Жуки. Становление героем.

Вечер вчерашнего дня. Учительская. Собрание. Свет люминесцентных ламп выбеливал лица, делая их бледнее обычного. Длинный стол, за которым сидели учителя, казался бесконечным. Где-то за окном слышался далёкий шум города — обычный, мирный, не имеющий ничего общего с тем, что обсуждалось в этой комнате. Незу стоял во главе стола, его маленькие глаза блестели в свете ламп. — Учитывая связь между убийцей героев и Лигой Злодеев, — сказал он, и голос его был тихим, но каждое слово падало тяжело, — велик шанс, что они нападут снова. — Именно поэтому мы не должны этого допустить, — Бекас скрестил руки на груди. — Нам, как школе, стоит намного больше заботиться о подготовке новых героев. Простой битвы с роботами уже недостаточно. Полночь покачала головой. — Но мы прибегли к битве с роботами, чтобы не было жалоб на ранения среди родителей. Изменение теста на бой с нами... для них это будет невозможно пройти. — На жалобы всегда можно наплевать, — голос Айзавы был ровным, почти равнодушным. — Тем более класс А уже готов к битве с нами. Да, они не сталкивались с настоящими злодеями — по крайней мере не все из них. Но их тренировки уже дают свои плоды. По физическим показателям и контролю причуды они начали догонять выпускников второго года. — Я понимаю, — Полночь вздохнула, — но мы не можем пойти на это прямо сейчас, верно? — Я понимаю, почему вы захотели изменить экзамен, — Цементос задумчиво постучал пальцем по столу. — Но сражаться против преподавателя, да ещё и вдвоём... — Всегда можно найти решение, — Тринадцатый кивнул. — Но экзамен нужно менять. — А что, если мы победим слишком быстро? — Сущий Мик нахмурился. — Тогда мы даже процессуальную оценку дать не сможем. — Можно принять это во внимание и немного облегчить задание, — предложил Бекас. — Однако не упрощать сам процесс. — Слишком расплывчато, — Айзава повернулся к директору. — Директор Незу, а вы что думаете? Незу поднял голову. На его губах играла лёгкая, едва заметная улыбка. — А? — он сделал паузу, словно наслаждаясь моментом. — Приказ об изменении практической части уже подписан. Мне нечего вам об этом сказать. Он обвёл взглядом собравшихся. — Однако вы правы: если просто бросить их на поле и сказать драться с нами, это будет нечестно. Именно поэтому мы воспользуемся схемой последней тренировки, с маленькой поправкой. — Он поднял палец. — Мы наденем утяжелители. — Тогда можно будет избежать лишних травм и дать ученикам себя показать, — кивнул Тринадцатый. — Раз так, — Айзава достал блокнот, — давайте определимся с командами. Он перелистнул страницу. — Первым можно поставить Тодороки. Он отлично справляется, оценки хороши, но слишком часто прибегает к грубой силе. — Его можно поставить в пару с Яойорозу, — предложил Всемогущий. — Она универсальна, однако слишком медленна в принятии решений. Айзава кивнул, делая пометку. — Я сотру их причуды и воспользуюсь слабостью в ближнем бою. — Возражений нет, — сказал Незу. — Тогда следующей, — Айзава поднял голову, — можно поставить пару Изуку Мидория и Кацуки Бакуго. Они в обязательном порядке должны сразиться с Всемогущим. — Я? — Всемогущий удивился. — Я объединил их не основываясь на оценках, — Айзава говорил ровно, но в его голосе чувствовалась спокойствие. — Больше на межличностной основе. Между ними настоящая пропасть. Один закрылся за стеной чёрной ненависти, а второй не предпринимает видимых действий для её сноса. Они как дети малые себя ведут. Он посмотрел на Всемогущего. — Займись ими хорошенько. В комнате повисла тишина. . . . Сейчас. Задний двор UA. Солнце стояло высоко, отбрасывая резкие тени на бетонный пол. Ветер слегка колыхал листву деревьев, и где-то вдалеке слышались голоса других классов, идущих домой с письменного экзамена. Всемогущий стоял перед двумя парнями. Его массивная фигура заслоняла полнеба, и даже утяжелители на запястьях не могли скрыть его силы. «Айзава... — думал он, глядя на своих будущих противников. — Свалил же ты мне проблему на голову...» Перед ним стояли два парня. Один словно молниями из глаз стрелялся, сжимая кулаки так, что костяшки стали словно мел. Второй — спокойный, почти расслабленный, но он явно беспокоился из-за своего напарника. Маска на лице Мидории готова была расплавиться от кипящей злости. Он не смотрел на Всемогущего. Он смотрел на Бакуго. — А теперь мы объявим оставшиеся пары участников! — голос Незу разнёсся над площадкой. Список команд высветился на огромном экране: Цементос против Киришимы и Сато Эктоплазма против Цуй и Токоями Силовой Погрузчик против Иды и Оджиро Айзава против Тодороки и Яойорозу Тринадцатый против Аоямы и Урараки Незу против Ашидо и Каминари Сущий Мик против Коды и Джиро Бекас против Мезо и Виктории Полночь против Серо и Артура Всемогущий против Мидории и Бакуго — У вас будет тридцать минут! — Незу поднял лапку. — Вам нужно будет надеть на учителя наручники или выйти за пределы арены! — Подловить учителя или скрыться? — Каминари нахмурился. — Уйти и вправду можно? — Мина удивилась. — Конечно, — кивнул Незу. — Это будет в корне отличаться от вашей боевой практики! — Сущий Мик крутился в дурацких позах, его голос гремел над площадкой. — Вы будете сражаться с куда более сильным противником! «Это его работа диктора сделала таким? — подумала Джиро. — Или он сам был странным?» — Сильнее, чем мы? — она открыто дразнила учителя. — Кто бы это мог быть... Провокация удалась. — ДУРОЧКА! — взревел Сущий Мик. — СЛЕДИ ЗА СВОИМ ЯЗЫКОМ, ПОНЯТНО!? Вика невольно хихикнула, наслаждаясь зрелищем. — На этот раз ваш экзамен будет похож на настоящее сражение! — Тринадцатый шагнул вперёд. — Думайте о нас как о злодеях. — Столкнувшись с врагом слабее вас, вы можете расслабиться, — добавил Бекас. — Но что будет, если враг будет превосходить вас? — Тогда стоит отступить и дождаться подкрепления, — Айзава обвёл взглядом учеников. — Тодороки, Ида, Токоями... я надеюсь, вы трое это понимаете. По лицу Шото пробежал холодный пот. Ида сжимал ещё слабую правую руку. Токоями кивнул. — Победить или сбежать и победить? — тихо спросил Изуку. — Мы проверяем ваше чувство ведения боя, — Всемогущий достал из кармана комплект толстых чёрных браслетов. — Однако мы уверены, что вы, ребята, только и думаете о побеге. Поэтому мы попросили ребят из курса поддержки сделать для нас вот это. — Утяжелители! — воскликнул Сущий Мик. — Их вес составляет половину от нашего, однако у Всемогущего они будут составлять полную массу тела, — пояснила Полночь. — Пусть это и старомодно, — Всемогущий улыбнулся, — но это даст вам небольшой шанс на победу. «Жаль, что они не только на вас...» — подумал Изуку. Он оглядел двух своих напарников. Тяжелее всего приходилось именно Вике — физически она была как обычная девушка, её тоненькие ручки еле держались, чтобы не повиснуть без сил. Под костюмами троицы тоже были утяжелители. На Изуку их было килограмм на триста — он чувствовал себя как дополнительно бронированный. Однако это заставляло замедлиться. Даже с его невероятной силой. «Как жаль, что они почти бесполезны, — он хитро улыбнулся. — Да, летать я не смогу. Но причуду у меня никто не отбирал». Теперь его выражение лица в точности повторяло театральную маску. — Это чтобы позволить нам биться на равных? — Кацуки скрестил руки на груди. — Вы нас недооцениваете? — Ха-ха-ха! — рассмеялся Всемогущий, но его улыбка изменилась. Стала другой — не приветливой, а серьёзной, оценивающей. — Как бы не так... Его взгляд скользнул по Бакуго — и замер на Мидории. Он трепетал от предстоящего сражения. — Раз уж вы закончили, — Айзава шагнул вперёд, — то продолжим. Каждая команда будет сдавать тест на специальной арене. Сато, Киришима, готовьтесь. Ожидающие своей очереди внимательно следите за боем. На этом всё. Преподаватели начали подниматься в зрительское помещение. — Виктория, — Мезо повернулся к ней, — я бы хотел переговорить с тобой по поводу наших причуд и тактики боя. — Да... конечно... — Вика выдавила улыбку, но получалось плохо. Ей было очень тяжело. — Токоями, — Цуй подошла к нему, — давай обсудим план? — Всяко лучше безделья, — кивнул он. — Серо... — Артур укоризненно посмотрел на Ханту. — Надеюсь, ты