Жуки. Становление героем.

Вечер того же дня. Городская больница. Коридор хирургического отделения. Свет люминесцентных ламп отбрасывал на кафельный пол бледные, безжизненные пятна. Запах антисептиков смешивался с чем-то ещё — тяжёлым, невыразимым, что появляется только в местах, где жизнь балансирует на грани. Ида Тэнъя поклонился девушке за стойкой регистратуры — коротко, почти механически — и рванул вперёд. Его ноги, которые ещё вчера разгонялись до скорости, недоступной большинству людей, сейчас двигались быстрее, чем когда-либо. — Не бегите по коридорам! — крикнула медсестра ему вслед. Он не слышал. Каждая секунда растягивалась в минуты. Каждый шаг отдавался в груди глухим, болезненным ударом. Он не верил. Не мог поверить, что его брат — Тэнсей, герой, которым гордилась вся семья, — лежит где-то здесь, при смерти. Ему нужно было увидеть. Убедиться. Разрушить этот кошмар собственными глазами. Звук шагов эхом разносился по лестничной клетке. Пятый этаж. Седьмой. Десятый. Отделение неотложной помощи. Он пробегал мимо табличек, хватая глазами номера, пока наконец не остановился. Палата 1089. Тэнъя смотрел на табличку, и рука, уже протянутая к ручке, замерла. Он боялся. Боялся того, что увидит за этой дверью. Боялся, что мир, который он знал, рухнет окончательно. Дверь скрипнула под осторожным толчком. Тусклый свет пролился в коридор, и Тэнъя сделал шаг внутрь. Мать сидела у кровати, держа брата за руку. Её лицо было бледным, глаза красными, но она не плакала — слёзы кончились ещё до того, как он приехал. — Надень маску, — сказала она тихо, и голос её был пустым, как этот коридор. Тэнъя надел маску и поднял глаза. Его брат лежал на кровати, облепленный датчиками. Кислородная маска закрывала половину лица, бинты — голову. Мониторы пищали мерно, отсчитывая секунды жизни. Кажется, недавно прошла тяжёлая операция. — Он уже пришёл в сознание, — сказал врач, стоявший в углу. — Но пациент всё ещё слаб. Начни мы процедуру хоть на секунду позже... Он не договорил. Не нужно было. Глаза Тэнсея медленно открылись. Мутные, уставшие, они искали что-то в полумраке палаты. И нашли. — Тэнъя... — голос был сухим, как осенние листья, и каждое слово давалось с трудом. — Мама... Женщина отпустила руку сына и отошла к стене, опираясь на дверной косяк. Она не могла больше стоять. Не могла смотреть. Не могла дышать. Тэнъя подбежал к брату, опустился на колени у кровати. Его руки, которые никогда не дрожали, сейчас тряслись. — Тэнсей! — голос сорвался, чуть не срываясь на крик. — Скажи, кто мог такое с тобой сотворить?! Кто?! Тэнсей смотрел на него. В его глазах не было страха. Была только усталость. И что-то ещё — то, что Тэнъя никогда не видел раньше. — Тэнъя... — сказал он медленно, и каждое слово было как удар. — Ты хороший младший брат. Ты... ровнялся на меня... Воспоминания хлынули потоком. Детство. Брат, который учил его бегать с помощью причуды. Брат, который говорил, что он станет великим героем. Брат, который всегда был рядом. Очки сползли с мокрого лица, и Тэнъя не поправил их. Слёзы текли сами, и он не мог их остановить. — Тэнъя... — голос брата стал тише, почти шёпотом. — Прости... Того старшего брата... больше нет. Каждое слово давалось ему с трудом. Голова, забинтованная и неподвижная, слегка подрагивала — возможно, он пытался встать. Не мог. Мир Тэнъи разваливался на части. А слёзы, которые текли по щекам, превращались в водопад. И где-то глубоко внутри, в том месте, где раньше была только гордость и восхищение, разгоралось чёрное, жаркое пламя. «Я найду того, кто это сделал, — думал он, и пальцы сжимали край больничной простыни. — Я заставлю его заплатить». Он не знал, что это пламя будет гореть ещё очень долго. . . . Утро следующего дня. Семейный дом Тодороки. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в розово-золотые тона. Фуюми стояла в прихожей, глядя, как брат завязывает шнурки. — Шото, — сказала она, и голос её был тихим, — зачем ты идёшь? После стольких лет... Шото не ответил. Он и сам не знал ответа. Или знал, но не мог сказать. Он вышел за порог, попрощался коротким кивком и закрыл за собой дверь. Город просыпался. Машины шумели на дорогах, люди спешили по своим делам, дети обсуждали вчерашний фестиваль — кто победил, кто проиграл, кто удивил больше всех. Шото не слышал ничего. Он шёл по улице, и мысли крутились в голове, как заведённые. «Почему я проиграл? — думал он. — Почему я использовал его пламя? И почему именно в тот момент я вспомнил... её?» Он вспомнил тот день. Случайно подслушанный разговор. Слова матери, которые врезались в память, как осколки стекла. Она говорила подруге, что дети становятся похожими на отца. Что она боится. Что ей страшно смотреть на них. «Она считала меня отвратительным, — думал Шото, и эти слова были с ним всегда. — Она боялась меня». Он остановился у ворот больницы. Высокое здание из белого кирпича казалось неприступным, холодным, чужим. «Само моё существование оказывало на неё давление, — думал он. — Поэтому я не имел права её навещать. Она всё ещё здесь из-за меня. Из-за тупого отца». В регистратуре удивились, когда он назвал имя пациентки. Её не посещали десять лет. Лифт поднимался медленно, отсчитывая этажи с назойливым писком. Третий этаж. Коридор. Палата 315. Шото стоял у двери, и рука, уже поднятая, замерла. Он не решался войти. «Она не захочет меня видеть, — думал он. — Она скажет, что я похож на него. Что я...» Он вспомнил другие слова. Те, что она сказала когда-то давно, в другой жизни. «Ты можешь стать кем захочешь». Он решился. Шото толкнул дверь. Палата была маленькой, но чистой. Белые стены, белые простыни, белый свет. У окна, на табуретке, сидела женщина. Белые волосы, бледная кожа, руки, сложенные на коленях. Она смотрела в окно, и в руках её был маленький, пожелтевший от времени листок. Шото узнал его сразу. Детский рисунок. Дом. Солнце. Две фигуры — большая и маленькая. Он нарисовал это, когда ему было пять. — Мама, — сказал он, и голос его дрогнул. Женщина вздрогнула. Её голова медленно повернулась, словно она боялась, что если сделает это слишком быстро, видение исчезнет. Их глаза встретились. Она изменилась. Под глазами пролегали дорожки от выплаканных слёз, лицо осунулось, посерело. Она выглядела старше своих лет — намного старше. Но в её глазах, потускневших, но всё ещё тёплых, Шото увидел то, что искал. Она его узнала. — Шото... — прошептала она, и в её голосе было столько боли, столько любви, столько лет одиночества. Между ними пронеслось десятилетие. Десять лет, которые он не мог к ней прийти. Десять лет, которые она провела здесь, в этой комнате, с его рисунком в руках. И в этот миг — только на миг — они увидели друг в друге тех, кого запомнили давно. Маленького мальчика, который рисовал солнце и дом. И молодую женщину, которая верила, что он может стать кем захочет. Шото опустился на колени у её ног. — Я защищу тебя, ты больше никогда не останешься одна — сказал он, и в этом обещании была вся его жизнь. — Клянусь. Мать не ответила. Она просто положила руку ему на голову, и в этом жесте было больше, чем в тысяче слов. . . . Утро следующего дня. Новый дом. 11:00. Солнце заглядывало в окна, золотило стены, играло на блестящих поверхностях. Второй выходной, и вся квартира пахла спокойствием. Из душа доносилось пение. Изуку, который никогда не стеснялся своего голоса, напевал любимую мелодию из Animal Crossing, и жуки в его теле подпевали тихим, едва слышным жужжанием. Артур сидел в кресле, положив ногу на ногу. Его очки в тонкой оправе поблёскивали в свете утреннего солнца — дальнозоркость досталась от Ребекки, и он никогда не пользовался ими на людях, только дома. В руках он держал книгу о боевых искусствах, но читал медленно, часто отвлекаясь на мысли о вчерашнем дне. Вика спала на широкой постели, свернувшись калачиком. Какой по счёту это был сон, она не знала. Да и не хотела знать. ВРРРР! Телефон Изуку завибрировал на столе. Артур потянулся к нему, мельком взглянул на экран. — Фуми, — сказал он, поднимая трубку. — Привет, Зузу сейчас в душе. Говори, что хотел, я передам. — Привет, Арт, — голос Токоями звучал ровно, но в нём чувствовалось лёгкое напряжение. — Я на месте. Просто звоню спросить номер квартиры. — А, конечно. 