Жуки. Становление героем.

Изуку с мамой уже полностью обустроились в новом доме. Мебель и вещи прибыли в целости, и теперь их жильё наполнилось жизнью. Правда, места оказалось так много, что третий этаж пока пустовал — словно большой чистый лист, ожидающий своих будущих хозяев. — Мама, смотри! — Изуку чуть ли не подпрыгивал на месте, вглядываясь в открывающуюся перед ними улицу. — Какая красивая! Тут столько интересных магазинчиков и все люди такие милые! — Изуку, — Инко мягко коснулась его плеча, — не кричи. Здесь люди ходят. — Ой, прости, — мальчик притих, но глаза его продолжали гореть. — Просто я так удивился! Тут так просторно, так красиво... А улыбающиеся лица и свежий воздух делают всё только лучше! И ещё папа скоро приедет! Всего двадцать один день осталось! — Ты считаешь? — улыбнулась Инко. — Каждый день! — серьёзно кивнул Изуку. — Лучше скажи, как у тебя обстоят дела с итальянским? Изуку выпрямился, приняв важный вид, и с максимально серьёзным выражением лица произнёс на итальянском: — Va tutto bene, non ho problemi con l'apprendimento della lingua! Инко неловко рассмеялась, прикрывая рот ладонью. Произношение сына было далеко от идеала — слова спотыкались, звуки смазывались. — Похоже, мне придётся заняться твоим обучением самой, — вздохнула она. — Ну ма-а-ам! — Изуку надул губы. — Я тоже хорошо справляюсь! — Молодой человек, — Инко приподняла бровь, — ты что мне обещал? — Что я выучу методичку за первый класс и переведу её на итальянский, — буркнул Изуку. — Верно! — Инко одобрительно кивнула. — Эту методичку я попросила у твоей будущей классной руководительницы. Там очень много полезных записей. Да, в школе ты будешь учить итальянский с нуля, но это не значит, что можно сидеть сложа руки. Хорошо хотя бы то, что мы с папой обучили тебя программе первого и второго классов. У тебя есть преимущество, осталось только язык выучить. И тем более, ты сам говорил, что хочешь учиться на одни пятерки, я даю тебе все ключи. — Хорошо, ты права, — Изуку вздохнул. — Помоги мне, пожалуйста... Тем более я хочу выучить его достаточно хорошо, чтобы поддержать разговор с папой! — Ну так быстро язык не выучивают, — улыбнулась Инко. — Но, учитывая твои успехи за последние шесть дней, базовые правила построения предложений мы точно освоим. — Тогда вперёд! — Изуку схватил маму за руку. — Пошли домой, у нас ещё много дел! . . . Так они и провели следующие двадцать дней — за учебниками, тетрадями и бесконечными итальянскими скороговорками. . . . — Изуку... Изуку... Изуку! Просыпайся! Голос плыл сквозь сон, мягкий и любящий, как всегда по утрам. Но что-то в нём было иначе. Он звучал мелодичнее, легче, с нотками нетерпения. И чуть грубее. Совсем чуть-чуть. Мужской голос. — М-м-м? — Изуку заворочался, не открывая глаз. — Мам, дай ещё пару минуточек... — Ну тогда я съем все яблочные пирожные, которые привёз специально для тебя. — Только не пирожные! Изуку подскочил на кровати, будто пружина выбросила его в воздух. Протёр глаза, всё ещё мутные со сна, и уставился на фигуру, стоящую в дверях. Сначала недоумение. Потом неверие. А потом — чистое, абсолютное счастье. — ПАПА! — Изуку кинулся на шею мужчине, едва не сбив его с ног. — ПАПАПАПАПАПА! — Ха-ха-ха, поспокойнее, парень, — Широ рассмеялся, подхватывая сына на руки. — Я тоже рад тебя видеть, мальчик мой. С ребёнком на руках высокий красноволосый мужчина прошёл в гостиную, где их уже ждала Инко. Стол