собираешься сосредоточиться на экзамене? — Конечно... — Ханта виновато опустил голову. — Я не подведу. Класс дружно направлялся в наблюдательный центр. Момо, как всегда, шелестела блокнотом и записывала предметы, которые стоило создать до начала боя. Тодороки подкидывал идеи и внимательно осматривал карту арены для их сражения. Ашидо и Каминари шли как на прогулку — они явно были уверены в победе. . . . Наблюдательный центр. Комната управления. Мониторы мерцали, показывая каждую арену, каждого ученика, каждого учителя. Тысячи датчиков отслеживали их движения, пульс, уровень стресса. Изуку стоял у пульта, его пальцы скользили по кнопкам. Он не смотрел на экраны — он смотрел на технику. Сверкающие панели, мерцающие огоньки, сложные механизмы — всё это привлекало его внимание. — Интересно, — пробормотал он, — а можно ли из этого собрать часы? Он провёл пальцем по одному из пультов. Исцеляющей Девочке надоело его прогонять, поэтому она смирилась. В комнату вошли Токоями и Урарака. Они пришли посмотреть на бои одноклассников и почерпнуть что-то для себя. — О, Зузу, — Токоями подошёл ближе, — ты тоже тут? — Фуми? Очако? — Изуку обернулся. — Вы посмотреть бой? — А ты разве здесь не за этим же? — Очако заметила, что эти двое уже придумали друг другу клички. Её это немного расстроило — она тоже считала Изуку своим другом. — Да-а-а, хе-хе-хе... — Изуку неловко посмеялся, стараясь не раскрывать свои наклонности к технике. На экране зажглось новое окно. Начиналась практика Сато и Киришимы. На улицах искусственного города ничего не происходило. Тишина. Только ветер гулял по пустым переулкам. — Ого, — Изуку присвистнул, — они вспомнили, что Цементос — герой дальнего боя? — Момо дала им парочку инструкций, — сказал Токоями. — Однако на этом всё и заканчивается. Как только учитель их заметит — пиши пропало. — Почему они не нападают? — спросила Очако. — Они же уже засекли инструктора. Их причуды позволят им начать пробиваться в лоб. — А ещё у их причуд есть лимит использования, — ответил Изуку. — Да, временные рамки были увеличены, однако у Цементоса под рукой вся арена. Он может отбиваться сколько угодно, пока те не измотаются. — Наверное, они попытаются зажать его в тиски из двух разных переулков? — предположил Токоями. . . . Арена. Бой Киришимы и Сато против Цементоса. Киришима и Сато передвигались осторожно, не давая себя почувствовать. Находясь в параллельных переулках, они следили за действиями учителя, как хищники, выслеживающие добычу. — Где же они? — Цементос стоял в центре улицы, его руки были опущены. — Неужели решили сбежать? Он оторвал руки от земли. Встал. Рано. Осматриваясь, учитель не заметил признаков движения. Поэтому он решил сам покинуть своё место и продвинуться вдоль улицы. Рано. Из-за утяжелителей он не мог быстро передвигаться, поэтому почти сразу бросил эту затею. Но, сам того не зная, он приблизился к медвежьему капкану. Цементос закрыл глаза. Он хотел срезонировать с бетоном под ногами, чтобы найти прячущихся учеников. Сейчас! Киришима подал знак. Сато проглотил несколько граммов сахара и активировал свою причуду. Эйджиро максимально укрепился и рванул напролом. Они выскочили неожиданно. Учитель слегка растерялся, но сразу же потянулся к земле. — Ничего себе... — выдохнула Очако. — У них много шансов на победу! Эйджиро и Рикидо были уже в метре от цели. Но руки преподавателя уже коснулись бетонного пола. — Они проиграли, — тихо сказал Изуку. — Хотя попытка была хорошая. Мгновенно, со скоростью звука, под ногами парней вырос целый форт. Он расширялся, отталкивая противников от себя. Стена толстела и уплотнялась. Разбить её простыми ударами было бы сложно. Да и не нужно. Цементос внутри старался перевести дух. Кто бы мог подумать, что ученики смогут загнать его в угол? Стена начала разбиваться и таять. Парни не теряли времени — они уже прорывались через блокаду. Однако прошло слишком много времени. Пока они старались пробиться сквозь стены, прошло минут двадцать. Их причуды начали понемногу ослабевать. Сато терял силы и становился всё медленнее. Киришима уже чуть ли не разбивал кулаки о твёрдый бетон. — Они не успели, — сказал Токоями. Бетонный каземат накрыл их с головой. — Вы слабы в битве на истощение, — Цементос стоял над обессилившими парнями. — Длительности ваших причуд пока хватает, но стоило бы поработать над мощностью. Над комплексом пронёсся сигнал. — Команда Киришимы и Сато провалила экзамен, так как оба ученика находятся без сознания. — Да ладно?! — воскликнул Каминари. — Киришима проиграл? — не поверила Цуй. — Как же так... — Очако смотрела на экран. — Так просто? У них же было преимущество... — Тебе ещё многому стоит научиться, — сказал Изуку, не оборачиваясь. — Прежде чем ты начнёшь видеть подобные вещи. Токоями смотрел на него. В глазах Изуку он видел что-то новое. Замешательство? Мидория смотрел не на экран, а в стену. Он о чём-то задумался. — Тебя что-то беспокоит? — тихо спросил Токоями. — Да нет, — Изуку покачал головой. — Просто думаю кое о чём. Не бери в голову, это связано с Бакуго. — Как знаешь, — Токоями по-дружески ударил его по плечу. — Только не создавай себе проблем. Он улыбнулся. — Ладно, я пойду. Мой бой следующий. Смотри внимательно. — Я ни за что не пропущу такое зрелище, — ответил Изуку. Когда Токоями вышел, Изуку снова уставился в стену. «Что же делать?» — его ноготь цеплял опорную невидимку на голове. — «Я же обещал как никак...» Он ещё немного сомневался, но решение уже маячило в подсознании. Оставалось только его поймать. «Ай, чёрт с ним, потом подумаю» — он хлопнул себя по щекам. — «Сейчас надо следить за экзаменом Фуми». . . . Арена. Бой Тсуи и Токоями против Эктоплазмы. — Ого, это наша арена? — Токоями огляделся. — Начинаем с самого центра, я так погляжу... — Ты знаешь о причуде инструктора, — Тсуи стояла рядом, её язык был готов к атаке. — Наша главная задача — найти настоящего среди клонов. Если не сможем — сбежим. Вместе со звуком, извещающем о начале испытаний, из земли выросли человеческие фигуры. Они полностью повторяли вид оригинала — как на той тренировке. — Тсуи... — Токоями не оборачивался. — Ты прекрасно знаешь, что делать... — Положись на меня, — ответила она. Эктоплазм уже готовился к новым приёмам и уловкам. Он видел, на что была способна причуда Токоями, но не знал всех её особенностей. Поэтому внимание оригинала и его клонов было сосредоточено только на Фумикаге. Он лишь изредка поглядывал на Тсуи, не придавая ей особого значения. Клоны бросились вперёд. Токоями только этого и ждал. Он окружил себя теневой бронёй. Каждый раз, когда клон приближался, броня протыкала его насквозь, возвращая в состояние белого дыма. Клоны прекратили атаку, поняв, что это бесполезно. Послышался звук битого стекла. Эктоплазма обернулся. Тсуи разбивала лампы на поле боя. К моменту, когда он опомнился, большая половина из них была уничтожена. Он уже хотел атаковать Фроппи, чтобы прекратить этот бардак, но не успел. Тень уже опутала ноги каждого клона. Однако Токоями не торопился их уничтожать. Вместо этого он хватал каждого нового клона и продвигался к выходу. Тсуи ломала все лампы на их пути — да, это было долго, но необходимо. Если клоны препятствовали и стояли под самым светом, девушка просто хватала их своим языком и отправляла в пучину тьмы Фумикаге. Так они и дошли до финального ринга. Там стоял настоящий Эктоплазм. Увидев его, Токоями сразу же раздавил захваченных клонов. Их было двадцать восемь. — Он уже не даст нам так просто сломать лампы, — сказала Тсуи. — Тогда просто подождём... — ответил Токоями. — Что сделаем?! — Вы молодцы, — Эктоплазм смотрел на них с уважением. — Хорошо работали всё это время. Однако справитесь ли вы с последним испытанием?! С этими словами он выдохнул максимально большое белое облако. Оно начало превращаться в огромного клона. — Тсуи, — Токоями шагнул вперёд. — Можешь, пожалуйста, вернуться в переулок? — Смотри не пострадай там, — ответила она. Перед парнем выросла огромная фигура. — Решил в доблесть поиграть? — Эктоплазм стиснул зубы. — Хорошо, тогда посмотрим, что ты сделаешь сейчас... Клон двинулся в сторону Токоями, разинув