1176. Я сейчас открою. Артур отложил книгу, снял очки и направился к двери. Через пару минут на пороге стояла невысокая фигура в чёрном. Токоями оглядывал коридор с любопытством, которое пытался скрыть. — Заходи, — Артур хлопнул его по плечу. — Чувствуй себя как дома. Что-то будет нужно или непонятно — спрашивай. Коридор был широким, светлым. На стенах висели фотографии — Рим, Париж, Лондон. Изуку, с дурацкими усами, держащий багет как меч, и с жуками на плече. Артур, поднимающий над головой какой-то трофей. Вика, спящая на облаке из карамели. — Чай? — предложил Артур. — Да, спасибо. На кухню вышла Вика. Она была в пижаме с рисунками спящих котиков, волосы растрёпаны, маска для сна съехала на один глаз. Она зевала так, что казалось, вот-вот снова заснёт прямо на ходу. — Доброе утро... — её голос был сонным, тягучим, как карамель. — Доброе, — ответил Токоями. — Как спала? — Артур поставил чайник, и в его голосе звучала привычная насмешка. — Всех бабочек поймала? — Я не в настроении выслушивать твои шуточки, — буркнула Вика, но беззлобно. — Лучше скажи, чья сегодня очередь готовить? — Вообще моя, но Кэп захотел поменяться. Дверь в ванную открылась. Изуку выходил неспешно, натягивая чёрную футболку. Его волосы, ещё влажные, были стянуты в хвост, чтобы не мешать на кухне. Капли воды блестели на хитине предплечий. — О, Фуми, — улыбнулся он. — Ты быстро. — Ты меня пригласил на завтрак, — Токоями пожал плечами. — Было бы невежливо опаздывать. — Хе-хе, слышала, Вика? — Изуку повернулся к подруге. — Учись, как надо! Вика лениво приоткрыла один глаз. Её ресницы, слегка слипшиеся от сахарной пудры, удлинялись ближе к внешним уголкам, создавая стрелки, которые делали её взгляд неожиданно острым. — За плитой смотри, — сказала она, — а не за моими закрытыми глазами. Нехватало ещё, чтобы пирог сгорел. Артур тихо рассмеялся и снова взялся за книгу. Токоями заметил очки на столе. — Не знал, что у тебя есть очки. — У меня дальнозоркость, — Артур надел их, привычным жестом поправляя дужку. — Я ими не пользовался, потому что мы не работаем на классических уроках. — Я заметил, но причину так и не понял. — Мы закончили старшую школу и сдали единый госэкзамен на два года раньше, — лениво объяснила Вика, присаживаясь на стул. — Поэтому у нас есть официальное разрешение не посещать стандартные уроки. — Но всё же их посещаете, — заметил Токоями. — Так уж вышло, — ответил Артур. Кухня наполнилась ароматом свежей выпечки. Изуку, который уже допёк шарлотку выкладывал пирог на блюдо. Яблоки, нарезанные тонкими дольками, блестели, покрытые золотистой корочкой. — Шарлотка готова, — объявил он, и в его голосе было что-то от повара, который только что приготовил шедевр. На стол ложились тарелки. Яичница с беконом, свежие овощи, чай, который Изуку разливал по кружкам, заботясь, чтобы никому не достался слишком крепкий или слишком слабый. Обычный завтрак. Обычное утро. Но Токоями чувствовал, что это не просто завтрак. Это было что-то большее. Допуск. Приглашение в мир, который эти трое строили для себя. Разговор шёл о разном. О планах на сегодня, о вчерашнем фестивале, о том, кто сколько получил предложений на стажировку. И каждый раз, когда речь заходила о нём, Фумикаге чувствовал, как внутри что-то сжимается. — А это обязательно? — спросил он, когда Изуку заговорил о геройских именах. — Если не хочешь, можем придумать сами, — Изуку отодвинул пустую тарелку. — Твоё геройское имя должно отражать твою сущность или причуду. — И по традиции нашей группы, — добавил Артур, — первым словом должно быть «Евангелист». — Но мы не заставляем, — поспешила добавить Вика. — Если тебе не нравится эта затея, можешь придумать что-то другое. Наши геройские имена лишь символ глубокой связи, не более. Токоями задумался. — Ну... тогда не знаю... — Может, Тьма? — предложил Артур. — Или Ночь... — Слишком не выделяется, — покачал головой Изуку. — Хотелось бы что-то такое, что можно будет легко запомнить, но чтобы при этом оно не было каким-то... не таким. Дебаты разгорелись. Предложения сыпались одно за другим, перекрывая мысли, и Токоями чувствовал, как внутри что-то складывается в картинку. — Тогда, — сказал он, и все замолчали, — как насчёт Евангелист Небытия? Он посмотрел на свои руки, на тень под ними, которая уже тянулась к нему. — Небытие — эфемерное понятие. Как радость, сохранение или распространение. И звучит... складно. Изуку улыбнулся. — Решать тебе. Имя твоё — тебе с ним жить. — Тогда закончили с мелочами? — Артур отложил книгу. — Напоминаю, мы хотели прогуляться и сходить в кино. — Я лучше пойду собираться, — Вика поднялась. — А то ещё ждать будете. — Кстати, — Токоями повернулся к Артуру, — а как решать вопрос со стажировкой? — А мы тут при чём? — Артур удивился. — У нас нет времени приглашать участников фестиваля. Мы сами должны по контракту с академией пройти стажировку. — Именно поэтому, — Изуку кивнул, — ты сам должен выбрать из списка приглашений, с кем тебе пройти практику. — Тогда, наверное просто выберу самого популярного, среди просителей, — Токоями задумался. — Помнится, Вика собиралась к Ястребу, он наверняка пригласит и тебя, — Артур снял очки и вернул книгу на полку. — Это будет хороший шанс для вас *познакомиться* поближе. — А вы тогда с кем пойдёте? — Я пойду к новым героям-профессионалам, — ответил Артур. — Получил запрос от министерства на проверку их квалификации. — А я — к герою поддержки, — сказал Изуку. — Пока не решил к какому. — Поддержки? — Токоями удивился. — С твоими-то данными? — Мне нужно развивать способности для работы в команде. — Изуку отодвинул кружку. — Я пока ещё слаб в этом. — Но вы же уже четыре года работаете вместе? Изуку покачал головой. — Это не одно и то же. Я могу работать с Артуром и Викой, только потому что они самостоятельные. От меня не требуется слишком много телодвижений для помощи или руководства, они понимают меня с полуслова. Я могу всецело доверить им целые задания. Поэтому мы, можно сказать, работали поодиночке. — Эх... — Токоями вздохнул. — Как же у вас всё сложно. — Скорее запарно, — Вика вернулась на кухню уже одетая. Волосы уложены, лёгкий макияж, образ для прогулки собран. — Ого, — Артур удивился. — Быстро ты... — Давайте, пойдём уже. . . . Следующий день. Утро пятницы. Дорога в академию. Выходные пролетели как один миг. И вот они снова стоят на пороге UA, но небо, как назло, затянуло тучами, и дождь лил стеной. — Блииин! — Вика смотрела, как её крылья тают под ударами капель. — Ну почему именно сегодня?! Сколько бы она ни пересоздавала их, результат был один — через минуту от крыльев оставались только сахарные разводы. Пришлось лететь на руках брата. Артур нёс её, придерживая зонт, который то и дело норовил вывернуться на ветру. Ему было тяжело, но он не жаловался. Жаловалась Вика. — Господи, — буркнул он наконец, — да ты можешь просто помолчать? Я в сотый раз слышу, как ты проклинаешь погоду. Хватит душнить. Вика обиженно замолчала, но ненадолго. Токоями и Изуку летели сбоку, экспериментируя со своими причудами. Изуку показывал, как можно использовать жуков, чтобы отклонять капли. Токоями пробовал создавать из тени что-то вроде зонта. Сложные фигуры получались не очень, но они увлеклись и не слышали жалоб Вики. Четвёрка пошла на снижение. Внизу, на мокром асфальте, показалась знакомая фигура в дождевом плаще. Ида нёсся под ними так быстро, что плащ развевался как парус. Неожиданность была полной. Все потеряли равновесие, и если бы не мгновенная реакция Артура, они бы рухнули прямо на голову Тэнъе. — Какого чёрта ты творишь?! — рявкнул Артур, едва удержав сестру. — Не видишь, сверху летят?! Ида даже не остановился. Он обернулся на бегу, и его голос был ровным, механическим — таким, каким говорят, когда боятся, что он вот-вот сломается. — Простите, но надо идти быстрее. Иначе опоздаем. — До начала занятий ещё пять минут! — крикнул Изуку. — Прилежный ученик должен приходить за десять, — ответил Ида, и в его голосе, заученно-правильном, вдруг прорвалось что-то живое. — Тем более староста. Он продолжил свой забег, оставляя возмущённую группу позади. Токоями смотрел ему вслед. В этом беге, в этой спине, которая не оглядывалась, было что-то отчаянное. — В чём-то он прав, — сказал он. — Давайте поторопимся. . . . Коридор. У кабинета класса 1-А. — Сегодня должно состояться собрание для выбора геройских имён, — сказал Артур, поправляя форму. — Что?! — голос Токоями прозвучал громче, чем он хотел, и Вика, которая уже почти заснула на ходу, подскочила. — Ай! — она посмотрела на него с возмущением. — Да не кричи ты так! Директор уже всё подготовил. Нам надо будет просто выдумать какие-нибудь имена и всё! — Успокойся, — Изуку положил руку на плечо Токоями. — Он ещё неопытен, вот и переживает. Фуми, если появятся какие-то профессиональные вопросы, обращайся к кому-то из нас или из преподавателей. Он помолчал. — Сегодня после классной активности мы должны пойти на педсовет. Если хочешь, можешь пойти с нами. Мы тогда и огласим, что ты пополнишь наши ряды. — Спасибо, — Токоями кивнул. — Посмотрим, как получится. Если я не смогу присутствовать, не надо молчать об этом. Хотя бы директор должен знать. — Мы своё дело знаем, — Артур хлопнул его по другому плечу, и его улыбка была такой же яркой, как всегда. — Так что не беспокойся! Он посмотрел на дверь класса. — Наконец дошли. У нас минута. Пройдёмте. . . . Кабинет класса 1-А. Класс гудел, как растревоженный улей. Кто-то фотографировался с прохожими по дороге в академию, кого-то утешали школьники, узнавшие на улице. За один день они стали знаменитостями. Когда последний ученик занял своё место, дверь открылась, и в класс вошёл Айзава. Его лицо было, как всегда, бесстрастным, но в глазах — та особая усталость, которая появляется только после выходных, проведённых с полицейскими отчётами. — Доброе утро, — сказал он. — Доброе утро! — хором ответил класс. — Садитесь. Сегодня у нас специальный классный час. Мина подумала: «Наконец-то!» Каминари: «Специальный? Будет какая-то викторина?» Киришима: «Я плохо шарю в кодексе