Глава 26. Время льду расстаять.
3 мая 2026 г., 04:01
Следующий день. UA. Перед входом в здание общежития.
— Вау... — Киришима запрокинул голову, пытаясь разглядеть верхние этажи. — Это здание построили за три дня?!
Кирпичное здание бурого цвета возвышалось перед студентами — массивное, основательное, с большими окнами и широкими балконами. Над входом красовалась надпись «1-А Alliance». Вывеска была свежей — краска блестела на солнце.
Все были в предвкушении. Кто-то перешёптывался, кто-то разглядывал окна, пытаясь угадать, какая комната достанется ему.
Перед зданием стоял учитель Айзава. Он ждал, пока все соберутся — и только когда класс наконец оказался в полном составе, начал свою речь.
— Класс 1-А. — Его голос был сухим, будничным. — Рад, что вы все в полном здравии. Сейчас я объясню вам правила нашего общежития.
Он сделал паузу — специально, чтобы никто не перебивал.
— Начнём издалека. План летнего лагеря заключался в том, чтобы по окончании тренировки выдать вам временные лицензии. Совсем скоро вы их получите. — Айзава перевёл взгляд на дверь. — Теперь сами правила. Вы можете изучить их на плакатах при входе. Мне лень вам что-то объяснять.
По толпе студентов пробежал смешок.
— Всё. — Айзава развернулся. — Идём внутрь.
Он направился ко входу. За ним — все остальные. Шум, гам, смех, крики «я первый! я первый!».
Летние каникулы закончились.
Начинался новый этап.
Двери отворились.
Учеников встретил ослепительный свет — белый, чистый, почти стерильный, льющийся из огромных панорамных окон. Воздух пах свежей краской, деревом и чем-то неуловимо новым — запахом места, которое ещё не успели обжить.
Стены первого этажа были выкрашены в мягкий, травянисто-зелёный цвет — успокаивающий, как лесная поляна. Полы из светлого дерева блестели, отражая солнечные блики.
— На каждый класс приходится своё общежитие, — голос Айзавы эхом разнёсся по холлу. — Девочки — в правом крыле, мальчики — в левом. Первый этаж общий для всех. На нём будут располагаться столовая, прачечная и баня.
Он говорил буднично, без лишних эмоций, словно читал инструкцию к бытовой технике. Но ученики его уже не слушали.
Все начали разбегаться кто куда.
Каждый уголок был осмотрен. Каждая деталь получила свой комплимент.
Ханта высунулся в окно и ахнул:
— Даже внутренний двор есть!
Мина кружилась по холлу, раскинув руки:
— Как просторно и ярко! Тут даже диванчики есть!
И действительно — вдоль стен стояли мягкие угловые диваны под цвет стен, с разбросанными по ним подушками в зелёную и жёлтую полоску.
— Вот это особняк, — выдохнула Очако.
Она сделала шаг вперёд — и тут же пошатнулась. Голова закружилась от этого пространства, от высоты потолков, от количества света.
Урарака упала.
— Очако! — Ида подскочил к ней, но она уже садилась, держась за виски.
— Всё в порядке, просто... слишком впечатляюще.
— Комнаты начинаются со второго этажа, — продолжал Айзава, не обращая внимания на суету. — На каждом по четыре комнаты с каждой стороны, вплоть до пятого этажа. У каждого будет личная комната. В ней расположены: кондиционер, стол, стул, кровать, шкаф и холодильник.
— Даже балкон есть? — Вика уже стояла у одной из дверей, заглядывая внутрь. — Недурно.
— Шкафчик такой же просторный, как и дома... — Момо провела пальцем по деревянной дверце, словно проверяла качество.
— Ну точно особняк...
Очако снова потеряла равновесие. Ида успел подхватить её за локоть.
— Урарака! Держись!
— Это ваши комнаты. — Айзава закрыл папку с документами. — Все вещи уже доставлены. Просто успейте за сегодня в них расположиться. Обо всём остальном поговорим завтра. — Он развернулся и направился к выходу. — Хорошего дня.
Дверь за ним закрылась с тихим, почти торжественным щелчком.
Наступила секунда тишины.
А потом всё взорвалось. Ученики ринулись к карте общежития, висевшей на стене у лифта — большая схема с номерами комнат и именами. Толпа загудела, кто-то крикнул: «Я на четвёртом!», кто-то: «А мы соседи!»
Разбор вещей занял почти целый день.
Коробки, сумки, чемоданы — всё это поднималось на лифтах, затаскивалось по лестницам, распаковывалось, раскладывалось, вешалось. Кто-то вешал постеры, кто-то расставлял фигурки, кто-то застилал постель своим любимым одеялом.
К вечеру общежитие задышало — запах новой мебели смешался с ароматами шампуней, духов и свежей одежды. Зелёные стены теперь не казались такими пустыми.
.
.
.
Вечер. Зона отдыха.
На первом этаже горел мягкий, тёплый свет. Светильники на стенах напоминали старинные фонари — металлические, с узорчатыми решётками. Диваны были расставлены так, чтобы можно было и поговорить лицом к лицу, или уткнуться в телефон, никому не мешая.
Киришима рухнул на один из диванов, раскинув руки по спинке:
— Эх... я устал.
— Киришима, ты что, уже разложил вещи? — Серо устроился напротив, поджав под себя ногу.
— Да, минут десять назад закончил. — Эйджиро откинул голову на подушку и прикрыл глаза.
— Интересно, как мы будем жить вместе? — Каминари сидел на подлокотнике, болтая ногами.
Ида, стоявший у окна, поправил очки:
— Интересно, у нас будет общий режим?
— Не надумывай, мы все люди разные. Каждый хочет утром поспать.
С верхних этажей начали спускаться девочки. Их голоса слышались раньше, чем они сами появлялись — звонкие, весёлые, с нотками усталости.
— Ну что, мальчики, расположились? — Мина спрыгнула с последней ступеньки и подошла к диванам.
— Ага, вот теперь отдыхаем. — Каминари подвинулся, освобождая место.
Мина переглянулась с Очако.
— А мы тут с девчонками подумали... — Мина загадочно улыбнулась.
— Давайте устроим показ комнат? — закончила за неё Очако.