ломился от угощений — пышнее, чем обычно, словно готовились к королевскому пиру. Аромат свежих яблок и запечённого мяса наполнял комнату, заставляя желудок согласно урчать. В центре стола возвышалась огромная утка, окружённая десертами и итальянскими блюдами, которые Инко научилась готовить специально к приезду мужа. — М-м-м, дорогая, — Широ втянул носом воздух, — ты постаралась на славу. Неужели только ради моего приезда? — Ты так восклицаешь, словно такого раньше никогда не было, — Инко кокетливо улыбнулась. — Я каждый год её готовлю! — Мне просто нравится тебя нахваливать! — Широ широко улыбнулся, снял очки, усадил всё ещё сонного сына рядом и приготовился к трапезе. — Кстати, сегодня нас ждёт большое приключение! Я обязан сводить вас куда-нибудь! Зоопарк, канатная дорога, аквапарк, дельфинарий, музей и... — Подожди! — Инко подняла руку. — Я понимаю, ты скучал, но дай Зузу хотя бы проснуться. — Я в порядке, — пробормотал Изуку, потягиваясь и зевая. Но запах еды уже сделал своё дело — мальчик чувствовал необычный, зверский голод. Раньше такого не случалось. Что это? Взросление? Или просто радость от приезда отца? Так или иначе, перед едой нужно почистить зубы. Изуку соскочил со стула и резво побежал в ванную. Казалось, он ждал папу с таким нетерпением, что иногда даже бунтовал, требуя его приезда раньше срока. Обычно это быстро проходило, но в последнее время ожидание стало невыносимым. Инко замечала: сын становился нетерпимее, его эмоции раскачивались как маятник — от «хочу всё и сразу» до полной апатии. Раньше такое случалось только перед приездом отца, но сейчас даже привычные договорённости перестали работать. Инко списывала это на смену обстановки и разрыв с Кацуки. Но где-то в глубине души чувствовала: это может вылиться во что-то большее. Завтрак превратился в семейный совет. Обсуждали планы на ближайшие две недели, покупку канцелярии, школьного костюма, работу Широ и события последних месяцев. И снова вернулись к сегодняшнему дню. — Как насчёт аквапарка? — предложил Широ. — Лето, жара — самое то освежиться! — Я бы сходила на канатную дорогу, — мечтательно протянула Инко. — Да, активный отдых, но очень интересный. — А я в дельфинарий! — вставил Изуку. — Там свежо, и можно посмотреть на морских обитателей! Особенно на тигровых акул! — Монетку бросим? — Широ хитро прищурился. — Или камень-ножницы-бумага? — Зузу? — Инко подмигнула Широ. — Камень-ножницы-бумага! — хором выкрикнули все трое. — У меня камень! — объявил мужчина. — А у меня ножницы! — погрустнел Изуку. — И у меня камень, — улыбнулась Инко. — Что ж, осталась только ты, — Широ подмигнул жене с хитринкой в глазах. Их маленький трюк срабатывал безотказно. — Начинай уже считать! — Инко рассмеялась и слегка покраснела. Долгая разлука делала своё дело: раньше она бы сопротивлялась таким глупостям, а сейчас готова была дурачиться даже ставя на кон активный отдых. — Камень-ножницы-бумага! — Бумага! — выпалил Широ. — Ножницы! — Инко торжествующе вскинула руку. — Я победила! — Ну бли-и-ин, — мужчина театрально надулся поправляя чуть съехавшие очки. — Не дуйся, — Инко коснулась его плеча. — Посмотри на Зузу, даже он не так расстроен, как ты! — А я рад, что мама выиграла, — пожал плечами Изуку. — Честно говоря, лучше сразу пойти туда, где будет скучнее всего. Чтобы всё веселье осталось на потом! — ПХА-ХА-ХА-ХА! — Широ расхохотался так, что затрясся стол. — Э-э-эй! — Инко возмущённо