героев. Смогу ли ответить на все вопросы?» Айзава подождал, пока шум стихнет. — Сегодня вы будете выбирать ваши геройские имена. Класс взорвался. Восторженные крики, аплодисменты, кто-то вскочил с места, кто-то засмеялся от радости. Айзаве пришлось применить причуду, чтобы всех успокоить. — Это непосредственно связано со стажировкой, — продолжил он, когда тишина вернулась. — Обычно практику проходят на втором или третьем курсе. То, что герои пригласили вас, — показатель их веры в ваше будущее. После выпуска о такой роскоши, как бесплатный опыт, можете только мечтать. — Иными словами, — Очако подняла руку, — мы должны проявить себя с лучшей стороны? — Именно, — Айзава нажал кнопку, и на доске высветился список. — Сейчас покажу количество приглашений. Токоями Фумикаге — 4123 предложения Изуку Мидория — 3867 предложений Артур Трефов — 3556 предложений Виктория Трефова — 1178 предложений Джиро Кёка — 1060 предложений Тодороки Шото — 901 предложение Кацуки Бакуго — 799 предложений ... Киришима Эйджиро — 14 предложений Класс замер. А потом Каминари не выдержал. — ОТКУДА У СТАРОСТЫ СТОЛЬКО ЗАПРОСОВ?! — голос сорвался на фальцет. — И вправду, — Киришима смотрел на доску, не веря своим глазам. — Он же даже не участвовал в фестивале! — Это связано с новостями месячной давности, — Момо говорила спокойно, деловито, как на лекции. — Как только стало известно, что нападение на купол ВТБ отразила пара студентов, СМИ просто взорвались. Уже через день весь интернет пестрил видеообращениями от героев с благодарностью на его имя. Так что это неудивительно. Джиро приподняла бровь. — Это-то понятно, — Это-то понятно, но почему у Токоями их больше четырёх тысяч? — Это связано с тем, как вы себя показали, — ответил Айзава. — Настоящими лидерами первых двух испытаний были двойняшки Трефовы. В третьем всех впечатлил Артур. А Токоями, одолев его, получил ещё больше внимания. Момо повернулась к соседу. — Ты крут, Тодороки. — Скорее всего, мой отец постарался, — буркнул Шото, и в его голосе послышалось привычное раздражение. — Ида! — Очако схватила Тэнъю за рукав, и глаза её блестели от слёз. — Нас пригласили, Ида! Она трясла его, и он не сопротивлялся. Просто стоял, глядя в одну точку, и его лицо было пустым, как стена. Были и те, кто не получил приглашений. Но класс не отчаивался. Вместе со стажировками у них появится личное время — их внеклассные «тренеры» будут сильно заняты. — Хотите вы того или нет, — Айзава обвёл взглядом притихший класс, — но в вас заинтересованы, и вы будете проходить стажировку с героями. — А в чём заключается стажировка? — спросила Мина. — В ВТБ вы уже получили урок о том, что нельзя недооценивать ситуацию, — Айзава говорил медленно, как будто каждое слово давалось с трудом. — Благодаря двойняшкам и старосте, которые создавали для вас условия реальных боёв, вы получили небольшую горсть опыта. Но вам всё ещё нужно много тренироваться. А сделать это можно, наблюдая за подвигами профессионалов. — Значит, поэтому нам нужны геройские имена? — уточнил Сато. — Их всегда можно сменить, — Айзава кивнул. — Но относитесь к этому серьёзно. Потому что на миссиях вас могут запомнить именно под вашим первым выбранным именем. — В будущем это станет настоящей морокой, — раздался голос с порога. В класс вошла Полночь. Её костюм, как всегда, приковывал взгляды. Кто-то смотрел с недоумением, кто-то — со смущением, кто-то...с откровенным интересом. Она прошла в центр класса, и её каблуки звонко стучали по полу. — Многие геройские имена студентов становятся известными, — сказала она. — И в итоге закрепляются за профессионалами. — Именно поэтому мы работаем сами, — невольно прошептал Изуку. — Да, как-то так, — Айзава зевнул, не скрывая усталости. — Инструктор Полночь удостоверится, что вы не выбрали что-то тупое. А эта работа не для меня. Он подошёл к своему спальному мешку, который уже ждал его в углу. — Выбирая имя, вы должны чётко представить свой образ, который создастся в будущем. Короче, назовитесь так, чтобы, называя вас по имени, в голове всплывала ваша фигура. Например — Всемогущий. С этими словами он забрался в мешок, надел беруши и закрыл глаза. По рядам пустили пачку листов с маркерами. Изуку принял их из рук Бакуго неохотно, словно боялся, что бумага загорится. Кацуки поймал этот взгляд и опечалился — на секунду, только на секунду. А потом отвернулся к своему листу. — У вас примерно две минуты, — Вика поставила таймер на телефоне. — Торопитесь. «Они их так тренируют? — подумала Полночь. — Дисциплина, конечно, важна, но не слишком ли это?» Через две минуты, когда прозвенел сигнал, Полночь вышла в центр. — Ладно, показывайте ваши имена. По одному выходите к кафедре и объясняйте выбор. Киришима сжал кулаки. «Мы их ещё и показывать должны?» Серо поправил воротник. «Чёт я волнуюсь». Первым вышел Аояма. — Ладушки, — сказал он, поправляя волосы. — Имя сверкающего героя... Я не могу перестать подми... Он не успел дочитать. В табличку прилетела маленькая мошка, и лист разлетелся на кусочки от взрыва. — Чушь собачья, — Изуку даже не повернулся. — Придумай что-нибудь нормальное, Аояма. Ты не в детском саду. — Э-э... — Полночь растерялась. — Лучше немного сократить и чуть-чуть испра... — Нет, — отрезал Артур. — Имя идиотское. Придумай новое. — У тебя минута, — добавила Вика, и её сонный голос даже не изменился, но Юга уже знал, что спорить не стоит. Аояма схватил новый лист и сел за парту. Следующей вышла Мина. — Моё геройское имя... — она подняла табличку с гордостью, — Королева чужих! Карамельное копьё проткнуло лист, прибивая его к доске. — Ты хочешь ассоциироваться с мерзкой тварью? — Вика даже не повысила голоса. — Заново. Мина расстроилась, но медлить не стала. У неё была минута. Полночь промолчала. Ведь сама была согласна с претензией. — Господи! — Изуку стукнул кулаком по парте, и все вздрогнули. — Только первые имена, а уже швах! Мы в тупости соревнуемся или имена придумываем?! Он оглядел класс, и его взгляд был тяжёлым, как свинец. — Следующая Тсуи! У нас мало времени! Цуй вышла в центр спокойно, без спешки. Она подняла табличку, и на ней было выведено одно слово. — Я думала над этим ещё со школы, — сказала она. — Герой дождливых деньков. Фроппи. Полночь склонила голову, разглядывая лист. — Так мило! — её голос потеплел. — Очень дружелюбно! Мне нравится. Это прекрасный пример имени, которое понравится всем. — Согласна, — кивнула Вика. — Оно хорошо вписывается. Да и соответствует стандартам. Класс зашумел, выкрикивая имя, которое Цуй выбрала для себя. Она стояла в центре, и её губы тронула лёгкая улыбка. Следующим вышел Киришима. — Я выбрал это имя! — он поднял табличку, и буквы на ней были крупными, уверенными. — Герой стойкости! Красный бунтарь! — Плагиат не приветствуется в обществе героев, — заметил Артур. — Но так как Алый бунтарь вышел в отставку, ассоциация вполне может позволить такое имя. — Отдаёшь дань уважения Алому бунтарю? — Полночь улыбнулась. — Хороший выбор. — Да, — Киришима кивнул. — Я стремлюсь к такой же репутации. Хоть это и старомодно, но мне подходит. — Блин, — прошептал Каминари, — я ещё ничего не придумал. — Могу помочь, — Джиро склонилась к нему. — Как насчёт Эрвест Отупий? Каминари задумался. — Это же как Хемингуэй! — его глаза загорелись. — Он же написал «Прощай, оружие». Умно звучит! Круто! Джиро схватилась за рот, чтобы не рассмеяться. — Боже мой, — прошептала она, — даже учитывая твою силу, ты всё равно тупеешь... — Джиро, хватит издеваться надо мной! Кёка сорвалась с места как ужаленная и выбежала к доске. — Герой, что слышит, — она подняла табличку, и голос её звенел, — Наушный разъём! — Отлично, — Изуку кивнул. — Дальше! — Герой тентаклей... — Мезо вышел следом, — Тентакля. — Звучит неплохо, — Вика прищурилась. — Но подумай над комбинацией звучания. Мезо кивнул и вернулся на место, уже обдумывая новый вариант. Серо шагнул вперёд, сжимая табличку. — Заматывающий герой... Целофан. — Ассоциация с мусором, — сказал он, качая головой. — Тебе бы больше пошло имя Связыватель. — Крутое имя! — глаза Серо загорелись. — Беру! Он быстро зачеркнул старое и написал новое, крупными, уверенными буквами. Оджиро вышел следом, держась прямо, как по струнке. Его табличка была простой, без украшений — только имя. — Герой боевых искусств, — сказал он, и голос его звучал ровно, без тени сомнения. — Человек-Хвост. — Классика, — Изуку кивнул. — Не придраться. Дальше. Сато шагнул вперёд, сжимая табличку так, что пальцы побелели. Он явно волновался — его голос чуть дрожал, когда он произносил: — Сладкий герой... Человек Сахар! Вика приподняла бровь. — Блин... — она задумалась. — Над другим именем думать. — Потом кивнула. — Хорошо, дальше. Мина выскочила к доске с такой скоростью, что табличка едва не вылетела из рук. На ней было написано всего одно слово, но какое! — Пинки! — крикнула она, и её голос звенел от восторга. Полночь сложила руки на груди, разглядывая табличку. — Готова аплодировать стоя! — её голос потеплел. — Намного лучше прошлого варианта. Каминари вышел, почёсывая затылок. Его табличка была исписана несколько раз — видно, он долго сомневался. — Электродзума, — сказал