ничего не знал о любви до этого. Нормально быть таким грубым. Джухун не говорил. Он не хотел перебивать Мартина. Он позволил говорить от сердца, зная, как много терпения и силы воли надо, чтобы сдерживать свои чувства так много лет. — Я... — Мартин начал снова, его голос дрожит. — На самом деле не хотел признаваться. Я уже принял свою роль в твоей жизни... что буду только твоим лучшим другом и всё. Я не хотел рисковать тем, что есть, ради признания. Я не хотел терять тебя. — Он прохрипел, его голос слегка сломался, нагруженный честностью. — Так что я всё держал в себе. Его другая рука поднялась, касаясь щеки Джухуна, большой палец слегка гладил по красной тёплой коже. Взгляд Мартина смягчился, уставившись на миндалевидные глаза Джухуна с такой нежностью, что заставило сердце Джухуна болеть — как будто он тихо благодарил рай за то, что прислали Джухуна в его жизнь. — Боже, ты был... самым красивым человеком, которого я только встречал, — Мартин прошептал. — Самым тактичным. Самым умным с мягким сердцем. Тем, кто понимает меня с полуслова — кто понимает меня, не спрашивая, кто никогда не ожидал чего-то в ответ и всегда был рядом. — Его большой палец снова коснулся щеки Джухуна. — Люди говорят, что для любви нет причин. Но для меня есть всего одна. Я люблю тебя, потому что это ты — потому что ты Ким Джухун. И этого более чем достаточно. Джухун прикрыл глаза, вдыхая знакомый запах Мартина. Он позволил этому признанию захлестнуть себя с головой, наслаждаясь его уверенностью, весом тепла, будучи любимым в ответ. Это почти чувствовалось нереальным — как будто он попал в тихий райский уголок, где всё наконец обрело смысл. Так вот что значит быть выбранным, и быть любимым так открыто. — Я... Я также помню, что случилось той ночью, — Мартин тихо продолжил. Глаза Джухуна тут же раскрылись, скованный тёплым карим взглядом Мартина. — Я вспомнил на следующий день после нашего крайнего разговора, — пробормотал Мартин, голос нестабильный. — Но я не хотел приходить, потому что мне было страшно. Я боялся, что мог поговорить только о том, что ты понял, что всё это было ошибкой — и если я хотел, то извиниться за это. — Он сглотнул. — Оглядываясь назад... Я теперь понимаю, почему ты был расстроен. Я был дураком, который не понял этого раньше. Мне жаль, детка. Мартин с дрожью выдохнул, его плечи внезапно напряглись. Джухун заметил и тут же рука скользнула по затылку Мартина, медленно массажируя, вырисовывая круги на его коже, шепча: «всё в порядке, всё хорошо», прикасаясь к губам. — Я не хотел приходить, потому что, — Мартин тихо продолжил, — я не хотел думать, что мы совершили ошибку. Может, это было ошибкой совершить такое под алкоголем, и позволить случиться, а потом проснуться и ничего не помнить. Я виню себя за это до сих пор. — Затем он посмотрел на Джухуна, глаза прикрыты. — Но я не жалею об этом. Ни на секунду. Я бы сделал это снова. Снова и снова, если мог. Как только ты мне позволишь. — Ш-ш. Всё в порядке, — Джухун пробормотал, большие пальцы коснулись челюсти Мартина. — Я позволю тебе это сделать снова — в любой из вселенных я буду с тобой. Затем он сократил дистанцию снова и мягко поцеловал Мартина, как будто боялся, что момент ускользнёт, если он недостаточно сильно его сдержит, как будто уже не достаточно. — Я люблю тебя, — Джухун прошептал ему в губы. — Я тоже люблю тебя, — Мартин выдохнул, облегчение и удивление было в его голосе. Он отстранился достаточно, чтобы посмотреть на него: глаза тёплые и полные надежды. — Будешь моим парнем? По-настоящему в этот раз. Без притворств. Я хочу, чтобы ты был моим, Джу. — Он мягко усмехнулся, и Джухун засмеялся с ним, прижимаясь лбом к Мартину. — Да, — сказал он, голос едва ли был бормотанием. — Я бы правда хотел этого. Мартин не сомневался. Он снова обвил Джухуна своими руками, притягивая его ближе, покачиваясь из стороны в сторону, когда Джухун обнял крепче. — ...Хочешь домой? — Мартин прошептал, его губы касались раковины уха Джухуна. Джухун мягко всхлипнул. Было что-то опасное в тоне Мартина, что-то, из-за чего расплывалось тепло в низу живота. Он сглотнул, а затем прильнул снова, чтобы встретиться со взглядом Джухуна — только чтобы найти ничего кроме желания. Джухун прикусил нижнюю губу и улыбнулся. — Хорошо, — сказал он мягко, губы искривились в улыбке. — Проводи меня до дома.