рот. Он пытался его проглотить. Это было зря. — Я выиграл, — тихо сказал Фумикаге. Он с разбегу прыгнул гиганту в рот. Челюсть схлопнулась, и клон застыл. — Это и был твой план? — Эктоплазм покачал головой. — Что ж, разочаровывает. Он едва заметно махнул головой, но клон не шелохнулся. — Что? Спустя секунду гигант самовольно повернул голову и уставился на оригинала. — Что происходит?! — Эктоплазм не верил своим глазам. Гигант потянул руку к хозяину, плотно схватил его и поднёс к месту, где уже поджидала Тсуи с наручниками. — Не могу поверить, что это сработало... — прошептала Тсуи, застёгивая браслеты на ногах учителя. В наблюдательном центре Изуку смотрел на экран с открытым ртом. А потом упал на пол и начал неистово хохотать. — Да он чокнутый! — крикнул он, вытирая слёзы. — Прыгнуть в пасть гиганту, чтобы захватить контроль над его телом с помощью тени?! Сигнал разнёсся над ареной. — Команда Тсуи и Токоями прошла практический экзамен! Как только прозвенел сигнал, клона разорвало изнутри нечеловеческим давлением, причиняемым тенью. — Вы меня поймали, — Эктоплазм поднялся, потирая запястья. — Признаю, я вас недооценил. — Благодарю за похвалу, — ответил Токоями. — Токоями, — Тсуи покачала головой, — ты всю работу сделал. Мог бы быть хоть чуть-чуть менее скромным. . . . Комната ожидания. Короткий миг. — Токоями и Тсуи прошли? — Момо смотрела на экран, где высветились результаты. — Как я и ожидала... Она вспомнила свой бой на фестивале. Токоями тогда очень умело её обошёл. — Эх, — вздохнула она, — мне только и остаётся, что поспевать за остальными. Ладно, пойду готовиться к бою. . Арена. Бой Иды и Оджиро против Силового Погрузчика. Поле боя было необычным. Ида и Оджиро сражались в каком-то котловане — глубоком, с отвесными стенами, которые уходили вниз на десятки метров. Учитель постоянно разрывал местность, создавая всё больше новых ям. Земля дрожала, камни летели во все стороны. Ида и Оджиро уворачивались от взрывов. Они кружились в воздухе — Ида ударами ног отбивался от летящих осколков, а Оджиро хвостом бил по земле, провоцируя срабатывание ловушек. Земля под ногами инструктора ушла. Он не рассчитал дальность действия мин, отчего сам оказался в зоне поражения, откуда уже не мог выбраться. Как только Силовой Погрузчик перестал швыряться камнями, Ида направил всю свою мощь в ноги и с поворота корпусом ударил прямо в туловище преподавателя. Удар был такой силы, что даже металлическая конструкция, служившая учителю костюмом, взмыла в воздух вместе с ним. Там его перехватил Оджиро и одним чётким движением обхватил замедленное тело инструктора. — Поймал, — тихо сказал он, и его руки, меньше чем за секунду, нацепили на пленника наручники. Сигнал разнёсся над ареной. — Команда Оджиро и Иды прошла экзамен! — Это было очуменно! — Силовой Погрузчик поднялся, его костюм начал реконструировать себя. — Парни, вы просто нечто! Если бы не эти утяжелители, я бы с радостью сразился с вами в полную силу! Отлично сработали! В наблюдательном центре Изуку присвистнул. — Фью... — он покачал головой. — А неплохо. . . . Арена. Бой Тодороки и Яойорозу против Айзавы. — Эй, Яойорозу! — Тодороки оглядывался по сторонам. — Ты закончила? — Почти! — голос Момо заглушался в кабине танка. — Создаю последнюю деталь! Воссоздание этого танка по частям было непростой задачей. Но сложнее было получить его чертёж. Благодаря богатым родителям ей удалось это сделать, но это было непросто. — Я закончила! — её голова лишь наполовину показалась из люка. — Отлично, — Тодороки кивнул. — Тогда я начну создание стен. Правой рукой Шото коснулся асфальта. Из-под его ладони по дороге начала распространяться ледяная корка. Подходя к бордюру, она перерастала в крепостные стены, уходящие далеко вглубь искусственного города. Их план был прост. Учитель Айзава — очень мобильный герой. Поэтому нужно заранее создать ограничивающие условия в виде давящих стен. Однако этого недостаточно. Пусть этот танк и был немного улучшен, отчего его скорость стрельбы повысилась, но этого не хватит. Именно поэтому Тодороки шёл позади. Так он не попадал в поле действия причуды преподавателя и мог поддерживать свою напарницу. Коридор уходил прямо к воротам, через которые они должны были сбежать. Даже если они не встретятся с учителем, они победят. Момо создавала и передавала через небольшое окно проволочных ежей, которыми они усыпали всю дорогу сзади. Это было грязно, но действенно — так к ним не подкрались бы сзади. И вот наконец впереди замаячила чёрная фигура. — Тодороки! — крикнула Момо. — Сейчас! Шото не ответил — сразу запустил ледяной поток в сторону приближающегося преподавателя. Проход сужался, давил, пока даже сверху не осталось места. Взрыв от выстрела пушек содрогнул стены и мог оглушить. — Вот же хитрые засранцы! — Айзава уворачивался, пока успешно. Бинты вокруг шеи закрутились, готовые атаковать, связывать, разрезать. Но не всё так просто. Из за танка прилетела светошумовая граната. Она ослепила учителя и дала окно для атаки Момо. Выстрел. Снова промах. Он увернулся в последнюю секунду. — Тодороки! — крикнула Момо. — Больше льда! Удар ногой по земле. Но ничего. Тодороки поднял взгляд — над его головой пролетала фигура учителя. Сияющие красные глаза были устремлены прямо на него. Момо пришлось самой открыть люк и бросить ещё одну гранату. На этот раз осколочную, чтобы не оглушить ещё и Тодороки. Волна от взрыва заставила Айзаву сомкнуть глаза лишь на мгновение. Но этого хватило, чтобы вызвать мощнейший столп пламени. Видимость была нарушена. Обилие света и звука сделало своё дело. Тодороки смог схватить учителя с помощью льда. Всё закончилось. Щелчок — и наручники красовались на руках беспомощного героя. — Боже мой... — Момо выдохнула, прислоняясь к стенке танка. — Я не могу поверить, мы справились... — Всё благодаря тебе, Яойорозу, — Тодороки подошёл к ней. — Это ты придумала план. Если бы не твоя быстрая реакция и созданные заранее боеприпасы, кто знает, как долго мы бы продержались. Момо была готова расплакаться. Но на этот раз — от гордости за себя. Она доказала себе, что её ценность — в светлом уме и навыке выстраивать стратегию. — Что с тобой? — Тодороки нахмурился. — Тебе плохо? — Нет, нет, — она поспешно вытирала слёзы. — Всё в порядке. — Если тебе плохо, я знаю одну точку... — Я же сказала — всё в порядке! Сигнал разнёсся над ареной. Команда Тодороки и Яойорозу прошла экзамен! . . . Арена. Бой Аоямы и Урараки против Тринадцатого. — Как же так вышло?! — крикнула Очако. Оба отчаянно держались за какой-то выступ. Их засасывало причудой Тринадцатого — чёрной дырой, которая тянула их в пустоту. — Я не могу позволить вам покинуть это место, — голос Тринадцатого был спокоен, почти равнодушен. — Может, в схватках я и профан, но обезвредить вас смогу. — Эта причуда может действовать бесконечно? — спросил Аояма, его голос дрожал от напряжения. — Сейчас не время быть шутом! — Очако стиснула зубы. — Да и твой лазер ничем не поможет! Чёрная дыра способна расщеплять свет на фотоны! Нам нужен план! Она оглядывалась по сторонам, ища выход. Но вокруг была только пустота. Только чёрная дыра, которая тянула их вниз, и выступ, за который они держались из последних сил. «Что же делать?» — думала Очако, чувствуя, как пальцы начинают скользить. — «Если мы упадём — всё кончено. Но если мы останемся — нас засосёт». Всепоглощающая причуда Тринадцатого продолжала засасывать всё вокруг. Очако усердно думала, ломала голову, но решение пока не находилось. «Думай же, Очако, думай! — её мысли метались, как птицы в клетке. — Как бы на твоём месте поступил староста?» — Эй... — голос Аоямы прозвучал тихо, уверенно. — Держись! — крикнула Очако, не оборачиваясь. — Прямо сейчас я... — Ты же подумала о том, чтобы сделал Мидория, верно? — перебил он. — Ха? — её голова медленно повернулась, лицо выражало искреннее непонимание. — Он тебе что, нравится? — спросил Аояма, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — О? — Урарака замерла. Шестерёнки в её голове трещали со скрипом, поворачиваясь медленно, как в старом механизме. А потом до неё дошло. Лицо окрасилось в красный цвет — от осознания, от стыда, от