Жуки. Становление героем.

Вечер. Офис старателя. Свет настольной лампы выхватывал из полумрака горы бумаг. Старатель тёр переносицу, когда дверь бесшумно приоткрылась. — Господин Старатель, вас к телефону. Его секретарша, молодая девушка с причудой, позволявшей ей двигаться почти беззвучно, замерла на пороге с трубкой в руке. Герой оторвался от документов и устало приподнял бровь. — Кто это? — Офицер Цукаучи. Она протянула трубку, выждала секунду и так же бесшумно вернулась к своему столу за дверью. — Слушаю. — Старатель откинулся в кресле. — Мы бы хотели запросить вашей помощи, Старатель. . . . Офис Бест Джинса. В просторном, залитом неоновым светом помещении пахло типографской краской и новой тканью. Бест Джинс обвёл взглядом стажёров — те замерли по стойке смирно, вытянув руки по швам. — Запомните, ребята. Даже если меня здесь нет, вы должны оставаться сильными и крепкими — как пара новеньких джинсов. — Он поправил воротник. — Продолжайте патруль. — Да, сэр! — голоса ударили в унисон, отразившись от стеклянных стен. . . . Над ночным городом пролетела человеческая фигура. Силуэт на фоне луны. Герой номер шесть, Пронзатель, рассекал воздух со свистом — его тоже позвали. Где-то в центре Токио из-за стола, заваленного документами, поднялся ещё один герой. Он только что закончил разговор с Цукаучи и теперь застёгивал пиджак. Герой номер тринадцать, Косатка. На задание отправили и ближайших свободных: отошедший от дел Гран Торино, который уже надевал старые, но всё ещё надёжные ботинки; Тигр из команды «Дикие кошки» — он массировал лапу перед выходом. По дороге, в одной машине, ехали Горная леди — она пыталась уместить волосы под капюшоном, — и Деревянный Камуи, молча проверяющий снаряжение. В воздухе над шоссе ревели вертолёты. В центр города стягивалось всё больше героев. . . . Ночь. Над городом. Ветер трепал края масок. На крыше одной из высоток стояли трое, глядя на россыпи огней внизу. Готовые. План был прост — но он был. — Тогда мы можем начинать? — Голос, искажённый розовой маской, звучал почти лениво. Вика поправила выбившуюся прядь. — Рано. Герои ещё не начали действовать. — Изуку, в чёрной маске, блестевшей в неоне, смотрел куда-то сквозь город. Его голос двоился. — Нам нужно замаскировать это под согласованную операцию. — Что говорят жуки? — Артур, в алой маске, нетерпеливо перекатывал в руке маленький металлический шарик. Его взгляд был прикован к лидеру. — Нужно подождать. Они только начали обсуждать. Насекомые Изуку шпионили. Прямо сейчас они копошились на потолке одного из кабинетов Ассоциации, незаметные, почти сливающиеся с тенями. Там собрались все призванные герои. Последний только что прибыл — хлопнула дверь. . . . Здание Ассоциации героев. В кабинете пахло кофе и старой кожей кресел. — Полиция собрала лучших. — Цукаучи обвёл взглядом присутствующих. — Пора обсуждать план. Старатель скрестил руки на груди и смотрел в сторону Всемогущего с откровенным раздражением. Он постукивал пальцем по подлокотнику. Опять. Опять придётся работать с этим… громким идиотом. . . . Временная база Лиги злодеев. Подвал пах сыростью, старыми сигаретами и чем-то сладковатым — то ли дешёвым освежителем, то ли кровью. Свет барных ламп выхватывал лица. — Я спрошу ещё раз. — Шигараки наклонил голову, и мёртвая ладонь, закрывающая его лицо, дрогнула. — Недогерой Фумикаге Токоями. Хочешь стать одним из нас? Голос сочился фальшивым терпением, как патока из треснувшей бутылки. Токоями сидел на стуле, связанный. Три прожектора били ему прямо в лицо — слепящие, горячие, невыносимые. Он щурился, но не отводил взгляд. Он вглядывался в каждое лицо за стойкой, в каждую тень, в каждое движение. Пытался найти зацепку. Ничего. Впервые за долгое время Фумикаге медленно, тяжело выдохнул. Воздух вышел с хрипом. — Я же уже говорил. Я не собираюсь становиться преступником. Красные глаза Шигараки сузились — две щёлки в темноте под мёртвой ладонью. Свет дрогнул. Тога, сидящая на барном стуле и болтающая ногами, замерла, глядя на израненного парня с каким-то болезненным, восторженным любопытством. . . . Ночь. Крыша высотки. Изуку поднялся. Насекомые на его плечах зашевелились. — Ладно. Пора. Наша цель близко. Сигнал идёт из города Йокогама, префектура Канагава. Если вылетим сейчас — через пятнадцать минут будем на месте. В худшем случае. Его белая коса сверкнула в неоне — так ярко, что на секунду показалось, будто в темноте зажглась холодная лампа. Волосы были настолько чистыми, что их можно было спутать с мелом. — Тогда не вижу смысла задерживаться. Вика спрыгнула с сахарного облачка — оно рассыпалось в воздухе искристой пыльцой. За её спиной сформировались прозрачные, мерцающие крылья, похожие на замёрзшую карамель. Они тихо звенели на ветру. — Как хочется броситься в атаку! — Артур сжал кулаки. В его руках уже рождались две металлические секиры — больше, тяжелее, злее, чем в прошлый раз. Металл глухо лязгнул при первом же движении. Он встал на платформу из собственных ладоней, предвкушая бой. — Кровь кипит. — Как там ребята из класса? — Изуку бросил короткий взгляд на Вику. — Хотели участвовать. — Вика усмехнулась под маской, поправляя крыло. — Но я сказала, что им нужно ещё тренироваться. Соскочила с темы. Вроде поверили. — Хорошо. — Артур кивнул, и его секиры хищно блеснули. — Будь они с нами, мы бы там были не героями, а студентами UA. А так… нас ничто не ограничивает. — Хватит болтовни. — Изуку шагнул к краю крыши. — Поднимаемся. Насекомые обвили его фигуру, загудели — и подняли в воздух. Из-за плотного костюма он не мог использовать крылья, но это было неважно. Тень рванула вверх. Все трое устремились в ночное небо, оставляя за собой только гул насекомых и запах карамели. Цель — прямо по курсу. В этот раз они не смели облажаться. . . . Десять минут спустя. Район Камином. Город разлился перед ними, как масляное пятно. Огни, огни, огни. Реклама, неон, светодиодные экраны — всё смешалось в один давящий, сладковато-ядовитый хаос. Улицы были забиты людьми: они шли по проезжей части, смеялись, курили, не боясь машин — потому что машины здесь давно не ездили. Герои приземлились на крышу ближайшего здания. Под ногами хрустнул гравий. — Так вот он какой… — Вика выдохнула, заворожённая. Её крылья сложились за спиной с тихим хрустальным звоном. — Город-убежище злодеев. Артур оглядел улицы прищуренным взглядом. — Так, они сильно далеко? — Нет. — Изуку уже сканировал пространство — его глаза на секунду стали фасеточными, тёмными, чужеродными. — Но нужно передвигаться аккуратно. Чтобы не засекли. — Не засекли? — Артур хмыкнул. — Может, тогда замаскируемся? — Хорошая мысль. — Вика кивнула. — Они видели наши лица совсем недолго. Огонь, туман, дым… смена цвета волос и глаз должна сработать. — Тогда костюмы нам не нужны. — Изуку поднял руку, и из его ладони уже тянулось чёрное облако насекомых. — Я создам временные образы. Только маски придётся нести с собой. При атаке наденете. — Нет вопросов! — Вика чуть не подпрыгнула на месте. — Тем более мне ужасно хочется посмотреть на твой вкус в одежде. — Не люблю такое… — протянул Артур, но в его голосе уже слышалась покорность судьбе. — Но один раз можно и стерпеть. — Хорошо. — Изуку кивнул. — Тогда раздеваемся до комбинезона. Защиту терять нельзя. Прямо на крыше, под открытым небом, они снимали верхнее снаряжение. Комбинезоны оставались — чёрные, облегающие, с едва заметными алыми узорами у Артура и Вики. А сверху уже опускалось облако. Насекомые клубились, вибрировали, гудели — и из этого гула рождалась ткань. Плотная, но мягкая. Липкая поначалу, но через секунду застывающая — и тогда её уже невозможно было отличить от обычной. Артур преобразился первым. На ногах появились светлые кеды. Синие джинсы — как раз по фигуре. Белая футболка, поверх — серая зип-худи с рукавами до запястий, полностью скрывшая алые узоры. Волосы посветлели до жёлтого. Он дёрнул плечом — привык. Следующим стал Изуку. Офисный стиль: белая рубашка, строгие чёрные брюки, тёмно-серая жилетка, блеснувшая при свете неона. Туфли. Галстук — идеальный узел. Волосы остались прежними — но причёска стала строже. Последней была Вика. Её преображение заняло чуть больше времени. Розовые туфельки на шпильках — каблук цокнул по гравию. Кремово-розовая мини-юбка с цветочным узором по краям, мягкая, почти воздушная. Поверх — белое боди с брошкой в виде маленьких конфет, которые, казалось, светились изнутри. А в волосах — живая заколка: белая бабочка медленно расправляла крылья. — Что ж… — Вика вертелась перед невидимым зеркалом, рассматривая себя со всех сторон. — А неплохо. Артур закатил глаза, но промолчал. — Лучше спускаться. — Он уже шагнул к краю крыши. — Времени мало. Когда все спустились в переулке, воздух здесь пах мокрым асфальтом и жареным миндалём с уличного лотка. Где-то рядом играла музыка — приглушённая, с басами, уходящими в вибрацию под ногами. Они вышли на освещённую дорогу — и тут же на одном из огромных экранов, вмонтированных в стену дома, засветился репортаж. Интервью. Айзава, Влад и Незу стояли на подиуме перед журналистами. Перед началом все трое поклонились — медленно, тяжело. Первым заговорил Айзава. Его голос был сухим, как потрескавшаяся земля. — Так или иначе, из-за нашей некомпетентности пострадало двадцать наших учеников. Мы готовили их к экстремальным ситуациям и встрече со злодеями, но не смогли обеспечить достойной защиты от нападения извне. Они снова поклонились — ещё ниже, ещё дольше. Вспышки фотокамер резанули по глазам, как иглы. — Мы приносим глубочайшие извинения. Из толпы журналистов тут же взметнулась рука. — Вопрос от канала «Юмиру-ТВ». С начала учебного года ученики академии участвовали в трёх происшествиях с Лигой злодеев, в двух из которых они являлись прямой целью. Скажите, какие меры вы примете в дальнейшем и что вы скажете семьям пострадавших? Незу сделал паузу. Его маленькие лапы лежали на трибуне неподвижно. — Мы приняли все возможные меры защиты и предусмотрели все сценарии нападения. Контроль и надзор за студентами увеличен в несколько раз. Наша позиция такова. Троица на крыше молча смотрела на экран. Вика чуть заметно покачала головой. Артур небрежно постукивал пальцем по перилам. Мнение наблюдавших было одинаковым. Все как один твердили о лицемерии и слабости академии. Общественное настроение продолжало ухудшаться — как оползень, который уже не остановить. . . . Временная база Лиги злодеев. Шигараки нажал кнопку на пульте. Экран погас с тихим электрическим щелчком. — Разве это не странно? — Его голос стелился по подвалу, как дым. Издевательская, надменная интонация даже не пыталась спрятаться. — Почему же винят героев? Что такого в том, что они пару раз оступились? Даби стоял у стены, скрестив руки. Он не сводил глаз с заложника. Белый свет