Жуки. Становление героем.

Главный стадион спортивного фестиваля. Конец второго испытания. — ИТАК! — голос Сущего Мика разнёсся над стадионом, перекрывая гул трибун. — ПЕРВОЕ МЕСТО ЗАНИМАЕТ ШИНСО! ВТОРОЕ МЕСТО ПРИСУЖДАЕТСЯ ТРЕФОВУ, А ТРЕТЬЕ ОСТАЁТСЯ ЗА ТОДОРОКИ! Трибуны взорвались аплодисментами. Тысячи голосов слились в единый рёв, который, казалось, сотрясал самые стены стадиона. Девочка в футболке Всемогущего хлопала так сильно, что ладони покраснели. Но на поле царила совсем иная атмосфера. Класс 1-А покидал арену быстро, почти бегом. Они не смотрели на трибуны, не ловили аплодисменты, не улыбались камерам. Их лица были бледны, взгляды опущены. В центре этой молчаливой процессии шёл Артур. На руках он нёс Вику. Она не плакала — по крайней мере, не издавала ни звука. Но слёзы текли по её щекам, падая на форму, на руки брата, на бетонную дорожку. Её тело дрожало мелкой, прерывистой дрожью, и каждый раз, когда кто-то из одноклассников пытался заговорить, она только сильнее прижималась к плечу Артура. Киришима шёл рядом, сжимая кулаки так, что кожа трескалась. Каминари смотрел себе под ноги, не в силах поднять голову. Очако кусала губу, чтобы не разреветься самой. — Вика... — начала Мина. — Не сейчас, — тихо сказал Токоями, останавливая её. Мина замолчала. Все замолчали. Токоями смотрел на Вику, на её дрожащие плечи, на её руки, которые всё ещё тянулись к тому месту, где минуту назад была повязка. Он вспомнил её лицо в тот момент, когда Синсо коснулся её плеча. Пустые глаза. Обмякшее тело. «Она не просто проиграла, — подумал Токоями. — У неё отняли всё. Её унизили на глазах у всех». Он перевёл взгляд на Артура. Тот не смотрел ни на кого. Его лицо было каменным, но где-то глубоко в глазах горело пламя, которое Токоями видел только однажды — когда он рассказывал о приключениях в Риме, когда они были детьми. «Кто-то за это заплатит», — подумал Токоями, и его тень под ногами колыхнулась, как будто соглашаясь. . . . Комната отдыха класса 1-А. Дверь захлопнулась, и шум стадиона превратился в далёкий, приглушённый гул. Здесь, в этой небольшой комнате, не было трибун, не было камер, не было миллионов глаз. Артур опустил Вику на стул. Она сидела, не поднимая головы, её плечи всё ещё вздрагивали. Остальные стояли вокруг, не зная, что сказать. Кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то смотрел в пол, кто-то кусал губы. — Вика... — Очако шагнула вперёд, протягивая руку. — Ты... — Я в порядке, — голос Вики прозвучал глухо, почти безжизненно. — Правда. Она подняла голову. Её глаза были красными, но она уже не плакала. В них горело что-то другое — то, что Очако не могла прочитать. — Ты не в порядке, — сказал Киришима, и его голос дрогнул. — Никто не был бы в порядке после такого, — отрезала Тсуи. Вика не ответила. В комнате снова повисла тишина. Кто-то кашлянул, кто-то вздохнул, кто-то сжал кулаки. А потом в комнату влетело облачко. Оно было маленьким, почти незаметным в полумраке под стульями — десятки крошечных жуков, слившихся в единый, мерцающий ком. Оно незаметно подлетело к Вике и Артуру, и из него раздался голос. Похожий на голос Изуку, но неточный, с лёгкой вибрацией, как будто говорили не одни, а сотни маленьких глоток. — Вика, ты как? Сильно испугалась? Артур поднял голову. Его лицо было мрачным. — А сам не видел? — огрызнулся он, и в его голосе впервые за долгие годы прозвучала злость, направленная на того, кого он всегда считал братом. Изуку промолчал. Он знал, что заслужил это. Вика вытерла глаза. — Я... всхлип... в порядке... — её голос дрожал, но она старалась говорить ровно. — Это правда было страшно... — Вика, прости меня, пожалуйста. — Голос Изуку стал тише, почти шёпотом. — Я должен был сам во всём этом участвовать. Или на крайний случай поставить другого человека во главе плана. Пожалуйста, прости меня за эту ошибку. — Всё... в порядке... правда... — она снова всхлипнула, но уже начинала приходить в себя. — Если это тебя успокоит, — продолжал Изуку, — я могу попросить директора передвинуть совместную тренировку с классом В подальше. Или наоборот — попросить поставить нас туда инструкторами. — Нет, спасибо, — Вика покачала головой. — Не стоит менять целый учебный план из-за такой мелочи. — Мелочи? — Артур резко повернулся к облачку. — Да я готов их в порошок стереть. — Согласен, — ответил Изуку, и в его голосе впервые за этот разговор появилась печаль, смешанная с огорчением и злостью. — Хоть это и был мой просчёт, но очень хочется отыграться на классе В. Вика посмотрела на облачко, на брата, на одноклассников, которые стояли вокруг и смотрели на неё с тревогой. — Ребят, — сказала она, и её голос стал твёрже, — это просто фестиваль. Давайте просто наслаждаться праздником. Она встала со стула. Её ноги слегка дрожали, но она держалась прямо. — Зузу, я сейчас приду. Мне тоже нужно быть в ложе для специальных гостей. — Мне отправить с тобой побольше насекомых? — спросил Изуку. — Не стоит, — ответила Вика. — Я справлюсь. Она шагнула к одноклассникам, которые всё ещё стояли в нерешительности. Мина первой шагнула вперёд, обнимая её. Очако подошла следом, потом Джиро, потом Цуй. — Всё будет хорошо, — сказала Мина. — Мы победим, — добавила Очако. — За тебя. Вика кивнула, и на её губах появилась слабая, но настоящая улыбка. — Знаю, — сказала она. — Поэтому и не волнуюсь. Артур остался и беседовал с командиром. — Зузу... — начал он. — Можешь даже не спрашивать, — перебил Изуку. — Я снимаю с тебя ограничения. Все проблемы я решу сам. Разгроми этих долбоклюев в щепки и не оставляй им и шанса на победу. Приказ ясен, Сохранение? Артур улыбнулся. В его улыбке было что-то пугающее — не та добрая улыбка, которую привыкли видеть одноклассники. В ней было обещание и безумие. — Обязательно, Кэп. — Он столкнул бинты, замещающие кулаки, друг с другом, и воздух вокруг них содрогнулся от их твёрдости. — Они помешали нашему плану. А если быть точнее, мы их недооценили. Я не повторю этой ошибки. Буду бить в полную силу. — Делай всё, что хочешь, — голос Изуку стал тише, почти шёпотом. — Но не убивай. Оправдай своё прозвище. Многоручка. Облачко рассеялось, оставив Артура в раздумьях. Он смотрел на дверь, за которой скрылась сестра. Потом перевёл взгляд на свои руки. «Следующий этап — поединки один на один, — подумал он. — Я не проиграю. Но и первое место мне не нужно. Я отдам его тому, кто окажется моим соперником в финале. Если он, конечно, не из класса В». Его улыбка стала шире. Вика уже совсем успокоилась. Она решила разрядить атмосферу и поздравить своих одноклассников. — Поздравляю с победой, ребята! — сказала она, и её голос звучал