захлопала глазами. — Вообще-то канатная дорога — это весело! Но под смех мужа и сына её протесты тонули в общей радости. Сборы прошли быстро. Широ вымыл посуду, Инко перепроверила сумки, Изуку бормотал итальянские слова, тренируя произношение. — Я готов! — объявил Широ. — Отлично, — кивнула Инко. — Тогда обувайся и пошли. До канатной дороги час езды. И не забудь закрыть окна! — Уже! — Тогда в путь. День пролетел как одно мгновение. Каждый час наполнялся новыми красками, новыми впечатлениями. Изуку увидел насекомых, которых никогда не встречал в Японии. Каждая новая дорога вела к необычным маршрутам, каждый подъём на канатной дороге открывал пейзажи, что врезались в память целыми картинами. Инко то и дело останавливалась, фотографируя виды, и мечтала вслух: «Когда-нибудь научусь рисовать и перенесу всё это на холст».Широ рассказывал сыну о жуках — щитнике линейчатом, восточном шершне, стрекозе Libellula depressa. Казалось, само солнце улыбалось им, провожая лучами. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. К вечеру они зашли в небольшой ресторанчик передохнуть и наметить планы. Инко заказала лёгкий салат. Широ — острую пиццу, объясняя, что даже в жару любит чувствовать огонь на языке, словно пробует свою причуду на вкус. Иногда от остроты у него даже причуда выходила из-под контроля и вырывалось небольшое пламя. Изуку попросил пасту в форме фигурок и ванильное мороженое. После ужина семья отправилась гулять по городской площади. Время близилось к семи вечера, небо наливалось пунцовым огнём. — У-у-ух, я устал, — протянул Изуку. — Пап, понесёшь меня? — Ну уж нет, малец, — усмехнулся Широ. — Я сам валюсь с ног. — Какой же ты слабенький, пап, — с явной усмешкой заметил Изуку. — Вот доживёшь хотя бы до двадцати, тогда посмотрим, что скажешь! — Это просто отговорки, — вмешалась Инко. — Признай уже: мало занимаешься собой. Вёл бы здоровый образ жизни — не ковылял бы сейчас в полшага. — Ох, не начинай, — вздохнул Широ. — Я же ещё пять лет назад сказал: работа у меня такая. Мне зарабатывать надо, чтобы вы ни в чём не нуждались. Пока родители лениво перешучивались, Изуку убежал вперёд — осмотреть последнюю улицу. — Эй! — донеслось откуда-то слева. — Может, купим тебе новый костюмчик? Скоро в школу ведь! — Мам, у меня уже два таких, зачем ещё? Несмотря на приближающуюся темноту, улицы кипели жизнью. Но что-то было не так. Изуку остановился, вглядываясь вперёд. Маленькая девочка плакала, прося прекратить. А мальчик с красными, словно магма, глазами не отдавал ей игрушку, продолжая издеваться. Эти глаза... Они напомнили Изуку о том, кого он самому себе поклялся забыть. В груди вспыхнуло непонятное чувство. Ярость. Жгучая, обжигающая. Однако это была не просто боль от потери друга, или боль от грустных воспоминаний, это была реальная, физическая боль. Грудь разрывало огнём. Боль разливалась по телу, заставляя задыхаться. Изуку закричал — закричал так, как не кричал никогда в жизни. Агония сжигала его заживо. А потом раздался треск. Кожа начала рваться. Из-под неё вырывались жуки. Полчища жуков. Изо рта, из-под ногтей, из каждой поры — они лезли наружу, гонимые неведомой силой. Их голод не знал границ: едва освободившись, они набрасывались на всё вокруг. Дома таяли, словно сахар. Звуки исчезали, голоса обрывались. Адские крики разносились над улицей, смешиваясь с рокотом насекомых, похожим на визг циркулярной пилы. Какофония росла. Жуки увеличивались с невозможной скоростью, достигая размеров маленьких медведей. Их облик не походил ни на одно известное существо. Хитин отдавал порохом, смешанным с запахом крови — тошнотворным ароматом смерти. Металлический блеск надкрыльев в свете заката казался сигнальными огнями рохана. . . . Это был ад на земле.