прожекторов выхватывал на его лице каждую мышцу — и эта застывшая гримаса раздражения уже начинала надоедать. Словно он превратился в каменную статую, которую кто-то забыл убрать. — Это же их работа — защищать людей. — Шигараки медленно обошёл стул с заложником. — Они и сами люди. Но общество требует от них безукоризненной работы и полного отсутствия ошибок. Сейчас героев держат на коротком поводке. Он продолжал свои попытки промывания мозга. Слово за словом — густые, липкие, как сироп. Но каждое из них разбивалось о непоколебимую волю Токоями. Спиннер, сидевший в углу с книгой в руках, поднял голову. — Когда они начали просить деньги за свою деятельность, они перестали быть героями. — Его голос был тихим, почти благоговейным. — Этому научил нас Пятно. — Двуличные люди, которые живут ради денег и славы, — Шигараки наклонился ближе к Токоями, — и общество, которое навязывает свои правила. Люди критикуют проигравших вместо того, чтобы их поддержать. — Под бледной, мёртвой ладонью, закрывающей лицо, проглядывала безумная улыбка. — Я задам тебе ещё один вопрос. Что такое геройство? Мы хотим, чтобы вы все задали себе этот вопрос. А потом — мы победим. — Он выпрямился. — Ты же любишь побеждать? Токоями и Шигараки смотрели друг на друга. Никто не отводил взгляд. Терпение Фумикаге подходило к концу — он чувствовал, как внутри закипает что-то тёмное, готовое вырваться наружу. Плевать, что будет. Но вдруг Томура встал со стула у барной стойки. Деревянные ножки скрипнули по бетонному полу. — Курогири. Освободи-ка этого юнца. Туманный портал у стены дрогнул. Голос из него прозвучал удивлённо: — Ты уверен? Он же сразу начнёт драку. — Всё в порядке! — Шигараки развёл руками, и его тень метнулась по стене. — Мы должны относиться к нему как к равному. Он же тоже человек, в конце концов. — Его голос стал мягче, почти ласковым. — Да и тем более, он же не дурак, чтобы атаковать нас всех здесь, правда? Он явно лукавил. Фумикаге чувствовал это каждой клеткой. Он не собирался верить ни единому их слову. «Ладно, — подумал он, — так и быть, поиграю в этом спектакле ещё один акт». Даби бросил короткий взгляд на Твайса. — Освободи? — Выпустить хищную птичку из клетки? — Твайс всплеснул руками, его голос сорвался на фальцет. — Ну уж нет! Хорошо, сейчас сделаю. Парень в шляпе с новой маской сидел за столом, стараясь не двигаться. Его позвоночник адски болел после ударов Артура. Каждое движение отдавалось тупой пульсацией. Компресс поднял голову. В его голосе звучало нечто похожее на искреннее сожаление. — Нам очень жаль, что пришлось привезти тебя сюда силой. Но надеюсь, ты поймёшь, почему мы так поступили. Твоё похищение — это не простая прихоть. Твайс подошёл к стулу вплотную. Его пальцы быстро, привычно защёлкали по замкам. Ремни отстёгивались с металлическим лязгом, цепи падали на пол, поднимая мелкую бетонную пыль. Когда последняя пряжка щёлкнула, Фумикаге медленно поднялся. Он не собирался драться — это было невыгодно. Вместо этого он просто стоял, массируя затёкшие запястья, и говорил ровно, холодно: — Я всё ещё вам не доверяю. И всё ещё не собираюсь вступать в вашу группировку. Как только появится возможность — я сбегу. Шигараки улыбнулся под ладонью. — Валяй. Тебя никто и не удерживает. Нам просто нужно было, чтобы ты нас выслушал. — Он сделал шаг в сторону и положил руку Токоями на плечо. Жест собственника. — Однако уйти сейчас мы не можем тебе позволить. Мы тебя тут немного задержим. Нам ещё есть о чём поговорить. Фумикаге морщился. Он сдерживал отвращение — такое сильное, что к горлу подступала тошнота. Этот жест от злодея был ему противнее, чем потрошить живого зверя голыми руками. Но он смолчал. . . . Интервью. Пресс-конференция продолжалась. В зале было душно. Пахло потом, дешёвым кофе из автомата и нагретой проводкой. — Сотриголова, вы говорили о безопасности студентов. Но по отчётам и опросам свидетелей, вы заставили учеников сражаться со злодеями. Как вы это объясните? Вопрос упал в тишину, как камень в стоячую воду. Один вопрос валился за другим. Отвечать правильно становилось всё труднее. Айзава медленно выдохнул через нос. Его пальцы сжали край трибуны. — Это неправда. Я их не заставлял. Всё, что я сделал, — разрешил им использовать причуды для самообороны. Сделать иначе было бы опасно. Так мы избежали худшего исхода. — Худшего исхода? — Журналистка с жёстким взглядом не отступала. — Девятнадцать детей оказались ранены. Один похищен. Разве может быть хуже? Айзава выдержал паузу. — Худшим раскладом была бы гибель всех студентов от рук неуравновешенных преступников. Не нужно переворачивать ситуацию. Незу поднял лапу, привлекая внимание. — Большинство получило несерьёзные ранения. Сильно пострадали лишь четверо учеников, трое из которых отравились газом. Это был яд, при вдыхании которого можно потерять сознание. Его распространение остановили наши ученики — Тецутецу, Кендо, Джиро, Каминари и Мезо. Мы всё ещё наблюдаем за состоянием пострадавших. Угрозы их здоровью на данный момент не существует. — Думаю, все согласятся, — голос из третьего ряда прозвучал с холодной вежливостью, — что утешение довольно слабое. — А нас не волнует ваше мнение. — Незу не повысил голос, но в нём появилась сталь. — Мы думаем в первую очередь о безопасности наших учеников и их здоровье. — А что насчёт похищенного ученика — Токоями? Директор замолчал. Тишина затянулась. В зале зашушукались. — Эффектный победитель фестиваля. — Журналист, задавший вопрос, заглянул в блокнот. — Награждён и признан Всемогущим и Евангелистами лично. Его достижения и сила говорят о качествах отличного героя. Но что, если похитители решат его переманить или промыть ему мозги? Как вы собираетесь действовать? Можете ответить, что его ждёт в будущем? Влад Кинг, стоявший чуть позади, стиснул зубы. «Я понимаю, что это их работа, — подумал он, — но почему они так враждебны?» Айзава встал со своего места. Стул скрипнул. Влад мысленно выругался. «Чёрт. Они же знают, как сильно Сотриголова ненавидит журналистов». Айзава снова поклонился. Медленно. Выдерживая паузу. Его лицо оставалось спокойным — но слишком спокойным, как лёд над бурлящей водой. — Как его преподавателю, мне очень жаль. Я беру всю ответственность за его дальнейшее будущее на себя. — Он выпрямился. — Однако. Его победа на спортивном фестивале лишь доказывает прочность воли мальчика. Если вы принимаете его геройские качества за слабости, советую вам пересмотреть свои приоритеты и бросить работу журналиста. Потому что кроме необоснованных слухов вы ничем не можете апеллировать. — Нас не интересуют ваши чувства. — Голос из зала был резким, как удар хлыста. — Народу важно знать ваш следующий план действий. Незу поднялся на задние лапы, чтобы его было лучше видно. — Мы не сидим сложа руки. Расследование при содействии полиции уже ведётся. Мы непременно вернём нашего ученика. . . . Временная база Лиги. Шигараки снова включил телевизор. Экран моргнул, и изображение вернулось — снова эти лица, снова эти вопросы. Курогири, вышедший из портала, молча раздавал карты. Его рука двигалась плавно, привычно — он выступал в роли крупье. Карты ложились на стол с мягким шелестом. Токоями слушал интервью, стоя у стены. Его взгляд был прикован к экрану. «Расследование уже ведётся? — мелькнуло в голове. — Могли ли они уже узнать наше местоположение?» Тога маялась дурью. Ей было скучно — смертельно, невыносимо скучно. Она сидела на барном стуле, болтая ногами, и вдруг запела. Негромко, почти шёпотом, но от этого ещё более жутко: — Лето. Солнце. Птички пели во дворе. Под дубовою беседкой на стол ложилась элегантная рука крупье. Мешались карты, пальцы танцевали. Колода судьбы каждого решала. Мужчины ждали, воздыхали, И одни янтарные бокалы оставались неподвижны. Что же упадёт? Король? Туз? Дама иль Валет? Лишь крупье решал — повезёт тебе или же нет. Разлетались карты, блеснула первая монета. Разноцветные веера вырастали в алеющих руках сатир. Позолоченные башни падали на стол. Победить хотели — ведь сама душа была поставлена на кон. Дьявол ожидал, ухмылялся: проиграли все. И никому уж не сбежать из той беседки, что прорастала у него в руке. Она пропела это как песенку — с улыбкой, но глаза оставались пустыми. Атмосфера спокойствия напрягала. Так напрягает затишье перед обвалом. Шигараки медленно повернул голову к телевизору. Терпение подошло к концу. — Если они начали расследование, больше мы не можем позволить себе тратить время впустую. — Его голос стал ниже, тяжелее. — Учитель… одолжите мне свои силы. Статичный, искажённый помехами голос донёсся из хрупкого телевизионного ящика. — Хороший выбор, Томура. . . . Улица. Район Камином. Друзья шли по тротуару, смешиваясь с толпой. Мимо проплывали яркие вывески, хохот девушек у караоке-бара, запах жареного мяса и ваты. Изуку двигался впереди — уверенно, словно знал этот район лучше местных. Каждую секунду в его голове обновлялся сигнал. С каждым шагом цель становилась ближе. Пока наконец за очередным поворотом не показалось нужное здание. Изуку остановился. Оглядел фасад. Старая кладка, глухие окна, одна дверь без вывески — и тишина, не вписывающаяся в шумный город вокруг. — Мы на месте. Сигнал исходит отсюда. Артур присвистнул. — Фью… Какое жуткое место. Как раз им под стать. — Я не знаю, к кому конкретно прицепились жуки, — Изуку не отводил взгляда от здания, — но источник не двигался с места весь прошедший день. Вика прищурилась. — Это не даёт гарантий, что Токоями с ними. Хотя шанс очень высок. — Она переступила с ноги на ногу, каблуки цокнули по асфальту. — Давайте сначала осмотрим здание снаружи. . . . Штаб полицейской разведки. В комнате пахло потом, кофеином и стратегией. Карты на столе, кружки с недопитым кофе, низкий гул голосов. — Почему я должен прибирать мусор за UA? — Старатель стоял, скрестив руки на груди. — Я занятой человек, знаете ли. Бест Джинс невесело усмехнулся, поправляя воротник. — Не будь таким уродом. Мы тоже выпускники академии. Можно и помочь раз в пятилетку. Цукаучи поднял руку, призывая к тишине. — Мы не можем позвать других героев. Изначально в плане должна была участвовать команда «Евангелистов», но они ответили отказом, сославшись на работу отдельно от властей. — Он обвёл взглядом присутствующих. — Лучше оглянитесь. Посмотрите на расклады. Бест Джинс кивнул. — Мы не можем облажаться. На кону жизнь ребёнка. Тигр, до этого молча сидевший в углу, подал голос. Его бас прокатился по комнате. — Нашу напарницу Регдолл тоже похитили. «Дикие кошки» не могут остаться в стороне. Цукаучи разложил перед собой план. — Согласно данным, предоставленным одним учеником, у злодеев не одна база. Но сейчас мы точно знаем, где находится пропавший. Сосредоточим все силы там. Приоритет — спасение жертвы. Возьмём под контроль