ровно, спокойно. — План сработал почти идеально. Она прошла по комнате, останавливаясь у каждого, кто внёс вклад в битву. — Джиро, — она кивнула, — твоя звуковая волна в финале была отличной обороной. — Я просто сделала то, что должна была, — Джиро слегка покраснела. — Бакуго, — Вика повернулась к нему, — ты использовал туман как усилитель. Это было... неожиданно. И круто, так держать. Кацуки фыркнул, но не ответил. Он всё ещё злился, что не прошёл в финал, но в его глазах не было привычной ярости. — Тодороки, — Вика посмотрела на него, — твои ледяные укрепления были идеальны. Без тебя мы бы не продержались и половины времени. Шото кивнул, не говоря ни слова. — И конечно, Момо, — Вика подошла к ней, — твой план... он был безупречен. Даже с учётом того, что пошло не так, мы выиграли больше, чем проиграли. Момо подняла голову. В её глазах стояли слёзы. — Я... я не думала, что он так поступит. Я не знала, что... — Никто не знал, — перебила Вика. — Это просто фестиваль. Мы здесь, чтобы учиться. И мы научились. Мина подошла к ней. — Ты сама-то как? — спросила она. — Тебе пришлось отдать повязку на последних секундах раунда. Ещё и таким образом... А мы даже не успели передать тебе чужую... — Всё в порядке, — Вика улыбнулась. — Я уже пришла в себя. Осталось только дождаться, пока Момо объявит план и конца обеденного перерыва. Она посмотрела на часы. — Судя по плану, следующий этап — поединки один на один. Там уже нет чёткой стратегии, кроме того, чтобы сдаться, если встретишь союзника сильнее себя. Хотя вы можете и подраться — проверить силы, так сказать. Она неловко рассмеялась. — А ты? — спросила Мина. — Ты не будешь смотреть? — Буду, — ответила Вика. — Только с другого места. У меня появились неотложные дела. Она попрощалась и вышла. . . . Ложа для почётных гостей. То же время. Изуку сидел в кресле, неподвижный, как статуя. Его белая коса блестела в свете прожекторов, маска скрывала половину лица, но глаза были открыты. Он смотрел на стадион, но не видел его. В его голове прокручивалась одна и та же картина: Вика с пустыми глазами, повязка, переходящая из рук сахарного ангела в руки Синсо. Слёзы, текущие по её щекам. Ярость в глазах Артура. «Я должен был предвидеть, — думал он. — Я должен был понять, что Монома не отступит. Что он будет бить до конца. Что Синсо не упустит шанс». Его пальцы, покрытые хитином, сжались в кулаки. «Класс В, — подумал он, и где-то глубоко внутри рой загудел, откликаясь на его гнев. — Монома. Вы заплатите за это». Он уже сделал первый шаг. Маленькие жучки-трансляторы, незаметные для глаза, сидели в волосах каждого ученика класса В. Они собирали информацию — о причудах, о тактиках, о слабостях. Позже, когда придёт время, он использует её против них. «Но не сейчас, — сказал он себе. Изуку положил руку на грудь, заставляя рой успокоиться. — Сейчас — фестиваль. Сейчас — праздник». Вокруг него герои-профессионалы обсуждали прошедшие испытания. Голоса сливались в единый гул, но Изуку не слушал. Он ждал. Дверь открылась, и в ложу вплыла Вика. Она уже переоделась в свой настоящий костюм, и несколько героев обернулись, узнавая Евангелиста Радости. Ее белый костюм сидел великолепно, а сахарные узоры переливались перламутром в свете ламп. Кто-то удивился, кто-то кивнул в знак приветствия. Некоторые не ожидали, что самая ленивая девушка в мире заинтересуется таким шумным событием. Вика пересекла ложу на сахарном облачке и устроилась в кресле рядом с Изуку. — Я надеюсь, — сказала она тихо, чтобы никто больше не слышал, — что вы не будете творить чего-то ненормального. — Расслабься, — ответил Изуку, и в его голосе впервые за день появилось что-то похожее на тепло. — Ты заслужила отдохнуть. И пожалуйста, прости меня ещё раз. Я правда... — Да успокойся ты, — перебила Вика. — Невозможно всё в этом мире предугадать. Я уже говорила тебе: ты слишком часто извиняешься. Вроде бы уже взрослый парень, а всё извиняешься по пустякам. — Раз уж ты так говоришь, — Изуку слегка склонил голову, — доверюсь тебе. А пока давай просто ждать следующего этапа. Вика кивнула, откидываясь в кресле. . . . Главный стадион. Час спустя. — ВНИМАНИЕ! — голос Сущего Мика снова разнёсся над стадионом. — ДЛЯ ПОСЛЕДНЕГО ИСПЫТАНИЯ БЫЛО ОТОБРАНО 16 УЧАСТНИКОВ ИЗ 4 ЛУЧШИХ КОМАНД ПОСЛЕДНЕГО ИСПЫТАНИЯ! ВНИМАНИЕ НА ЭКРАН! На огромном табло зажглись названия команд и имена. 1 место — команда Хитоси Шинсо 2 место — команда Трефова Артура 3 место — команда Тодороки Шото 4 место — команда Токоями Фумикаге — ТАК ЖЕ, — продолжил Мик, — В ПОСЛЕДНИЙ ЭТАП ВОЙДЁТ НЕБОЛЬШАЯ ЧАСТЬ КОМАНДЫ МОНОМО КАК КОМАНДЫ, ЗАНЯВШЕЙ ПЯТОЕ МЕСТО! Тэнъя посмотрел на своё имя — оно было где-то в середине списка. Он должен был быть рад. Вместо этого он смотрел на телефон, который не подавал признаков жизни. Странно. Мама обычно звонила после каждого этапа. Кацуки сжал кулаки. — Чёрт, — процедил он сквозь зубы. — Даже в финал не прошёл. Он стоял в стороне от остальных, его ладони искрились. Вокруг него образовалось пустое пространство — никто не хотел приближаться, когда он был в таком настроении. Момо собрала вокруг себя тех, кто прошёл в финал. — Все поняли план действий? — спросила она. — Если вы хотите померяться силами — на здоровье. Но желательно отказаться, чтобы сохранить силы сильнейшего. — А разве может быть план понятнее? — спросил Токоями. Киришима потянулся, разминая плечи. — Тогда ждём объявления финала? — А что нам остаётся? — Каминари пожал плечами. — Пойдёмте в столовку что ли? — Отличная идея, — Очако улыбнулась, но улыбка вышла усталой. — Я так устала после постоянного применения причуды. Пойдём поедим. Класс направился к выходу. Кто-то шёл быстро, кто-то медленно, кто-то перешёптывался, кто-то молчал. В голосах чувствовалась усталость, но не было отчаяния. Они прошли два испытания. Они выстояли. Они были готовы к третьему. В комнате отдыха остались трое. Артур сидел на скамье, прислонившись к стене. Токоями стоял у окна, глядя на стадион. Тодороки — у двери, уже готовый уйти. Молчание висело в воздухе, тяжёлое, почти осязаемое. Тодороки первым нарушил его. — Я пойду, — сказал он и вышел, не оборачиваясь. Дверь закрылась. Теперь в комнате остались только Артур и Токоями. — Хорошо сработал, — сказал Артур. — Ты тоже, — ответил Токоями, не оборачиваясь. Ещё минута тишины. Фумикаге вздохнул и направился к выходу. — Хэй, Фумикаге, — окликнул его Артур. Токоями остановился. — Да? — Я получил разрешение не сдерживаться. — Артур поднялся, его фигура в полумраке казалась ещё более внушительной. — Надеюсь, мы встретимся в финале. Не смей проигрывать. А не то завалю на тренировке. Токоями