Фумикаге и Изуку, говорившие неподалёку у стены, застыли. Изуку сжимал кружку с чаем. Фумикаге — свою сумку, которую так и не убрал.
— Какой ещё показ... — голос Изуку прозвучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение.
— А это точно необходимо?.. — Токоями сделал полшага назад, будто собираясь сбежать.
Первая комната по списку была у Изуку.
— Нет-нет-нет. — Он шагнул к двери, загораживая собой проход. — Вы точно сюда не попадёте.
— Ну, староста! — Каминари вскочил с места. — Мы все хотим посмотреть, как же все обустроились!
— Тем более, — Джиро скрестила руки на груди, — ты вообще о себе ничего не рассказываешь. Нам хочется узнать тебя получше.
Изуку преградил путь. Пальцы дёрнулись — и жуки уже вовсю запечатывали вход. Они облепили дверь плотным, шевелящимся ковром, сверкая чёрными блестящими панцирями. Подойти было невозможно — стена насекомых отрезала дверь от остального мира.
— Нет. И всё.
— Давайте лучше пойдём, — тихо сказала Момо, делая шаг назад. — А то лишь хуже себе сделаем...
Не успела Яойорозу закончить, как огромная ладонь — металлическая, с чёткими линиями суставов — сбила Изуку с ног. Ладонь призвал Артур — ленивым взмахом руки, даже не глядя в сторону друга.
Изуку отлетел в сторону, кувыркнулся в воздухе и приземлился на спину.
Артур, ни секунды не колеблясь, подошёл к двери, не обращая внимания на жуков, и толкнул её. Настежь.
— Действительно, Изуку. — Он обернулся, и на его лице сияла широкая, издевательская улыбка. — Было бы нечестно, если бы ты один не показал нам её.
Жуки отступили чувствуя, что это уже не нужно.
Артур вошёл в комнату.
Остальные, кто хотел войти, потянулись следом.
Снаружи остались только Момо, Вика, Фумикаге и Кацуки. Они понимали, чего это может им стоить и предпочитали не рисковать.
Когда группа вошла, комната встретила их темнотой.
— Здесь темно, — сказал кто-то.
Щёлк — и свет зажёгся.
Перед ними предстала интересная на вид комната. Все стены были облеплены звукоизоляционными панелями — чёрными, пирамидальными, поглощающими каждый звук. Пол был деревянный, уже виднелась пара потёртостей — видно, что хозяин не сидит на месте.
На столе — рабочий ноутбук, закрытый, с мерцающим индикатором на корпусе. Рядом — подставка для ручки и стопка бумаги, аккуратная, нетронутая.
На подоконнике — семейство кактусов. Семь горшков разных размеров, земля влажная, колючки ровные, ухоженные.
Постель стояла у стены. Она была застелена по всем правилам: простыня без единой складки, одеяло сложено в идеальный квадрат, подушка — ровно по центру.
— О, я знаю эту группу! — Джиро подошла к плакату, висевшему на стене. — Постоянно слушаю их песни.
На одной из стен висел плакат известной рок-группы — чёрно-белый, с автографом в углу, заключённый в тонкую рамку.
— Просто, но со вкусом, — заметил Каминари.
— Интересно, зачем ему столько звукоизоляции? — Ида потрогал одну из панелей, и она глухо отозвалась под пальцем.
Артур осматривал каждый уголок. С каждой секундой его улыбка становилась всё более самодовольной. Он не знал, что скоро его настигнет кара.
На тумбочке, над которой висел телевизор, стояло собрание книг по контролю эмоций — корешки потрёпаны, закладки торчат из разных мест. Рядом — пара фигурок Фроста, одного из европейских героев, занимающего 23-е место в мировом топе. Аккуратно расставленные, без пыли.
У обычного шкафа — деревянного, с резными ручками — стоял ещё один. Металлический. Сейфового типа. Он плотно запаян.
— Хе. — Артур усмехнулся. — Он взял это старьё с собой? Как обычно.
Он уже протянул руку, чтобы коснуться железного ящика — как вдруг осознал, что все голоса стихли.
Тишина стала плотной, как вата.
Артур обернулся.
Все висели в воздухе. Замерли. Плотно облепленные жуками, которые держали их в неподвижности — ни рукой шевельнуть, ни глазом моргнуть.
А в центре комнаты, скрестив руки на груди, стоял Мидория. Его глаза светились красным — не добрым, не весёлым. Злым.
— Вот чёрт... — выдохнул Артур.
Это всё, что он успел сказать перед тем, как его накрыла волна насекомых.
Чёрная, густая, кишащая масса сбила его с ног, облепила лицо, руки, ноги. И понесла к двери.
Всех присутствующих выбросило за пределы комнаты. Кого-то Изуку выкидывал лично — с пинками под зад, точными и унизительными. Кого-то выносили жуки — нежно, но неумолимо.
Артуру досталось больше всех.
Его выбросило ударом в живот — прямым, выверенным, как в спарринге. Он сложился пополам в воздухе, приземлился на четвереньки и закашлялся, держась за место удара.
— Какой же ты идиот... — Вика стояла над ним, скрестив руки на груди, и даже не подумала помочь.
Когда все пришли в себя, когда жуки рассеялись, ученики, как ни в чём не бывало, направились к следующей комнате.
К комнате Фумикаге.
Он тоже попытался встать у двери, заслонить собой проход. Его тень уже потянулась вперёд, окутывая дверной проём, — но Мина была быстрее.
Она обогнала тень Токоями, проскочив под ней в тот самый момент, когда та только начинала сгущаться. И с размаху открыла дверь.
Учеников встретила тьма.
Лампочки были выкручены — патроны зияли пустыми гнёздами. Вместо них свет подавали фиолетовые светильники, стоящие в углах. Тусклый, мистический свет делал комнату похожей на святилище.
Плотные, почти непроницаемые шторы задергивали окна — не пропускали ни лучика дневного света.
На стенах красовались жуткие плакаты. Чёрно-красные, с изображениями ночных хищников, летучих мышей, силуэтов в капюшонах.
На одной стене висел стенд для оружия — деревянная подставка, на которой в идеальном порядке были разложены катаны. Шесть штук. Разной длины, разной кривизны клинка, разной эпохи. Каждая смотрела на вошедших своим холодным блеском.