и остальные обнаруженные базы. — Он поднял глаза. — Действовать надо быстро. Пока идёт пресс-конференция, мы должны успеть всё провернуть. Отправляемся на миссию. Из штаба вырвались вооружённые солдаты. Сапоги застучали по лестнице. Герои, один за другим, направлялись к выходу. Вокруг всех известных баз уже стягивались кольца. . . . Улица. У нужного здания. — Действуем с максимальной осторожностью. — Изуку перевёл взгляд на двойняшек. — Вы обогнёте здание с той стороны. Старайтесь заглядывать в окна как можно незаметнее. Троица разделилась. Изуку свернул в правый узкий переулок, двойняшки — в левый. Мидория остановился в тени — и его глаза изменились. Зрачки разбились на тысячи фасеток, тёмных, чужеродных. Ночное зрение насекомых. Теперь он видел каждую трещину на стенах, каждое пятно тепла в холодном стекле. Он снял рубашку — резко, по-военному. Плеснули крылья из-под лопаток, и он бесшумно взмыл к верхнему окну. Сначала ничего необычного. Пустой зал, пыль на подоконниках. Но стоило чуть присмотреться — и он заметил. Контейнеры. Вдоль дальней стены. Внутри — мутная жидкость, а из неё выглядывали затылки. Мутанты. Ному. Он замер на секунду — и губы медленно растянулись в улыбку. Хищную, холодную. «Их создают прямо здесь». В его голове созрел небольшой, но изящный план. . . . Временная база Лиги. — Учитель, — Шигараки склонил голову к телевизору, — не одолжите ли немного своей силы? Токоями резко повернулся. — Учитель? Так ты тут не главный? Шигараки замер. Мёртвая ладонь на лице качнулась. — Ах… Да, точно. — Его голос стал холоднее. — Ты не должен этого знать. — Он повернулся к столу. — Компресс. Преврати его в бусину на время. Парень в маске нехотя поднялся. Карты выскользнули из пальцев и веером рассыпались по столу. — Блин… У нас была такая классная игра. Он направился к Токоями. Медленно, вразвалочку. С каждым его шагом напряжение в комнате росло — но не от него. Оно шло откуда-то извне. Густое, тяжёлое, как грозовой фронт. ТУК-ТУК. Все замерли. — Здравствуйте! Доставка пиццы! На лицах злодеев — растерянность. Даби приподнял бровь. Твайс открыл рот и закрыл. Пицца? Какая ещё пицца в такое время? В следующую секунду стена разлетелась. Кирпичи брызнули внутрь, как картечь. Рука — огромная, мускулистая — проломила кладку насквозь. Всемогущий шагнул в пролом. Курогири дёрнулся, пытаясь создать портал — но не успел. Деревянные путы взметнулись из пола и схватили его за запястья. Деревянный Камуи уже выпрямлялся за спиной Всемогущего. То же самое ждало каждого. Даби оскалился. — Дерево? Меня этим не остановишь. Синее пламя уже лизало его пальцы — но в следующий миг в шею прилетел тяжёлый, выверенный удар. Гран Торино, старый, но быстрый как ртуть, приземлился рядом с поверженным злодеем. — Не спеши, сопляк. — Он даже не запыхался. — Будешь сопротивляться — сделаешь хуже только себе. Всемогущий выпрямился во весь рост. Его тень накрыла полкомнаты. — Вам больше не сбежать, Лига злодеев. — Голос гремел, как колокол. — Почему? — Он улыбнулся — широко, по-стариковски, но в глазах горел лёд. — ПОТОМУ ЧТО МЫ ЗДЕСЬ! Коронная фраза. Та самая, что когда-то породила культ Всемогущего. Шигараки скривился под ладонью. Его чуть не стошнило. Компресс попятился к стене. — Пресс-конференция… подстава?! — Голос сорвался на фальцет. — Вы её заранее записали?! — Деревянный! — Твайс дёргался в путах. — Не сжимай так сильно! Сжимай!~~ Из двери выплыла фигура Пронзателя — бесшумная, скользящая, как призрак. — Сегодня пиццу доставляем не только мы. Он распахнул дверь шире. За ней стояли вооружённые солдаты. Бронежилеты, автоматы, прицелы — холодная, безликая сила. — Здание окружено героями и полицией. — Пронзатель кивнул куда-то в сторону. — Старатель уже на месте. Всемогущий повернулся к ученику, стоявшему у стены. Гнев на его лице растаял — сменился мягкой, почти отеческой улыбкой. — Токоями, мальчик мой. Теперь всё в порядке. Можем возвращаться. Будь спокоен. Фумикаге медленно выдохнул. Воздух вышел с хрипом — он и не замечал, как долго задерживал дыхание. — Фух… — Он покачал головой. — Ну и напугали же вы меня, господин Всемогущий. Шигараки думал. Быстро. Отчаянно. Его план шёл под откос. Рассыпался, как песок сквозь пальцы. Оставался только один выход. — КУРАГИРИ! — заорал он, брызжа слюной. — ПЕРЕНЕСИ ВСЕХ, КОГО СМОЖЕШЬ! Всемогущий негромко, почти ласково рассмеялся. — Ха-ха. Это ты о Ному? Над зданием, которое осматривали снаружи Евангелисты, взметнулась огромная тень. Нога Горной леди, на которую вместо ботинка был надет грузовой автомобиль, с гулом рассекала воздух. Изуку, стоящий на крыше напротив, смотрел на это с холодным спокойствием. — А они среагировали быстрее, чем я думал. — Он усмехнулся. — Но это и неважно. Я успел сделать то, что задумал. Его взгляд был прикован к контейнерам с Ному. К мутной жидкости. К затылкам мутантов. — Прощайте, малыши. — Шёпот утонул в гуле вертолётов. — Скоро встретимся вновь. Нога героини обрушилась вниз. Одним резким, неумолимым движением она располовинила здание. Кирпич, стекло, металл — всё смешалось в один рвущийся наружу грохот. В баре Лиги Курогири закричал — искореженным, срывающимся голосом. — Простите… место, где они находились… разрушено! Я больше не могу их перенести! Шигараки замер. — Что? Всемогущий шагнул вперёд. Огромный, несокрушимый. — Шигараки. — Его голос уже не гремел — он давил. — Ты всё ещё ребёнок. Ваша лига недооценила волю этого парня. — Он приобнял Токоями за плечи, как родного сына. — Способности полиции. — Его улыбка стала шире. — И НАШУ ЯРОСТЬ! Тигр вытаскивал Регдолл из-под обломков — бетонная крошка сыпалась с его плеч, мышцы на руках вздулись от напряжения. Горная леди хватала убегающих Ному, которых упустил Бест Джинс, сжимая их в гигантских ладонях, как нашкодивших щенков. Артур и Виктория старались не попадаться героям на глаза. Жались к стенам, прятались за дымом и тенями. — Твоей игре пришёл конец! Всемогущий был зол. Не просто сердит — зол той холодной, тяжёлой злостью, от которой стынет кровь. Одна его аура сдавливала сердца злодеев в груди, как стальной обруч. Шигараки усмехнулся под мёртвой ладонью. — Говоришь, конец? — Его голос был тихим, но в нём слышалось шипение раскалённого металла, опущенного в воду. — Не смеши меня. Она только началась... Он поднимался. Путы удерживали его, но он был сильнее — мышцы напряглись, дерево затрещало. Томура смотрел на Всемогущего в упор, и в его глазах горело обещание. Он убьёт его. Всеми возможными способами. Каждым пальцем этой мёртвой руки. — Я только начал набирать команду, — голос Шигараки стал ниже, опаснее. — Так что не неси чепухи. — Он дёрнул головой. — Курогири! — Не получится. Длинная красная игла впилась в тело туманного злодея с влажным, тошнотворным хлюпаньем. Курогири дёрнулся раз, второй — и его глаза закатились. Он потерял сознание в тот же миг. Игла вышла с обратной стороны, а на её конце, словно трофей, показалась голова героя — бесстрастная, почти скучающая. Пронзатель облизнул губы. — Я немного поигрался с его внутренностями. — Он пожал плечами. — Он спит. Гран Торино, стоявший чуть поодаль, кивнул с одобрением старого волка. — А я говорил — не рыпаться. — Его голос был сухим, как шелест осенних листьев. — Ваши причуды уже всем известны. Полиция, обладая лишь крупицей информации, смогла вас всех опознать. — Он сделал шаг вперёд. — Вам больше некуда бежать. По шее Томуры прокатились дорожки холодного пота. Медленные, липкие. — Эй, Шигараки! — Гран Торино не повышал голоса, но каждое слово било, как молот. — Где сейчас твой босс? Парень задумался. Зрачки ушли в сторону, в прошлое. Тот день, когда все герои его бросили. Когда он лежал в грязи, а над ним смеялись. И тогда из темноты протянулась рука. Тот, кто некогда держал в руках весь мир, протянул ему руку. — Не смеши меня... Аура Шигараки уплотнилась. Его жажда убийства стала почти физической — её можно было потрогать, как горячий воздух над асфальтом. Не такой страшной, как у Пятна или Изуку. Но намного опаснее. Потому что он знал то, чего не знали они. — Где твой сенсей?! — Всемогущий шагнул вперёд. — Исчезни... — ШИГАРАКИ ТОМУРА! — Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! За спиной Шигараки раскрылись две воронки. Не теневые — нет. Они были жидкими, как свежая смола, и из них, словно утопленники из чёрной воды, высовывали головы Ному. Реакция героя была мгновенной. — Камуи! — крикнул Всемогущий через плечо. — Не отпускай их ни за что! Он отвернулся всего на секунду. И в эту секунду стоящий рядом Токоями начал задыхаться. Его рот открылся в беззвучном крике, пальцы вцепились в горло. Все злодеи тоже — Тога схватилась за грудь, Компресс рухнул на колени. Воронки засасывали их. Растворяли в воздухе, как сахар в кипятке. — НЕТ! — Всемогущий рванулся вперёд, протянул руку. — Токоями! Мальчик мой! Пальцы сомкнулись. Но в руках оказался лишь сгусток серой, липкой жидкости, которая тут же просочилась сквозь пальцы и упала на пол. — НЕЕЕЕТ!!! Ному продолжали выходить из порталов. Но что-то было не так. Они не нападали. Просто стояли на месте — безвольные, пустые, как манекены. — Старатель! — Всемогущий повернулся к выходу. — Нужна помощь! Что...? На улице творилось то же самое. Ному выходили из открывающихся порталов — и падали под градом пуль, даже не пытаясь двинуться. Словно их парализовало. Словно кто-то выдернул батарейки. — Мы же ограничили их телепортацию! — Всемогущий не верил своим глазам. — Так каким образом?! Шигараки смотрел куда-то в стену — сквозь неё, за неё, туда, где его взгляд встречался с чем-то невидимым для других. Он знал. Он знал, кто это. — Учитель... . . . Двумя минутами ранее. Изуку, Артур и Вика собрались в одном месте. В единственном уцелевшем переулке. Воздух здесь пах гарью, сахаром и чем-то сладковато-гнилым — насекомыми. — Всё накрылось медным тазом... — Вика выдохнула, прижимаясь спиной к холодной стене. — И не говори. Зря вообще сюда прибыли. — Артур сплюнул сквозь зубы. Пепел от чего-то несгоревшего повис в воздухе. — Не соглашусь. — Изуку, напротив, выглядел довольным. Довольным, как кот, который только что стащил рыбу со стола. — Я вот получил новые отличные гнёзда первого сорта. — Да ладно? — Артур скосил на него взгляд. — Ты уже успел в них во всех жуков посадить? — Это неважно. — Вика перебила, бросив быстрый взгляд на край здания. — Тут аж два героя из топа и два героя с сильными причудами. Нам нужно уходить. Они справятся и без нас... . Горная леди, чья тень накрывала полквартала, наклонилась к Бест Джинсу. — Бест Джинс, а тебе точно нужно заниматься такой пустяковой работой? — Её голос гремел, как колокол. — Может, Всемогущему поможешь? Бест Джинс даже не повернул головы. Его пальцы продолжали двигаться — нити, нити, нити. — Не путай