И он бы продолжился, если бы не она.Девушка в конфетно-розовом костюме, сливающемся с закатным небом. Герой-профи. Она привлекла внимание тварей, и те, забыв о разрушениях, ринулись к новой цели. — Calma, — её голос звучал удивительно спокойно. — Вам не хватает еды? Я могу дать вам её. Стоило ей махнуть рукой, как из-под ее костюма повалил нежный розовый туман — сладкий, дурманящий. Усыпляющий газ? Нет. Конфетный туман с сонным эффектом. Насекомые жадно втягивали его, пытаясь поглотить целиком, пытаясь насытиться им. И — о чудо! — они начали отступать. Уменьшаться, принимать свой прежний облик. Собираться в одну точку. Один за другим они возвращались под кожу мальчика, аккуратно раздвигая клетки эпителия, стараясь не ранить тело своего хозяина-прародителя.Последний жук исчез. Изуку без сознания рухнул на землю. — ИЗУКУ! — Инко подлетела к сыну, падая рядом на колени. — ИЗУКУ, ТЫ В ПОРЯДКЕ?! Она сжала его в объятиях, заливаясь слезами. Подбежал Широ, лихорадочно ощупывая мальчика в поисках ран. Но их не было. Словно только что здесь не бушевал целый рой чудовищ. — Il bambino sta bene? — раздался голос спасительницы. — Да... — Широ поднял дрожащие глаза. — Спасибо вам... Спасибо огромное... — Ребекка, — представилась девушка. — Герой-профи национального уровня. Простите, но вам придётся пройти со мной. Нужно зарегистрировать факт пробуждения причуды вашего сына. — Он пробудил причуду?! — Инко вскрикнула так, что Ребекка вздрогнула. — Не пугайте меня так! — выдохнула героиня. — Эти монстры — проявление причуды вашего сына. Я смогла ненадолго их подавить, но это лишь временная мера. Мальчику придётся научиться контролировать их самому. Я могу первое время помогать, но об этом потом. Сначала — вы мама? — Да, — голос Инко дрожал от страха за своего ребенка. — Тогда вас я попрошу пройти в департамент по делам несовершеннолетних, чтобы подать заявку на пробуждение. А вас, — она повернулась к Широ, — в полицейский участок, дать показания. — Какое наказание грозит за такой погром? — Широ нервно перечислял вопросы. — Изуку точно будет в порядке? — Стоп-стоп-стоп, — Ребекка подняла руку. — Никто вашего сына наказывать не будет. Да, это трагедия невиданных ранее объемов, но правительство здесь бессильно. Такое происходит по всему миру. Не всех удаётся спасти, так что... — Но не таких масштабов! — перебил Широ. — Города строят укреплёнными специально на такие случаи, есть же дежурные герои! Это просто невозмож... — Да успокойтесь вы! — прикрикнула Ребекка. — Я понимаю ваш страх, но паранойя сейчас не поможет. Да, эта катастрофа выбивается из обычных пробуждений. Да, это трагедия. Но именно поэтому мы должны защитить этого ребёнка и предотвратить подобное в будущем! Мы — герои, не спасатели. Наша задача — устранять угрозы, чтобы спасателям было легче работать. С вашим сыном всё будет в порядке. Максимум, что вам грозит — круглосуточное наблюдение. Чтобы обезопасить окружающих. — Получается... — Инко всхлипнула, — всё будет хорошо? Ребекка встретилась с ней взглядом. В её глазах не было жалости — только твёрдая решимость. — Я обещаю. Конец главы.