⫘⫘⫘⫘⫘

Когда они дошли до общежития Джухуна, никто больше не мог терпеть. С неистовой срочностью Мартин прижал к двери Джухуна, как только она закрылась, их губы соединились в горячем поцелуе. — Спальня... — пробормотал Джухун между вдохами. Мартин даже не сопротивлялся. Он подхватил Джухуна, как невесту и перенёс его в его комнату. Оказавшись внутри Мартин, аккуратно положил Джухуна на кровать и не мог не налюбоваться на него: горящие щёки, рваные вдохи, его длинные русые волосы обрамляли его маленькое красивое лицо, и эти мягкие, полные жажды глаза, встретили его. Боже. Это было пыткой сдерживать себя. Он больше не мог ждать. Мартин стянул обувь, забираясь на кровать, и перекинул ноги через Джухуна. Он стянул куртку и медленно снял футболку, позволяя ей упасть на пол. Джухун жадно следил за ним, тихо постанывая при виде стройного, подтянутого тела Мартина, его руки подкрались к груди, скользя с подтянутого живота до ключиц. Мартин простонал, глаза прикрылись от жара прикосновения. Он поймал руку Джухуна, прижимаясь губами и целуя ладонь, нежно потираясь, когда он посмотрел прямо в его глаза. — ...Всё в порядке? — он прохрипел, голос охрип от возбуждения. — Мгм, — промурлыкал Джухун, желание наполняло его грудь. — Я хочу тебя. Ты должен взять то, что принадлежит тебе, Тин-а. Я так хочу тебя. Мартин выпустил мягкую усмешку перед тем, как прильнуть ближе, его рубиновые губы скользили по лицу Джухуна, мягко и благовенно перед тем, как наконец прильнуть к губам в глубоком и голодном поцелуе. Руки Джухуна инстинктивно сами по себе обвили шею Мартина, притягивая его невозможно близко. Рука Мартина опустилась ниже, пальцы схватились за край футболки Джухуна перед тем, как снять её через голову и откинуть в сторону, позволяя ей присоединиться к остальной одежде на полу. Вид нежной молочной кожи Джухуна обнажился перед тем, как выбить дыхание из лёгких. Мартин выпустил тихий возбуждённый стон, глаза потемнели от желания. — Блять... не думаю, что смогу подождать ещё больше, детка. — Тогда не сдерживайся, — прошептал Джухун, потираясь носом. Они погрузились в ещё один поцелуй, рты сливались с отчаянной срочностью. Наконец они сдались всему, что так долго сдерживали. Поцелуи углублялись, руки бродили, и любовь, которую они держали в себе — пылающую и настойчивую — вылилась наружу. В эту ночь они занимались любовью с таким пылом, говорящим о годах невысказанных чувств, обожания и желания, что наконец вырвалось, наполняя каждое пространство между ними, что уже невозможно игнорировать.

⫘⫘⫘⫘⫘

Когда наступило утро, Джухун пошевелился первым. Он медленно моргнул, приятная боль разлилась по телу, напоминая об их ночных... активностях. И когда воспоминание всплыло, тепло расплылось по щекам. Он опустил взгляд и увидел Мартина — его парня — всё ещё спящего рядом с ним. Его ангельское лицо, рубиновые губы слегка приоткрылись, и рука бездвижно лежала на талии Джухуна, заставляя сердце пропускать удары. Когда Джухун двинулся, чтобы поменять позу, Мартин инстинктивно усилил хватку во сне, из-за чего Джухун мягко и покорно фыркнул. Он прильнул ближе, изучая его. Он аккуратно приподнял палец, расчерчивая линию от бровей, ниже по носу до тех пор, пока большой палец не коснулся щеки. Мартин зашевелился, его глаза приоткрылись, заключённые в взгляд Джухуна. — Доброе утро, Джу, — он пробормотал, его глубокий утренний голос послал мурашки в позвоночник Джухуна, как только он приблизился, чтобы оставить мягкий поцелуй на розовой щеке. — Хм... доброе, любовь моя. — ...Любовь? — Мартин моргнул. — А что, — Джухун мягко прыснул, — не хочешь? — Бля, — Мартин хмыкнул, затаив дыхание. — Ты сумасшедший. Ты правда не понимаешь, что делаешь со мной, Ким Джухун. Мне нравится это. Продолжай называть меня с этого момента, хорошо? — П-ф-ф. Конечно. — Джухун мягко засмеялся. — Конечно, что? — Конечно, любовь моя. — Так-то лучше. — Мартин усмехнулся, довольный. Джухун слегка поморщился от боли, что стрельнула в поясницу, когда он попытался двинуться, выпуская тихий стон. — ...Больно? — Мартин мягко пробормотал, беспокойство блеснуло в его глазах. Джухун вздохнул, но тут же успокаивающе улыбнулся. — Всё нормально. Я просил этого. Всё прекрасно. Ты прекрасен. — Он приблизился и оставил нежный поцелуй на губах Мартина. Тот усилил хватку, низкий одобрительный гул вырвался из его груди. — Не зли меня, детка. Ты всё ещё восстанавливаешься, — дразнил Мартин, игривая улыбка появилась на его губах. Щёки Джухуна нагрелись. Он шлёпнул Мартина по груди, смеясь, только чтобы тот поймал его руку, оставляя нежные поцелуи на тыльной стороне на всех костяшках. — Ты невозможный, — Джухун пробурчал, зарываясь лицом в шею Мартина. Тот хмыкнул, их ноги все еще были переплетены под простынями, и он крепче обхватил Джухуна за талию. Одна рука легла под голову Джухуна, как подушка, пока его пальцы нежно путались в его мягких русых волосах. — Я люблю тебя, — пробормотал Мартин в его ухо, голос плотный и тёплый. Джухун удовлетворённо выдохнул и прижал невесомый поцелуй на шее Мартина. — И я тоже тебя люблю, — он ответил, его слова зависли в интимной тишине утра. Спутавшись и обхватив друг друга, тела тёплые, а сердца полные, они снова погрузились в глубокий, безмятежный сон, позабыв обо всём мире снаружи.

⫘⫘⫘⫘⫘

Пост Мартина и Сонхёна в твиттере.

. ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.