сложные задачи с важными, новичок. Пока герой номер четыре раздавал команды спецназу чёткими, рублеными фразами, Тигр и Косатка склонились над Регдолл. Она дышала — это было видно по едва заметному подъёму груди. Глаза открыты. Но пустые. Словно кто-то выключил свет за зрачками. . — Да, уходим отсюда. — Изуку кивнул своим. — Если эти ребята здесь, то номер один и номер два сейчас там, где Фуми. — Блин... — Артур сжал кулак, и костяшки хрустнули. — Вот облом. А так хотелось подраться. — Тогда давайте... — Тссс! Изуку резко поднял руку. Ладонь повисла в воздухе. Он что-то услышал. Шаги. Медленные. Тяжёлые. Кто-то шёл по переулку — не спеша, с чувством собственного превосходства, которое не надо доказывать. Шаг. Пауза. Шаг. — Прости, Тигр, но у неё слишком хорошая причуда. — Голос из тени — сухой, старый, с хрипотцой человека, который слишком долго говорит шёпотом. — Так что я решил забрать её себе... Косатка напрягся. — Он из Лиги злодеев? — Посветите туда! — рявкнул Тигр. — С тех пор, как моё тело стало таким, — голос продолжал струиться из темноты, спокойный, почти ленивый, — мои силы резко поубавились. Из тени выходила фигура. Погребальный костюм — чёрный, строгий, как у директора похоронного бюро. Он парил над землёй в нескольких сантиметрах, и полы пиджака колыхались без ветра. Бест Джинс отреагировал первым. Его нити взметнулись, как паутина, впились в одежду злодея — и начали сжиматься. Связывать руки, ноги, корпус, не давая пошевелиться. Сверкнула красная молния. ВЗРЫВ. Что-то сдетонировало с силой, от которой лопнули стёкла в домах на ближайших трёх улицах. Электричество вырубилось во всём городе разом — даже аварийные фонари моргнули и погасли. В небо повалил густой, маслянистый дым. — Тц. — Изуку сплюнул. — Пришёл-таки. Фигура стояла на том же месте. Невредимая. Даже пыли на пиджаке не появилось. — Томура только-только начал думать головой, — голос разнёсся над полем боя, спокойный, как гладь озера, — я бы попросил вас ему не мешать. Дым рассеялся. Тело злодея... левитировало над землёй. Пальцы рук были слегка растопырены, как у дирижёра перед началом симфонии. Артур и Вика не боялись. Они чувствовали ауру смерти — давящую, холодную, липкую — но страха не было. А вот Изуку... Он начинал закипать. Насекомые в его груди бушевали. Учуяв ауру этого человека, в них пробудился голод. Невиданной силы голод. Они хотели вырваться наружу — и загрызть это существо живьём. Сожрать его заживо, кусок за куском, клетку за клеткой. Боль в груди стала невыносимой. Изуку согнулся, схватился за сердце — и упал на колени. Колени ударились об асфальт с глухим стуком. — Зузу! — Вика подлетела мгновенно. Её рука уже тянулась ко рту, чтобы выпустить смог с успокоительным. — Держись! Белый туман окутал его лицо. Но он не работал. Жуки только сильнее начинали корячиться — дёргались, царапались изнутри, словно пытались прогрызть грудную клетку изнутри. Изуку отмахнулся. Резко, грубо — и полностью рухнул на землю, обеими руками вцепившись в область сердца. Хитин на пальцах побледнел. Над полем взрыва возвышался Все за одного. Он медленно приближался к оглушённым героям — шаг за шагом, метр за метром, как сама смерть, которой некуда спешить. . . . Полиция связывала Ному. Они лежали брёвнами — не сопротивлялись, не дышали даже. Их подбирали как предметы, как старую мебель, которую вынесли на помойку. — Старатель! — Всемогущий обернулся к напарнику. — У тебя всё хорошо? — У меня? — Старатель даже не повернул головы. — Проблемы? Герою номер одному память отшибло, что ли? — Он сплюнул сквозь зубы. — Если куда-то собрался — иди! — Да... — Всемогущий кивнул, и в его глазах мелькнула тень благодарности. — Я оставляю всё на тебя... ВЗРЫВ. Совсем недалеко — через два квартала, может, три — что-то крупное произвело яркую, ослепительную вспышку. Земля под ногами дрогнула. . . . Горная леди и Косатка лежали прибитыми к земле — их тела вдавились в асфальт с такой силой, что вокруг образовались вмятины. Тигр укрывал своим телом Рэгдолл — его огромная спина вздымалась и опускалась, каждый выдох давался с хрипом. Бест Джинс лежал на боку. Парализованный, не телом — страхом. Вкус железа во рту, стук сердца в ушах, и звук шагов, которые приближались. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Медленные, издевательские аплодисменты. — Чего и следовало ожидать от героя номер четыре. — Голос плыл сверху. — Я думал, я вас всех взорвал. Но ты вытащил каждого из них. Спас от последствий. — Пауза. — Какой образцовый герой... Бест Джинс сжал зубы. Из горла вырвался хрип. — Ты... В голове пронеслись слова Цукаучи. «Он их лидер». «Его сила сопоставима с Всемогущим». Они засели в черепе плотным, свинцовым комом. Он попытался провести атаку. Пальцы дёрнулись — но воздушный поток, вырвавшийся из пальцев злодея, смёл все нити, как ураган сметает деревья. А следом — проткнул герою живот. Бест Джинс выгнулся дугой и потерял сознание, даже не вскрикнув. — Понятно... — Все за одного наклонил голову, рассматривая тело, словно экспонат в музее. — Твоя сила требует огромного опыта и контроля. Такую я не буду забирать. Твоя причуда не подходит характеру Томуры. «Да кто это такой?!» — мысль Артура билась о череп, как птица о стекло. «Почему, смотря на него, я чувствую свою слабость?» Кровь парня кипела от злости. Кулаки сжимались. Он хотел напасть — всем телом, каждой клеткой. Но умом понимал: пока ещё недостаточно силён. По лицам двойняшек пробежал холодный пот. Медленные капли стекали по вискам, кипели на щеках. Вика, не говоря ни слова, сделала чёрную конфету. Плотную, тяжёлую, пульсирующую темнотой. Она сжала её в кулаке так сильно, что ногти впились в ладонь. Если бы он их засёк — ей пришлось бы скормить её Изуку. И пожертвовать жизнями всех, кто находился в радиусе сотен километров. Послышался шум жидкости. Что-то булькнуло, пролилось, зашипело на раскалённых обломках. — Кха-кха! — Голос Токоями вырвался из темноты — хриплый, задыхающийся. — Что это за хрень?! «Токоями!!!» Артур и Вика подумали об одном и том же. Их взгляды встретились на долю секунды — и они уже всё поняли друг без слов. Но Изуку этого не заметил. Он ничего не видел. Всё, что он делал — это старался утихомирить новорожденных насекомых, которые пока не могли контролировать свой голод. Его тело трясло. По лицу текла слизь из глаз — нет, не слёзы, просто отторжение. — Прошу прощения, Токоями. Нелёгкий выдался денёк? — Что... Что вы... Вокруг начали открываться новые воронки. Из них вываливались злодеи, как мусор из переполненного бака: Магне, Спиннер, Тога, Твайс, Компресс... Спящие Даби и Курогири... И наконец — Томура. Он упал на одно колено, поднял голову — и встретился взглядом с тем, кто стоял над полем боя. — Простите, учитель... — Потерпел поражение, Томура? Все за одного начал медленно идти в их сторону. Полы пиджака колыхались, как крылья. — Но не надо расстраиваться. В следующий раз всё получится. — Его голос был мягким, почти отеческим. — Я даже всех твоих товарищей вытащил. И этого мальчишку тоже. — Он кивнул в сторону Токоями. — Для тебя же он важная фигура, верно? Он подошёл вплотную к Томуре — и протянул руку. Как при первой встрече. Как тогда, в грязи, когда никто не пришёл. Фумикаге стоял, не смея двинуться. Шок прошёл — и пришло осознание. Страх сковал все движения, превратив мышцы в камень. Изуку понемногу начал приходить в себя. Успокоительное подействовало. Он поднялся на ноги, стряхнул с коленей пыль — и случайно встретился глазами с Фумикаге. Тот смотрел на него. Взгляд был тяжёлым, молящим. «Не надо...» — читалось в нём. «Сейчас никак нельзя...» Изуку не понял этого взгляда. Он только что усмирил насекомых, только что встал — и уже начал думать над планом. Если этот человек вызвал у жуков такую реакцию... значит, он не слабее Всемогущего десять лет назад. А раз так... У них был один единственный шанс на спасение. Изуку выпустил одну, единичную особь... — Объявился... В небе летела фигура. Герой. Всемогущий. Он обрушился сверху, как метеорит, и со всей силы вдарил обеими руками по телу Всех за одного. Земля вокруг треснула — глубокая, зияющая паутина разошлась от эпицентра удара. Асфальт продавился на добрых полметра. Всемогущий не говорил. Он молча наносил скоростные удары — один за другим, за третьим десятый, за десятым сотый. Его кулаки двигались быстрее звука, и воздух вокруг плавился от трения. Злодей отражал почти каждый из них. Пропускал только самые слабые, самые незначительные — те, что не могли причинить вреда . — Что? — усмехнулся он, не сбивая дыхания. — Снова убьёшь меня? А, Всемогущий? Последний удар был настолько сильным, что сама материя раздвинулась. Образовывался настоящий барраж — воздушная стена, от которой злодеев отбросило назад, как щепки. Трое героев, уже в масках, замершие за углом, выжидали. Они понимали, что происходит. Их момент ещё не наступил. — Что-то ты медленно. — Все за одного отряхнул рукав. — Отсюда до бара всего пять километров, а тебя не было целых тридцать секунд. — Он наклонил голову. — Неужели ослаб? Всемогущий не ответил. Он просто выпрямился, расправил плечи — и посмотрел противнику прямо туда, где у нормального человека должны быть глаза. Фумикаге лежал на земле, и с ужасом наблюдал за происходящим. Тёмная тень не отвечала на зов. Она зарылась глубоко внутри, сжалась в комок — и тоже дрожала. «Голыми руками, — стучало в голове, — отразить удар Всемогущего? Неужели такова вершина человеческого развития?» Всемогущий разминался — встряхнул кистями, повёл плечами. Его тень танцевала на стене, становясь всё больше и больше. Он готовился к новой атаке. И всем своим видом говорил: «Этой ночью ты отправишься за решётку». Новая серия ударов. Рывок вперёд — и кулак летит в челюсть. Злодей попытался защититься, поднял руку для воздушного удара — но Всемогущий настиг его раньше. Удар пришёлся в предплечье, и взрывная сила задела обоих. Героя отбросило в противоположное здание, и он проломил три стены, прежде чем остановиться. Все за одного потерял равновесие — всего на секунду, но это была секунда. — Что-то ты сегодня неразговорчивый. — Злодей выпрямился, потирая ушибленное место. — Но уже радует, что ты всё ещё та же самая вспыльчивая штучка, что и раньше. — Всемогущий! — крик Токоями вырвался сам собой. — Да не кричи ты так. — Голос Всех за одного был почти скучающим. — Для него это не страшнее царапины. — Он перевёл взгляд на Шигараки. — Томура, хватай своих подопечных и беги отсюда. Сейчас будут сражаться взрослые. Из его пальцев вырвались чёрные путы с алыми узорами — живые, извивающиеся, как змеи. Они впились в спину Курогири, и над телом спящего злодея открылась привычная воронка из туманной тьмы. — А теперь убирайтесь. Из обломков груды зданий вылетела фигура. Всемогущий, оттолкнувшись