он. — Электричество плюс Инадзума. — Отлично, — Артур кивнул. — Идём дальше... — А? Моя очередь? — она зевнула, прикрывая рот ладонью. — Ладно. Вика поднялась со стула, потянулась и направилась к доске. Она взяла маркер, на секунду задумалась, и написала имя крупными, изящными буквами. — Моя мама взяла себе имя Сахарная Яшма, — сказала она, и в её голосе впервые за день прозвучало что-то тёплое. — Поэтому я буду Карамельным Топазом. — Оо, западный стиль! — Полночь одобрительно кивнула. — Неплохо. Момо вышла к доске с достоинством, которое не покидало её даже в самые трудные моменты. Она подняла табличку, и на ней тоже было выведено одно слово — аккуратно, почти каллиграфически. — Надеюсь, что мне не будет стыдно за это имя, — сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая неуверенность. — Герой созидания... Креатив. — Сойдёт, — Артур кивнул. — Креатив! — Полночь захлопала в ладоши. — Как мило и просто! Тодороки поднялся. Его лицо было непроницаемо, как всегда, но в глазах, когда он смотрел на чистый лист, мелькнуло что-то — тень, которую никто не успел поймать. Он написал одно слово. Всего одно. — Шото, — сказал он, показывая табличку. Полночь нахмурилась. — Твоё имя? — переспросила она. — Ты уверен? — Да, — ответил Тодороки, и в его голосе не было сомнения. Фумикаге вышел следом, держась спокойно, но его пальцы слегка дрожали. Табличка была чёрной, и буквы на ней были белыми — как звёзды на ночном небе. — Герой бездны, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. — Цукуёми. — Бог ночи! — Полночь прижала руки к груди. — Как красиво! Артур поднялся, не спеша, с лёгкой усмешкой на губах. Его табличка была большой, почти дерзкой, и имя на ней было выведено с вызовом. — Боец тысячи рук, — сказал он, и в его голосе прозвучала сталь. — Решил выбрать прозвище данное СМИ? — Полночь улыбнулась. — Не могу винить. Кода вышел, пряча табличку за спиной. Он был застенчивым — всегда, когда дело касалось публичных выступлений. Но когда он показал имя, в его глазах загорелся огонь. — Дружелюбный герой... Амю, — сказал он, и голос его был тихим, но искренним. — Миленько! — Полночь тепло улыбнулась. А потом к доске вышел Бакуго. Все замерли. Никто не знал, чего ожидать. Кто-то ждал взрыва, кто-то — очередного скандала. Но Кацуки просто поднял табличку, и на ней было написано всего одно слово. Одно. — Разрывающий герой, — сказал он, и голос его был ровным, без привычной ярости. — Истребитель. Полночь задумалась. — Звучит по-злодейски, — сказала она наконец. — Но тебе... идёт. Кацуки не ответил. Он просто кивнул и сел на место. Очако выскочила к доске, чуть не споткнувшись на ровном месте. Её табличка была украшена маленькими наклейками — она готовилась, видимо, ещё дома. — Моя очередь... — она замялась, краснея. — Я додумалась только до... Урарити. — Звучит стильно! — Полночь кивнула. — Ладно, остались лишь... Аояма, Ида и Мидория, верно? Аояма выпрямился, поправил волосы и вышел к доске с видом человека, который вот-вот откроет великую тайну. Его табличка сверкала — он использовал блёстки. — Сияющий герой, — объявил он, и его голос звенел. — Хрустальная Линза! — Намного лучше! — Полночь облегчённо выдохнула. — Ты проходишь! Ида сидел на своём месте, не двигаясь. Он смотрел на белый лист, но не видел его. Перед его глазами стоял брат — бледный, забинтованный, с глазами, в которых больше не было света. «Я не чувствую ног», — сказал Тэнсей. «Ингениум уходит в отставку», — сказал он. «Возьми моё имя», — попросил он. Тэнъя медленно поднялся, подошёл к доске и написал одно слово. Аккуратно, почти благоговейно. — Ингениум, — сказал он, и его голос не дрогнул. — Я беру имя брата. Никто не аплодировал. Никто не улыбнулся. В комнате повисла тишина — тяжёлая, полная невысказанных слов и непониманий. Изуку вышел к доске последним. Он написал имя быстро — почти не глядя, словно оно было готово уже давно. — Герой контроля, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то далёкое, почти мифическое. — Тайззиронт. Артур нахмурился. — Это что за имя такое? — В одной языческой мифологии, — Изуку говорил медленно, словно вспоминая старую легенду, — так звали божество насекомых, сеющих чуму. Оно было первым и последним в истории представителем жесткокрылых, достигших размеров пожирателя миров. И в итоге павшим от собственного голода. Полночь задумалась. — Довольно... необычно, — сказала она наконец. Изуку кивнул и вернулся на место. . . . Тот же день. Классная комната. После урока. Айзава стоял у доски, и его лицо было, как всегда, бесстрастным. Но в голосе, когда он заговорил о стажировках, чувствовалась привычная усталость. — Наконец-то все определились с именами, — сказал он. — Поговорим о стажировке. Она продлится всего неделю. Тем, кто получил тысячу голосов и более, я выдам полный список агентств. Выбор за вами. Он перевёл взгляд на тех, кто сидел в задних рядах. — Тем, кто не получил приглашений, придётся выбирать из сорока национальных агентств, с которыми мы сотрудничаем. У них у всех разные сферы деятельности. — Например, Тринадцатый занимается спасением гражданских и локализацией катастроф, — добавила Полночь. — А не борется со злодеями. ЗВОНОК. Айзава раздал списки, и класс зашумел. — Я хочу работать с преступностью! — Киришима сжал кулаки. — А я — с водными катаклизмами, — Цуй взяла свой список. — Надеюсь, что смогу. — Жду вашего ответа после выходных, — Айзава направился к выходу. — И да, староста и двойняшки — собрание через час. Не опаздывайте. Дверь закрылась, и Изуку тут же занял место учителя. — Итак, — сказал он, и его голос стал командным, как на тренировках. — Готов сообщить одну новость. Так как вас ждёт стажировка, на следующей неделе тренировок не будет. Класс взорвался. Кто-то кричал от радости, кто-то негодовал. Вика, не открывая глаз, выпустила лёгкий успокаивающий туман, и шум стих. — Я понимаю, новость для вас не особо хорошая, — Изуку обвёл взглядом притихший класс. — Ведь так вы упустите лишнее время на подготовку. Поэтому я делаю вам предупреждение. Он сделал паузу, и его голос стал тяжелее. — Если я узнаю от руководства академии, что на стажировках хоть кто-то из вас страдал хренью, отдуваться будут все. И следующая тренировка пройдёт с адскими условиями. Надеюсь, вы меня поняли. Класс молчал. Кто-то сглотнул, кто-то кивнул. — А теперь, на повестке дня у нас... . . . Час спустя. Конференц-зал. Свет люминесцентных ламп выбеливал лица, делая их бледнее обычного. Длинный стол, за которым сидели учителя, казался бесконечным. Незу стоял во главе стола, его маленькие глаза блестели в свете ламп. — Сегодня нам предстоит обсудить план совместных тренировок, а также план занятий на следующий месяц, — сказал он. — В этом месяце мы должны провести групповой бой с учителями, классовое состязание, а также определиться, куда переводить ученика Хитоси Синсо. Он перелистнул страницу в блокноте. — Но сейчас я обязан выслушать ваши докладные. Помимо происшествия со студентами Шихаи Куроиро и Тогару Камакири из класса 1-В, я не получал донесений. — Он поднял глаза. — Есть ли у вас новости, стоящие моего внимания? Изуку поднялся. — Да, — сказал он. — У нас есть объявление. Незу склонил голову. — Что-то настолько важное? — Конечно, — Изуку откашлялся, и его голос стал твёрже. — Совсем скоро наши ряды пополнятся четвёртым Евангелистом. Из троицы мы превратимся в четвёрку. Как и было оговорено в контракте с академией, следующие три месяца мы не сможем выполнять поручения руководства, так как будем заняты обучением новичка. Тишина. Она наливалась тяжестью, как сосуд, который вот-вот треснет. — Где вы нашли такого же безумца, что согласится вступить в ваши ряды?! — Влад стукнул кулаком по столу. — А кто же тогда будет проводить практический инструктаж с классами геройского курса? — Бекас сложил руки на груди. — Неужели придётся строить отдельный полигон? — Цементос вздохнул. — ТИШИНА! — голос Незу перекрыл шум. Все замолчали. — Это, конечно, хорошо, — директор посмотрел на Изуку. — Но не мог бы ты рассказать подробнее об этой ситуации? — На фестивале я приметил одного юношу, — Изуку говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась сталь. — И когда я предложил ему вступить в нашу группу, он без раздумий согласился. — Вы раскрыли свои личности? — Незу прищурился. Лицо Мидории потемнело. Он повернулся к Вике. — Дело обстояло немного иначе, — голос Вики был холодным, как лёд. — Во всём виноват персонал академии. А конкретно — классный руководитель класса 1-А, Айзава Шота, и инструктор по борьбе со стихийными бедствиями, Тринадцатый. Она перевела взгляд на Незу. — Во время злодейской атаки на комплекс эти преподаватели посмели раскрыть наши личности в присутствии курсанта. Так что с нашей стороны контракт не был нарушен. — Её голос стал тише, но от этого только опаснее. — Это ВЫ не уследили за языками своих подчинённых. По-хорошему, мы ещё тогда имели право развернуться и покинуть страну, устранив всех свидетелей. Её глаза налились кровью. Изуку поднял руку, останавливая её. — Мы не ушли лишь потому, что Япония переживает кризис и нехватку героев, — сказал он. — А по контракту