— Лучше выметайтесь, — голос Токоями был спокоен, но в нём слышалось предупреждение, — пока не пошли на корм стервятникам.
Никто не проверил, шутит ли он.
Следующая комната — Аояма.
Она была полной противоположностью комнаты Токоями. Полной.
Всё блестело и светилось. Всё. Даже то, что, казалось, не должно светиться ни при каких раскладах — подлокотники кресла, ножки стола, край тумбочки — всё было покрыто слоем мерцающих блёсток.
Зеркал было так много, что можно было открывать лабиринт. Они висели на каждой стене, стояли на полу, приклеены к потолку. Везде, куда ни посмотришь, отражался ты сам — десять, двадцать, пятьдесят раз.
Вместо ламп — диско-шар. Он медленно вращался, разбрасывая по комнате тысячи маленьких зайчиков.
— Я даже не удивлена, — сказала Джиро с каменным лицом.
— Ожидаемо, — выдохнула Момо, прикрывая глаза рукой от блеска.
— На втором этаже осталась одна комната, — заметила Очако, когда группа вышла назад в коридор.
Мина, сидевшая на корточках у стены, подняла палец:
— Комната Артура, кажется?
Изуку рванул вперёд. Со скоростью, которую никто от него не ожидал.
— Стоять! — крикнул Артур, но было поздно.
Изуку ворвался в комнату с разбега, ударив дверью о стену.
— Пошёл нахрен.
Артур был нещадно отброшен в сторону — ладонью в грудь, так, что он врезался в противоположную стену коридора.
Комната Артура.
При входе могло показаться, что это номер какого-то рэп-исполнителя или студия звукозаписи в миниатюре. Всё было тёмным — серые стены, матовый клетчатый потолок, пол из тёмного бруса.
На каждом шагу красовались до блеска начищенные лезвия — кинжалы висели в рамках, как картины. Мечи стояли в напольных подставках. Даже подставка под зонт в углу оказалась старым ножнами.
В углу — электрогитара. Чёрная, с серебряной фурнитурой, подключённая к маленькому комбику.
На стенах — постеры. Один человек. Какой-то певец с татуировками на лице и прищуренным взглядом.
Вся мебель была выполнена в чёрных тонах и облеплена шипами — металлическими, острыми, чисто декоративными, но от этого не менее агрессивными.
Под кроватью — комплект гантелей и штанга. Диски блестели, будто их только что достали из магазина.
В шкафу — лишь четыре комплекта одежды. Белые футболки, чёрные штаны, серая худи. Всё остальное пространство было набито оружием. Мечи, ножи, секиры, сюрикены — всё это свалено в кучу, но так аккуратно, что ни одно лезвие не касалось другого.
— А ещё что-то говорил про мою комнату, — Изуку покачал головой, оглядывая этот арсенал.
— Не знаю, как по мне — круто, — заступился Киришима.
Момо смотрела на оружие смесью любопытства и ужаса:
— Это о таком сейчас мечтают все парни?
— Может быть, вы — и нет, — потянулся к одной из катан Каминари и передумал в последнюю секунду, — но я был бы счастлив иметь под рукой парочку мечей.
Дальше был третий этаж. Комната Оджиро. Комната Шоджи. Комната Иды...
Следующими были комнаты девочек.
После того, как все подкрепились пирогом у Сато — шоколадным, с вишнёвой начинкой, таким нежным, что таял на языке, — настроение было на подъёме. Даже те, кто ворчал по поводу беготни по этажам, теперь улыбались.
Первой на показ выставили комнату Кёки.
При входе можно было подумать, что попадаешь в комнату настоящего музыканта. С концертными условиями.
Барабанная установка занимала дальний угол — тарелки, малый барабан, том-томы, бас-бочка. Всё настоящее, всё настроенное, рядом лежали запасные палочки и ключ для настройки.
Напротив — синтезатор на металлической стойке, с педалями внизу и партитурой.
Огромные динамики стояли в противоположных углах — студийные мониторы размером с небольшую тумбочку.
Коллекция электрогитар — висела на стене, в специальных держателях, идеально ровным рядом. Семь штук. Разные цвета, разные формы, разный возраст — от винтажной «Стратокастер» до современной «V-образной».
Рядом — полка с альбомами любимых музыкальных исполнителей. Винил. Десятки пластинок в прозрачных конвертах, аккуратно расставленные по жанрам и годам.
— Чего-то такого я и ожидал, — кивнул Мезо, разглядывая установку. — Вот она, комната счастливого человека.
— Согласна. — Момо провела пальцем по грифу одной из гитар — безупречно чистый. — Кёка — прирождённый музыкант.
— Кстати об этом. — Джиро повернулась к стоящему в дверях Изуку. — Я как раз ищу голос для своих песен. Мидория, не согласишься ли ты стать моим певцом? У тебя отличные музыкальные данные.
Изуку задумался. Провёл ладонью по подбородку, посмотрел в сторону — на секунду, не больше.
— Я в принципе не против, — сказал он наконец. — Всё равно заняться бывает нечем.
— Отлично! — Кёка воспылала решимостью, чуть ли не подпрыгивая на месте. — Тогда как насчёт завтра? Можешь приходить сразу после уроков. У меня как раз всё настроено и готово для записи!
Серо, стоявший у стены с руками в карманах, скосил огорчённый взгляд на Каминари:
— Даже нашему скучному старосте есть чем зацепить девчонок...
— Не забывай, Серо. — Каминари похлопал друга по плечу. — Мы вообще-то тоже в этом участвуем. Ты на барабанах, я настраиваю инструменты. — Он повернулся к выходу. — Думаю, Артур тоже должен подтянуться. Он вроде как на гитаре играет.
— Мда... — Серо явно был не в восторге от этой перспективы.
Следующая комната — Вики.
Уже от двери пахло чем-то лёгким, фруктовым — сладкая карамель, ваниль, немного клубники. Запах был настолько плотным, что ощущался языком.
Когда дверь открылась, от одного только вида можно было заработать кариес.