от воздуха, как от земли, набрал скорость и начал возвращаться. — Учитель, — Шигараки не двигался с места, — а как же вы? — Ты должен знать, что тебе ещё есть куда расти. Все за одного дал Томуре один-единственный совет — и воспарил над землёй, подняв руки к небу. Удар. Новый вакуум. Воздух сжался и взорвался одновременно. Компресс, не теряя ни секунды, захватывал потерявших сознание коллег. Те, кто был в здравом уме, окружили Фумикаге плотным кольцом. Они не собирались отступать. — Тёмная тень, — выдохнул Токоями сквозь зубы, — быстрее, выходи уже! Троица в масках стояли за стеной. Но уже в разных местах. Во время взрыва они успели рассредоточиться — создали идеальную позицию, треугольник, о который разобьётся любая атака. Угрожающий злодей удалился на достаточное расстояние и тень наконец вырвалась на волю. Она проникла в землю, и через секунду из-под ног злодеев взметнулись теневые шипы. Токоями начал сражение. Но это было бесполезно. Шигараки стоило бы только дотронуться — и всё пошло бы прахом. Именно в этот момент поле боя накрыло розовое облако. Сначала оно было простым — его даже никто не заметил. Оно смешивалось с пылью, с дымом, с гарью. Но пыль осела. Дым рассеялся. А сахарные частицы продолжили висеть в воздухе, сияя, как миллиарды крошечных кристаллов. А потом они развили аномальную скорость и начали закручиваться в торнадо. Это была не атака. Просто отвлечение внимания. Но этого хватило. Из тумана, словно из ниоткуда, показались огромные мечи и копья. Они летели сверху, вонзались в землю, создавали хаос, панику, шум. — Что? — Все за одного дёрнул головой, пытаясь пробить взглядом сахарную завесу. — Что там происходит?! Он был застигнут врасплох. Но не мог прийти на помощь — не сейчас. При каждой попытке атаковать, Всемогущий бил его под дых. Тяжело, мерно, как кузнец, который куёт сталь. В воздухе над полем боя нависла фигура. Артур. Алая маска блестела в свете пожаров. Он дико ухмыльнулся — и создал секиру размером с Горную леди. Один взмах. Торнадо разлетелось напополам, разошлась трещина, уничтожая всё на своём пути. Ударная волна прошла сквозь здания, сквозь улицу, сквозь квартал. Но оружие не выдержало. Слишком большой вес. Слишком тонкий материал. После первого же удара секира разлетелась на тысячу осколков, и они понеслись вниз на бешеной скорости. Токоями хотел прикрыться руками — уже отозвал тень и хотел возвести броню. Но в этот момент его подхватил Изуку. Две пары крыльев расправились за спиной — и они взмыли вверх, уходя от осколков за секунду до того, как те вонзились в землю. Вика уже летела в сторону дороги. Артур — наоборот, вниз. План ещё не был закончен. Наконец, Все за одного парализовал Всемогущего. Тёмные путы схватили героя за руки и ноги, прижали к земле. — Так, — злодей поднял руку, нацеливаясь на новую цель, — теперь эти! Он уже готов был ударить, но прямо перед его лицом оказался Всемогущий. Нет... Их было десять. — Какого?.. Головы каждого из них раскрылись и обнажили яркое свечение изнутри. ВЗРЫВ!!! Яркий столб поднимался в небо. — Подставные клоны?! Фигура парализованного Всемогущего тоже растекалась — но она успела схватить злодея, лишив его возможности двигаться. Сверху летел Артур. Град лезвий — сотни, тысячи — обрушился на Всех за одного, как стальной ливень. Когда мужчина окончательно потерял способность двигаться, земля затряслась. Огромная ладонь схлопывалась, захватывая всё вокруг. Та самая тактика, с которой Фумикаге когда-то вырвал у него победу. Оказывается, она довольно действенная. Когда ладонь полностью сомкнулась, Артур жестом заставил её уйти обратно под землю — а сам изменил курс и направился вслед за сестрой. Его Алая маска надолго запомнится Всем за одного. . . . В воздухе. Изуку летел с Фумикаге на руках — на всех парах, на всех крыльях, унося друга прочь от того ада, который остался позади. Сзади происходил Армагеддон: летящие лезвия, схлопывающаяся, как капкан, ладонь, крики, взрывы, грохот падающих зданий. Чёрная маска Изуку выражала безразличие. Его хитин был разгорячён от напряжения — градусов шестьдесят, не меньше. Ему пришлось обнажить крылья, потому что лететь на жуках было слишком медленно. Токоями лежал у спасителя на руках. Уже второй раз. Он всматривался в маску товарища — она не сияла, вся запачканная пылью и сахаром, местами поцарапанная. Но она поблёскивала в свете садящейся луны. Фумикаге прижимался к груди Изуку. Не от страха упасть — от осознания, что наконец-то всё закончилось. Наконец-то можно выдохнуть и сказать то, о чём думаешь. — Зузу... — Голос был тихим, почти шёпотом. — Спасибо. Ты снова меня спасаешь. Тебе не надоело? — А должно? — Двоящийся голос плавно перетекал в нормальный. Маска Изуку сползала, открывая лицо. Волосы возвращали природный цвет. — В конце концов, я ведь герой. Его голос был мягким. Убаюкивающим. Маска окончательно сползла — и уже готова была упасть вниз, но Токоями успел её подхватить. — О! Спасибо. — Изуку глупо улыбнулся. — Совсем перестал следить за ней. — Да незачто. Тёмная тень прижалась к шее хозяина — было видно, что она тоже очень испугалась. — Я несу тебя в больницу. — Изуку чуть подправил хватку. — Потерпишь полчасика до Токио? — Теперь я готов хоть вечность терпеть. — Фумикаге закрыл глаза. — Эти спокойные минутки... как глоток чистой воды после плотного ужина. Артур и Вика уже подлетали. Их маски тоже были сняты, лица бледные, но глаза горели. — Фуми, ты как? — Вика наклонилась поближе. — Они тебя не мучали? — Нет. — Он покачал головой, не открывая глаз. — Всё в порядке. Теперь точно в порядке. Токоями чуть сильнее прижался к тёплому телу Изуку. Этот жар так успокаивал. Вся боль в теле уходила куда-то в сторону, глаза начинали слипаться. Сон нашёл его очень быстро, и уже через пять минут он тихо похрапывал у Зузу на руках. — Несём в больницу? — Артур перехватил кейс поудобнее. — В больницу несу только я. — Изуку посмотрел на двойняшек. — Вика может возвращаться домой. А ты, Арт, пожалуйста, свяжись с полицией и скажи, что заложник спасён. Мне нужно, чтобы ты как Евангелист Сохранения выступил перед героями. Твой костюм у меня. — Он сделал паузу. — Сможешь ещё немного помотаться? — Даже не спрашивай. — Артур усмехнулся и поймал кейс, который уже летел в его сторону. — Ты же знаешь, я не откажу! Он развернулся и пошёл на снижение, исчезая в темноте. Вика махнула рукой и улетела в противоположную сторону — больница находилась в другом конце города. Следующие двадцать минут прошли в тишине. Настолько приятной, что её можно было слушать вечно. . . . Место битвы. Всемогущий прибыл на место. Он стоял посреди того, что ещё недавно было улицей, и не верил своим глазам. Воронки, обломки, тела Ному, разбросанные как мусор. Асфальт вывернут, здания разрушены, земля прожжена и искорежена. Все за одного выбирался из-под обломков, отряхивая пиджак. Лицо Всемогущего резко сменилось с серьёзного на злое. Он готовился к удару — и это был не тот удар, который оставляет синяки. Мужчина уже не мог драться. Принудительная активация причуд на Магне, последние силы, брошенные на то, чтобы стянуть остатки Лиги к теневой воронке. Сам он летел ввысь, но медленно, слишком медленно. Когда последний из злодеев исчез за порталом, его настиг Всемогущий. Один удар — чёткий, выверенный, в голову. Все за одного полетел вниз, как безвольное тело, — но Всемогущий продолжил его избивать. Разрушенную улицу уже окружали машины спасателей. Людей вытаскивали из-под обломков — живых и не очень. Над местом боя кружили вертолёты с журналистами и вертолёты с водой для тушения горящих фонарных столбов. Удары продолжали сыпаться. Удар за ударом. Как живучий таракан, злодей пытался отбиться — но неожиданная взрывная атака Изуку не прошла бесследно. Оглушение, потеря концентрации. Тошинори же потерял терпение. Он вспомнил учителя. Зарядил всю оставшуюся силу в один кулак — и пробил защиту. Огромный воздушный поток снёс всё в радиусе двух кварталов. Все за одного потерял сознание. Всемогущий тяжело дышал. Его грудь вздымалась и опадала, пот заливал лицо, капал с подбородка на разбитую землю. Он стоял на теле злодея — и чувствовал тревогу. Почему бой был таким лёгким? Он уже получил ранения? Но разве не он создал тот яркий взрыв? В голове крутилось много вопросов. Ответов не было. Когда вертолёты с журналистами подлетели достаточно близко, Всемогущий встал в победную позу. Но сейчас он не смотрел в камеру. Потому что у него не было той блестящей улыбки, которая могла бы защитить сердце человека. . . . Восход. После ожесточённого боя. Герои продолжали спасательные работы. Каждую секунду находили нового пострадавшего — или новое тело. На место сражения прибыли всевозможные службы — от СМИ до вооружённых сил армии Японии. Это было крупнейшее происшествие со дня дебюта Всемогущего. . . . Больница. Токио. У Фумикаге было небольшое сотрясение мозга и несколько ран по всему телу — но уже через полдня он должен был восстановиться. Изуку сидел на стуле возле его койки, бесшумно листая ленту новостей. Свет экрана падал на его лицо, подсвечивая тени под глазами. . . . — Чёрт... — Фумикаге медленно пришёл в себя. — Где я? Моя голова... Она так болит... Он сел, огляделся — и понял, что вокруг происходит что-то непонятное. Он... был в комнате Изуку? Он встал с кровати, которая почему-то стояла в центре комнаты, а не у стены. Из единственной щели в шторах лился солнечный свет — узкий, резкий, как лезвие ножа. Он вышел в коридор. Что-то было не так. Фумикаге попытался позвать Тёмную Тень — но не получил ответа. Словно её не существовало вовсе. Сначала он заглянул в гостиную. При первом взгляде всё было как обычно — диван, телевизор, стеллаж с наградами. Но стоило присмотреться... Кубки, дипломы, медали — все награды двойняшек пропали. Вместо них на одной из полок красовалась лишь одна белая бумажка. Диплом и благодарность. — Что-то странное... — прошептал он. — Что здесь происходит? Он вышел обратно в коридор — но на этот раз осмотрел всё более детально. Фотографии на стенах... Пустые рамы. Все, кроме одной. Изуку в бирете на фоне Эйфелевой башни — один, улыбающийся в объектив. Сердце застучало быстрее. Фумикаге почти бегом направился к комнате Артура и Вики — распахнул дверь... Пустая комната. — Да что за чертовщина тут творится?! Яркая, белая комната была слишком чистой. Слишком пустой. Он шагнул внутрь — и дверь за его спиной захлопнулась. Не заперлась — просто закрылась. Он открыл её снова. И вышел уже не в светлый коридор. В тёмный. Ночной. С единственной лампой под потолком, которая мерцала и бросала длинные, дрожащие тени. Из гостиной доносилось пение. Фумикаге заглянул туда — и обомлел. На балконе стоял Изуку. А перед входом на балкон — его копия. В той самой одежде, которую Зузу