усмехнулся — коротко, едва заметно. — Постараюсь, — сказал он и вышел. . . . Коридор. Лестничная клетка между этажами. Тодороки шёл, не разбирая дороги. Его шаги эхом разносились по пустому коридору, ударяясь о стены, отражаясь от потолка, возвращаясь к нему искажённым, чужим звуком. «Скоро это всё закончится, — думал он. — Я смогу показать себя. Даже без его причуды. Я смогу занять первое место». Мысли крутились в голове, как заведённые. Он представлял, как выходит на арену. Как создаёт лёд. Как побеждает. Как поднимает кубок. «Только лёд. Только то, что принадлежит мне». Он не заметил, как сжал кулаки так, что костяшки хрустнули. — Йоу, Старатель! — голос Всемогущего разнёсся по лестничной клетке. — Давно не виделись! Тодороки замер. Он стоял за углом, невидимый для тех, кто разговаривал. Его сердце забилось быстрее. — Всемогущий... — голос отца был низким, холодным. — Чего надо? — Да я так, поздороваться. Десять лет нормально не общались. Может, чаю выпьем? — Нет у меня времени чаи гонять. У меня есть дело. — А юный Шото хорошо справляется, — голос Всемогущего стал мягче, почти задумчивым. — Даже без твоего огонька. Сразу видно, у него было хорошее обучение... Тодороки стиснул зубы. — Что ты хочешь этим сказать? — голос отца стал острее. — Я просто хочу узнать, как тебе удалось вырастить столь способного парня? — Ц. Так я тебе и сказал. — В голосе Старателя звучало презрение. — Твоё кредо вечного ребёнка выводит меня из себя. — Ну уж прости. Шаги отца застучали по лестнице. Тодороки прижался к стене, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Отец прошёл мимо, не заметив его. Но остановился. — А теперь намотай себе на ус, — голос отца был тихим, но каждое слово врезалось в память. — Я сделаю из него героя, который превзойдёт даже тебя. Ты думаешь, я просто так его сюда отправил? — О чём это ты? — в голосе Всемогущего впервые прозвучала тревога. — Может, он и ведёт себя как бунтарь, но он это перерастёт. И станет сильнее тебя. А я этому поспособствую. Шаги стихли. Тодороки стоял, не двигаясь. Его правая рука начала покрываться льдом. Он не заметил этого. Не заметил, как лёд пополз по пальцам, по ладони, по запястью. «Он всё ещё думает, что я его марионетка, — думал Шото, и в груди поднималось что-то тёмное, горячее — ненависть. — Он всё ещё думает, что может мной управлять». Он сжал кулак, и лёд треснул. «Я докажу ему. Я докажу всем. Я побью его рекорды. Я стану героем. Без него. Без его причуды. Только лёд!». Он пошёл дальше, не оглядываясь. . . . Главный стадион. Час спустя. — ИТАК! — голос Мика гремел над стадионом. — ПЕРЕРЫВ ОКОНЧЕН! ПРИШЛО ВРЕМЯ ДЛЯ ФИНАЛЬНЫХ ПОЕДИНКОВ! НО ПЕРЕД ЭТИМ... ЕСТЬ ХОРОШАЯ НОВОСТЬ ДЛЯ ТЕХ, КТО НЕ ПРОШЁЛ! Он сделал паузу, давая зрителям возможность заинтриговаться. — ЭТО СПОРТИВНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ! А ПОЭТОМУ ДЛЯ ВЫБЫВШИХ БЫЛА ПОДГОТОВЛЕНА ОСОБАЯ ПРОГРАММА, ГДЕ ОНИ ТОЖЕ МОГУТ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ! МЫ ДАЖЕ ПРИГЛАСИЛИ НАСТОЯЩИХ ЧИРЛИДЕРШ ИЗ АМЕРИКИ! ТОЛЬКО ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ПЯЛЬТЕСЬ СЛИШКОМ СИЛЬНО... На трибунах раздался смех. Напряжение, которое копилось последние часы, начало спадать. — А ТЕПЕРЬ! — Мик повысил голос. — ДАВАЙТЕ НАСЛАДИМСЯ БИТВАМИ В ФИНАЛЕ!!!!! На экране засветилась сетка поединков. — В ИСПЫТАНИИ ПРИМУТ УЧАСТИЕ 16 ЧЕЛОВЕК! КАЖДЫЙ ИЗ 4 КОМАНД ПОБЕДИТЕЛЕЙ И ПАРА УЧАСТНИКОВ ИЗ ПЯТОЙ КОМАНДЫ — А ИМЕННО ШИОДЗАКИ ИБАРА И ТЕЦУТЕЦУ ТЕЦУТЕЦУ! БОЖЕ, НУ И ИМЕЧКО... Киришима выдохнул. — Наконец-то! — он сжал кулаки. — Я смогу подняться на сцену, на которую всегда смотрел! — А что, такие бои проводились и в прошлом году? — спросила Мина. — Каждый год всё сводится к боям один на один, — ответил Ханта. — Вот в прошлом, например, были бои на мечах. Полночь вышла в центр арены, держа в руках планшет. — ВАША ПАРА БУДЕТ ОПРЕДЕЛЕНА ЖРЕБИЕМ! — объявила она. — ПОСЛЕ СОСТАВЛЕНИЯ СЕТКИ МЫ РАЗЫГРАЕМ РАЗВЛЕКАТЕЛЬНУЮ ЧАСТЬ И ПРИСТУПИМ! КАЖДЫЙ ИЗ ШЕСТНАДЦАТИ ФИНАЛИСТОВ МОЖЕТ РЕШИТЬ, УЧАСТВОВАТЬ ЕМУ ИЛИ НЕТ! А ТЕПЕРЬ, НАЧНЁМ С ПЕРВОГО МЕСТА! Пять минут спустя на экране высветилась окончательная сетка. · Тецутецу Тецутецу против Киришимы Эйджиро · Токоями Фумикаге против Яойорозу Момо · Ашидо Мина против Аоямы Юги · Шинсо Хитоси против Трефова Артура · Тодороки Шото против Серо Ханты · Урарака Очако против Каминари Денки · Хатсуме Мей против Джиро Кёки · Ибара Шиодзаки против Иды Тэнъи Тецутецу посмотрел на своё имя, потом на имя соперника. — Снова ты! — крикнул он, глядя на Киришиму. — Не отставай, идиот, — ответил тот, и в его голосе не было злости — только предвкушение. Токоями и Момо переглянулись. — Действуем по плану? — спросил Токоями. — Да, — ответила Момо. — Я поддамся. Ашидо и Аояма стояли напротив друг друга. — Мерси, — сказал Аояма, и его голос звучал уверенно. — Тебе не очень повезло с соперником. — А по-моему, как раз-таки наоборот! — усмехнулась Мина. Тодороки смотрел на сетку, просчитывая варианты. «Если мы оба выиграем в первом раунде, то сразу же столкнёмся во втором, — подумал он. — Неприятно». Шинсо стоял в стороне, и его лицо было бледнее обычного. «Мне писец, — думал он, вспоминая, как ведущий объявил имя проигравшей девушки. — Её брат... Он её брат!». Он посмотрел на Артура, который стоял в дальнем конце поля, и по его спине пробежал холодок. . . . Арена. Несколько минут спустя. Цементос закончил транспортировку стройматериалов. Бетонная арена выросла из земли, как живой организм — ровная, гладкая, готовая к битве. — СПАСИБО, ЦЕМЕНТОС! — закричал Мик. — ЭЙ, НАРОД! ВЫ ГОТОВЫ!!!??? Трибуны взревели. Десятки тысяч голосов слились в единый рёв, который, казалось, мог разрушить стены стадиона. — ПЕРВЫЙ БОЙ! — Мик указал на арену. — ХИТОСИ ШИНСО ПРОТИВ ТРЕФОВА АРТУРА! Артур вышел на арену первым. Его шаги были тяжёлыми, размеренными, и каждый шаг отдавался в груди Шинсо глухим, давящим звуком. Шинсо вышел вторым. Он старался держаться прямо, но его руки дрожали. — ГОТОВЫ!? — Мик поднял руку. — ДА НАЧНЁТСЯ БИТВА! Артур не двигался. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Шинсо сверху вниз. — Стоп слово, — сказал Шинсо, и его голос дрожал. — Я сдаюсь, да? Он говорил быстро, почти проглатывая слова. — Если ты хочешь стать героем, в твоей голове нет места сомнениям. Артур не ответил. Его лицо было непроницаемо. «Уж от кого, а от тебя этого слышать не хочется», — подумал он. Четыре левитирующие кисти отделились от его тела. Они зависли в воздухе, а потом начали меняться. Бинты леформировались, пальцы срастались, ладони вытягивались, а основания кистей сужалось и вытягивалось, образуя рукоять. Двуручные мечи. Молот. Секира. Он схватил один из мечей — длинный, тяжёлый, с лезвием, которое сверкало в свете софитов. Шинсо попытался отступить. Слишком поздно. Артур сделал шаг. Один. Меч сорвался с его руки, как выпущенная стрела. Шинсо не успел даже вскрикнуть. Меч врезался ему в живот, сгибая его пополам, поднимая в воздух, отбрасывая за пределы арены. Он ударился о стену, и по бетону разошлась паутина трещин. Кровавое пятно расплылось на его форме. — ПОБЕДИТЕЛЬ, ТРЕФОВ АРТУР! — голос Полночи прозвучал ровно, без лишних эмоций. — ХИТОСИ ШИНСО ВЫБЫВАЕТ! Артур поднял второй меч и положил его на плечо. Он смотрел на поверженного противника без злорадства, без жалости. Только с холодным спокойствием. «Скучно, — подумал он. — Слишком скучно». Он покинул арену под громкие овации. На его место выходил Тодороки. . . . Проход к арене. Тодороки и Старатель. Тодороки шёл по коридору, когда перед ним выросла знакомая фигура. — Шото, — голос отца был ровным, безразличным. — Не позорь меня. Тодороки не остановился. — Я никогда тебя не позорил полудурок, — сказал он, проходя мимо. — Пока что, — ответил отец ему в спину. Шото вышел на арену. Солнце ударило в глаза, и на секунду он ослеп. Но он не закрыл их. Он шёл прямо, глядя вперёд. — ЕГО ПОДОЗРИТЕЛЬНАЯ УЛЫБКА ЗАСТАВЛЯЕТ НАСТОРОЖИТЬСЯ! — голос Мика звенел от возбуждения. — НЕУЖЕЛИ ОН ЧТО-ТО ПРИДУМАЛ? СЕРО ХАНТА, ФАКУЛЬТЕТ ГЕРОЕВ! Ханта вышел на арену, и его лицо было бледным. — Вот блин, — прошептал он. — ПРОТИВ ОДНОГО ИЗ СИЛЬНЕЙШИХ! ОН ПО УМОЛЧАНИЮ ЧЕРТОВСКИ СИЛЁН! ТОТ ЖЕ ФАКУЛЬТЕТ ГЕРОЕВ, ТОДОРОКИ ШОТО! — НАЧИНАЕМ! Ханта не ждал. Его лента выстрелила, обклеивая Шото с ног до головы, и он рванул вперёд, пытаясь вытолкнуть соперника за пределы арены. Шото не сопротивлялся. Он стоял, позволяя себя толкать, позволяя приближаться к краю. И в этот момент что-то щёлкнуло. Лёд вырвался из-под его ног не потоком — взрывом. Он был не контролируемым, не направленным. Он был яростью, выплеснутой наружу. Четверть стадиона покрылась льдом за секунду. Стены треснули, пол вздыбился, и по арене прошла ударная волна, от которой затряслись даже трибуны. Комментаторы замолчали. Зрители замерли. Дежурные герои, которые видели многое, смотрели на арену с открытыми ртами. Полночь стояла наполовину замороженная, её голос дрожал. — Серо... вы можете продолжать? Ханта лежал на краю арены, придавленный льдом. Он не мог пошевелиться. — Как видите... Не могу, — выдохнул он. — ПОБЕДИТЕЛЬ — ТОДОРОКИ ШОТО! Шото стоял на арене, глядя на то, что сделал. Лёд был повсюду — на стенах, на полу, на трибунах. Он был везде. Он поднял левую руку, и лёд начал таять. Но в его движениях не было удовлетворения. «Я не хотел так, — думал он, и где-то глубоко внутри поднималась тошнота. — Я не хотел». Он посмотрел на ложу, где сидел отец. Тот не аплодировал. Не улыбался. Просто смотрел. . . . Таким образом проходили и остальные бои. Дэнки Каминари против Очако Урараки. Победила Урарака. Хатсуме Мей против Джиро Кьёко. Победила Джиро. Юга Аояма против Мины Ашидо. Победила Ашидо. Киришима Эйджиро против Тецутецу Тецутецу. Итог Ничья. — СЛЕДУЮЩИЙ БОЙ! — Мик снова был в своей стихии. — ЯОЙОРОЗУ МОМО ПРОТИВ ТОКОЯМИ ФУМИКАГЕ! Токоями вышел на арену. Его тень колыхались под ногами. Момо вышла следом. Её лицо было сосредоточенным. — НАЧИНАЕМ! Момо не ждала. Её руки двигались быстро, почти незаметно — и на арене появились первые пушки. Небольшие, точные, они стреляли ядрами, которые сами находили цель. Токоями уворачивался. Он не использовал причуду — только ноги, только скорость. На краях арены вспыхнули прожекторы — яркие, ослепляющие. Тени, которые были его главным оружием, начали исчезать. Токоями остановился. Он смотрел на прожекторы, на пушки, на Момо, которая уже создавала баллистические щиты, готовясь к контратаке. — Ты проиграла, — сказал он. — С чего бы? — Момо не остановилась. — У меня ещё много... Она не договорила. Из-под земли вырвались щупальца. Теневые, словно живые, движущиеся, они сломали прожекторы за секунду, а потом, подхватив ядра на лету, развернули их обратно. Пушки разлетелись на части. Момо опешила. — Я сдаюсь! — сразу крикнула она. — ЯОЙОРОЗУ СДАЁТСЯ! — Полночь подняла руку. — ПОБЕДИТЕЛЬ — ТОКОЯМИ! Токоями подошёл к Момо, когда она покидала арену. — Отличное актёрское мастерство, — прошептал он. — Ты тоже не промах, — ответила Момо, и в её голосе прозвучала лёгкая обида. Она сражалась с намерением победить. И почти победила. . . . Ложа для почётных гостей. Во время боя Токоями и Момо. Вика и Изуку смотрели на арену, где Токоями уворачивался от снарядов Момо. — Что скажешь? — спросила Вика на итальянском, чтобы никто не подслушал. — Мне кажется, он довольно хорош. — Он уже лучше, чем Урарака, у его причуды нет ограничений для активации, — ответил Изуку на том же языке. — Есть перспектива. А потенциал причуды почти безграничный. Мне кажется, он идеальный кандидат. Вика повернулась к нему. — Значит, ты сделаешь приглашение на стажировку? Мне кажется, он этого достоин. — Нет, — ответил Изуку, и в его голосе не было сомнения. — Хоть формально мы и можем приглашать учеников, я этим пользоваться не собираюсь. Если успех героев будет зависеть от того, с кем они стажируются, грош цена таким героям. Виктория замолкла. — К тому же, нам самим нужно пройти стажировку. Так что я запрещаю вам кого-то из них вербовать. Девушка растерялась. — Но... о каком тогда предложении мы тогда говорим? Изуку медленно повернулся к ней. Он ничего не сказал. Ничего не объяснил. Но Вика вдруг поняла. Она довольно хмыкнула и откинулась в кресле, глядя на арену. — Тогда посмотрим, — сказала она. — Следующий бой будет интересным. . . . Комната ожидания номер 2. После боя Токоями. Артур сидел на скамье, собираясь с мыслями. Дверь открылась, и в комнату вошёл Токоями. — Забыл бутылку, — сказал он, проходя к скамье. — Как ощущения? — спросил Артур. Токоями взял воду и сделал глоток. — Смешанные, — ответил он. — С одной стороны, я доволен. Но с другой, хочется поскорее сразиться с тобой. Он посмотрел на Артура. — Как думаешь, у меня есть шансы на первое место? Артур решил соврать. Он не хотел, чтобы Токоями думал, что он собирается отдать победу. — Ну уж нет, — усмехнулся он. — Я не собираюсь отдавать первенство так просто. Я добьюсь победы и достану медаль для сестры. А то мне слишком уж не понравилось, как её обставили. Токоями кивнул. — Тогда постарайся. Я приготовил парочку приёмов специально для тренировки с Зузу. Артур приподнял бровь. — Да? Можешь заинтриговать, когда хочешь. Тогда буду ждать. — Артур был заинтригован. Токоями