с ассоциацией мы были обязаны воспитать достойных профи. Он обвёл взглядом учителей. — Впредь прошу вас быть осмотрительнее. Потому что кто знает, когда я захочу сделать из кого-то живой улей за их длинные языки. Всемогуший уже хотел вмешаться, но его опередили. Незу вздохнул. — Давайте лучше сбавим обороты, — сказал он. — Я приношу вам глубокие извинения. Конечно, этого будет недостаточно, поэтому я выплачу вам соответствующую компенсацию, прописанную в договоре. Он секунду помолчал. — Однако нам всё ещё важно понимать, кто тот ученик, которому вы сделали предложение. Артур скрестил руки на груди. — Вам повезло, — сказал он. — Это Токоями Фумикаге из класса 1-А. Тот самый, который узнал о наших личностях по ошибке учителей. К сожалению, он не смог присутствовать по личным соображениям. Незу кивнул. — Тогда всё намного проще. Но вам всё равно придётся провести инструктаж, так как это прописано не в контракте о найме, а в обязанностях временного персонала, которые обходят ограничения о поручениях. — Он развёл руками. — Мне очень жаль. Изуку немного расслабился. Его голос стал спокойнее. — В этом нет проблем, — сказал он. — У меня есть только две просьбы. — Сделаю всё, что в моих силах, — ответил Незу. — Первое: если Фумикаге обратится за помощью к героям-профессионалам, работающим в академии, они должны будут ему помочь. — Нет проблем, — Незу кивнул. — Я подпишу приказ. А второе? Изуку посмотрел ему прямо в глаза. — Позвольте Синдикату Трёх Е провести тренировку с героями у классов геройского курса, вместо учителей. В зале повисла тишина. . . . Вечер. Выход из главного здания. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Фумикаге стоял у ворот, глядя на золотистые облака, которые тянулись к горизонту. «Пора собираться домой», — подумал он. — О, Токоями! — раздался голос за спиной. — Ты что тут делаешь? Друзей ждёшь? Он обернулся. Очако стояла в нескольких шагах, её лицо раскраснелось после бега. — А? Урарака? — Токоями покачал головой. — Да нет. Они будут на педсовете. А он, как правило, длится часов до десяти вечера. — Тогда почему ты ещё здесь? Токоями посмотрел на небо. — Просто задумался. Очако подошла ближе. — Ты уже выбрал, к кому пойдёшь на стажировку? — спросила она. — Наверняка это те европейские герои. — Вообще-то нет, — Токоями удивил её. — Не получал от них предложений. Так что я выбрал агентство Ястреба. Он помолчал. — Лучше скажи, ты чего не с Идой? Очако вздохнула. — Да он сразу после уроков убежал куда-то. — Понятно, — Токоями кивнул. — Тогда я пойду. Мне нужно домой. Он развернулся и направился к выходу. . . . Позже тем же вечером. Фумикаге сидел дома, когда по телевизору передали новости. Он не сразу понял, что говорит диктор, но когда до него дошло, его сердце замерло. «На брата Иды напали, — думал он, глядя на экран. — Герой Ингениум получил серьёзные травмы от злодея в районе Хосу в Токио». Он слушал дальше, и внутри что-то сжималось. «Неизвестный уже убил семнадцать героев и ранил двадцать три. Этого убийцу героев зовут... Штейн». Фумикаге вспомнил, как Ида смотрел на него сегодня утром. Пустые глаза. Фальшивая улыбка. «Ида собирался стажироваться в Хосу», — понял он. Он схватил телефон, набрал номер Тэнъи. Гудки. Гудки. Голос на автоответчике. Он попробовал ещё раз. И ещё. Никто не отвечал. . . . Утро понедельника. Железнодорожная станция. Солнце только начинало подниматься, окрашивая платформу в розовые тона. Айзава стоял перед учениками, его лицо было, как всегда, бесстрастным. — Все взяли костюмы? — спросил он. — Напоминаю, что ношение их на улице без сопровождения вашего просителя запрещается. Терять тоже. Он обвёл взглядом притихший класс. — Не забывайте вести себя подобающе со всеми героями на стажировке. Всё, хватит с вас. Удачи. — Спасибо! — хором ответили ученики. Они начали расходиться — кто-то на свою платформу, кто-то в сторону выхода. Токоями заметил Иду в толпе. Он стоял один, глядя в пустоту, и его лицо было бледным. — Ида! — крикнул Токоями, бросаясь к нему. Очако подбежала следом. — Если тебе тяжело, — сказал Фумикаге, стараясь говорить ровно, — мы можем поговорить. Одноклассники как-никак. Тэнъя медленно повернулся. Его лицо было пустым, как белый лист. А потом он улыбнулся — фальшиво, натянуто, так, что стало страшно. — Всё в порядке, — сказал он и пошёл к своей платформе. Токоями и Очако остались стоять на месте, глядя ему вслед. В душе каждого из них поселилась тревога, которую они не могли объяснить. . . . Поезд. Вагон №4. 15:31 Фумикаге сидел у окна, глядя на проплывающие мимо здания. Рядом с ним, свернувшись на неудобном сиденье, спала Вика. Она посапывала тихо, почти не слышно, и её лицо было спокойным, как у ребёнка. Токоями смотрел на неё и думал о том, как удивительно устроены люди — как можно совмещать в одном человеке такую лень и такую силу. «Она не волнуется, — понял он. — Она просто делает то, что должна». Поезд замедлял ход. Объявили остановку. Вика открыла глаза, потёрла их кулачками и зевнула. Она пересела с неудобного кресла на мягкое облачко из сахарной ваты, которое появилось из ниоткуда. Её костюм нёс сахарный ангел — маленький, почти прозрачный, он парил над её плечом. Они вышли на станцию. Перед ними выросло огромное многоэтажное здание — стекло, бетон, сталь. Офис Ястреба. — Это офис его агентства? — спросил Токоями. — Да... — Вика кивнула. — Это действительно оно. Мы с Артом были здесь пару лет назад по поручению ассоциации. Без Мидории. Она помолчала. — Тот мужик был невероятно раздражающим. Хотя брату он понравился. Она развернула облачко, чтобы посмотреть Токоями в глаза. — А, и ещё. — Её голос стал серьёзным. — Ты будешь моим гидом. — Прошу прощения? — Токоями не понял. — Я не знаю японского, — сказала Вика. — Поэтому прошу твоей помощи. — А как ты вообще тогда поступила?! — Для учёбы в UA обязательно знание английского языка, — Вика пожала плечами. — Поэтому мы с братом не утруждали себя обучением вашему. Так что если Ястреб не будет говорить по-английски или нас о чём-то спросят, пожалуйста, переведи мне, чтобы я понимала смысл. Токоями вздохнул. — Полагаю, мне будет несложно. Они вошли в здание. И сразу же чуть не попали под летящее кресло. — О боже, — Вика пригнулась. — Прошло два года, а это место так и не изменилось. В коридорах царила суета. Люди бегали, кричали, что-то организовывали. Кабинет Ястреба был на последнем этаже. Их встретил помощник. — Здравствуйте, — сказал он, глядя на учеников с любопытством. — Вы из академии? — Да, — ответил Токоями. — Нас пригласил на стажировку господин Ястреб. — Мне доложили о вас, — помощник кивнул. — Пройдёмте в его кабинет. . . . Токио. Район Хосу. Ида шёл по улице рядом с героем, который вызвался его сопровождать. Вокруг была обычная жизнь — люди спешили по своим делам, дети смеялись, продавцы зазывали покупателей. Но Тэнъя не видел ничего. — Зачастую мы просто ждём звонка от клиента, — говорил герой, поглядывая по сторонам. — Но в последнее время в Хосу стало неспокойно. — Но уличные патрули же специально сделаны для того, чтобы сдерживать преступников, — ответил Ида механически. — Так-то оно так, — герой пожал плечами. — Но, как видишь, это помогает не всегда. Он помахал кому-то в толпе — знакомый, видимо. — До сих пор не могу поверить, что младший брат Ингениума в моём агентстве, — сказал он. — Уверен, тебе поступали предложения от более именитых героев. Ида не ответил. «Убийца героев, — думал он. — Вроде так близко, но так далеко. И всё же неуловим». Он сжал кулаки. «Может, это и опасно. Но мой брат будет отомщён. Я не могу его простить». . . . Штаб Лиги Злодеев. То же время. Бар был погружён в полумрак. Только свет от старого телевизора мерцал на стенах, отбрасывая тени, которые танцевали под тихий голос диктора. Шигараки сидел на барном стуле, царапая шею. Пальцы двигались механически, оставляя красные полосы на бледной коже. Напротив него стоял мужчина. Высокий, худой, с повязками, обмотанными вокруг предплечий. На поясе висели катаны — старые, но опасные. — Понятно, — сказал Штейн, и его голос был низким, рокочущим. — Так это вы атаковали UA. И вы хотите, чтобы я стал одним из вас? — Да, — Шигараки не отрывал взгляда от своих пальцев. — Ты весьма опытен в злодейском ремесле. — Какова ваша цель? — Для начала — смерть Всемогущего. — Шигараки поднял голову, и в его глазах блеснул безумный огонь. — Но вообще... я хочу уничтожить всё, что мне не нравится. Он вытащил из кармана фотографии и бросил их на стойку. — И этих засранцев тоже. На снимках были ученики класса 1-А. Артур, Фумикаге и Вика. Они только-только завершили первое испытание. Штейн посмотрел на фотографии. Его лицо не дрогнуло. — Я был дураком, если думал, что ты сможешь меня этим заинтересовать, — сказал он, и его рука легла на рукоять катаны. — Больше всего я ненавижу таких людей, как ты. Он сделал шаг вперёд. — Хочешь, чтобы я потакал твоим идеям? В чём смысл уничтожать всех без разбора? Курагири напрягся. Его рука уже тянулась к порталу. «Убийца героев Штейн, — подумал он. — Мы привели его, чтобы привести жаждущего крови Томуру Шигараки к росту. Но это...» Катаны сверкнули в