дал ему тогда, на ночёвке. Токоями хотел зайти — но клон заметил его. Голова развернулась на 180 градусов с характерным, тошнотворным хрустом шеи. Глаза светились жёлтым. — Кар!!! Голос был чужим. Птичьим. Дверь в гостиную захлопнулась — и растворилась в воздухе, оставив после себя только гладкую стену. Фумикаге обернулся. Дверей в комнату тренажёров, в комнату Изуку, в ванную, в туалет, на выход — тоже не было. Был только проход на кухню. Дверь была открыта. Из щели сочилась жидкая тьма. К горлу подступил ком. Тугой, колючий, как комок из сухих игл. Единственная мерцающая лампа перегорела — фитиль дёрнулся в последний раз и погас, оставив коридор в кромешной тьме. Тишина стала плотной, почти осязаемой. А потом раздался звон. Рамка с фотографией упала со стены и разбилась вдребезги — стекло брызнуло во все стороны мелкими, злыми осколками. Фумикаге дрогнул. Плечи дёрнулись вверх, сердце пропустило удар. Но лишь на секунду. Он собрал все силы — сжал кулаки, выпрямил спину, выдохнул через нос — и подошёл к двери. Ручка была холодной, почти ледяной. Он дёрнул её на себя. Перед ним предстала картина: простая кубическая комната. Пустая. Чёрная. На дальней стене висела какая-то овальная фигура — из-за отсутствия освещения разглядеть её было невозможно. Тьма текла по углам, как густая патока. Он прошёл дальше. Не дожидаясь действий, зная, что это. Он дотронулся до головы Тёмной Тени. Глаза фигуры вспыхнули жёлтым — точь-в-точь как у того клона на балконе. Ярко, неестественно, почти болезненно. Через секунду тьма начала поглощать Токоями. Но не причиняла боль. Не душила. Она просто обволакивала его, как тёплая вода, как одеяло в холодную ночь. Фумикаге стоял и ждал. Не сопротивлялся. Не боялся. Секунду спустя тень перенесла его в коридор UA. В день, когда он вырвал победу на фестивале. Солнце светило так же ярко, воздух пах цветущей сакурой, и где-то вдалеке слышались голоса толпы. — Так это сон... — выдохнул он, и напряжение наконец отпустило плечи. — Я уж испугался. Он продолжил двигаться по коридору. Заходящее солнце окрашивало всё вокруг в розовые тона — тёплые, почти ласковые. Токоями медленно топал, наслаждаясь цветением сакуры. Лепестки кружились в воздухе, падали на плечи, на волосы, на пол. Зайдя за поворот, он замер. Что-то привлекло его внимание — блеск стекла в окне. Он решил подойти поближе, опереться на подоконник, чтобы рассмотреть. По стеклу ползли жаложуки. Их тёмные тельца оставляли за собой едва заметные влажные дорожки. — А чего тут победитель стоит без дела? Токоями дёрнулся всем телом. Сердце ухнуло куда-то вниз. Из ниоткуда взявшийся Зузу стоял у него за спиной — так близко, что Фумикаге чувствовал тепло его тела. — Господи боже! — выдохнул он, разворачиваясь. В голосе звучало искреннее возмущение, но уголки рта уже ползли вверх. — Я же тебе говорил так не делать! Он легонько ударил Изуку по плечу — скорее обозначая удар, чем вкладывая в него силу. — Ну? — Фумикаге смотрел на него с улыбкой, которая становилась всё шире. — Ради чего ты меня напугал? То самое воспоминание. Изуку откашлялся. Его волосы белели — пряди светлели, переливаясь в лучах заката. Голос менялся, становясь более низким, двоящимся. — В общем. Мидория поклонился. Низко, почтительно, так, что кончики волос коснулись груди. И не выпрямляясь, глядя из-под лобья — серьёзно, торжественно — протянул руку. В его глазах горели огни. — Фумикаге Токоями. Я — Евангелист Распространения, капитан группы Евангелистов, героев-профессионалов национального уровня. — Голос звучал ровно, чётко, каждое слово отчеканено. — Приглашаю тебя. Прошу, стань четвёртым человеком, взявшим имя Евангелиста. Токоями взглянул на ситуацию во второй раз. В первый он был так растерян и смятён, что едва мог связно ответить. Но сейчас он находился в трезвом уме. Изуку стоял перед ним, поклонившись и протянув руку. Эта ситуация выглядела так... словно ему признавались в чувствах. Когда эта мысль ударила Фумикаге словно молотом по темени, его лицо покрылось густым румянцем — от шеи до самых кончиков ушей. Ноги внезапно подкосились, и пришлось опереться на подоконник, чтобы не упасть. В голове прорезалось воспоминание. Ночь после спасения. Как он прижимался к груди Изуку — к этому горячему, твёрдому телу. Как они разговаривали в темноте, а он держал маску друга в руках, как последнее сокровище, боясь выронить. Как жар от хитина проходил сквозь одежду, согревая даже самые закоченевшие участки души. — Что-то не так? — Голос Изуку был мягким, обеспокоенным. Дыхание участилось. Пульс скакал как бешеный — стучал в висках, в горле, в кончиках пальцев. Зрение затуманилось, а мир сна начал рушиться, как старая штукатурка, отваливаясь кусками. . . . — Фуми... ФУМИ!!! Голос пробивался сквозь толщу сна, как свет сквозь мутную воду. Изуку тряс Токоями за плечи — настойчиво, но осторожно. Парня лихорадило: его трясло, по лбу стекал пот, губы шевелились, но не издавали ни звука. Пара секунд — и Токоями открыл глаза. Резко вскочил на кровати, как ужаленный. — Аааааа... Голос сорвался — хриплый, чужой. Тело не поспевало за пробуждением хозяина: руки дрожали, дыхание сбивалось. — Господи, Фуми! — Изуку выдохнул с таким облегчением, словно сам только что выбрался из воды. — Ты меня напугал. Он провёл ладонью по лицу, стирая пот со лба. — У тебя резко повысилась температура. Дыхание стало беспокойным. — Его глаза сканировали лицо Токоями, ища признаки чего-то ещё. — Ты точно в порядке? Парень придвинулся к Фумикаге вплотную — так близко, что тот чувствовал его дыхание на своей щеке — и прислонил ладонь ко лбу. Через покров перьев было сначала непонятно. Прохладно, чуть влажно. Но потом рука начала нагреваться от подступающего жара. Токоями краснел как помидор. Не постепенно — мгновенно, от горла до корней волос. Его клюв багровел от смущения — даже эта твёрдая, нечувствительная часть лица выдавала его состояние. — Со мной всё в порядке!!! — выпалил он слишком громко, слишком быстро. Он слегка оттолкнул Зузу — ладонями в грудь, мягко, почти умоляюще. Не чтобы оттолкнуть, а чтобы создать дистанцию, восстановить контроль над собственным телом. — Ладно-ладно! — Изуку поднял руки в жесте непонимания, отстраняясь. — Прости! Токоями ловил воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Грудная клетка вздымалась и опадала. Полностью в себя он пришёл лишь спустя минуту. — Прости... — выдохнул он, не поднимая глаз. — Я просто немного в смятении... Фумикаге оправдывался, хотя сам не мог понять — зачем. Его взгляд блуждал по одеялу, по собственным пальцам, по тумбочке — куда угодно, только не на Изуку. Выстроить зрительный контакт не получалось. Каждый раз, когда он почти поднимал глаза, что-то внутри сжималось, и взгляд снова уходил в сторону. — Я понимаю. — Изуку кивнул, и в его голосе не было ни капли насмешки. Только теплота. — Хорошо. Раз уж ты в порядке... тогда я, наверное, пойду. Тебя выпишут завтра, так что увидимся на выписке. Он уже вставал, поправляя край рубашки. Токоями схватил его за запястье. Пальцы сомкнулись вокруг тонкого запястья — крепко, почти отчаянно. Изуку замер. — А? — Он повернул голову, брови удивлённо приподнялись. — Что-то нужно? Токоями впервые вёл себя так. Тот самый несоциальный человек, который обычно окликал издалека или писал сообщения, потому что «так проще», — схватил Мидорию за руку. Не позвал. Не спросил. Схватил. Изуку был сильно озадачен. На его лице читалось лёгкое недоумение. — Можешь... пожалуйста... остаться? Шёпот был едва слышен — слова утонули в шорохе простыней и писке медицинских приборов. Но Изуку услышал. Всё сразу. Он помедлил секунду, глядя на побелевшие пальцы Токоями, сжимающие его руку. А потом молча вернулся на стул — и принялся чистить яблоко. Нож скользил по кожице тонкой, непрерывной лентой. — Вот. — Он протянул первую дольку. — Съешь. Ты почти двое суток не ел. Токоями осторожно взял дольку — кончиками пальцев. Никогда ещё фрукты не приносили ему такого удовольствия, как сейчас. Яблоко было сладким, с лёгкой кислинкой. И почему-то тёплым. На тумбочку приземлилась тарелка с почищенным фруктом. — Ещё? — Изуку уже резал следующее. — Если можно. Только спустя время, когда Фумикаге набил желудок, разговор начал возвращаться в прежнее русло. Они говорили о том, что произошло за последние дни: о бое, о Лиге, о планах на будущее. Уверенность в голосе Токоями постепенно возвращалась. Но он всё равно то и дело ловил себя на том, что смотрит на Изуку дольше, чем следовало. На то, как его чёрные пальцы держат нож. Как двигаются губы, когда он говорит. Как тёмно-зелёные волосы падают на лоб. Такие неловкие моменты, как при пробуждении, больше не происходили — но внутри, глубоко, что-то продолжало тлеть. Так они и проболтали до самой ночи. За окном стемнело, зажглись фонари, и тени на стенах стали длиннее. Наконец настал момент прощаться. — Ладно, я пойду. — Изуку поднялся и потянулся. Его позвонки хрустнули. — Тебе нужно выспаться. Завтра я тебя ещё навещу перед выпиской. Поедем вместе — будут ещё Арт и Вика. Так что лучше отдохни. — Мгм. — Токоями кивнул, и его взгляд снова ускользнул в сторону. Он нехотя, с каким-то внутренним сопротивлением, попрощался с Зузу. Следил за тем, как кончик косы исчезает за дверью, как дверь закрывается, как щёлкает ручка. И только когда шаги в коридоре стихли, наконец показалось чёрное существо. Тёмная Тень вытекла из-под кровати и приняла привычную форму. — Ты как? — голос был низким, обеспокоенным. — Не знаю... — Токоями откинулся на подушку и уставился в потолок. Белая плитка, швы, трещинка в углу. — Я не понимаю, что со мной. Впервые за всё время нашей дружбы... я испытал какое-то странное чувство. — Он положил ладонь на грудь. — Словно жар идёт откуда-то изнутри. Не физический — другой. — Может, у доктора спросим? — Нет. — Он покачал головой. — Это точно не рана. Может... болезнь какая? Тёмная Тень помолчала. Её пустые глазницы смотрели на хозяина с чем-то похожим на озадаченность. — Возможно. Но сейчас тебе нужно последовать совету Зузу и уснуть. Может, завтра это пройдёт. — Хорошо. — Фумикаге кивнул, переворачиваясь на бок. — Завтра выписка. Завтра поеду домой. Надо будет успокоить родителей. — Кстати, а что ты возьмёшь с собой в общежитие? Токоями приподнял голову от подушки. — Что? Какое общежитие? Тёмная Тень склонила голову — жест, который у человека означал бы недоумение. — Ну... Зузу говорил. Для безопасности учеников будут собирать согласия с родителей на переселение вас всех в общежитие. — Она сделала паузу. — Он же говорил об этом час или два назад. — Я... — Фумикаге наморщил лоб, пытаясь вспомнить. — Да... точно. Такое было. Он снова упал на подушку. — Тогда... наверное, просто возьму одежды побольше. Светильников. Оружия. — Он чуть оживился. — И любимых постеров. — Не изменяешь себе, я погляжу? — Ладно! — Токоями зарылся лицом в подушку, скрывая набегающую улыбку. — Хватит меня бесить! Давай спать! Тёмная Тень хмыкнула — низко, довольно. — Вот ты снова ведёшь себя как обычно. — В её голосе слышалась усмешка. — Хе-хе. Ладно, спи. Токоями отвернулся к окну. За стеклом темнело небо, усеянное редкими, размытыми светом города звёздами. В голове роились мысли — о сегодняшнем дне, о завтрашнем, о нём. Но с каждой секундой веки сами собой наливались свинцом. Тяжёлым, тёплым, неподъёмным. Вслушиваясь в гудение медицинских аппаратов — мерное, убаюкивающее — парень наконец заснул. Но на этот раз не от недостатка сил. От ожидания следующего дня. . . . Дом. Ночь. Входная дверь захлопнулась. Щеколда защёлкнулась с привычным металлическим щелчком. Изуку наконец-то дома. Он прислонился спиной к двери на секунду, закрыл глаза — и выдохнул. Всё напряжение дня вышло вместе с этим выдохом, оставляя после себя только пустоту и усталость. — Ну? — Голос Вики раздался из коридора. — Как прошло? — Помимо сотрясения и небольших травм — ничего особенного. — Изуку начал расстёгивать пуговицы на рубашке, пальцы плохо слушались после долгого дня. — Завтра должны выписать. Он заметил, что на пороге стоит и обувь Артура. Чёрные, немного потрёпанные ботинки, сбитые носки — его стиль. — Арт уже закончил? — Он пришёл ещё часа четыре назад. — Вика кивнула в сторону кухни. — Сейчас готовит. Пока ничего не говорил, но судя по всему, новости хорошие. — Тогда, пожалуйста, иди на кухню. — Изуку направился в ванную. — Я руки помою и присоединюсь. Он вошёл в ванную, включил свет — и на секунду замер перед зеркалом. Чёрный хитин на его теле, выступающий из-под ворота комбинезона, тускло блестел под лампой. Мешки под глазами. Взгляд, в котором читалась усталость человека, видевшего слишком много за последние дни. Изуку опёрся обеими руками на раковину и свесил голову. Вода ещё не была включена, и в тишине было слышно только его дыхание — тяжёлое, прерывистое. Он вспоминал прошедший день с ужасом. Похищение Токоями. Столкновение с главой Лиги злодеев. Психоз насекомых, когда они едва не разорвали ему грудь изнутри. Он буквально пару дней назад вылез из кокона — а мир уже успел перевернуться. Изуку поднял голову, посмотрел на себя в зеркало. На того, кто смотрел на него с другой стороны — такого же уставшего, такого же растерянного. Что можно сделать, чтобы защитить остальных? Он повернул кран. Шум воды заполнил помещение — гулкий, белый, очищающий. Когда он мыл руки, с них смывались застывшая карамель и прилипшая пыль. Вода уходила в слив мутно-коричневыми струйками. Сил не было даже поесть. Хотелось уйти в комнату и просто заснуть. Провалиться в темноту и не просыпаться до утра. — Ладно. — Он выпрямился, вытер руки о полотенце — жёсткое, влажное. — Выслушаю доклад Артура, поем и пойду спать. Из кухни доносился аромат свежего жареного мяса. Сочного, с хрустящей корочкой, с травами, которые Изуку не мог определить, но от которых урчало в животе. Он вошёл на кухню — и его встретил Артур, который жонглировал сковородками. Две в воздухе, третья на плите. Мясо шипело и брызгало маслом. Стол уже был накрыт: три тарелки, приборы, стаканы с водой. Все ждали только его. — Привет! — Артур поймал пролетевшую сковородку, даже не глядя. — Как там Ток? — Завтра выписывают. — Изуку сел за стол. — Спасибо за еду. — Не за что. — Так, Арт, рассказывай. — Вика уже взяла вилку, но отложила в сторону. — Как всё прошло? — Да вполне обыденно. — Артур продолжал своё кулинарное представление, не отрывая глаз от сковородок. — Сказал, что заложник спасён. Что мы потрепали злодеев и скрылись. Меня, конечно, детально допросили — кто, что, как, почему, — но ничего сверхценного я не выдал. — Он перевернул мясо, и шипение стало громче. — Они до сих пор не знают, что почти все арестованные за последнее время Ному заражены твоими насекомыми. Вика повернулась к Изуку. — Зузу, а у тебя как? За период спячки много новых особей породил? Изуку задумался, припоминая. Его пальцы нервно барабанили по столу. — Да... в этот раз получилось что-то в районе 1,7 миллионов особей старого образца и 5,6 тысяч особей нового вида. — Он помолчал. — Это насекомые-мимики. — Мимики? — Артур наконец прекратил жонглировать и поставил сковородки на стол. — Да. Они могут копировать человека до идеальной точности — если видели его хоть раз. А если ещё и слышали — голос тоже. — В голосе Изуку слышалась гордость, приправленная усталостью. — Я испытал это тогда, при битве с тем злодеем. — Так вот почему номер один так странно себя вёл... — Артур присвистнул. — Подожди... А они могут копировать силу? — Причуду — нет. — Изуку покачал головой. — А вот физические данные — запросто. — Нельзя ли просто создать много копий Всемогущего? — Вика подалась вперёд. — Нельзя. — Изуку вздохнул. — Слишком много одинаковых мимиков создают перегрузку. Сигнал с приказом идёт конкретно каждому отдельному мимику, подходящему под описание. Если создать слишком много одинаковых — они передавят друг друга в попытке выполнить приказ. Его глаза невольно закрывались. Веки становились тяжёлыми, как свинцовые пластины. Он старался поддерживать бодрость — выпрямлял спину, моргал, дышал глубже, — но притворяться получалось плохо. Хоть он и проспал довольно длительное время, выведение и контроль новорождённых насекомых забрали все силы. Каждая особь требовала внимания, каждое новое гнездо — настройки. Во время разговора он сложил руки на столе и положил на них подбородок. Так было легче. — Каковы наши планы? — Вика отодвинула пустую тарелку. — Я не знаю... — Изуку моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. — Мне надо подумать. Само собой, сначала переехать в общежитие. А потом уже решим, как поступать дальше. Он доедал свой ужин. Курица таяла на языке — сочная, нежная, с чуть сладковатым послевкусием. Вилка двигалась всё медленнее и медленнее. Когда последний кусок был проглочен, голова Изуку упала на стол. Через пару секунд уже было слышно ровное, глубокое сопение. — Опять в тарелке уснул? — Вика вздохнула. — Боже мой... — Артур покачал головой. — Дал бы хоть грязную тарелку забрать. Он аккуратно приподнял голову парня за подбородок, осторожно, и вытащил тарелку из-под его щеки. На столе осталось влажное пятно. — Эххх... — Вика встала. — Я отнесу его. Занимайся посудой. Она создала двух сахарных ангелов — полупрозрачных, мерцающих в тусклом свете кухни. Те подхватили спящего Изуку под руки и перенесли на облачко из ваты — белое, пушистое, почти невесомое. Через пару минут облачко уже летело в комнату, плавно огибая углы дверных проёмов. — Достал уже. — Вика шла рядом, следя за тем, чтобы парень не ударился плечом о косяк. Артур стоял у раковины, гремя посудой. — Слава богу, всё наладилось. — Он открыл кран, и вода с шумом ударила в металл. — Этот кошмар наконец-то закончился. . . . Следующий день. Раннее утро. Дом. Летнее солнце пробивалось сквозь тонкие занавески, окрашивая комнату двойняшек в тёплые жёлтые тона. Пылинки танцевали в лучах света, как золотые искры. На улице уже пели птицы — мелодично, настойчиво, требовательно. Артур храпел, свесив одну ногу с кровати. Он спал как убитый — разметавшись, откинув одеяло на пол. Вика лежала в позе звезды: руки в стороны, ноги раскинуты, её тело тонуло под горой мягких игрушек и подушек. Из-под вороха плюша выглядывал только кончик носа. Письменный стол выглядел намного опрятнее, чем раньше. Не было больше кипы без разбору брошенных бумаг — всё лежало на своих местах, аккуратно, продуманно. На часах отбивало 9:45. Внезапно — звонок в дверь. Резкий, настойчивый, трижды повторившийся. Чуткий сон Вики был нарушен. Она от испуга вскочила так быстро, что даже не поняла, что делает — и ударилась головой о полку с книгами. Тома посыпались вниз, один из них приземлился прямо на подушку. — Ай!!!! Артур, услышав вопли сестры, тоже проснулся. Он дёрнулся вверх — и тоже ударился головой. Только о потолок. Благо второй этаж кровати был невысоким, но удар всё равно вышел звонким. — АЙ!!! Пока оба приходили в себя — потирали ушибленные места, чертыхались и натягивали одеяла — в коридоре послышались шаги. Мерные, спокойные. Это был Изуку. Он не спал уже как два часа. Подойдя к двери, он заглянул в глазок — и увидел стоящих на пороге учителей Айзаву и Всемогущего. Они были в гражданской одежде, но Всемогущий даже в джинсах и футболке выглядел как статуя, сошедшая с пьедестала. Щеколда щёлкнула. Дверь открылась. — Доброе утро. — Голос Изуку был ровным, но в нём чувствовалась лёгкая утренняя хрипотца. — Чем могу помочь? — Мы пришли обсудить общежитие. — Всемогущий улыбнулся своей привычной, чуть виноватой улыбкой. — Можем войти? — Конечно. Услышав, что у них гости, брат с сестрой начали в спешке натягивать на себя одежду. Была жара — ничего удивительного в том, что они спали в одном лишь белье, не было. Арт спрыгнул со второго этажа кровати, чтобы не тратить время на спуск. Приземлился на пятки, чуть не поскользнулся на разбросанной одежде. Вика уже надевала футболку и шорты. Представать перед преподавателями в одном лифчике и трусах было явно не самой хорошей идеей. Парень успел надеть только штаны, как в комнату вошёл Изуку. Он бегло осмотрел их — и кивнул удовлетворённым. — Уже оделись? Отлично. Тогда пойдёмте в гостиную. Надо бумаги подписать. — Как же... мать вашу... неожиданно... — Артур зевнул, потянулся, и его позвоночник издал целую серию хрустов. — До нас ехать дальше всего. — Изуку ждал в дверях. — Тем более нас трое. Поэтому мы первые на очереди. Зевающий Артур вышел вслед за Зузу. Вика, потирая место ушиба и шипя сквозь зубы, вылетела следом. Гостиная встретила их спасительной прохладой. Комната находилась не с солнечной стороны, и здесь царил мягкий, рассеянный свет. На диване сидели Айзава и Всемогущий — оба с кружками чая, которые, видимо, заварили сами. — Просим прощения, что заявились так рано. — Айзава чуть склонил голову. Его мешки под глазами были ещё заметнее, чем обычно. — Ничего страшного. — Артур плюхнулся в кресло и потянулся к телефону на столике. — Всё равно будильник через пятнадцать минут должен был прозвенеть. Он начал листать экран, отключая все напоминания одно за другим. — Во всяком случае... — Изуку сел напротив учителей, сложив руки на коленях. — Я готов согласиться сразу. Если мы все будем находиться в одном месте, следить за учениками станет проще. — Зевок... — Вика прикрыла рот ладонью. — Я тоже согласна. Это практично и удобно. Тем более, общежитие по плану будет недалеко от академии. Не придётся всё время вставать в шесть, чтобы успеть долететь вовремя. — Будет немного неудобно. — Артур отложил телефон. — У нас тут все вещи и инвентарь. А