того, что это заметил кто-то другой. Она в ужасе схватилась обеими руками за лицо, совсем забыв о ситуации. И отпустила выступ. В полёте у неё в голове что-то щёлкнуло. Мимолётное смущение сменилось злостью — горячей, жгучей, как пламя. Она не думала, не анализировала, не просчитывала. Она просто действовала. Тринадцатый, заметив, что девушка падает, закрыл клапан — он не хотел её убить. И в этот момент Очако набросилась на инструктора. Её кулаки двигались быстро, точно, выверенно. Каждый удар был отточен тренировками, каждая перемена позиции — отработана до автоматизма. Она вспомнила все приёмы, выученные за время стажировки. Джиу-джитсу, айкидо, бокс — всё смешалось в единую серию, в которой не было места сомнениям. Тринадцатый, сильный и опасный на расстоянии, в ближнем бою оказался беспомощен. Очако почти без труда повалила учителя на землю и надела наручники. — Вот видишь? — Аояма стоял в стороне, наблюдая за происходящим с лёгкой улыбкой. — Могла бы и раньше так сделать. Очако моментально развернулась и переключилась на напарника. Её руки схватили Югу за шиворот и начали трепать его так, что костюм угрожающе затрещал. — Какого чёрта, Аояма!? — закричала она, и её голос звенел от ярости. — Да я тебя напополам сложу и в чемодане в космос отправлю! Сигнал разнёсся над ареной. Команда Аоямы и Урараки прошла экзамен. . . . Наблюдательный центр. Комната управления. Изуку тоскливо посматривал на экран. В голове у него прокручивались три слова: Я, он, Всемогущий. Ответ на вопрос всё ещё не был найден, а время уже поджимало. Оставалось четыре боя до схватки с Всемогущим. Мидория понемногу привыкал к утяжелителям, но они всё ещё сковывали его движения. Пусть носить их сейчас и было необязательно, он их всё равно не снял. На панели управления сверкали разные кнопки, предназначение которых было неизвестно. На экране высвечивались пять оставшихся команд. В груди поднималось волнение. Жуки почувствовали эмоции хозяина и начали беспокойно гудеть, переползая с плеча на плечо. В комнату наблюдения вошли Фумикаге, Тэнъя и Момо. Они пришли посмотреть оставшиеся бои. — Урарака прошла? — Ида поправил очки. — Меньшего я и не ожидал. — Следующий бой Ашидо и Каминари против директора Незу, — Момо уже открывала блокнот. — Тут явно есть на что посмотреть. — Как тебе мой бой? — обратился Фумикаге к беспокойному другу. — Великолепный, — Изуку повернулся к нему, и на его лице появилась улыбка, словно так и было минуту назад. — Когда ты запрыгнул клону в рот, я чуть не умер от смеха. — Я же говорил, что смогу показать что-то зрелищное, — хвалился Токоями, но в его голосе не было надменности — только тёплая гордость. — Да ладно тебе! — Изуку игриво толкнул его в плечо. — Ты ещё на фестивале себя показал. Кому ты тут бахвалишься? Они обменялись быстрыми улыбками, и напряжение в груди Мидории на секунду отступило. . . . Арена. Бой Ашидо и Каминари против Незу. Сигнал о начале состязания прозвенел, и Денки с Миной со всех ног бежали к выходу. Они не переговаривались, но знали, что каждая секунда на счету. Их ноги стучали по асфальту, дыхание сбивалось, но они не останавливались. Пока не услышали громкий металлический стук. — Это ещё что? — Каминари замер, его глаза расширились. — Это же не директор, верно? — голос Мины дрожал. Внезапно улица за ними начала рушиться. Незу восседал на строительном кране — огромной, грохочущей машине, которая сносила здания металлическим шаром, привязанным к стреле. Здания падали, как карточные домики, поднимая тучи пыли и обломков. — Какого чёрта тут творится!? — Мина верещала, попутно убегая и уворачиваясь от обрушающихся конструкций. Директор развлекался как мог. Разрушая всё больше зданий, он загонял их в угол, сужая пространство для манёвра. Путь к выходу уже был перекрыт. Они пытались укрыться в зданиях — бесполезно. Математическое предвидение директора никогда не промахивалось. Он всегда их находил, но не добивал до конца, словно наслаждаясь процессом. Кошка, играющая с мышью. Они бегали долго. Очень долго. Время закончилось. Сигнал. Команда Каминари и Ашидо не прошла экзамен. — Чёёёрт, — выдохнул Денки, падая на колени. — Ну что за облом, — Мина стояла, оперев руки на колени, и пыталась отдышаться. Незу сёрбал победную чашку чая, сидя на своём кране, и его маленькие глаза блестели в свете солнца. — Я же оставил вам один путь к отступлению, — сказал он, и его милый голос звучал почти злобно, хотя красоты своей не потерял. — Ну что за пустоголовые идиоты. В наблюдательном центре Момо покачала головой. — Должно быть, им сейчас трудно, — сказала она. — Не иметь ни единого шанса на атаку... это больно. — Стратегия директора была идеальна, — заметил Изуку. — Но он скорее водил их за нос. — Верно, — Момо кивнула. — Такого очевидного выхода было бы трудно не заметить. — О чём вы? — Токоями вопросительно оглядел обоих. Во взгляде Иды тоже читалось непонимание. — Посмотрите, — Изуку указал пальцем на одно конкретное место на экране. Там была щель между стеной и обломками, до которой не добралась волна разрушений. Через неё можно было легко пройти прямиком до выхода. — То есть, они... — начал Ида. — Они просто её не заметили, — закончила Момо. — Вот и всё. . . . Арена. Бой Джиро и Коды против Сущего Мика. Их местность была лесистой. Ни намёка на цивилизацию — только деревья, кусты и земля, усыпанная листвой. — Нам надо добраться до выхода, максимально избегая учителя, — Джиро говорила быстро, оценивая обстановку. — План ясен? Кода кивнул. — Ладно, тогда поехали. Наблюдатели вернулись к комментированию экзамена. В наблюдательный центр прибывало всё больше освободившихся учеников. Там были и вылеченные Киришима с Сато, и Оджиро, который что-то очень оживлённо обсуждал с Тсуи, даже Тодороки, который по дороге слушал нелестные высказывания в сторону Аоямы от Урараки. Становилось многолюдно. Изуку не любил такие скопления — ему становилось душно. — Я, пожалуй, пойду, — сказал он, поднимаясь. — Мне ещё надо к бою готовиться... — Даже не посмотришь бои Арта и Вики? — с недоумением выпалил Фумикаге. — Да-а-э-э, — Изуку махнул рукой. — Они сами расскажут, если будет что-то интересное. Его ноги уже срывались с места. Он медленно покидал помещение. — Тогда Зузу... — Токоями хотел что-то сказать, но почему-то остановился. — А? — Изуку обернулся. — Забудь... — Фумикаге покачал головой. — Удачи на экзамене. Изуку кивнул и наконец покинул наблюдательный центр. Токоями решил не вмешиваться в дела друга — если ему было некомфортно, незачем было его тут держать. Он вернулся к просмотру боя. На экране Сущий Мик уже вовсю разошёлся. Его голос накрывал весь искусственный лес, заставляя деревья дрожать, а землю — вибрировать. — Ну погоди ты у меня, — шептала Джиро, прячась за камнем. — Подберусь поближе, и я точно тебя задушу... Они ещё не дошли до цели и даже не видели источник проблемы, но уже встряли в неприятности. Чем ближе они подбирались, тем сильнее была отдача от криков преподавателя. Прячась за камнем, Джиро заметила маленького муравья. — Вот оно! — глаза Кёки загорелись. — Кода, ты же можешь контролировать насекомых? Кода не отрываясь смотрел на место, где был жук. Его лицо побледнело. Он их катастрофически боялся. Когда Джиро снова задала свой вопрос, Коджи от испугу скрылся в неизвестном направлении. — Да что же это такое... — Джиро схватилась за голову. — Единственное решение — и он не в ладах с насекомыми!? Снова раздался возглас Сущего Мика. Кёка еле успела прикрыть уши. Ещё пара таких заходов — и она точно бы оглохла. . Десять минут спустя. — Они что, хотят просто отсидеться до конца? — голос Мика гремел над лесом. — Боже... Ну раз так... Не успел он закончить, как почувствовал движение под ногами. Насекомые. Совсем рядом, в паре кустов от преподавателя, сидел Кода. С трясущимися руками и бледнеющим лицом он продолжал заговаривать всех насекомых, которых мог найти. Его голос дрожал, слова путались, но он не останавливался. Те, в свою очередь, по подземным туннельчикам подбирались к ногам учителя и старались как можно быстрее его искусать. . В наблюдательном центре. Момо прикрыла рот ладонью. — Боже мой... — Как