Комната пестрила разными цветами — розовый, мятный, лавандовый, персиковый. Пол был застелен пушистым ковром, напоминающим сахарную вату. На кровати — гора мягких игрушек, от крошечных медвежат до огромного кита, занимавшего полкровати.
Корзинок со сладостями было так много, что можно было открывать свой магазин. Конфеты в стеклянных банках, леденцы в вазочках, шоколад в красивых коробках — всё выставлено на обозрение, всё манит попробовать.
На стенах — зеркало в конфетной рамке, светильники в виде кексов, гирлянда из миниатюрных пончиков, которая мягко мерцала тёплым светом.
Рабочий стол был завален упаковками для сладостей — похоже, Вика не только создавала конфеты, но и упаковывала их вручную.
— Это... — начала Очако и замолчала.
— Очень... сладко, — закончил за неё Каминари.
— Спорить не буду, — улыбнулась Вика. — Зато уютно.
.
.
.
После того, как все комнаты были просмотрены.
Мина расхаживала по зоне отдыха с коробкой для голосов — самодельной, украшенной блёстками и наклейками.
— Итак, ребята! — Она остановилась в центре зала. — Настало время выбирать лучшую комнату! Все проголосовали?
Получив утвердительный ответ — кто-то кивнул, кто-то махнул рукой, кто-то просто устало вздохнул — она перевернула коробку и высыпала листки на стол.
Белая бумага веером разлетелась по деревянной поверхности.
— Итак... — Мина принялась подсчитывать голоса, шевеля губами. — С большим отрывом... в пять голосов... первым королём комнат... становится... — Она подняла голову и торжественно объявила: — Сато Рикидо!
— Чего? — Сато замер с кружкой в руке.
— В основном голоса были от девушек, — пояснила Мина, показывая листки.
— Ну, уж очень вкусным был тот тортик, — пожала плечами Очако.
В комнате засмеялись. Кто-то похлопал Сато по плечу, кто-то попросил рецепт.
Все начали общаться и делиться впечатлениями о комнатах. Артур и Вика спорили, кто украсил свою комнату лучше — снова соревновались, как в детстве. Тоном, жестами, перебивая друг друга.
Фумикаге и Изуку стояли в стороне и наблюдали за этим балаганом. Изуку прислонился к стене, скрестив руки на груди. Токоями держал кружку с чаем.
— Мы закончили? — Изуку зевнул, прикрыв рот ладонью. — Тогда я, наверное, пойду спать.
— Согласен. — Токоями кивнул. — Это всё выматывает. Завтра ещё и начало семестра. Нам должны выдать временные лицензии.
— А, точно! — Изуку хлопнул себя по лбу. — Спасибо, что напомнил. — Он отлепился от стены. — Пойдём к тебе в комнату. Мне нужно тебе кое-что отдать.
— Отдать? — Токоями удивлённо приподнял бровь. Клюв чуть приоткрылся.
— Увидишь.
Парни направились в сторону лифта. По дороге они обсуждали завтрашний день — Изуку говорил о предстоящем уроке, Токоями внимательно слушал, иногда вставляя короткие реплики.
Их разговор привлёк внимание одного ученика.
Кацуки смотрел им вслед, нахмурив брови.
«Куда это они?» — думал он. «Тот птицеголовый... он что, с ним дружит?»
В голове Бакуго бежали разные мысли — одна за другой, как вагоны поезда, несущегося под откос. Но Киришима хлопнул его по плечу, сказал что-то про новую тренировку — и поток мыслей рассеялся.
— Ладно, — буркнул Кацуки. — Позже подумаю.
.
.
.
Комната Токоями.
Фиолетовый свет мягко освещал комнату. Тени на стенах дрожали в такт дыханию хозяина. Токоями сел на край кровати, поставив кружку на стол.
— И что же ты мне хотел отдать?
Изуку достал из кармана маленькую прямоугольную коробочку. Красное дерево, с серебряной застёжкой. Щёлкнул замком — и достал белую ламинированную карточку.
Она тускло блеснула в фиолетовом свете, и на секунду комната показалась ещё более таинственной.
— Держи. — Изуку протянул карточку. — Это твоя временная лицензия.
Токоями сначала не понял, почему её вручает Изуку — не Айзава, не кто-то из учителей. Но когда он прочитал текст, пришло осознание.
Имя: Евангелист Небытия
Принадлежность: Команда Евангелистов
Национальность: Японец
Статус: Герой на обучении
Вместо фотографии лица — птичья маска с пурпурными линзами. Та самая маска, которую Токоями получил от Изуку в тот день, когда они впервые тренировались вместе с учителями.
— Что? — выдохнул он. — Почему сейчас?
— Поясню сразу. — Изуку сел на стул у стены, положив ногу на ногу. — У тебя будет две временные лицензии. Одну я дал тебе сейчас — передать её мне поручил Айзава. Вторая нужна тебе для деятельности как студента академии.
Он сделал паузу, давая время переварить информацию.
— Почему именно сейчас? В связи с недавними событиями было принято решение, что я официально с этого дня беру тебя в нашу команду. После экзамена мы будем вести патруль по всему округу вместе с другими героями. А как подставится момент... — он чуть улыбнулся, — представим тебя народу через СМИ. Тебе нужно набираться настоящего опыта уже сейчас.
Токоями смотрел на карточку. Провёл пальцем по тиснёным буквам. Чувствовал шероховатость пластика.
— Тогда понятно. — Он кивнул. — Что ж, это хорошая новость. — Он поднял глаза на Изуку. — Теперь мне придётся её всегда носить с собой?
— Нет. — Изуку покачал головой. — С собой будешь носить лицензию, выданную в классе. Эта нужна только для того, чтобы ты мог с нами вести патруль и сражаться со злодеями. — Он посмотрел на Токоями в упор. — Так что сильно не расслабляйся. Перепутаешь — тебя сразу же раскроют.
В его голосе не было угрозы. Только сухая констатация факта. И забота — скрытая, невысказанная, но Токоями её услышал.
— Ты за кого меня принимаешь? — Фумикаге убрал карточку во внутренний карман своей толстовки. — Конечно, не перепутаю.
Изуку улыбнулся — мягко, почти незаметно для постороннего глаза. Встал со стула и похлопал друга по плечу.
— Тогда добро пожаловать в команду. — Он направился к двери. — И спокойной ночи.