направился к выходу. — Удачи в поединке, — сказал он, остановившись в дверях. — Как только закончится переигровка матча Киришимы, постарайся сильно не показывать свою силу. Не хочется знать о всех сюрпризах до боя. — Как скажешь, — ответил Артур. . . . Арена. После переигровки матча Киришимы и Тецутецу. Киришима и Тецутецу покидали арену, поддерживая друг друга. Оба были измотаны, но в их глазах горел огонь. — Отличный бой, бро, — встретил их Артур. — Ты тоже, — ответил Киришима. — В следующий раз я тебя обязательно одолею. — Завтра в зале буду с тобой построже, — бросил Артур, уже шагая в сторону выхода. — Постарайся не вылететь, — вяло усмехнулся Тецутецу. Полночь смотрела им вслед с улыбкой. — НАПОМИНАЕТ МНЕ МОЮ МОЛОДОСТЬ! — объявила она. — А ТЕПЕРЬ — САМЫЙ ОЖИДАЕМЫЙ БОЙ ДНЯ! На арену вышел Артур. Его шаги были тяжёлыми, уверенными. Он чувствовал на себе взгляды десятков тысяч зрителей, и это подстёгивало его. «Тот парень явно сдерживается, — подумал он. — Тем же лучше. Я одолею его без особых усилий». Он вышел на арену, приветствуя толпу. Аплодисменты гремели, крики поддержки летели со всех сторон. Огонь в его глазах горел всё ярче. Но его соперник... Тодороки вышел на арену с каменным лицом. Его глаза, обычно живые, сейчас были пустыми, как у куклы. Он не смотрел на толпу, не слышал аплодисментов. Он видел только одного человека. И только одну цель. Артур остановился. «Что с ним? — подумал он. — Он выглядит так, будто его выпотрошили». Он посмотрел на ложу для специальных гостей, на место, где сидел Старатель. Тот не аплодировал. Не улыбался. Просто смотрел. Тодороки поднял голову. — Вот ты и здесь, — сказал он, и голос его был ровным, безжизненным. — Посмотрим, что ты выдашь сейчас. Что покажешь? Тебе бы в кукольный театр, а не в герои. Артур рассмеялся. Это был искренний, громкий смех, который заглушил даже крики толпы. — ХАХАХАХАХАХАХА! — он согнулся пополам, хлопая себя по колену. — ДА ВЫ ПОСМОТРИТЕ НА НЕГО! Давно мне такого не говорили! Он выпрямился, вытирая глаза. — Ну ладно, пошутили — и хватит. Его лицо стало серьёзным. Голос — низким, почти шёпотом. — Мне это говоришь ты? — сказал он, и каждое слово падало, как удар молота. — Да ты же пустышка, танцующая над костром. Обладаешь сильной причудой, а использовать не можешь. Вот умора! Он шагнул вперёд. — Ещё и прикрываешь свою слабость какими-то стремлениями! Постоянно кричишь: «А я! А ты! А я добьюсь!» — но при этом не делаешь ничего, чтобы чего-то добиться. Он наклонился ближе, и его голос стал почти шёпотом. — Ты жалок. Тодороки стоял, не двигаясь. Его лицо было белым, как мел. Правая рука начала покрываться льдом. — НАЧИНАЕМ! Лёд вырвался из-под его ступни как удар. Тысячи ледяных игл полетели в сторону Артура, но он не шелохнулся. Лёд разбился, не долетев до цели. Почему? Тодороки опустил взгляд. Пол под его ногами трескался. Арена, которую построил Цементос, разваливалась — не от удара, не от взрыва. Она просто распадалась на части, как будто кто-то выдернул фундамент из-под земли. — Что? — прошептал Тодороки. Артур улыбнулся. — Моя причуда — может и только руки, — сказал он. — Но об ограничении в размерах речи не шло! Гигантская рука заменила фундамент, а конструкция отрывалась от земли. Баланс был нарушен. Тодороки упал на колени, его пальцы вцепились в бетон, который крошился под ногтями. Арена ходила ходуном — не просто тряслась, а распадалась на части, как айсберг, попавший в тёплое течение. Каждый раз, когда Шото пытался создать опору изо льда, платформа уходила из-под ног, и ледяные шипы разбивались о падающие обломки, не находя цели. Полночь, стоявшая в десяти метрах от них, едва удержалась на ногах. Её каблук провалился в трещину, и она вцепилась в край платформы, чувствуя, как бетон уходит из-под пальцев. Внизу, на безопасном расстоянии, дежурные герои уже выбегали на поле, но остановились — слишком опасно. Артур стоял неподвижно. Он не двигался, не готовился к атаке, не защищался. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и смотрел, как арена под ногами его противника превращается в руины. Гигантская рука, сотканная из его причуды, поднимала платформу всё выше и выше — десять метров, двадцать, тридцать, пятьдесят. Уровень зрителей. Те, кто сидел на нижних рядах, теперь смотрели на бой снизу вверх, задрав головы. — Не хочешь сдаться сейчас? — спросил Артур. Его голос был спокоен, почти равнодушен, но в глазах горело что-то, что заставляло кровь стынуть в жилах. Тодороки поднял голову. Его лицо было бледным, на лбу выступила кровь из рассечённой кожи, но глаза горели. — Сдаться? — он рассмеялся — коротко, зло, с надрывом. — Ты шутишь что ли? Да я тебя в порошок сотру! В этом крике было всё. Злость на отца, который смотрел на него с ложи. Злость на себя, на свою слабость, на то, что он позволил себя загнать в угол. Злость на мир, который требовал от него выбора между проклятым наследством и собственным путём. И он сделал выбор. Пламя вырвалось из его левой стороны — не контролируемое, не направленное, дикое. Оно взметнулось к небу, окрашивая облака в багровый цвет, и в этом огне Тодороки Шото наконец перестал быть собой. Он стал тем, кем его хотели видеть. Тем, кого он ненавидел. Но Артур уже знал, что делать. Десятки рук, сотни рук — они выросли вокруг фигуры Тодороки, смыкаясь в плотный, непроницаемый кокон. Бинты переплетались, сжимались, становились твёрже стали. Пламя внутри вспыхнуло ярче, пытаясь прожечь стены, но каждая секунда ослабляла его. Кислород кончался. Жар уходил в стены, которые не пропускали ничего. Внутри кокона Шото почувствовал, как огонь гаснет. Не потому что он решил остановиться. Потому что нечем было дышать. Потому что нечему было гореть. — Тогда готовься к железной хватке, — сказал Артур. Он пересел на левитирующую ладонь, забрал инструктора Полночь своей причудой и взлетел ещё выше — туда, где обломки не могли достать. Внизу, на разрушенной арене, бетонная конструкция начала трескаться и обрушаться окончательно. Гигантская ладонь, поддерживающая платформу, сжалась в кулак. Хруст. Грохот. Пыль, поднявшаяся до самых трибун. Кокон с Шото утонул в хаосе из обломков, и когда Артур развеял причуду, на месте арены была только груда бетонной крошки. Всё стихло. На поверхности горы из обломков лежало обездвиженное тело Тодороки. Его ноги были сломаны, даже раздроблены, но грудь вздымалась — он дышал. Он был жив. Тэнъя не слышал ничего. Он смотрел на экран телефона, который снова засветился. Мама звонила второй раз. Или третий? Он не помнил. Он сбросил вызов и убрал телефон в карман. «Потом. Сейчас не могу». Полночь, которую Артур