безжалостно, — покачал головой Ида. Почти все начали сочувствовать инструктору. Тсуи смотрела на экран, как на шведский стол — с интересом, без тени сострадания. Фумикаге не выражал никаких эмоций. Он видел насекомых пострашнее и даже играл с ними. Кода вернулся за раненной Кёкой, подхватил её и пересёк выход безо всякого труда. . . . Арена. Бой Виктории и Мезо против Бекаса. Её големы трескались под натиском пуль профессора Бекаса. Он не жалел припасов и стрелял всем, чем только мог, лишь бы не дать Вике действовать. — Какой же он бесячий! — прошипела Вика, уворачиваясь от очередной очереди. — Сколько тебе нужно времени на создание големов? — спросил Мезо, прячась за стеной. — Это неважно, — ответила Вика, и её голос был полон раздражения. — Потому что пока этот бешеный стреляет во всё, что движется, я не смогу создать ни одного. Из-за утяжелителей ей было очень сложно думать. Каждое движение давалось с трудом, каждое решение — медленнее обычного. По ее щекам тёк пот, смешивающийся с осевшей сахарной пудрой. Мезо сорвался с места. — Тогда пусти газ! Этого достаточно! — У него же респиратор... — Вика закусила губу. — Ну ладно, туман так туман. Она подняла руки так, как только могла, и выпустила приторный розовый туман. Он поплыл по просторному помещению, окутывая здания, заполняя переулки, проникая в каждую щель. — Тогда заморожу его и превращу в очередную статую! Девушка сжала кулаки, и туман пришёл в движение. Он закрутился в воронку, становясь плотнее, тяжелее. Пули всё чаще сталкивались с летящими кусками карамели, их звук становился всё тише, пауза между выстрелами — всё длиннее. Мезо ждал своего момента. И когда Бекас перезаряжал оружие, Шоджи атаковал. Он вылетел из тумана, как пушечное ядро, и врезался в учителя. Бекас пролетел несколько метров и с глухим стуком врезался в стену. — Недурно, — сказала Вика, выходя из укрытия. Мезо вернулся за девушкой. — Давай, пойдём. Путь открыт. Сигнал. Команда Виктории и Мезо прошла экзамен. — Как и ожидалось, — сказал Фумикаге, и в его голосе не было удивления. — Причуда Вики подходит для более закрытых пространств, — заметила Момо. — Но и здесь она справилась отлично. . . . Арена. Бой Артура и Серо против Полночи. — О боже мой, — Артур смотрел на Полночь, которая тщетно пыталась вырваться из хватки его причуды. — Что же мне с тобой делать... — А это нужно? — спросил Серо, стоя рядом. Два парня смотрели на то, как Полночь бьётся в левитирующих руках Артура. Её туман был бесполезен — она была слишком далеко от нужной цели. — Слишком просто... — протянул Артур. — Ну да, — согласился Серо. — А что, должно быть... Стой! Поставь меня на место! Не надо меня никуда КИДАААА! Артур с помощью причуды схватил Серо и понёс его прямо в самый центр облака из усыпляющего газа. — Это тебе моя месть, — сказал он и развернулся к выходу. Сигнал. Команда Серо и Артура прошла экзамен. . . . Наблюдательный центр. Несколько минут спустя. Артур вошёл в центр наблюдения. Его встретили разные взгляды, но все понимающие. — Приве-е-ет, — протянула Вика. Похоже, она наконец-то сняла браслеты, а выглядела почти самой счастливой на свете. — Как же хорошо... — А ты всё как обычно? — усмехнулся Артур. — Отвянь, — лениво огрызнулась она. — Я сейчас и так держусь, чтобы не уснуть. — Ты быстро справился, — заметил Фумикаге. — Но Ханту немного жалко. — Он заслужил, — с полной серьёзностью ответил Артур. — Ты как ребёнок, вот честное слово, — покачала головой Вика. — А ты как старая бабка, — парировал Артур. — Постоянно жалуешься на усталость. — Ладно вам, не деритесь, — вмешалась Момо. — Сейчас будет бой Мидории и Бакуго. Все ожидали настоящего зрелища. . . . Вход на арену. За несколько минут до боя. Изуку стоял на входе в зону, о чём-то усердно размышляя. Его маска блестела от палящего солнца, небольшой цилиндр хорошо защищал от солнечного света. Бакуго только подходил к месту экзамена. «Главное — проверить составленную инструкцию, — думал Кацуки, сжимая в кармане сложенный лист. — Если сработает, то у меня наконец появится шанс». Он встал рядом, стараясь не показывать своего присутствия. Просто стоял и смотрел вглубь тренировочного полигона. — А-а-а-аргх! — Изуку судорожно трепал свои волосы. — Боже мой! Кажется, решение его проблемы было только одно. Он развернулся точно на девяносто градусов в сторону временного напарника. Сжав кулаки и стиснув зубы, он всё же заговорил с объектом своей ненависти. — Эй, ты... «Отвечать нужно быстро, — Кацуки выпрямился. — И попытаться не показать своё волнение». — Да? — он повернул голову в сторону голоса. — Слушай сюда, — голос Изуку был холоден, как лёд. — Я всё ещё тебя ненавижу. И никогда не перестану. Кацуки замер. — Но сейчас мы будем работать вместе. Иначе нас размажут. — Изуку смотрел прямо на него, не отводя взгляда. — Вопросы? Тишина. — Ну и отлично. Прозвучал сигнал о начале испытания. . . . Арена. Крыша высотного здания. Всемогущий стоял на крыше и наблюдал за городом. Ни его зрение, ни его слух не улавливали ничего. Ни тяжёлых бегущих шагов, ни жужжания насекомых. Такая гробовая тишина настораживала. «Надеюсь, они не перегрызут друг друга, — думал он, оглядывая горизонт. — Айзава... Терпеть его не могу, но что поделать, придётся отдуваться». — Надо менять место, — пробормотал он, спрыгивая на соседнюю крышу. — Если долго тут сидеть, могу попасть в ловушку из насекомых. Всемогущий перепрыгивал с крыши на крышу, стараясь не упустить из виду ничего. Пока ничего не происходило, он мог позволить себе отдаваться размышлениям. А иногда — и воспоминаниям. . . . 2 года назад. Америка. Штат Калифорния. Это был ещё один простой день. На улицах, как всегда, был полный порядок. Тошинори разгуливал по городской улице, полной магазинов. Убивая время перед очередным интервью, он просто наслаждался вечерней прогулкой. Именно в этот простой день произошла его первая встреча со всеми тремя Евангелистами. В тот день они выглядели как обычные дети, прилетевшие на каникулы. Каждому по четырнадцать. Они шли навстречу, о чём-то очень оживлённо разговаривая. Вика, как всегда полусонная, лежала на парящем облачке из ваты. Артур уже тогда был высок и плечист. А Изуку шёл сбоку, ничем особым не выделяясь. Тошинори просто прошёл рядом. Но его как током пронзило. Он почувствовал, что эти люди не так просты, как можно было подумать. Всемогущий не оборачивался. Он просто продолжил идти дальше. Но насекомые Мидории тоже отреагировали. — А? — Изуку остановился. — Что... — Что-то не так? — спросил Артур, тоже замедляя шаг. Мидория обернулся на прошедшего незнакомца. — Всемогущий? — прошептал он. — О чём ты? — Вика приоткрыла один глаз. Тошинори опешил, чуть не выдав себя своей реакцией. Герой обернулся и, с улыбкой на лице, как добрый дедушка, спросил: — Что-что, юноша? Вы говорите, дорогу осилит идущий? — он притворился глуховатым стариком. Учитывая, что примерно так он и выглядел, это была идеальная маскировка. Изуку очень долго смотрел в глаза Тошинори. — Простите, — сказал он наконец. — Кажется, я обознался. Хорошего вам дня. Всемогущий выдохнул с облегчением и продолжил свой путь. «У этого парня причуда обнаружительного типа? — думал он, удаляясь. — Неприятно. Мне очень повезло, что я выгляжу не так, как на экране». — Ты чего? — Артур наклонился к другу. — Что-то не похоже на тебя. — Малыши отреагировали... — тихо сказал Изуку. — На этого дедушку? — удивилась Вика. — Да. Детёныши жаложуков намного чувствительнее к обладателям большой силы. Они реагировали так лишь однажды. — Когда мы с тобой смотрели документалку про Всемогущего? — вспомнил Артур. — Именно... — Ну нееет, — протянула Вика. — Не говори мне, что нам придётся пересекаться с НИМ? — Всемогущий должен сегодня давать ночное интервью в прямом эфире, — сказал Изуку. — Так что вполне возможно, что он сейчас в городе. — Давай не забивать себе голову этим, — предложил Артур. — Пока мы не лезем в его дела, он не полезет в наши. — Соглашусь, — кивнула Вика. — Наш секрет может оказаться под угрозой. — Хорошо, — Изуку кивнул. — Но я всё равно на всякий случай созову побольше взрослых особей. У меня плохое предчувствие... . 