Собранные в высокий хвост волосы Изуку зашевелились — он начал распускать их, снимая резинки, одну за другой, на ходу, не глядя.
Уходя, он начал что-то напевать себе под нос — мелодия была тихой, но Токоями узнал её. Это была мелодия из God of War.
Дверь закрылась.
Фумикаге остался один.
Он снова достал карточку. Смотрел на неё в фиолетовом свете — на птичью маску, на надписи, на своё новое имя. Евангелист Небытия.
Из глубин вытекла Тёмная Тень. Глаза её светились жёлтым — но мягко, почти ласково.
— Вау... — протянуло существо. — Теперь ты официально член группировки профессиональных героев. Как ощущения?
— Подкалывать меня решил? — Токоями спрятал карточку.
— Ну почему сразу подкалывать? — Тень склонила голову. — Мне просто стало интересно твоё мнение.
Токоями задумался. Он вспоминал каждое выступление той троицы — каждое появление на публике, каждую битву, каждую фразу. Какие они невероятные. Сияющие. Когда он изучал их историю с самого дебюта, ничего кроме уважения они не вызывали.
Теперь он и сам будет сиять в свете софитов. Рядом с друзьями.
— Отлично. — Он сжал карточку в кулаке. — Теперь я могу быть рядом с ним. И наконец расплатиться за спасение.
— Ага. — Тёмная Тень обвилась вокруг его шеи, как шарф. — Теперь ты и сам можешь похвастаться своей силой. Интересно, каков будет наш первый патруль?
— Надеюсь, без происшествий.
— А я хотел бы кому-нибудь надрать зад. — Тень недовольно загудела. — Что, мы зря тренировались всё это время?
— Ладно, давай заканчивать. — Токоями встал. — Надо сходить умыться и лечь спать. Завтра большой день.
— А, ты про то событие? — Тень кивнула (что было странно, учитывая, что головы у неё не было). — Да, тогда я, пожалуй, оставлю тебя с твоими размышлениями. — Она начала втягиваться обратно. — Спокойной ночи.
Тёмная Тень исчезла в глубинах тела Токоями, оставив после себя лишь лёгкое дуновение холода.
Фумикаге положил карточку на тумбочку — рядом с фиолетовым светильником — и пошёл умываться. В его груди поднималось что-то тёплое. Что-то, чего он пока ещё не понимал. В голове была лишь фигура Изуку и его тёплые слова.
.
.
.
Следующий день. Утро. 6:30.
Общежитие жило своей жизнью.
Все начинали просыпаться. Очередь в ванную комнату начала строиться ещё до того, как прозвенел первый будильник. Хотя душевых кабинок было четыре, это всё равно не спасало — кто-то всегда оказывался первым, а кто-то ждал.
В коридорах пахло мятной зубной пастой, шампунем с ароматом вишни и чем-то ещё — чем-то сладким, что явно готовилось на кухне.
Столовая уже вовсю кипела и струилась разными ароматами.
Тарелки, кружки, столовые приборы, салфетки. У дальней стены стоял шведский стол с кашами, йогуртами, тостами, джемами и свежими фруктами.
Еда менялась каждый день — сегодня это были рис и рыба.
Все начинали свой день с обсуждения планов. За окнами занимался рассвет — золотистый, розовый, мягкий — и его лучи ложились на столы, делая завтрак ещё более уютным.
Артур, Вика, Изуку и Фумикаге сидели за одним столом. Артур наваливал себе вторую порцию риса. Вика пила зелёный чай маленькими глотками. Изуку жевал тост с джемом, уставившись в телефон. Фумикаге просто сидел, слушая их очередной спор по поводу тренировки.
Они обсуждали, кто какой приём покажет сегодня и чем бы таким удивить одноклассников на занятии в конце дня.
— Мой новый приём сломает пол спортзала, — самоуверенно заявил Артур, набирая полную ложку риса.
— Если ты разрушиш спортзал, Айзава заставит тебя его чинить, — парировала Вика, даже не поднимая глаз от чашки.
— А вот и нет — почините вы с Изуку, пока я буду отрабатывать следующий приём.
— Арт... — Изуку вздохнул, наконец отрываясь от телефона. — Ты забываешь, что мы трое тут лишь временный персонал, тем более нас освободили от тренировок, нам запрещено этим заниматься. Тем более, ты кажется забыл, кто из нас главный...
Артур замер с ложкой у рта и медленно, очень медленно положил её обратно в тарелку.
— Шучу, — сказал он. — Мы всё сами починим.
— Ты хотел сказать, ты починишь? — девушка даже не оторвала глаз от своей еды.
Фумикаге смотрел на их перепалку и впервые за долгое время чувствовал себя... частью чего-то тёплого.
.
.
.
UA. Кабинет класса 1-А.
Утренний свет проникал сквозь высокие окна, выхватывая из полумрака парты, стулья, доску. В кабинете пахло мелом и старым деревом.
Айзава стоял у кафедры. Заспанный, как всегда, но в глазах горела та странная энергия, которая появлялась у него только перед важными событиями.
— Как я и говорил, наша первостепенная задача — как можно скорее выдать вам лицензии. — Он обвёл взглядом класс. — От неё будут зависеть ваше будущее и жизнь в целом. Отнеситесь к этому со всей серьёзностью.
Он открыл папку и достал оттуда лист бумаги.
— Экзамен будет очень строг. Проскочить, как в прошлый раз, уже не получится. — Он сделал паузу. — Сдать экзамен за всё время удавалось лишь половине учащихся.
По классу пробежал шёпот.
«Экзамен на лицензию?» — думал Токоями. «Зузу говорил о чём-то подобном. Для меня он не должен быть сильно сложным».
— Наш учительский состав проследит, чтобы вы сдали как минимум два суперприёма. — Айзава кивнул в сторону двери.
В кабинет вошли три преподавателя.
Полночь — уже знакомая всем, появлялась довольно часто, в своей привычной кожаной экипировке. Цементос — сдержанный, деловой, в строгом костюме. И Эктоплазм — в своём неизменном бледном обличье.
— Наконец-то хоть что-то интересное! — Каминари чуть не подпрыгнул на стуле.