посадил на безопасное расстояние, поднялась на ноги. Её голос дрожал. — П-победителем с-становится Трефов Артур! На трибунах стояла тишина. Не та тишина, когда зрители затаили дыхание. Та тишина, когда никто не может поверить в то, что только что увидел. Герои-профессионалы, которые видели всё, смотрели на арену с открытыми ртами. Журналисты забыли щёлкать затворами. Даже Сущий Мик, чей голос не умолкал ни на секунду, замолчал. А потом тишина взорвалась. — ЧТО ЭТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, БЫЛО?! — Мик орал в микрофон, его голос срывался. — КАКИМ ЖЕ БЕЗУМНЫМ НАДО БЫТЬ, ЧТОБЫ РАЗВАЛИТЬ ВСЮ АРЕНУ!!!! Трибуны загудели. Одни кричали от восторга, другие — от ужаса. Кто-то аплодировал, кто-то требовал дисквалификации. Но все, абсолютно все, смотрели на Артура, который стоял на краю разрушенной арены, и его фигура в лучах заходящего солнца казалась нечеловеческой. . В ложе для специальных гостей Старатель стоял у стекла, глядя на сына. Его лицо было непроницаемо, но стекло перед ним плавилось — от аномальной температуры, которая исходила от его тела, от его гнева, от его бессилия. Класс 1-А смотрел на арену с открытыми ртами. Они видели тренировки. Они знали, что Артур силён. Но не настолько. — Ребят, — голос Киришимы дрожал, — я же не один подумал, что нам всем конец? — Это просто безумие... — прошептала Момо. — Разве причуда вообще способна на такое? — Джиро не могла отвести взгляда от горы обломков. Тодороки унесли с поля на носилках. Его лицо было белым, глаза закрыты, но губы шевелились, словно он всё ещё пытался что-то сказать. Артур не смотрел на него. Он шёл к выходу, чувствуя на спине взгляды тысяч людей. . . . Тэнъя шёл медленно. Его ноги, которые ещё утром разгонялись до скорости, недоступной большинству людей, сейчас едва передвигались. Он смотрел на свои ботинки, на серый кафель под ними, на собственную тень, которая вытягивалась впереди, как предостережение. «Я проиграл, — думал он. — Я должен был быть сильнее. Я должен был пройти дальше». В кармане завибрировал телефон. Он не хотел отвечать. Не сейчас. Не после всего, что случилось. Но вибрация не прекращалась, и он вытащил трубку, взглянув на экран. Мама. — Алло, мам, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Прости, я проиграл. На том конце провода была тишина. Такая, которой не бывает при обычном разговоре. Тишина, в которой слышно, как кто-то плачет. Или не решается заплакать. — Я не из-за этого звоню, — голос матери был странным. Не тем, к которому он привык. В нём не было утешения, не было привычного «ничего страшного, в следующий раз получится». В нём было что-то, отчего сердце Тэнъи сжалось. — Ида... — мать запнулась, и он услышал, как она сглотнула. — Твой брат... Тэнсей... Тэнъя замер. Он слышал это имя каждый день. Он видел его на плакатах, на новостных лентах, на форме героя, которым гордилась вся семья. Он знал, что брат где-то там, ловит преступников, спасает людей, делает мир безопаснее. — Там был злодей... — голос матери стал тише, как будто она боялась, что если скажет громче, слова станут реальностью. — И он... — Он погиб? — спросил Тэнъя, и его голос был пустым. Совсем пустым. Как будто кто-то вычерпал из него всё, что было внутри. Ответа не последовало. Но тишина была громче любых слов. Телефон выпал из рук. Он ударился о кафель, и звук этот был таким резким, таким неправильным в этом тихом коридоре, что Тэнъя вздрогнул. Экран треснул, но не погас — на нём всё ещё высвечивалось имя, которое он набрал сотни раз. «Мама». Он смотрел на него, не видя. Смотрел на свои руки, которые вдруг стали чужими. Смотрел на стены, которые, казалось, начинали давить. «Мой брат, — думал он, и мысли путались, натыкались друг на друга, не складываясь в одно. — Мой брат, который учил меня бегать. Мой брат, который говорил, что я стану великим героем. Мой брат...» Он не плакал. Слёз не было. Была пустота. Такая огромная, что в ней можно было потеряться. Где-то далеко, на стадионе, гремел финальный бой. Крики толпы долетали даже сюда, приглушённые стенами, но живые. А здесь, в пустом коридоре, стоял Тэнъя Ида и смотрел на телефон, который всё ещё горел. . . . После того, как арена была отстроена заново, до последнего раунда не было никаких сюрпризов. Ибара Шиодзаки против Очако Урараки. Победитель — Ибара Шиодзаки. Мина Ашидо против Джиро Кьёко. Победитель — Джиро Кьёко. Киришима Эйджиро против Токоями Фумикаге. Победитель — Токоями Фумикаге. Цементос работал быстро, но каждый раз при починке, поднимая из земли новые бетонные плиты, он бросал взгляд на Артура. Этот парень был не человеком. Он был стихийным бедствием. — ПОЛУФИНАЛ! — голос Мика вернул зрителей к реальности. — БЕЗУМНЫЙ УБИЙЦА, ТРЕФОВ АРТУР! И НЕ МЕНЕЕ УСТРАШАЮЩАЯ ПРОТИВНИЦА, ИБАРА ШИОДЗАКИ! Ибара вышла на арену, её волосы-корни взметнулись, готовые к атаке. Она была сильна, быстра, умна. Она прошла Иду. Она заслужила место в полуфинале. — Я не дам тебе убрать меня так просто! — сказала она, и её голос превратился в крик боли. — ЯяаааааааАААААА!!! Артур завёл руку, созданную причудой, за спину девушки. Огромная, тяжёлая, она накрыла её голову, схватив за копну волос. Подняла в воздух. Один удар об пол. Бетон треснул. Второй — и тело Ибары отлетело в стену, оставляя на ней вмятину, которая не уступала той, что осталась после первого боя. Девушка потеряла сознание после первого удара. Кровь текла из носа, из рассечённой губы. Но она дышала. Жива. Артур позаботился об этом — удар пришёлся на нижнюю часть тела, органы и грудная клетка остались почти нетронутыми. — ИБАРА НЕ МОЖЕТ ПРОДОЛЖАТЬ! — Полночь подняла руку. — ПОБЕДИТЕЛЬ — ТРЕФОВ АРТУР! Артур стоял над поверженной противницей, и его лицо не выражало ничего. Ни жалости. Ни злорадства. Ничего. — И это всё? — сказал он, и его голос разнёсся над стадионом, холодный, как зимний ветер. — КАЖЕТСЯ, КЛАСС В ВСЁ ТАК ЖЕ ОСТАЁТСЯ МУСОРОМ, КАК И НА ПЕРВЫХ ДВУХ ИСПЫТАНИЯХ! Он усмехнулся, глядя на трибуны, где сидели ученики класса В. Монома сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Тецутецу рвался вперёд, но его держали. — Ты заплатишь! — крикнул кто-то. — Негодяй! — Дисквалифицируйте его! Артур не слушал. Он покинул арену, оставляя за собой тишину, которая была громче любых криков. . . . Ложа для специальных гостей. Вика взорвалась. Она вскочила с кресла, и сахарные ангелы за её спиной взметнулись, готовые к атаке. Её глаза, обычно сонные, сейчас горели яростью, которую она не сдерживала. — Какого чёрта он... — начала она. — Успокойся, — голос Изуку был ровным, но в нём чувствовалось равнодушие. — Так как мне успокоиться?! — Вика