что, если кто-то из учеников случайно увидит наши костюмы или что-то такое? Всемогущий кивнул, принимая вопрос. — Замечание верное. Но у каждого будет отдельная комната. С отдельной ванной. — Он развёл руками. — Так что все риски можно исключить. — Ну, если так... — Артур почесал затылок. — То думаю, смысла не соглашаться нет. Подписи были поставлены — быстрые, размашистые, три фамилии на трёх листах. — Спасибо. — Айзава спрятал бумаги в папку. — Теперь мы, пожалуй, пойдём. У нас в списке ещё много студентов. — Может, дать вам чего-нибудь с собой? — Вика уже встала с дивана. — Вам ещё целый день кататься по стране. Могу предложить кофейные конфетки. Они хорошо бодрят. Она уже создавала коричневые леденцы — маленькие, идеально круглые, с матовой сахарной корочкой. Они складывались в коробочку одна за другой. — Я уж точно не откажусь. — Айзава взял коробочку и заглянул внутрь. В его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность. — Спасибо огромное, это очень поможет. — Мне не сложно. — Мне ничего не нужно. — Всемогущий покачал головой, когда Вика повернулась к нему. — Я хорошо поспал перед сегодняшним днём. Изуку посмотрел на героя — пристально, изучающе. — Всемогущий. Что там с тем злодеем? Вчера была очень опасная ситуация. Нам пришлось бросить все силы, чтобы отвлечь его и отрезать путь к Токоями. Мужчина посерьёзнел. Его лицо, обычно открытое и даже немного наивное, стало жёстким. — Он заключён под стражу. — Голос был глухим. — Это всё, что я могу сказать. Мидория осмотрел героя с ног до головы — задержался на плечах, на руках, на том, как он сидит. Потом тяжело вздохнул. — Тогда... думаю, всё в порядке. — Он встал. — Давайте я провожу вас до выхода. Учителя проследовали к двери. В гостиной остались только двойняшки. — Как же хочется спать... — Вика откинулась на спинку дивана. — Ааааргх. Артур с грохотом упал на спину — прямо на ковёр, раскинув руки в стороны. Пол был прохладным. Приятный холодок проходил по спине, охлаждая тело целиком. — Сегодня нас ждёт долгий день. — Он не открывал глаз. — Давай просто начнём приводить себя в порядок. Фуми выписывается примерно в час дня. Надо успеть поесть и сделать все свои дела. — Кто сегодня готовит? — Вроде Зузу. — Тогда могу выдохнуть. — Вика встала с дивана, потянулась. — Я пойду в душ первой. — Ага. — Артур пошевелил пальцами ног. — А я... пожалуй, ещё немного полежу... . . . В машине. Айзава откинулся на сиденье и потёр переносицу. За окном мелькали дома, деревья, светофоры. — Это было довольно просто. — Он открыл коробочку и взял одну конфету. Кофейный аромат мгновенно заполнил салон. Всемогущий смотрел в окно, на проплывающие облака. — Дальше такого не будет. Нам просто повезло, что они уже знакомы с нашей сферой. — Он сделал паузу. — Дальше так просто не будет. Особенно с семьёй Токоями. Айзава положил леденец в рот, помолчал секунду — и кивнул. — Тогда поехали. — Он завёл двигатель. — Следующие в списке... . . . 13:03. Больница. Фумикаге стоял в регистратуре, слушая последние наставления медсестры. Сумка с вещами стояла у ног — небольшая, плотно набитая. — Хорошо, спасибо вам большое. Он повернулся и направился к выходу. На крыльце его уже ждали друзья. — Фуми! Привет! — Артур бросился к нему, схватил в охапку и заключил в крепкие, почти сокрушительные объятия. — Ты как там? Вылечился наконец-то?! — Я тоже рад тебя видеть, Арт! — голос Токоями сорвался на хрип от силы захвата. — Арт! — Вика подскочила и дёрнула брата за локоть. — Отпусти его! Раздавишь же! — Ой! — Артур разжал объятия, смущённо потирая затылок. — Прости... Я просто очень рад видеть тебя в полном здравии. — Привет, Фуми. — Изуку стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к колонне. — Хорошо спалось? Токоями улыбнулся — и только сейчас заметил, как его взгляд сам потянулся к Мидории. Как сердце сделало лишний удар. Он попытался взять себя в руки. — Да. — Он кивнул, чуть быстрее, чем следовало. — Я готов хоть сегодня приступить к тренировкам. — Сначала съезди домой. — Вика перехватила сумку Токоями, пока он не успел возразить. — Тебе нужно будет подписать согласие с родителями на заселение в общагу. — А? — Фумикаге нахмурился. — Они собирают подписи сегодня? — Они наведались к нам довольно рано. — Артур посмотрел на часы. — Где-то в десять. Очень неприятно, знаешь ли... — Скорее всего, к тебе они наведаются в последнюю очередь. — Изуку отлепился от колонны и подошёл ближе. — Так что можем не спешить. Можем прогуляться или полететь сразу. — Я бы сразу домой отправился. — Токоями поправил лямку сумки на плече. — Неизвестно, когда точно приедут учителя. Вика одобрительно кивнула. — Разумно. — Тогда пойдём к станции? — Фумикаге уже сделал шаг в сторону выхода со двора. — Зачем? — Изуку улыбнулся — уголками губ, хитро. — Ну... — Токоями оглянулся на него. — А как мы тогда доберёмся? — По воздуху. Конечно. — Подождите! — Фумикаге выставил ладонь вперёд, жестом останавливая. — Я понимаю, вы можете это сделать — у вас есть лицензия. Но я так не могу. — Просто пойдём в тот переулок. — Артур махнул рукой в сторону. — Мы покажем один фокус. Токоями ничего не понял. О чём они вообще говорят? Но решил просто довериться — ведь они ещё ни разу его не обманывали. Они прошли в глубь переулка. Здесь пахло сыростью и старой листвой. Стенки домов были исписаны граффити — яркими, кричащими, почти агрессивными. Трое остановились в центре. Артур и Вика развернулись в сторону Изуку, скрестив руки на груди. — Ну давай. — Артур ухмыльнулся. — Не заставляй нас долго ждать. Хочу посмотреть на лицо Фуми. — Да что тут происходит, в конце концов?! — Сейчас. — Изуку поднял руку. — Две секунды. Щёлк. Хитин на его пальцах треснул — едва слышно. Из-под него начали вылезать насекомые. Но в отличие от обычных, они были слишком яркими — золотистыми, переливающимися, как капли мёда на солнце. Жаложуки начали увеличиваться. Росли на глазах — пока не достигли размеров высотой в два человека. Тонкие тельца и огромные прозрачные крылья являлись их гордостью. Токоями сделал шаг назад. — Ого... — выдохнул он. — Я таких ещё не видел... — Если бы я их не позвал, то и не увидел бы. — Изуку погладил ближайшего жука по голове, и тот довольно загудел. — Просто смотри. Девушка кивнула, подтверждая. — Так... — Изуку обратился к рою. — Давай ты. Покажи нашему другу, на что вы способны. Он ткнул пальцем в одного из многих особей. Выбранный жук выступил вперёд — важно, почти гордо. Он подошёл вплотную к хозяину и закрыл его своими крыльями — спрятал голову, образовав своеобразный кацид. Прозрачные крылья начали мутнеть. Секунда — и на их месте оказалось лишь расплывающееся пятно. Фигура жука исчезла. Фигура Мидории — тоже. Глаза Токоями расширились до предела. Он повернулся к двойняшкам. Они лишь улыбнулись. — Теперь понял? — Теперь... да. — Тогда подойди к нескольким из них. — Вика жестом пригласила его вперёд. — Их тельца тонкие, но крепкие. Благодаря им ты сможешь прочно закрепиться и полететь вместе с ними — без угрозы упасть. Фумикаге повернулся к ней. В его глазах всё ещё читалось недоверие. — А для чего вы вообще их использовали? — Нуууу... — Артур замялся, почесал затылок. — Знаешь... когда у нас не было загранпаспортов, мы нелегально посещали другие страны. Чтобы погулять. Токоями посмотрел на него — и в его взгляде смешались обречённость и усмешка. — Ясно... — Он покачал головой. — И чего я ожидал? Он подошёл к стоящим насекомым. Те посмотрели на него с интересом — сотни маленьких глаз, блестящих, чёрных, пристальных. Но как только узнали его запах — чуть ли не сбили с ног. Четыре особи облепили его одновременно, прежде чем поднять в воздух. Токоями охнул, попытавшись сохранить равновесие. — Ребята! — Изуку повысил голос, и насекомые тут же притихли. — Спокойнее... Он вообще-то человек. Если будете так активничать, можете случайно ему навредить. После этих слов они наконец сгруппировались — и взлетели. Это был интересный опыт. Токоями находился словно в планетарии — прозрачный шар из тончайших крыльев устремлялся в небо, а сквозь него было видно и солнце, и облака, и уходящую вниз землю. Остальные полетели следом, держась по бокам. — Ну, вроде всё в порядке. — Изуку летел чуть впереди, проверяя курс. — Можем направляться к точке назначения. — Ну наконец-то!! — Артур разминал шею — настало время повеселиться. . . . Ближе к вечеру. Дом Токоями. Хоть конечная точка и находилась совсем рядом, четвёрка прогуляла целый день. Заезжали в парк аттракционов, ели мороженое на набережной, смотрели на закат с крыши самого высокого здания в городе. Но теперь настало время отвести Токоями домой. Приземляясь перед самой входной дверью, насекомые аккуратно отпустили своего пассажира — и, сверкнув крыльями, возвратились обратно под кожу хозяина. — Вот мы и на месте. — Изуку отряхнул рукава. — Ого. — Артур огляделся. — Так вот где ты живёшь? — Довольно хороший район. — Вика одобрительно кивнула. — Идеально подходит для спокойной жизни. Токоями немного смутился от комплиментов. Он уже открыл рот, чтобы пригласить их в гости — но вспомнил, что должны были приехать учителя. — Ладно. — Он поправил лямку сумки. — Тогда до встречи в общежитии? — Если хочешь, можем завтра зайти за тобой. — Изуку сложил руки на груди. — Нет-нет. — Фумикаге покачал головой. — Я сам доберусь. Не хочется вас обременять. — Тогда не будем настаивать. — Артур опёрся рукой на голову Изуку, почти по-дружески. Пальцы почти коснулись волос. Но Изуку среагировал мгновенно — схватил Артура за руку и бросил его через прогиб на асфальт. Громила лишь громко рассмеялся, приземляясь на спину. — Да, всё верно. — Изуку отряхнул руки и поправил причёску. — Мы всегда готовы прийти на помощь, если она понадобится. — Он посмотрел на Токоями — мягко, тепло. — Фуми, удачи в дороге. Смотри не потеряйся — а то опять искать придётся. В его голосе слышалась лёгкая, добрая насмешка. Токоями лишь усмехнулся. Уголки его клюва приподнялись, и щёки снова слегка порозовели. — Смотри сам с ума не сходи. Парни пожали руки — крепко, чуть дольше, чем обычно. Фумикаге задержал взгляд на пальцах Изуку на секунду дольше, чем следовало, и быстро отпустил. Попрощавшись со всеми, он поднялся на крыльцо. Остальные направились обратно к переулку. Когда они улетали — насекомые поднялись в небо, сверкнув крыльями на солнце, — Токоями стоял на пороге и смотрел им вслед. Он следил за траекторией их полёта. За тем, как красиво переливались крылья Изуку в лучах закатного солнца — золотистые, прозрачные, почти нереальные. — Надо будет забрать свою коллекцию катан... — пробормотал он, разворачиваясь. И наконец вошёл в дом. Дверь закрылась за его спиной с мягким щелчком. Летние каникулы подходили к концу. Уже через пару дней начинался новый семестр. Конец главы.