— Скучная рутина позади! — Киришима стукнул кулаком по парте.
Эктоплазм выступил вперёд:
— Суперприёмы — иными словами, ваши особые умения, которые принесут вам победу.
Цемнтос поднял палец.
— Они не должны быть подражанием чужим техникам. Вы должны развить свои уникальные умения или комбинации движений.
Полночь облокотилась на кафедру:
— Они должны стать вашим отражением. Тем, что будет ассоциироваться с вашим именем.
Айзава закрыл папку:
— На практическом занятии мы вам всё расскажем и покажем. — Он повернулся к выходу. — Надевайте костюмы и соберитесь в спортзале «Гамма».
.
.
.
Спортзал «Гамма».
Спортзал был огромным. Таким огромным, что даже эхо терялось где-то под потолком.
Стены — высокие, серые, с металлическими балками под потолком. Пол — бетонный, с разметкой для разных видов тренировок.
Пахло бетонной пылью и потом.
Айзава стоял в центре, рядом с ним — другие учителя.
— Спортзал «Гамма», — начал он, — ранее известный как Спортзал для Активных Тренировок — САТ.
Цементос шагнул вперёд:
— Это место — моё лучшее изобретение. Я могу оборудовать его как необходимо для тренировок.
Ида поднял руку, как только учитель закончил.
— У меня вопрос! — Он почти выкрикнул это. — Почему суперприёмы так необходимы для получения лицензий? Назовите причину!
Изуку, стоявший чуть позади, ответил раньше, чем Айзава успел открыть рот.
— Всё просто. — Его голос был спокоен, объяснение — чётким. — Работа героя — это спасение людей. Будь то катастрофа или нападение злодеев. На экзамене преподаватели будут оценивать вашу пригодность к этому.
Он сделал шаг вперёд, чтобы его было лучше видно.
— Суперприёмы нужны, чтобы подчеркнуть вашу универсальность и наметить область деятельности в будущем. Например, Асуи. Её причуда не подходит для работы в промышленной сфере, а вот в морской охранной службе — как раз самое то.
Он обвёл взглядом класс.
— Будут оцениваться наша ловкость, сила, проницательность, выносливость, находчивость и боевая подготовка. Так же важны способности к коммуникации, харизма, психологическая устойчивость и адаптация к любым ситуациям — будь то наводнение или извержение вулкана.
Айзава кивнул:
— Абсолютно верно. Впредь каждый год мы будем проверять каждый из этих критериев.
Полночь взяла слово:
— Но самым важным, безусловно, является боевая подготовка. Вы должны быть хороши в этой области. Наличие приёмов очень сильно повлияет на результат экзамена.
Цементос поднял руку, и пол под ногами учеников слегка завибрировал:
— Если вы способны сохранить спокойствие и ясность ума — считайте, что уже готовы к любому бою.
Эктоплазм кивнул:
— Ваш приём необязательно должен быть атакующим. Например — обратное ускорение Иды. Многократное увеличение скорости уже заслуживает звания суперприёма.
Сато почесал затылок:
— То есть, мы должны выдумывать различные комбинации наших действий, опираясь на преимущества причуды?
— Всё верно, — Полночь кивнула. — Думаю, вы все видели, как ведёт себя в бою Деревянный Камуи. Его «Лакированные цепи» — пример супер приёма из области контроля.
Айзава сложил руки на груди:
— Улучшение ваших способностей в лагере должно было открыть вам новые возможности и идеи для приёмов.
Цементос начал возводить бетонные столбы — один за другим, вырастая из земли с глухим, мощным грохотом. Эктоплазм начал создавать двойников — десятки бледных копий, окруживших учеников.
— Иными словами, — Айзава повысил голос, — следующие десять дней — перед началом настоящего семестра — вы будете работать в два раза больше.
Каминари побледнел:
— То есть... мы ещё не начали?
— Нет. — Вика стояла в первом ряду, скрестив руки на груди. — Перед началом обучения мы должны пройти тест, чтобы подтвердить свою пригодность.
Артур кивнул:
— Именно поэтому у нас будет гораздо больше времени для тренировок, чем в обычные учебные дни.
Изуку шагнул вперёд. Его голос стал металлическим.
— Так что готовьтесь. С этого дня вы будете мечтать о том, чтобы просто прилечь и отдохнуть. С сегодняшнего дня — от восхода до заката — мы будем тренироваться. — Он посмотрел на каждого. — И только попробуйте сбежать или откосить. Вас ждёт участь пострашнее, чем простой провал экзамена. Если хоть кто-то из вас посмеет его не сдать — готовьтесь к отчислению.
Айзава, не дожидаясь, пока ученики переварят угрозу, продолжил:
— Более того, ваши костюмы будут улучшены для более удобной работы с причудами. — Он поднял руку. — Сломайте преграды и неситесь ввысь — к абсолютной силе. Плюс Ультра — вот наш девиз. — Он опустил руку. — А теперь — приступить к тренировкам.
.
.
.
В каждом уголке спортзала был слышен шум.
Новые взрывы, новые удары, новые крики — всё это свидетельствовало о начале настоящей подготовки. Где-то Бакуго взрывал очередной бетонный столб. Где-то Киришима с грохотом врубался в стену. Где-то Тодороки возводил ледяные барьеры, а где-то Асуи перелетала с одной платформы на другую.
Изуку, Артур и Вика наблюдали за всем с самого низа — с небольшой площадки у выхода.
Артур сидел на скамейке, подперев голову рукой. Вика стояла, скрестив руки на груди. Изуку смотрел сверху на место, где Токоями только что создал очередной теневой шип. Он летал и делал в голове новые пометки.
— Они упорно трудятся, — сказал он.
К ним подошёл Всемогущий. Его огромная фигура заслонила свет.
— Ого, — он запрокинул голову, глядя на тренирующихся учеников. — А они упорно трудятся.
Айзава, стоявший рядом, кивнул:
— Я бы посоветовал им умерить пыл. Их ждёт ещё и тренировка с теми тремя.
Всемогущий вздохнул.
— Ты вроде планировал зайти к ним разок. Не против, если я с тобой зайду? Хочется посмотреть на изменения. А то кроме первых двух раз меня там никогда и не было.