повернулась к нему. — Ты видел, что этот кретин творит?! — Я дал ему полную свободу действий, — Изуку не отвёл взгляда. — Так что если есть претензии, я слушаю... Вика замерла. Её рот открылся, потом закрылся. Ангелы за спиной опустили оружие. Ярость, которая кипела в ней секунду назад, не исчезла — она ушла внутрь, превратившись в ледяную, расчётливую злость. — Понятно, — сказала она, садясь на место. — Вечером поговорим. Её голос был спокоен, но Изуку знал — этот разговор будет долгим. И болезненным. «Я подсыплю им слабительное в еду, — думала Вика, глядя на арену, где Артур уже уходил в проход. — Обоим. И посмотрю, как они будут бегать». . — ПРОДОЛЖАЕМ ПОЛУФИНАЛ! — Мик снова был в своей стихии. — ДЖИРО КЁКА ПРОТИВ ТОКОЯМИ ФУМИКАГЕ! Джиро вышла на арену первой. Её лицо было сосредоточенным, руки уже тянулись к разъёмам. Она знала, что у неё один шанс — ударить первой, ударить сильно, не дать противнику опомниться. Токоями вышел следом. Его тени колыхались под ногами, но он сдерживал их. Не время. — НАЧАЛИ! Джиро не ждала. Колонки, которые Момо создала для неё, взревели, и звуковая волна ударила по арене, сметая всё на своём пути. Токоями увернулся — едва, волосы на затылке встали дыбом. Звук прошёл в сантиметре от его уха, и он почувствовал, как барабанные перепонки заныли. Джиро уже готовила второй удар, но Токоями не дал ей времени. Из-под земли вырвались теневые шипы — острые, быстрые, они разбили колонки на её ногах за секунду, оставляя её безоружной. Джиро замерла. Её причуда была бесполезна без оборудования. Она смотрела на Токоями, на его тени, которые уже тянулись к ней, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. — Сдаюсь, — сказала она. — ДЖИРО СДАЁТСЯ! — Полночь подняла руку. — ПОБЕДИТЕЛЬ — ТОКОЯМИ ФУМИКАГЕ! Токоями кивнул Джиро, и она кивнула в ответ. Никакой злости. Никакой обиды. Просто бой. . . . Арена. Финал. Солнце висело в зените, ужасные условия для Фумикаге. — ФИНАЛ! — Мик не скрывал восторга. — ЖЕСТОКИЙ МСТИТЕЛЬ И БОЕЦ ТЫСЯЧИ РУК — АРТУР ТРЕФОВ! И ТОТ, КТО НЕ ПРОЯВИЛ СВОИХ СПОСОБНОСТЕЙ, НО ЕСЛИ У НЕГО НЕТ КОЗЫРЕЙ, ЕГО РАЗМАЖУТ ПО СТЕНКЕ, КАК ПРОШЛЫХ! — ФУМИКАГЕ ТОКОЯМИ! Токоями вышел на арену первым. Он чувствовал, как тени под ногами тянутся к нему, просят свободы. Но он сдерживал их. Артур вышел следом. Его лицо было спокойным, но в глазах горел огонь, которого Токоями не видел в предыдущих боях. — Вот мы и здесь, — сказал Токоями. — Ага, — ответил Артур. — Есть ещё козыри? — Как и у тебя. Токоями усмехнулся. — Тогда не станем их прятать. Выложимся на полную. — НАЧАЛИ! Никто не двинулся. Они стояли друг напротив друга, и воздух между ними, казалось, застыл. Токоями знал — тот, кто двинется первым, потеряет преимущество. Артур думал точно так же. Токоями начал подготовку. Его тени, которые он сдерживал всё это время, вырвались наружу. Но не так, как раньше — не в стороны, не в атаку. Они обвили его тело, создавая плотную, живую броню. Тень текла по его плечам, по рукам, по ногам, и там, где она проходила, появлялись новые формы — мечи, щиты, когти. — О-о-о, — протянул Артур, и его глаза загорелись. — Так ты решил на оружии побороться? Здесь я мастер! Из его тела вырвались две руки — огромные, тяжелые, каждая сжимала меч, который обычный человек не смог бы поднять даже двумя руками. А следом за ними — сотни маленьких левитирующих клинков, которые засверкали в лучах заката, как рой металлических ос. Токоями не ждал. Его броня зашевелилась, и он рванул вперёд. Но в этот момент солнце исчезло. Тучи, которые ещё минуту назад были лёгкими и белыми, сгустились, почернели, наполнившись азотом, закрыли небо. Тени, которые до этого были просто тенями, стали живыми, глубокими, бесконечными. Токоями почувствовал это мгновенно. Его причуда, которая секунду назад была оружием, стала частью мира. Он чувствовал каждую тень, каждую щель, каждую частицу тьмы, и она слушалась его. «Ты, — подумал он, и где-то глубоко внутри понял, кто это сделал. — Спасибо». Он разделил свою тень на тысячи мелких частиц, и они покрыли всё поле, создавая трудности для передвижения врагу, но облегчая путь ему самому. Сотни клинков Артура сорвались с места, пикируя в сторону Токоями. Но там, где они должны были попасть в цель, из земли вырастали теневые стены, и клинки вонзались в них, застревая, теряя скорость. Артур не ждал. Он рванул вперёд, его мечи свистели в воздухе, и через две секунды они схлестнулись. Удар. Искры. Лязг металла, от которого закладывало уши. Токоями парировал, уходил в сторону, контратаковал. Его тени помогали ему, подсказывали, куда бить, откуда ждать удара. Артур наседал. Его мечи были тяжелее, длиннее, быстрее. Каждый удар грозил разрубить броню, и Токоями чувствовал, как тени на его плечах стонут от напряжения. Но он держался. Их битва переместилась в воздух. Артур создал новые клинки, которые летели со всех сторон, и Токоями отражал их, отбрасывал назад, заставлял лететь обратно. Это было безумие — управлять сотнями теней и одновременно драться на мечах. Но тень имела свой разум, свой голос, свою волю. Она не подчинялась — она сотрудничала. Тут, у Фумикаге было преимущество перед оппонентом. Устав от бессмысленного махания мечами, Токоями отпрыгнул назад. Шесть теневых столбов выросли из земли, поднимая его в воздух. Десять метров. Двадцать. Тридцать. Артур смотрел на него снизу вверх, и в его глазах горело что-то новое. Уважение. Токоями рассеял броню. Вместо неё в его руках появились клинки — десятки, сотни, тысячи. Они летели вниз, как дождь, и Артур поднял руки, создавая купол, который должен был защитить его. Но Токоями нужен был не купол. Нужно было отвлечение. Он создал последний меч. Огромный, тяжёлый, он висел в воздухе, набирая скорость. И когда Артур поднял голову, было поздно. Меч врезался в купол. Тот треснул, но выдержал. Но Токоями уже знал, что делать. Он рванул вниз, и его тени, все до одной, устремились за ним. Они обвили купол, сжали его, и когда Артур попытался вырваться, тень уже была везде. — Ты сам вырыл себе гроб, — сказал Токоями, и его голос звучал спокойно, без злорадства. Тень сжалась. Купол треснул, разлетелся на части, и руки Артура, которые он создал для защиты, превратились в груду бинтов. Они падали на землю, и каждый удар о бетон был как удар колокола. Токоями не дал ему времени. Тень выбросила Артура за пределы арены, и он приземлился на спину, глядя в небо, которое снова становилось чистым. Тучи рассеивались, солнце выходило из-за них, и тени, которые минуту назад были такими глубокими, снова стали просто тенями. — ПОБЕДИТЕЛЬ ФИНАЛЬНОГО ПОЕДИНКА — ФУМИКАГЕ ТОКОЯМИ! Токоями стоял на арене, тяжело дыша. Его тени укрылись под ногами, и он чувствовал, как они довольно жужжат. Артур поднялся. На его лице была улыбка — не злая, не обиженная. Настоящая. — Хороший бой, — сказал он. — Ты поддался, — отрезал Токоями. Артур не ответил. Он просто пожал плечами и пошёл к выходу, оставляя чемпиона на арене. . . . Полчаса спустя. Из земли поднялся трёхступенчатый пьедестал. На третьей ступени стояли Джиро и Ибара, обнявшись, забыв о былых обидах. На второй — Артур, чья улыбка сияла ярче солнца. На первой — Токоями, который сжимал кулаки и смотрел на небо, где совсем недавно бушевала буря, которую он не создавал, но которая принесла ему победу. — А ТЕПЕРЬ! — Полночь повернулась к трибунам. — Я ПОПРОШУ ВЫНЕСТИ НАГРАДЫ! А ВРУЧАТЬ ИХ БУДЕТ НИКТО ИНОЙ КАК... Вдали послышался смех. Громкий, раскатистый, он заглушал даже рёв трибун. — ВСЕМОГУЩИЙ! Огромная фигура спрыгнула с крыши стадиона, и в лучах заходящего солнца она казалась золотой. Он приземлился прямо перед пьедесталом, и земля под его ногами дрогнула. Всемогущий поднялся на третью ступень, надевая бронзовые медали на Джиро и Ибару. Джиро смутилась, поблагодарила учителя. Ибара, более кроткая, от счастья покрылась цветами — лютики распустились у неё голове. — Вы очень сильны, — сказал Всемогущий. — Отличная работа! Он поднялся ко второй ступени. Артур поклонился — не из подобострастия, из уважения. — Юный Трефов, — Всемогущий надел медаль ему на шею. — Полагаю, у тебя была веская причина, чтобы поддаться своему другу? — Так вы заметили? — Артур не скрывал удивления. — Я же герой номер один, в конце концов, — улыбнулся Всемогущий. — Но всё же ты молодец. С нашей последней встречи ты стал на голову сильнее. — Всё, чтобы однажды превзойти капитана, — ответил Артур. — Отличный настрой. Они пожали руки, и Всемогущий поднялся на первую ступень. Токоями стоял, глядя на героя, который был символом мира, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. — Ты отличный боец, юный Токоями, — Всемогущий надел медаль ему на шею. — Продолжай в том же духе, и ты станешь опорой для каждого. — Да, — ответил Токоями, и в этом коротком слове было больше, чем в длинных речах. Но церемония не закончилась. На поле приземлилось два облака. Одно — розовое, с запахом карамели и ванили. Второе — жёлтое, с золотистыми бабочками, которые кружились вокруг, как живые искры. Виктория и Изуку. Они были в своих настоящих костюмах — тех, в которых спасали людей, тех, в которых сражались с монстрами, тех, которые носили герои Европы. Токоями смотрел на них, и где-то глубоко внутри он знал, что это не случайность. — Поздравляю тебя, юноша, — сказал Изуку, и его двоящийся голос разнёсся над стадионом. Он махнул рукой, и золотистые бабочки отделились от его брони. Они взяли предмет с его ладони — металлический венец в форме оливковой ветви — и полетели к Токоями. Сев на его макушку, они закрепили венец и вернулись к хозяину. — Отлично постарался, — сказала Вика своим сонным, чарующим голосом. Бархатный ангел передал Токоями огромный фиолетовый кубок, сделанный из карамели, с его гравировкой. — Это каменная карамель, — пояснила Вика. — Она никогда не растает и не прилипнет к поверхности. Прими наши дары, молодой герой. Изуку подлетел к победителю на своих крыльях. Не снимая маски, он пожал ему руку. — Ты это заслужил, — сказал он тихо, так, чтобы слышал только Токоями. — Продолжай тренироваться. Ты станешь отличным героем. Трибуны взорвались. Журналисты уже строчили заметки, операторы ловили каждый кадр, комментаторы захлёбывались словами. Евангелисты спустились на арену! Они вручили чемпиону подарки! Это было неожиданно даже для Всемогущего и Полночи. Чёрная фигура Распространения распалась в золотой туче бабочек, оставляя лишь последние проблески белых волос. Розовая отправила камерам воздушный поцелуй и рассеялась в облаке радужного тумана. Всемогущий поднял руку, призывая к тишине. — Пусть это было и неожиданно, — сказал он, и его голос гремел над стадионом, — но морали истории это не изменит! Каждый из вас может стать героем! И каждый из вас мог красоваться на этом пьедестале! А для этого необходимо соревноваться! Тренироваться! Стремиться к большему! Он поднял кулак. — Новое поколение уже заявило о себе! А в заключение я скажу! Повторяйте за мной! Три! Четыре! — ПЛЮС УЛЬТРА!!! Рёв, который поднялся над стадионом, был таким, что, казалось, его слышала вся страна. . . . Вечер того же дня. Основное здание UA. Фумикаге шёл по коридору, и его шаги эхом разносились в пустоте. Заходящее солнце окрасило стены в оранжевые оттенки, и тени, которые всегда были с ним, тянулись к нему, как верные псы. Кубок, который тащила его тень, сверкал в лучах уходящего дня. Он смотрел на него и всё ещё не мог поверить. «Я победил, — думал он. — Я — чемпион фестиваля». Он шёл последним среди всех. Не потому что некуда было спешить. Потому что хотел побыть один. Переварить. Понять. — Хей, Фуми! — голос раздался из-за угла, и Токоями остановился. — Есть минутка? Перед ним стоял Изуку. Его изумрудные волосы были заплетены в сложную конструкцию, как обычно, и они светились в закатном свете, как спелые яблоки. Он улыбался. — Для тебя всегда найдётся, — ответил Токоями. — Что-то нужно? — Да, — Изуку шагнул ближе. — Я хотел тебя спросить. Как ощущения от битвы с Артуром? Токоями пожал плечами. А улыбка Мидории стала чуть шире. — Ты молодец, что не последовал плану, а решил бороться до конца, — продолжал Изуку. — Хорошо справился. — Да я не сделал ничего такого, — Токоями отвёл взгляд. — Мне просто повезло, что он почти не защищался и бил не в полную силу. Изуку посерьёзнел. Он повернулся спиной к другу, слегка откашлялся. А потом повернулся обратно. Его волосы начали распускаться. Сначала показалась коса, затем — просто расплетённые пряди. С каждой секундой, от корней до самых кончиков, они белели. Светлые, чистые, как первый снег. Его голос стал двоящимся — глубоким, низким, тем самым голосом, который Токоями слышал только на расстоянии. — Фумикаге Токоями, — сказал Изуку, и каждое слово падало, как камень в воду, расходясь кругами. — Я — герой номер шесть. Евангелист Распространения. Лидер Синдиката Трёх Е. Он наклонился, протягивая руку и заглядывая в глаза Токоями снизу вверх. — Примешь ли ты моё приглашение и станешь ли ты... четвёртым членом нашей группы?... Конец главы. P.s.: в этом тгк будут поститься новости касательно новых глав. Так же, вы получите выбор. Благодаря вам, я смогу определиться, какой фанфик написать следующим. Приглашаю вас в свою обитель, дорогие читатели~~~ https://t.me/Helcurt_writting