4 часа спустя. После интервью. — Наконец-то закончилось... — Тошинори выходил из чёрного хода телестудии, потирая шею. — Надеюсь, что свой отпуск я проведу без происшествий. Не стоило ему об этом заикаться. В тот же момент в трёх кварталах от него взорвался небоскрёб. Тошинори рванул в сторону происшествия. — Что тут происходит? — спросил он, приземляясь на крышу соседнего здания. И обомлел. Огромный розовый гигант держал остатки здания, чтобы те не раздавили местных жителей. Гигантские левитирующие руки занимались эвакуацией людей. В воздухе перед Всемогущим висела фигура в чёрном костюме с металлической маской. На его спине красовалась большая серебристая эмблема, напоминавшая какого-то животного. Всемогущий подумал, что именно он стоит за терактом, и набросился на него со всей своей силой. Евангелист в мгновение ока развернул свой корпус на сто шестьдесят градусов. Он замахнулся и совершил ответный удар. Как только два кулака соприкоснулись, произошёл настоящий гравитационный взрыв. Ударная волна была настолько сильной, что на мгновение образовался вакуум. В полёте Всемогущего подхватила одна из левитирующих рук. — Что у тебя тут, Кэп? — грубый голос зазвенел в ушах Всемогущего. Рядом с тем человеком появился ещё один. У него был похожий костюм, но маска — алая, цвета крови, а эмблема на груди напоминала какой-то камень или метеор, что-то внеземного происхождения. — Да так, — ответил первый, и его двоящийся голос звучал спокойно. — Просто я уже в какой раз оказался прав. — Я понял тебя... — выдохнул Артур. В его голосе слышалась досада. — Кто вы такие!? — крикнул Всемогущий, вырываясь из рук. — Господин Всемогущий, — Изуку повернулся к нему, — видимо, возникло какое-то недопонимание. Мы — герои. Прибыли сюда, чтобы спасти местных жителей. — С чего я должен вам верить? — Всемогущий сжал кулаки. Изуку сорвался с места и меньше чем за секунду предстал перед героем лицом к лицу. Они находились настолько близко, что можно было услышать дыхание под маской. — Парк, — сказал Изуку. — Что? — Тогда, в парке, мы с вами уже встречались. — О чём ты? — Всемогущий напрягся. Он понял, в чём дело. Они действительно не были причастны. Но вместо этого теперь под угрозой находился уже его секрет. — Даже не пытайтесь отрицать, — Изуку покачал головой. — Обоняние моих малышей невозможно обмануть. На его плече показался один маленький жучок. Всемогущий промолчал. — Давайте так, — предложил Изуку. — Нам плевать на то, как вы ведёте свои дела, пока вы не лезете в наши. Ваш секрет останется с нами. — Вы ещё дети, — возразил Всемогущий. — Вы не можете быть героями. — А я так не думаю, — присоединилась к разговору розовая маска. Вика подлетела ближе, её голос был спокойным, даже мягким, его сладость модно было почувствовать физически. — Мы полноправные герои Италии. У нас есть лицензии на использование причуды. Если не верите — спросите потом в международной ассоциации героев. Причуда Артура потихоньку отпускала героя, пока тот не достиг крыши первого дома и не занял устойчивую позицию. — Сейчас ситуация под нашим контролем, — сказал Изуку. — Террористы уже схвачены нами. Кроме эвакуации, вам тут больше нечем заниматься. Так что либо помогайте, либо уходите. . . . Сейчас. Арена. Всемогущий занял новую позицию. Его смущало, что он всё ещё не мог засечь учеников. «Это заставляет меня нервничать, — думал он, оглядывая руины. — Лучше бы сразу столкнуться с разгневанным хищником, чем ждать, пока он нападёт из укрытия». Он осматривал землю под ногами. Всё казалось слишком странным. «Раз они не хотят показываться, я заставлю их это сделать». Герой начал свою серию атак. Каждый удар кулаком приходился в воздух. Воздушные потоки, создаваемые чистейшей грубой силой, сносили здания, одно за другим, образуя всё больше коридоров. Каждый шире предыдущего. Серия продолжалась несмотря ни на что — он не мог подпустить никого из них ни к себе, ни к выходу. С каждым взмахом подобие города всё больше превращалось в руины, пока кроме обломков не осталось ничего. — Ничего? — Всемогущий осмотрелся во всех направлениях. — Не сверху? Значит, снизу! . . . Подземный тоннель. Под полем битвы, возле самой стены, насекомые продолжали раскапывать подземный путь. Светлячки освещали дорогу, а половина маршрута уже была за спиной. Землетрясения от ударов Всемогущего не стихали, но они не мешали Изуку и Кацуки проходить дальше в полной тишине. — М? — Изуку поднял голову. — Прекратилось? — Что-то произош... — начал Кацуки. — Чш! — Изуку прислушался. Жуки тоже замерли. — Слышишь? — Нет... — Я тоже не слышу... — лицо Изуку побледнело под маской. — А это значит, что он скорее всего уже догадался! Он сразу же направил сигнал разведывательной группе насекомых. Они докладывали о странных передвижениях. Всемогущий ходил медленно, но не из-за утяжелителей — он простукивал землю ногой, ища полости. Конкретно сейчас он находился... — Почему сейчас!? — крикнул Изуку и прыгнул в сторону Кацуки. Это было очень вовремя — в этот момент обрушился фундамент над головой. Их не задело — скорее просто вывело на поверхность. Солнце ударило в глаза. А в этом солнце стоял он. — Так вот вы где... — Всемогущий опустил кулак. — Это было умно, хвалю. Но недостаточно, чтобы обмануть меня! Он снова замахнулся, но снова промахнулся. Несмотря на невозможность взлететь, одной силы мышц было уже достаточно. За мгновение до удара Изуку подхватил Кацуки и одним сильным толчком взмыл в воздух. Бакуго лежал на руках Мидории — вынужденно. — Не хочешь нас отпускать? — голос Изуку посерьёзнел и приобрёл многозвучность. — Тогда мы проявим себя по полной... Всемогущий совершил прыжок прямо за ними. Он почти их нагнал, как вдруг... Изуку сделал глубокий вдох, наполнив лёгкие воздухом до предела. Он жестом показал Кацуки закрыть уши. Выдохнув, Мидория испустил животный, нечеловеческий визг. Этого звука было бы достаточно, чтобы взорвать барабанные перепонки любого — но не Всемогущего. Это лишь немного оглушило его, заставив потерять равновесие, но не более. Однако крик был издан не для этого. Из-под земли, со стен, отовсюду сорвался рой насекомых. Они увеличивались в размере, но становились не больше перепёлки, чтобы не выдать секрет хозяина. Что-то было не так. Это был необычный рой. Жуки выглядели внушительнее, а хитин — намного темнее. — Это взрослые особи, идиот! — крикнул Изуку. Настоящее торнадо из кошмаров накрыло Всемогущего, отрезав его от парней. Герой успел сделать замах, но он задел только шляпу на голове Изуку. Напарники приземлились и начали последний забег — настоящий марафон к выходу. — Беги быстрее! — крикнул Изуку. — Взрослые особи выиграют нам секунд десять! Так и было. По прошествии десяти секунд герой снова оказался перед ними. — Что теперь? — Всемогущий отряхнул костюм. — Ваши жуки на мне даже царапинки не оставили. Кацуки уже не мог терпеть. Он решил проигнорировать Всемогущего и на взрывной тяге своей причуды облететь его. Однако, кроме удара под дых, он ничего не получил. Он был сильнее, чем должен был быть, отчего Бакуго отключился. Его бессознательное тело рухнуло на голую землю. — Ну куда же ты полез... — Изуку стиснул зубы до скрипа. Всемогущий стоял над бессознательным телом Кацуки, и в его глазах смешались серьёзность, презрение и... что-то ещё. То, чего он сам не мог определить. «Что же делать? — мысли метались, как звери в клетке. — Я не могу использовать больших жуков... Если бы я хотя бы спел, то смог бы их усилить, поднять моральный дух... Но...» Он не мог закончить мысль. В наблюдательном центре все затаили дыхание. — Не завидую я старосте... — тихо сказала Момо. — Сражаться против Всемогущего, — покачал головой Киришима, — слишком даже для него. — Он справится, — голос Фумикаге прозвучал твёрдо, без тени сомнения. — Я верю в него. Изуку стоял как вкопанный. Его мышление начало работать на полную. Время вокруг словно остановилось, создавая мгновения для размышлений. Каждая секунда растянулась в вечность. «Что я делаю не так? — спрашивал он себя. — Где я ошибся?» Дух Изуку начал погружаться в воспоминания. Внутренний мир Изуку. Бездна сознания. Он падал. Нет — он летел. Сквозь время, сквозь