— Мне всё равно. — Айзава двинулся вперёд. — Я лично иду туда, чтобы узнать, что они такого делают. На последнем тестировании способностей они показали аномальный прорыв. Улучшение в среднем составило 23%.
Всемогущий присвистнул:
— Так много? Они же, насколько я помню, просто сражаются с призванными куклами юной Виктории...
— Вам бы стоило посетить нас и узнать, как же сильно устарела ваша информация, — раздался голос откуда-то сверху.
Изуку приземлился перед ними на полусогнутых ногах — и выпрямился.
— А не слишком ли? — Айзава недовольно сощурился. — Вас и так трое.
— Нет. — Изуку покачал головой. — Сейчас тренировки ведут лишь Арт и Вика. Мы пока ещё наблюдаем за ними. Когда время обороны перевалит за три часа, их начну вести я. Пока что рановато для этого.
Всемогущий и Айзава переглянулись. Ничего не сказали.
.
.
.
Адские тренировки продолжались.
С самого восхода до заката все выжимали из своих тел остатки последних сил. Руки дрожали. Ноги подкашивались. Глаза слипались.
Сначала шла тренировка с попытками создать что-то новое — хаотичная, громкая, с криками «не то!» и «ещё раз!».
А после — до самого сна — шла изнурительная тренировка до последнего выжившего. Кто упадёт — выбывает. Кто встанет — продолжает.
Сегодня шёл четвёртый день этого круговорота безумия.
Полночь ходила между учениками с планшетом в руках, собирала данные о новых особых приёмах, записывала, кивала, иногда хмурилась.
— У меня есть что вам показать, — Токоями остановился, вытирая пот со лба. — Но не думаю, что это будет что-то более интересное, чем то, что вам уже известно.
Он отчитывался о результатах прошедших тренировок. Показал теневого сокола — огромную птицу из тьмы, которая на секунду заслонила свет. Показал оружие из тени — клинки, копья, шипы.
Чего-то принципиально нового он пока не придумал.
Но этого уже должно было хватить для прохождения.
В целом статистика по классу была равномерной. Никто особо не выделялся — даже Бакуго. Он сосредоточился на эффективности приёмов, а не на их вариации и количестве. Это привело к замедлению его роста. Но он не замечал — или не хотел замечать.
Его голова была забита лишь одними и теми же мыслями.
«Чем я хуже?» — думал он, стоя у бетонной стены и глядя на Токоями, который что-то обсуждал с Полночь. «Я же изменился. Я сильнее. Я собраннее. Я умнее. Я лучше того придурка во всём... Так почему он так быстро нашёл с ним общий язык?»
Кацуки поглядывал в сторону Токоями снова и снова. Он не мог понять — что же в нём такого особенного?
Он до сих пор не мог осознать. Наверное, в этом и была его ошибка как человека.
Изуку всё думал об экзамене.
Он будет проходить в формате сражения между учебными заведениями — такую информацию он выудил у Айзавы ещё вчера.
Изуку не мог перестать переживать за свой класс. У тех детей было явно больше времени на подготовку. Именно из-за этого сложность подготовки была насильно повышена — в два, а то и в три раза.
Кто-то получил повышенный показатель роста. Кто-то — менее. Но от этого не менялся один факт:
Им явно не хватало времени.
Нужно было переходить от простых сражений и развития выносливости к чему-то новому. Неужели настало время ему самому вступить в ход?
Артур и Вика сидят сложа руки, а им нельзя отставать по количеству тренировок.
Похоже, настало время всему классу 1-А переходить к более ускоренной программе.
Осталось лишь составить план.
.
.
.
Вечер после тренировок.
Девушки сидели в зоне отдыха и пили йогурт.
Первый этаж был почти пуст — диваны были заняты, но тишина стояла почти полная, только из кухни доносился звон посуды и голос Сато, который мыл тарелки.
Девушки говорили о предстоящем экзамене и о том, что завтра снова будет настоящий ад.
Вика с Момо уже создавали новую стратегию для очередной категории битв, которая могла бы фигурировать на экзамене. Карта, расчерченная на листе бумаги, пестрела стрелками и отметками.
Тсуи и Мина обсуждали возможность закатить вечеринку по случаю сдачи экзамена — что надеть, что приготовить, позвать ли мальчиков.
Очако сидела и смотрела в одну точку, задумавшись о своём. Глаза её были открыты, но взгляд — пустым. Палец медленно накручивал прядь волос на палец.
Джиро там не присутствовала.
Она вместе с Серо, Каминари, Артуром и Изуку занимались музыкой на пятом этаже. Глухие удары барабанов доносились даже сюда, через толстые стены — и смешивались с хриплым гитарным перебором и голосом Изуку, который что-то пел в микрофон.
Тсуи ткнула Урараку в плечо, возвращая в реальность.
— Очако, ты что-то странная сегодня.
Очако вздрогнула, словно её разбудили посреди глубокого сна. Пальцы перестали накручивать прядь волос.
— Я... себя что-то странно ощущаю в последнее время. — Её лицо покрыл лёгкий румянец, который тут же начал темнеть, становясь всё более заметным.
Мина подалась вперёд, глаза загорелись охотничьим блеском:
— Боже мой! Да ты влюбилась!
— Что?! — Очако отшатнулась, словно её ударили. — Нет, это не так...
Она краснела ещё больше — теперь уже до корней волос, до кончиков ушей.
— Давай рассказывай! — Мина не отступала. — Кто этот счастливчик? Токоями или Ида? Ты же только с ними и общаешься.
— С чего ты вообще это взяла?! — голос Очако сорвался на фальцет. — Это неправда!
Момо задумчиво склонила голову:
— Ну а в кого тогда?
Вика, сидевшая до этого молча, добавила:
— Если скажешь нам, мы никому не расскажем.
Урарака покраснела до предела — так, что казалось, сейчас из ушей пойдёт пар. Её причуда невольно активировалась, и она воспарила над столом, судорожно закрывая лицо ладонями.
— Я не понимаю, о чём вы говорите! — выкрикнула она, болтая ногами в воздухе.
Тсуи поднялась и мягко, но настойчиво опустила Очако обратно на стул, придерживая за плечо:
— Девочки, так допытываться — некрасиво.