полумраке, покидая ножны. — Мастер, — Курагири повернулся к телевизору, — мне их остановить? Из динамиков раздался голос. Спокойный, почти равнодушный. — Всё нормально. Если я всё ему расскажу, в этом не будет смысла. Он всё ещё должен расти над собой. Мотивируй его. Это и значит обучать. . . . Личный кабинет. Пятнадцать минут спустя. Дверь открылась. — Господин Ястреб, — помощник посторонился, пропуская гостей, — я привёл приглашённых! — Входите, — раздался голос из кабинета. Токоями и Вика вошли. За резным осиновым столом сидел мужчина. Блондин, с острыми чертами лица и глазами, которые, казалось, видели всё. На столе стояла табличка: «Хозяин предприятия. Таками Кейга». Ястреб улыбнулся — широко, почти дурацки. — Здравствуйте, молодые герои, — сказал он. Токоями сразу вспомнил Артура. Та же улыбка, тот же блеск в глазах. — Мне доложили, что вы, девушка, не говорите по-японски, — Ястреб перевёл взгляд на Вику. — Поэтому не утруждайтесь. Будем говорить так. — Премного благодарна, — ответила Вика на английском. Без оригинального костюма, без маски, он не узнал в хрупкой девушке свою старую коллегу. Да и голос Вики изменился — специальное устройство маски Радости меняло его в старшую сторону. — Господин Таками, — Токоями шагнул вперёд, — подскажите, пожалуйста, а в чём будет заключаться наша стажировка? — В патруле и моём сопровождении, конечно же, — Ястреб откинулся на спинку кресла. — Я не могу заставить вас ловить злодеев самостоятельно, поэтому мы будем работать другим образом. Он поднялся, и его фигура стала ещё более внушительной. — Надевайте костюмы. Приближается время нашего дежурства. . . . Токио. Офис героя №4. — Скажу сразу, — Бест Джинс стоял у окна, глядя на город, — вы двое мне не нравитесь. Кацуки сжал кулаки. Злость поднималась внутри, но он старался не показывать её. Не сейчас. Рядом стоял Изуку. Его бело-синяя маска комедии была опущена, цилиндрическая шляпа сидела набекрень, карточный стиль костюма выделялся среди строгих линий кабинета. Он был явно раздражён. «Мало того, — думал Изуку, стараясь сохранять спокойствие, — что для улучшения командных навыков я выбрал человека с отвратительным характером. Так ещё и стажироваться нужно вместе с НИМ». — Я вхожу в пятёрку лучших героев мира, — продолжал Бест Джинс, не поворачиваясь. — И мне совершенно не хочется, чтобы ваши выходки отразились на моём имени. — Тогда с какого чёрта ты нас пригласил? — голос Изуку был холодным, как лёд. — Если бы я знал, что у тебя такой противный характер, выбрал бы кого-нибудь другого. Он скрестил руки на груди. — Если ты от нас сейчас отказываешься — отзывай приглашения, и мы пойдём. У меня есть и другие достойные просители. Бест Джинс наконец повернулся. — Я не отказываюсь, — сказал он. — Обычно я приглашаю хорошеньких студентов, а таких взрывных личностей, как вы, у нас давно не было. Он посмотрел на Изуку. — Тебя я вообще пригласил из-за новостей о происшествии. Поэтому буду ждать от тебя более зрелого отношения к работе. Он перевёл взгляд на Кацуки. — Ты же отлично справлялся на фестивале. Ты освоил свою причуду на максимум и применял её как настоящий профи. Даже уже готов к полноценной работе героя. Он сделал паузу. — Но у тебя есть фатальный недостаток. Ты считаешь, что победа для тебя — то же самое, что апельсин с дерева достать. И всеми силами пытаешься это доказать. У вас двоих — необузданный характер. — Дяденька, — Кацуки шагнул вперёд, — я тут не за сладкими речами пришёл. В мгновение ока его руки, ноги, торс, шея оказались оплетены нитями. Бест Джинс не двинулся с места. — Исправлять таких бездарей, как ты, и направлять таких варваров, как ты, — он кивнул в сторону Изуку, — моя прямая геройская обязанность. Злодей и герой — две стороны одной медали. Я продемонстрирую вам, что делает героя героем. На рукавах его костюма образовались большие дыры. Он использовал волокна одежды, чтобы сковать Бакуго. «Это нужно мне для того, чтобы в будущем было легче работать с Фуми, — Изуку сделал глубокий вдох. — Успокойся. Не надо психовать. Вдох. Выдох». — О чём ты говоришь? — Кацуки дёрнулся, но нити держали крепко. — Разве не очевидно? — Бест Джинс подошёл ближе. — Из тебя я сделаю образцового героя. То, как ты выглядишь, говоришь, выражаешь эмоции, моральные ценности — нам многое предстоит проработать. Он повернулся к Изуку. — А с твоим другом в принципе всё в порядке. Ему просто нужно научиться работать с кем-то. Я же правильно понял твоё желание? — О, — Изуку усмехнулся, — так вы умеете читать мысли? Не знал, что со вступлением в пятёрку проявляется вторая причуда. — Достаточно шуток, — Бест Джинс покачал головой. — Если это действительно всё, проблем не возникнет. Я выполню свою работу безупречно. Так что вам тоже придётся постараться. За эту неделю. . . . Какое-то ноунейм Агентство. Час спустя. Раздался вопль. — Киришима?! — Тецутецу вытаращил глаза. — Тецутецу?! — Киришима тоже не ожидал. Артур стоял в стороне, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемо, но внутри что-то ёкнуло. «Я буду стажироваться с ними? — подумал он. — Интересное приключение. Буду получать удовольствие во время выполнения поручения». Два крепких парня пожали друг другу руки в знак уважения. Их встретил мужчина в строгом костюме. — Мы смогли принять вас троих, — сказал он. — Поэтому обойдёмся без прелюдий. — Надеемся на ваше милосердие! — хором ответили Киришима и Тецутецу. Артур окинул взглядом кабинет. Он был прост, не особо украшен, а само агентство — небольшое. Теперь ему стало понятно, почему ассоциация попросила их проверить. — А, и введите вашего товарища в курс дела, — мужчина кивнул в сторону Артура. — Я получил сообщение, что он не говорит по-японски. Киришима повернулся к нему. — Бро, это правда? — Что именно? — переспросил Артур. — Ты не говоришь по-японски? — А, так он об этом говорил. — Артур кивнул. — Да, это правда. Надеюсь, вы побудете моими переводчиками на неделю. — Я видел вас троих на спортивном фестивале, — мужчина улыбнулся. — И вы мне понравились. Честно говоря, я не ожидал, что серебряный победитель тоже сюда придёт. Но раз уж он здесь, можно будет не волноваться. Он стукнул кулаком по столу. — Скажу сразу: в нашей работе есть некоторые нюансы, поэтому не надейтесь на чистую силу. Я обучу вас всем тонкостям геройского ремесла! — Меньшего от вас и не ждали! — Тецутецу выпрямился. — Так мужественно, — прошептал Киришима. Артур молчал. Перебивать людей невежливо. Да и он не мог ничего сказать. — Я ещё не закончил! — мужчина повысил голос. — Хорошим манерам вас тоже придётся научить. Но для начала объясню, как тут всё устроено. Он прошёлся по кабинету. — Профи получают зарплату от государства, являясь госслужащими. Но и тут есть своя особенность. Поэтому мы лишь немного отличаемся от обычных клерков. Что касается обязанностей... . . . Улица Токио. Район Сибуя. Пистолетоголовый шёл впереди, его помощники — по бокам. Очако и её напарница слушали, стараясь не пропустить ни слова. — В основном мы просто патрулируем улицы, — говорил герой. — Если что-то происходит, мы бежим на место происшествия. Нас могут отправлять в любое место. Мы отправляем информацию о нашей деятельности в правительственные ведомства и получаем оплату за проделанную работу. Как-то так. — У него такой милый акцент, — прошептала Очако. . . . Токио. Район Минато. — Героям позволяется подрабатывать, — объясняла героиня, поправляя волосы. — Когда это легализировали, реакция была действительно бурной. Но всё уладилось из-за популярности героев-моделей по типу меня. Она улыбнулась. — Сейчас я снимаюсь в рекламе. Не уходите далеко. Кендо вздохнула. — Я надеялась получить побольше практического опыта, — сказала она. — Как же хорошо, — вдруг крикнула Момо, и Кендо подпрыгнула от неожиданности. — Можно отдохнуть! Я так устала от постоянных тренировок и внеклассных практических тестов причуд, что уже голова взрывалась! Она схватила героиню за руку. — Я готова впитать весь ваш опыт! Прошу, научите нас! — Мы только и можем... — Кендо растерялась, — что наблюдать за вами. — Знаете, почему я вас выбрала? — героиня посмотрела на девушек. — У нас смежные квалификации? — предположила Момо. — Да, — кивнула героиня. — Но не всё так просто. На самом деле вы показались мне милашками. Вот и всё. — Ха? — Кендо не поняла. — Надеюсь, я смогу стать героем-моделью, — чуть ли не плача, сказала Момо. — Эти убийственные тренировки не для меня. . . . Улица. Другой район. — Герой должен быть всегда готов, когда находится в патруле, — говорил Кулаки Смерти на бегу. — Да! — ответила Джиро, бежа рядом. Она даже не запыхалась. Тренировки вне занятий дали большой рост её выносливости. «А это легче, чем бой против тысяч обезумевших големов, — подумала она, — находясь под обстрелом ангелов и самонаводящихся орудий». . . . Парк. Центр города. — Герой должен уметь развлечь себя, когда ему нечем заняться, — Горная Леди сидела на скамейке, листая журнал. — Понял? — Да-да, — ответил Аояма, стоя рядом с подносом с напитами. «Я ей что, горничная?» — подумал он. . . . Агентство Старателя. — Я ждал тебя, Шото, — сказал Старатель, стоя у окна. Сын вошёл в кабинет, и