пространство, сквозь годы, которые складывались в мозаику. Каждое мгновение, каждый вздох — он помнил всё. Кто сколько слов сказал, кто сколько прожил. Каждое приключение, каждое развлечение, каждая спасённая душа, каждая оценка, каждая эмоция. Воспоминания сияли, словно разноцветные стёкла. Чем дальше он углублялся в прошлое, тем краше и тем больше становилась галерея памяти. Осколки перерастали в картины, картины — в витражи, витражи срастались в стены, создавая многоцветный коридор, уходящий в бесконечность. Он пролетал мимо очередного воспоминания, касаясь каждого, погружаясь в них с головой. Он искал ответ. Он искал то самое. Вот он — маленький, с огромными глазами, стоящий на сцене. Золотой кубок в руках, аплодисменты, крики «Браво!». Он поёт — и его голос заставляет людей плакать от ностольгии. Каждая выигранная медаль. Каждый золотой кубок за очередную прекрасную песню. «Почему я больше не пел? — спросил он себя. — Почему я перестал петь для других?» Он погружался всё глубже, пока не достиг тех самых воспоминаний. Больше негде было искать ответа. Чёрный пазл отчаяния десятилетней давности. Он снова был вынужден собраться. . Десять лет назад. Лацио. Дом Мидории. После пробуждения причуды. Солнце не пробивалось сквозь плотные шторы. В комнате маленького Изуку было темно и душно. — Сколько он уже не выходит? — голос отца звучал глухо, с надрывом. — Пятый день, — мать говорила тихо, и в её голосе слышалась усталость, которая копилась всё это время. — Он отказывается есть... — Не надо было ему этого рассказывать... Широ снял очки. Его глаза покраснели, и он чуть ли не плакал от вины. — Ему надо было рассказать, — покачала головой Инко, и её голос дрогнул. — Пусть он и случайно убил тех людей, но это была не его вина... Ему нужно было знать, но... — Как думаешь, психиатр поможет? — перебил Широ. — Она уже четвёртый день к нему приходит и остаётся с ним от рассвета до заката, — Инко прижала руки к груди. — Я уже не могу быть уверенной ни в чём. Вдруг дверь в комнату сына скрипнула и с характерным звуком захлопнулась. Доктор вышла. Её лицо было бледным, глаза — красными. Она явно плакала. — Как он!? — Широ подскочил. — Его психика точно будет в порядке!? — Инко схватила доктора за руку. — Ему потребуется очень длительное лечение, — доктор говорила медленно, подбирая слова. — А в остальном... вам лучше спросить его самого. Из-за её фигуры показался маленький Изуку. Он был бледным — бледнее простыни, на которой спал. Глаза впалые, под ними залегли тёмные круги. Дорожки от выплаканных слёз чернели на коже, как шрамы. А губы были синими и потрескавшимися, ему нехватало воды. Родители сразу же подхватили сына и начали успокаивать. Доктор покинула их дом, оставив семью одних. Маленький Изуку не плакал. Он просто сидел на руках, уткнувшись лицом в мамино плечо, и молчал. . — Это воспоминание... — прошептал Изуку, и его голос дрожал. — Когда я только узнал, какие мучения и ужасы принесла моя причуда. Это воспоминание было самым ярким, и самым мучительным одновременно. Словно чёрное зеркало, которое никогда не утонет в пыли — ведь в него смотрятся каждый день. Изуку всегда помнил этот миг. И, наверное, уже никогда не забудет. В груди всё переворачивалось. Тошнота подступала к горлу. «Мне нужно всего лишь спеть... — думал он, и эта мысль была такой простой и такой недостижимой одновременно. — Спеть... Но я не могу...» Он не мог раскрыть рта. Петь для себя — одно дело. Но для других... Для него это было тем же самым, что и воткнуть осколок в сердце. Воспоминания всплывали и словно чёрная смоль обволакивали Изуку. Они создавали новые цепи, новые оковы. «Слепой странник путешествовал в поисках счастья, да? — он вспоминал сказку, которую читала ему мама. — Только если ему удалось его найти, то я... У меня нет на это никакого права...» Из тени на Мидорию смотрели голодные красные глаза. Глаза тех, кого он когда-то убил. Глаза невинных. Голод и всепоглощающее желание пожирать сжигало Мидорию заживо. Рой начинал вскипать от первобытной ярости. «Вау... Ты так красиво поёшь...» Изуку резко опомнился. То самое воспоминание. Совсем свежее. Такое тёплое, нежное, сияющее, словно мыльный пузырь, который вот-вот лопнет, но всё ещё жив. Фумикаге. Это был его голос. «Зузу, пожалуйста, не тяни всё на себе». Да, это оно. Прохладный ночной ветерок, ласкавший его волосы. Тот день, когда кто-то впервые за последние годы услышал его песню. Не испугался. Не осудил. Просто слушал. «Изуку... Ты... обещаешь?» Перед ним стояла иллюзорная копия его друга, она протягивала ему руку и с верой смотрела ему в глаза. Точно... Он же сказал тогда те самые два слова. — Я... попробую... — эти слова он уже произнёс в реальности. Что-то в его голове щёлкнуло. «Фуми... — подумал Изуку, и на его губах появилась лёгкая улыбка. — Опять ты меня спасаешь». Иллюзия, стоявшая перед ним, начала таять, коридоры распадались на осколки, а цвета стали смешиваться с окружением, возвращая реальности её очертания. И только Токоями расплывался в удовлетворённой улыбке. — Что ты там бормочешь? — Всемогущий насторожился. Настрой его противника резко изменился. Что-то неуловимое — в позе, в дыхании, в том, как он стоял. Как будто он сбросил невидимые оковы. Изуку бросился вперёд с такой скоростью, что Всемогущий не успел среагировать. Утяжелители словно потеряли вес. Удар пришёлся в грудь — сильный, точный. Героя отбросило метров на пятнадцать. Он пролетел над обломками, врезался в стену полуразрушенного здания и замер. — Возьмите его, — голос Изуку был спокоен, почти равнодушен. — Уведите в безопасное место. До окончания событий. Жучки не ответили — просто последовали приказу, радостно улюлюкая. Они подхватили бессознательное тело Бакуго и унесли его прочь. — Я наконец понял, — сказал Изуку, и в его голосе появилось что-то новое. То, чего Всемогущий не слышал раньше. — Да... Это всё моё. Оно всегда принадлежало мне. Он приложил руки к груди. Жуки, дремавшие в сердце, начали просыпаться. — Спрятал союзника? — Всемогущий поднялся, отряхивая пыль. — Хорошо. Тогда я тебя одолею и доберусь до него. Изуку не слушал. Он уже сочинял новую гармонию. Под ногами всё зашевелилось. Каждый жучок, прятавшийся в трещинах на дороге, словно ожил. Даже те, что были безжалостно раздавлены, пришли в движение. Их тельца засветились, и они начали подниматься к небу, как искры от костра. Золотые огни тянулись от земли к небу, готовясь к новому, дебютному выступлению. Тысячи, сотни тысяч, миллионы огней поднимались вверх, складываясь в причудливые узоры. От хитиновой брони Изуку начали отслаиваться бабочки. Сначала чёрные, безжизненные — они падали на землю, рассыпаясь в прах. Потом — серые, тусклые, едва живые, они трепетали крыльями, но не могли взлететь. А потом... потом появились они. Золотые. Солнечные. Живые. Изуку начал напевать мелодию, задавая ритм. Тихо, не раскрывая рта. Но этот гул слышали все — на арене, в наблюдательном центре, в душах тех, кто смотрел. Огни закручивались в вихрь, создавая столб чистого света надежды. К ним примешивались бабочки, несущие бремя прошлого — они кружились в этом танце, исчезая, освобождая хозяина от оков. — Что это? — прошептал Всемогущий, стоя заворожённый зрелищем. В наблюдательном центре все затаили дыхание. Даже те, кто обычно не мог усидеть на месте, замерли, не в силах отвести взгляд. Никто не мог узнать того человека, что сейчас находился на экране. Один Фумикаге смотрел на экран с огнём надежды в глазах. — Давай, — прошептал он. — У тебя получится. Изуку потянулся к голове обеими руками. Одна обхватила маску — керамическую, холодную, ту, что скрывала его лицо с самого начала обучения. Под давлением пальцев она начала трескаться, покрываясь паутиной тонких линий. Вторая потянулась к одной единственной, чёрной невидимке. — На первый день дана Истина, — сказал он, и его голос звучал как молитва. — Верно же? С этими словами он одним движением отбросил треснувшую маску. Она упала на землю, разбившись на куски, и ветер разнёс осколки по всей арене. Вторым движением он выдернул невидимку. За ней посыпались остальные двадцать девять. Коса, сияющая в свете огней, начала