дверь за ним закрылась. В комнате повисла тишина. — Неужели всё-таки ты решил пойти по пути величия? — голос отца был ровным, но в нём чувствовалось что-то — то ли насмешка, то ли надежда. Шото поднял голову. Его лицо было спокойным, как гладь озера в безветренный день. — Я не собираюсь идти по проторенной дорожке, — сказал он. — Я проложу свой путь. Старатель смотрел на него долго. Так долго, что Шото почти почувствовал себя неуютно. А потом отец усмехнулся — коротко, почти беззвучно. — Тогда приготовься, — сказал он, отходя от окна. — Мы выдвигаемся. — Это ещё куда? — Шото не сдвинулся с места. — Я покажу тебе, — Старатель открыл дверь и, не оборачиваясь, бросил через плечо, — что такое геройские будни. Шото сделал глубокий вдох и шагнул следом. . . . Стажировка. День первый. Ночь. Токио. Город внизу мерцал огнями — тысячи окон, тысячи жизней, которые они поклялись защищать. Фумикаге и Вика перепрыгивали со здания на здание, их тени мелькали в свете уличных фонарей. Тень Токоями выросла до колоссальных размеров — она тянулась за ним, как плащ, как крылья, как вторая кожа. И впервые за долгое время он не чувствовал страха. Тень не рвалась наружу, не пыталась вырваться из-под контроля. Она просто была. И слушалась. Впереди летел Ястреб. Его перья разлетались в разные стороны, опускаясь в каждый переулок, каждый тёмный угол. Они слушали, видели, чувствовали — и передавали информацию хозяину. Костюм Вики был похож на белое платье, которое слишком сильно выделялось на фоне ночного города. Поэтому она летела на чёрном облачке из лакрицы — её собственное творение, которое пахло отвратительной сладостью. Костюм Токоями был другим. Тёмным, почти незаметным. Он позволял ему скользить между зданиями, как тени, как призраку. Они обследовали уже четвёртый квартал, продвигаясь всё ближе к району Хосу. Фумикаге тренировался на ходу. Он учился сливать свою тень с мраком ночного города, распространять её влияние на всё большие площади. Пока получалось откровенно плохо — он не мог покрыть даже половины здания. Но с каждой уходящей десяткой минут его тень росла. На полметра. На метр. На два. «Медленно, — думал он, чувствуя, как напряжение пульсирует в висках. — Но я двигаюсь». — Сконцентрирован, да? — голос Вики прозвучал неожиданно, и Токоями вздрогнул. Его концентрация рассеялась, тень дёрнулась и сжалась обратно. — Не пугай меня так, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Хе-хе, прости. — Вика улыбнулась — лениво, но в её глазах горел озорной огонь. — Я просто к тому, что за этот обход твоя способность сливаться с тенями и контролировать их сильно выросла. Она сделала паузу. — Однако это будет бесполезно, если не сможешь применить это в бою. Поэтому я буду тебе немного мешать. С ехидной ухмылкой она отправила ему воздушный поцелуй. Маленькое розовое облачко сорвалось с её губ и врезалось прямо в клюв Фумикаге. Он чуть не упал. — Это ещё что за штучки?! — Это мой особый подарок, — Вика улыбнулась, и в её улыбке было что-то безумное. — Эта штучка отметила тебя. Благодаря ей все ангелы в радиусе трёх километров, которых я раскидала, будут знать, где ты, и будут охотиться на тебя. — Ты сдурела?! — Лучше, вместо оскорблений, используй причуду и пытайся отразить нападение моих ангелов. — Вика уже разворачивалась, чтобы лететь дальше. — Будь внимателен. Они в несколько раз сильнее тех, что я создаю на внеклассной тренировке. Она посмотрела на него через плечо. — За стажировку не бойся. Я сделаю всё за тебя. Просто будь спокоен и сосредоточься на беге и уклонении. Твоя цель — поддерживать причуду как можно дольше. И она исчезла. — Об этом *знакомстве* говорил Арт? — прошептал Токоями, но в его голосе не было злости. Только усталое восхищение. Первая стрела прилетела через секунду. Она ударила его в макушку — слабо, почти нежно. Стрела с наконечником из сладкой ваты. — То есть они созданы, чтобы меня бесить? — пробормотал он. Но через две секунды спикировавший ангел сбил его с ног. Не с крыши — просто сбил, заставив покатиться по бетонному покрытию. Токоями принял вызов. . . . Тренировочный зал. Тот же вечер. Пистолетоголовый проводил боевую подготовку. Удары, блоки, уходы — ученики разучивали приёмы, которые могли спасти им жизнь в реальном бою. Очако делала успехи. Её физические показатели были немного выше среднестатистических — она не уступала взрослым, а иногда даже превосходила их. «Хорошо, — думала она, нанося удар за ударом. — Я должна стать сильнее. Я должна». . . . Какой-то ноунейм офис. Час спустя. — Он слегка тёплый! — начальник стукнул кулаком по столу. — Вы что, мне даже чаю нормально заварить не можете?! Клиенты должны приходить в идеальный офис! Киришима и Тецутецу стояли по стойке смирно. Кулаки начальника приземлились на их головы, и оба даже не поморщились. — Что вы будете делать, если не сможете их обслужить?! — Просим прощения, господин Четвёртый Сын! — хором ответили парни. — А твой чай, — начальник повернулся к Артуру, потирая ушибленные кулаки, — сварен очень хорошо. Так держать. Киришима повернулся к другу. — Бро, босс сказал, что у тебя отличный чай. Молодец! — он подмигнул. — Вот как, — Артур сделал новую заметку в блокноте. — Это хорошо. «Всё идёт гладко», — подумал он. . . . Агентство Бест Джинса. — Ты должен успокаивать людей, которых должен спасти, — Бест Джинс ходил по кабинету, его голос был ровным, назидательным. — Ты должен быть компетентен. Твой внешний вид, речь, действие — всё это должно быть элегантно. Ты всё понял? Другими словами... Кацуки сидел на стуле с полностью зализанными волосами. Его лицо было одновременно недовольным и удивлённым — редкое сочетание. «Кажется, я зашёл не в тот район», — подумал он. Изуку стоял в сторонке и тихо посмеивался, стараясь не привлекать внимания. Пуф. Волосы Бакуго в один момент вернулись в исходное положение — колючие, неприступные. . . . Студия. Фотосессия. Мисс Герой изворачивалась, принимая всё более элегантные позы. Каждый щелчок камеры сопровождался сменой декораций — Момо создавала их по заказу фотографов, не успевая отдыхать. — После этой фотосессии нам надо будет посетить какую-то радиотрансляцию, — вздохнула Кендо, — и дать интервью для модного журнала. Эх, получается, мы просто её свита. — Напротив, — Момо улыбнулась, но улыбка была усталой. — Я думаю, что это тоже часть геройского ремесла. У неё есть чему поучиться. Она помолчала. — Возможно. Я уверена. «Она не хочет признавать действительность, да?» — подумала Кендо. . . . Главное здание UA. Закат вчерашнего дня. Солнце садилось за горизонт, окрашивая море в багровые тона. Всемогущий сидел в своём кабинете, когда дверь открылась. — Прости, что отвлекаю, Всемогущий, — сказал Цукаучи, входя. — Всё нормально, — Всемогущий поставил чашку с зелёным чаем напротив старого друга. — Ну и? Что тебе удалось выяснить? Цукаучи сел, достал папку с бумагами. — Среди тех, кто участвовал в атаке на ВТБ, был злодей, которого Мидория отправил в полёт, а потом пригвоздил к земле и продолжал избивать. — Он поднял глаза. — Ному, вроде так. — А, тот здоровяк, — Всемогущий кивнул. — Видел, как его закованного уносят. — Мы провели тест ДНК. — Тест? — Да, — Цукаучи положил на стол фотографию. — Мы не просим тебя или того парня содействовать расследованию. Но у меня появилась информация, которой я должен с тобой поделиться. Всемогущий посерьёзнел. — После множества тестов мы поняли, что проблема была не в том, что Ному не умеет говорить, — продолжил детектив. — Он никак не реагировал на наши действия. Он не способен действовать самостоятельно. Он пододвинул фотографию ближе. — Что касается его личности, мы обнаружили, что он был простым уголовником. Всемогущий взял фото. Обычное лицо. Обычный человек. Ничего общего с той мутированной тварью, которую он видел своими глазами. — И как всё это связано с зачинщиком? — Слушай внимательно, — Цукаучи понизил голос. — Исходя из результатов экспертизы, я могу заявить, что в нём смешаны гены четырёх разных людей. — Гены четырёх людей... — Всемогущий побледнел. — Он вообще человек? — Его тело было изменено под действием сильных препаратов. Грубо говоря, его модифицировали, чтобы принять четыре причуды. Отсутствие мозговой активности связано с нынешним состоянием его тела. Он до сих пор не оправился от последней битвы. Цукаучи сделал паузу. — Но нас больше интересует его ДНК. И откуда у него столько причуд. Ведь даже если использовать ДНК, носитель не сможет использовать полученные причуды, пока они не приживутся. Ты и сам должен это знать. С тех пор, как ты получил Один за Всех. Он посмотрел Всемогущему прямо в глаза. — Весьма вероятно, есть ещё кто-то, кто может передавать причуды. Всемогущий вскочил с кресла как ужаленный. — Только не говори мне... — У меня есть все основания считать это правдой. — Цукаучи поднялся. — Поэтому я пришёл к тебе. Всемогущий подошёл к окну. Море золотилось под светом закатного солнца, но он не видел красоты. Он видел только тень, которая накрывала Японию много лет. — Этот человек, — сказал он, и голос его дрожал, — он снова начал действовать?! Его тело увеличилось, принимая геройскую форму. Но лицо не