расплетаться сама собой. Каждая прядь, каждый волосок — они словно ожили, затанцевали в воздухе, а потом начали менять цвет. От корней до кончиков. Изумрудный. Жёлтый. Золотой. Они становились новой звездой, новой надеждой, новым началом. «Да зазвучит концерт Распространения с новой силой!» Насекомые, вылетающие из рукавов хозяина, начали издавать звуки. Сначала неумелые, непонятные — как оркестр перед выступлением, когда каждый музыкант настраивает свой инструмент. Но с течением времени начали угадываться отдельные инструменты. Гитары — низкие, тягучие, они задавали ритм. Барабаны — дробные, резкие, они отбивали сердцебиение. Пианино — нежное, прозрачное, оно вело мелодию. Флейты — высокие, чистые, они парили над всем этим великолепием. Тромбоны — мощные, объёмные, они добавляли глубины. Вихрь ускорялся. В свете можно было увидеть партитуру — ноты, которые писались прямо в воздухе, складываясь в симфонию. И наконец, когда оркестр уже играл, зазвучал сам голос. (Текст взят из песни No man's dawn) My flower was blooming~ My outlook was shining down, but~ The sun was shaded~ And they all vanished in the dark~ Голос был мягким. Даже тихим. Но он звучал везде — под ногами, за спиной, в каждой щели. Каждая тень пела его голосом. Наблюдатели стояли словно статуи. Yume ga uso o tsuite~ Watashi o oki satte~ Kodoku o nokoshite...~ Mayoikonda yoake!~ Фигура Мидории, поддерживаемая насекомыми, плыла по воздуху. Она поднималась всё выше, устремляясь в самый центр вихря. Nani mo iranai~ If only they'd come ba-a-ack!~ Бабочки ударялись о тельца светлячков. От этого мимолётного прикосновения в одну секунду загорелись сотни тысяч тонких крыльев. Когда каждая из них загорелась, все разом — словно летящие кинжалы — они устремились вниз, накрывая огнём фигуру Всемогущего. My everything~ My everything that I have loved~ Where's everything?~ Henji o kikaseteyo~ Itsunomani namida sae mo karete itawa!!!~ Бабочки летели как огненные шары. Врезаясь в каменное тело Всемогущего, они постоянно ранили его, оставляя неглубокие, но мучительные порезы. Сколько бы герой ни отбивался, он не мог их смахнуть. Крылья бабочек сгорали, оставляя лишь тлеющий серебристый пепел на коже героя. Aishita sekai ga mou doko ni mo naikara~~~~ Вот он — настоящий Изуку. Каждый смотрел на эту картину с удивлением. Даже Вика и Артур стояли, не смея отвести взгляд. Никто не осмеливался произнести ни слова, чтобы не нарушать эту гармонию. Инструменты играли без запинки, без единой фальши, оставляя лишь чистый звук. Вихрь золота закручивался всё быстрее, поднимаясь уже выше стен арены и продолжая взмывать в воздух. I still remember old days~ My beautiful memories, but~ Now they torment me~ More than anything else~ Kioku ga uragitte watashi o hikisaite~ Taisetsuna mono ga mou hitotsu mo nakute!~ Огненный ураган прекратил свой рост. Но вместо этого готовилось что-то очень мощное. Последняя бабочка упала без жизни, без крыльев, оставив оковы хозяина позади. Всемогущий взглянул в небо, которое уже заволокло тучами. Но не чёрными — янтарными, святыми. Намечался дождь. Soba ni iteyo~~~ If you are still alive!~ Начался артиллерийский дождь. Каждый светлячок начал по очереди падать на землю на высокой скорости. Первый упавший жучок породил взрыв колоссальной силы, оставляя кратер сферической формы. — Да ты шутишь... — прошептал Всемогущий. Он хотел бежать, но не мог. Ран было слишком много. Каждое движение приносило лишь мучение. My everything~ My everything that I embarrassed~ Kanawanai nara mou negawanai yo~ Kibou made sutete kiete shimaetara!~ Konna itami ga zutto tsuzuku nonara~ Земля тряслась от обилия взрывов. Дождь не должен был прекращаться — светлячков было ещё больше половины. А Всемогущий еле стоял на ногах и защищался. Однако дождь прекратился. Взглянув на небо, герой понял, что это уже была не просто туча. Это было настоящее копьё, целиющееся в него. — Ну же! — крикнул он, пытаясь заставить тело двигаться. — Двигайся!!! Он не мог. И не смог бы. Увечья были слишком страшными, а пережитые взрывы очень сильно его измотали. Теперь он мог позволить себе заблокировать лишь один удар. Moesakaru yubi ga shizunda no nara!~ Ano umi no soko e tomo ni kaeruno~~~ Ah yaketsuku kokoro ni~ Tsumetasa to seijaku o~ Natsukashii sekai yo...~~ Tsutsumikunde kureta watashi no subete o!~ Копьё сорвалось с места. Оно разрезало, плавило воздух, заставляя его дрожать и рычать одновременно. My everything~ My everything that I have loved!~ Where's everything?~ Henji wa mou iino~ Nemuru you ni sotto towa ni me o tojite!~ Aishita sekai o mune ni idaita nama!!!!~~~~ Бешеный рёв жуков-смертников смешивался с оркестром, лишь добавляя эмоций и значимости этому выступлению. Когда копьё коснулось Всемогущего, оно распалось. И лишь рой догорающих искорок вдавливал массивную, некогда стальную фигуру учителя в бетон, чуть ли не сплавляя его с ним. Оркестр стихал. Доигрывали последние скрипки. Всемогуший лежал пригвоздённым к земле. Оставшиеся насекомые возвращались в объятия своего родителя. Фигура Изуку уже спускалась, и когда его ноги коснулись земли, последние звуки стихли, оставляя на земле лишь раскалённое пепелище. Золотые волосы начали возвращать свой обычный изумрудный цвет, пряди начали заплетаться в косу. Но было одно изменение. Изуку больше не прятал свои длинные волосы. Он был готов снова открыться миру. Не сразу. Но уже был готов. — Как же... хорошо... — прошептал Изуку, и его голос звучал устало, но спокойно. Силы наконец-то восполнялись. Многомесячная усталость снималась, словно тяжёлый груз, который он носил слишком долго. Под костюмом Изуку уже блестел новый, сияющий слой чёрной брони. Ни единой трещинки, оставшихся с былых дней. К его ногам подползала последняя, живая, бескрылая бабочка. Она трепетала, пытаясь взлететь, но не могла. Изуку посмотрел на неё с грустью. В его глазах мелькнула тень — воспоминание о том, что пришлось пожертвовать. — Прости, — тихо сказал он и оборвал её жизнь без лишних мучений. Он выпрямился и посмотрел на выход, где его уже ждали жучки, держащие бессознательное тело Кацуки. — Я не собираюсь больше прятаться, — сказал он, и его голос был твёрдым, как никогда. — Фуми... Я никогда не нарушу данного обещания. Изуку пошёл по раскалённой земле к выходу. Его шаги были медленными, но уверенными. Он остановился рядом с Бакуго. Посмотрел на его безмятежное лицо — без привычной злости, без гримасы презрения. Просто лицо спящего парня. В руках у него лежала маленькая записка с несколькими пунктами. — Какой же ты... — Изуку запнулся, стараясь не произносить того, что вертелось на языке. Он вздохнул. — Эх, — сказал он тихо. — Можешь же ты измениться, если искренне захочешь. С трудом, но он признал старания Бакуго. Не простил. Просто признал. Изуку пересёк подплавленную арку выхода, с Бакуго под рукой. Сигнал. Команда Мидории и Бакуго прошла экзамен. Удаляясь с поля боя, лишь длинная коса являлась свидетельством настоящих перемен . Наблюдательный центр. Мгновение после сигнала. Тишина. Никто не мог произнести ни слова. — Он... — начала Момо, но голос её сорвался. — Справился, — закончил Фумикаге, и на его лице появилась улыбка. — Я же говорил. Момо явно не об этом хотела сказать, впрочем, она была солидарна. Артур стоял, скрестив руки, и смотрел на экран, где фигура Изуку медленно удалялась с арены. — Зузу, — тихо сказал он. — Ты сделал это. Вика молчала. Её глаза были полностью открыты, и в них блестели искры — не грусти, а гордости. — Дурак, — прошептала она. — Какой же ты дурак. . . . Лазарет. Час спустя. Кацуки лежал на койке, его глаза были закрыты, дыхание — ровным. Рядом сидела Исцеляющая Девочка, проверяя показатели. — Он поправится, — сказала она. — Несколько синяков, лёгкое сотрясение. Через пару дней будет как новенький. Изуку стоял у двери, прислонившись к косяку. Его волосы были распущены — длинные, изумрудные пряди падали на плечи. — Спасибо, — сказал он. — Ты его спас? — спросила Исцеляющая Девочка. — Нет, — покачал головой Изуку. — Он спас себя сам. Я просто... вовремя его подхватил. Он посмотрел на спящего Бакуго. — Впервые, — добавил он тихо. Конец главы.