озаряла привычная улыбка. Оно выражало лишь смесь злости и недоумения. . . . Район Хосу. Ночь. Сегодня. Штейн стоял над Шигараки. Его голова была зажата между двумя катанами, вбитыми в пол. Одна из них пробила ему плечо. — Вы хотите, чтобы я стал вашим союзником? — Штейн говорил спокойно, почти равнодушно. — Неважно, чего вы хотите. Вы должны быть одержимы идеей. А если ты слабак, то на твоё место у помойки никто не претендует. Это естественный ход дел. Именно поэтому мы имеем то, что имеем. Шигараки смотрел на него снизу вверх. Его лицо было бледным, но в глазах горел огонь. — Мда, — сказал он, и голос его был ровным, почти скучающим. — Как же с тобой сложно. Курагири, отправь-ка этого парня обратно. — Я парализован, — ответил Курагири. — Должно быть, это его причуда. — Общество переполнено фальшивками, — Штейн не обратил на них внимания. — Истинное значение этого слова утонуло в этих красивых обёртках. А злодеям, которые явно перегибают палку, самое время указать их место. Он начал понемногу передвигать свободную катану к шее Томуры. Шигараки успел схватить её своей рукой, коснувшись всеми пальцами. — Погоди-ка секунду, — сказал он, и в его голосе появилось что-то новое. — Не та ладонь. Я убью тебя, тварь. По катане пошли трещины. Она начала раскалываться на глазах, покрываться ржавчиной, разваливаться, превращаться в пыль. — Ты слишком много треплешься, — Шигараки поднялся, отряхивая пыль с одежды. — Честь, цель, одержимость, убеждения. Такими высокими вещами я обделён, увы. Он посмотрел на Штейна, и его глаза — красные, лишённые адекватности — заставили убийцу героев отступить на два шага. — Если я должен сказать, кого бы я убил, да, это был бы Всемогущий, — продолжил Шигараки. — Да, мне кажется, я одержим идеей убить всех в этом городе, где воспевают таких недоносков. Штейн почувствовал это. Ауру опасности, которая исходила от этого парня. Не от его причуды. От него самого. — Вот блин, — Шигараки коснулся плеча, из которого сочилась кровь. — А мои раны только-только затянулись. В нашей команде нет врача. Возьмёшься за эту работёнку? А? Его рука инстинктивно начала драть кожу на шее, открывая новые раны. Штейн смотрел на него, и в его глазах впервые за этот разговор мелькнуло что-то, похожее на уважение. — Я наконец-то понял, кто ты есть, — сказал он. — Что ты имеешь в виду? — Наши цели увы не совпадают, — Штейн покачал головой. — Однако мы оба хотим вмешаться в ход нынешней истории. — Хватит, — Шигараки махнул рукой. — Просто вали уже и сдохни. Или я теперь один из тех, кого ты так сильно ненавидишь? — Я тебя прощупывал, — Штейн не сдвинулся с места. — Человеческая натура проявляется только перед лицом смерти. Но тут другое. Я вижу извращённое восприятие, которое ты взрастил в себе. Мне не составит большого труда пустить тебя в расход. — На нервы мне действуешь? — Шигараки усмехнулся. Курагири вновь обрёл способность двигаться. — Шигараки Томура, — начал он, — он важен для нас. Его сила... — Заткнись, — перебил Шигараки. — Я сказал, отправь его обратно. Или тебе что-то непонятно? Мне тебе точные цифры назвать? Курагири замолчал. Выбор был прост: подчиниться или умереть. Портал открылся. . . . Район Хосу. Главное здание агентства. Тот же вечер. — Фу-ух, — выдохнул напарник Иды. — Весь город на ушах стоит. Злодеям и носа не вытянуть. — Как знать... — ответил Тэнъя. «Убийца героев, — думал он, и его пальцы сжимались в кулаки. — Мне удалось собрать информацию. Он появился в один день в четырёх разных местах в разное время и ранил четырёх героев. Не знаю, делал ли он это намеренно или интуитивно, но действует он здесь, в Хосу». Он вспомнил брата. Бледного, забинтованного, с глазами, в которых больше не было света. «А Тэнсей был последним. Велика вероятность, что он снова объявится в городе». Тьма поднималась внутри. «Где же ты, уродец? Я собственноручно выпотрошу твои внутренности». . . . Вечер. Третий день практики. Фумикаге сегодня тоже тренировался с ангелами. Его контроль сильно увеличился. Теперь, ночью, он мог охватить до двух двадцатиэтажных зданий — очень показательный прогресс для трёх дней. Он не просто мешал ангелам себя ударить — он начинал их крушить. Время от времени он перепрыгивал на новые здания, перемещая и захватывая новую территорию, отпуская старую. С каждым часом он делал это быстрее, ловчее. Его тень научилась передавать хозяину информацию об ощупываемом объекте — каждый угол, каждую трещину, каждую тень внутри тени. Он довольно сильно отошёл от первоначального курса, передвигаясь от квартала к кварталу. Синдзюку остался позади. Он приближался к Хосу. Вика постоянно была рядом, создавая новых ангелов. . . . Патруль. Другой район. — Сегодня мы патрулируем Киото, — сказал напарник Иды. — Прости, довольно монотонно. — Ничего страшного, — ответил Тэнъя. — Слушай. Ты же выбрал моё агентство только из-за убийцы героев, верно? — напарник посмотрел на него. — Но я всё равно рад, что ты пришёл именно к нам. Он промолчал. — Однако тебе не стоит концентрироваться на ненависти. У нас нет права на самосуд. Использование причуд ограничено законом. Именно поэтому герои не могут использовать причуды в личных целях. Если кто-то воспользуется таковой не как подобает, это будет расценено как серьёзное преступление. Каждое слово возвращало Иду в реальность. Но его руки всё ещё тряслись от ненависти. Он не мог забыть вид брата — беспомощного, лежащего на койке после операции. — Я не хочу сказать, что убийца героев безгрешен! — напарник заметил его состояние. — Просто ты выглядел таким угрюмым! Я немного о тебе заволновался! — Спасибо за предупреждение, — ответил Ида. — Да ладно тебе! Пошли, если всё понял. «Но... — думал Тэнъя, идя следом. — Но тогда что же мне делать с тем, что я чувствую?» . . . Хосу. Вечер. Штейн сидел на башне, глядя на город. Внизу кипела жизнь — люди спешили по своим делам, не зная, что над ними нависла тень. Сзади появились его новые сообщники. — А Хосу выглядит лучше, чем я думал, — сказал Шигараки. — Неужели ты тут, чтобы вырезать побольше героев? — Именно, — Штейн не обернулся. — Их развелось слишком много. Этого звания достоин лишь один. И пока я не прибью всех, я не перестану появляться. Он спрыгнул и побежал к следующей цели. Шигараки смотрел ему вслед, и его пальцы снова потянулись к шее. — Боже, как же он меня бесит, — сказал он. — Он нам и правда не нужен. Что ж, Курагири, выпускай новых Ному. Он улыбнулся — криво, почти безумно. — Ох уж этот проклятый зазнайка. Я тебя так просто не отпущу. Если бы я хотел, ты бы был уже мёртв, Штейн. Это будет неравная битва. Я возьму всё и не верну ничего. . . . Район Хосу. Ночь. Фумикаге продолжал тренировку. Вика и Ястреб опять улетели на обход, оставив его практиковаться. Всё шло хорошо. А потом перед ним рухнуло здание. Оно взорвалось изнутри, выплёвывая в небо огонь и обломки. Начался настоящий хаос. Загорелся целый квартал. По городу бегали мутанты — они были намного слабее того, что напал на купол, но их было очень много. Взрывная волна уничтожила всех сахарных ангелов разом, не оставив от них и крошки. — Что тут, чёрт возьми, происходит? — прошептал Токоями. Но ноги уже несли его к месту происшествия. . . . — Что ты сказал? Появились злодеи!? — голос в рации звучал встревоженно. — Понял. Тэнъя, нам надо бежать! — Понял, — ответил Ида. Взрывы — это не почерк убийцы героев. Тогда что это было? Кто устроил этот хаос? Они пробегали переулок за переулком, и вдруг взгляд Тэнъи что-то поймал. Красное. В одном из переулков. Он пригляделся. И увидел. Увидел то, что искал. Он тут же сменил маршрут и рванул в тот переулок. . . . Штейн стоял над телом героя, которого только что отправил в нокаут. — Так шумно, — пробормотал он. — Эти идиоты уже начали буянить? Разберусь с этим позже. А сейчас... Я должен сделать кое-что очень грязное. Он поднял катану. — Ты, если назвался героем, выбирай тщательнее свои последние слова. А не просто молчи. Он занёс клинок для удара. И в этот момент кто-то ударил его ногой с разбега. Штейн уклонился в последний момент — нога скользнула по воздуху, не достигнув цели. Но он ударил в ответ. Катана со свистом рассекла воздух, врезаясь в голову парня, который посмел на него напасть. Маска отлетела. Обнажилось озлобленное лицо. — Ух, чёрт, — выдохнул Тэнъя, поднимаясь. Красный от крови шарф, куча ножей, катаны... — Это же ты. Убийца героев? Он сжал кулаки. — Я искал тебя. Не думал, что найду так скоро. В его взгляде горела ярость. Чистая, концентрированная, сжигающая всё на своём пути. Штейн направил катану ему в лицо. — Твои глаза, — сказал он. — В них я вижу жажду мести. Лучше следи за языком. В зависимости от ситуации даже дети могут стать моей добычей. Ида сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Я даже не цель? — его голос дрожал. — Послушай, преступник. Я младший брат того, на кого ты однажды напал. Младший брат лучшего из героев. И здесь я тебя остановлю! Он выпрямился. — Ты запомнишь моё имя на всю свою проклятую жизнь! Ингениум! Это имя того, кто сокрушит тебя! — Ясно, — Штейн не дрогнул. — Вот в чём дело. Он сделал шаг вперёд. — А теперь... сдохни. Конец главы 17.