Момо кивнула:
— И то верно. Давайте ложиться спать.
— Ну нееет! — Мина чуть не плакала. — Я хочу всё узнать! Если дело в любви, я не успокоюсь!
— Ну знаете...
Очако замерла на полуслове.
На улице что-то двинулось.
За большим панорамным окном, в тусклом свете фонарей, тренировался Фумикаге. Он был один — тень ворочалась у его ног, то принимая форму щита, то выстреливая длинными шипами в сторону невидимого врага. Он повторял какие-то движения — плавно, сосредоточенно, словно пытался подчерпнуть что-то новое из советов, данных ранее Изуку.
Очако следила за ним. За его движениями. За тем, как тень послушно скользила за ним, как трос за кораблём.
В её груди что-то заворачивалось в тугой вихрь. Неуверенность. Сомнение. Зависть.
«Они так близки...» — подумала она, и мысль обожгла, как укус крапивы. «Хотела бы я быть на его месте...»
Музыка в комнате Джиро стихла. Из лифта выходили парни — что-то обсуждая, размахивая руками, они направлялись к своим комнатам.
Урарака перевела взгляд на Изуку, шедшего впереди.
Он что-то говорил Артуру, жестикулировал, улыбался.
Она смотрела на него — на светлые волосы, собранные в косу, на хитин, мерцающий в свете ламп, на его лёгкую, почти невесомую походку.
Она отказывалась признавать это.
Но где-то в глубине души, там, куда она старалась не заглядывать, она понимала.
Это всё — правда.
.
.
.
Остальные шесть дней пролетели незаметно.
Они слились в одну бесконечную череду тренировок, пота, криков «ещё раз» и мгновений отчаяния, когда казалось, что тело больше не выдержит. Но каждый раз кто-то протягивал руку — и всё продолжалось.
И вот ученики класса 1-А выходили из автобуса с кейсами для костюмов в руках.
Солнце светило в глаза, заставляя щуриться. Вдалеке виднелось огромное здание экзаменационного центра — серое, массивное, без окон, похожее на крепость.
— Что-то у меня нервы шалят... — Джиро поправила лямку кейса на плече.
Айзава шёл последним, его голос был будничным, но в нём чувствовалась сталь:
— Никаких переживаний. Если вы получите временные лицензии — получите звание полупрофессионалов. — Он остановился, и класс замер вместе с ним. — Выложитесь на полную.
Мотивации данная речь почти не прибавила — Айзава никогда не умел воодушевлять, — но многие стали увереннее. Звание полупрофи так манило.
Сзади подошёл один ученик.
Он двигался бесшумно, появившись из ниоткуда, и несколько человек вздрогнули, когда он заговорил. Серая форма, собранный вид, цепкий взгляд.
— Ой, — Джиро узнала униформу первой, — а я знаю эту униформу.
— Западная Япония? — Вика прищурилась. — UA находится на востоке, а на западе, вроде, Шикэцу.
— Юараши Инаса. — Изуку стоял, скрестив руки на груди. — Помню, помню. Он был в списке сдавших. Вроде лучший среди студентов с рекомендациями. — Он чуть повернул голову, наблюдая за подошедшим. — Очень жаль, что он отказался и поступил не к нам.
Юараши, осознав, что создал неловкость, извинился быстрым кивком и направился к своим.
Позже появились ещё ребята. Второгодки в серой форме — академия Кэцу-Буцу. Они вели себя странно — слишком громко смеялись, слишком широко улыбались. Но как же иначе? Их обучала учительница, которая работала в одном агентстве с Айзавой, — мисс Шутка.
Один из них, Шиндо, с огромным энтузиазмом поприветствовал учеников UA. Он схватил обе руки Мидории и принялся хвалить весь класс А за крутую работу и отличное выступление на фестивале, сжимая ладони так, словно хотел их раздавить в знак дружеской любви.
Изуку даже не старался скрыть своё раздражение.
— Завали уже. — Голос был спокойным, но холодным, как лёд. — Своё лицемерие можешь оставить для других. Мы не идиоты и не станем водить дружбу с врагами. Твой подход уморителен — ты и со злодеями будешь вести ласковую беседу?
Шиндо на секунду потерял дар речи, но быстро пришёл в себя:
— Боже-боже, какие мы суровые...
— Староста, прекрати! — Киришима шагнул вперёд. — Он же просто...
— Прекратить? — Вика перебила, и её голос сочился сарказмом. — Да от него двуличием за километр воняет.
Кацуки, стоявший чуть позади с вечно хмурым лицом и усмехнулся:
— Готов сделать ставку на то, что он будет первым в числе нападающих.
Изуку повысил голос — не до крика, но так, что его услышали все:
— Класс А! Хватит тратить время. Отправляемся в раздевалку. Как наденем костюмы — все в зал для брифинга!
Ученики не стали спорить. Развернулись и пошли вперёд — плотной группой, плечом к плечу.
— Мы такие знаменитые, — пробормотал Каминари, оглядываясь на другие школы, которые провожали их взглядами, — аж не по себе.
— Держите ухо востро. — Артур шёл в середине группы, его взгляд скользил по лицам соперников. — Может, мы и знаменитые, но это в минус лишь нам. Потому что именно мы станем целью номер один...
Он оглянулся назад и встретил холодный взгляд Шиндо. Тот уже не улыбался. Он думал о своей победе.
.
.
.
После переодевания. Зал для собраний.
Помещение было переполнено.
Гул голосов стоял такой, что слова тонули в нём, превращаясь в единый белый шум. Полторы тысячи человек — все в костюмах, все напряжённые, как сжатые пружины.
На сцену поднялся ведущий. Тишина наступила мгновенно —словно кто-то выключил звук.
— Итак, давайте начнём аттестацию. — Его голос был негромким, но каждое слово слышалось идеально. — Я председатель общественной безопасности. Моё имя — Меро. Моя любимая фраза: «Сон без сновидений». Рад знакомству.
Он сделал паузу, обводя взглядом зал.
— Итак, содержание вашего экзамена... — Он улыбнулся — недобро, как-то по-звериному. — Вас тут 1540 человек. Для начала... сократим число участников.
— А они не изменяют себе, — прошептал Артур.
— Что поделать, — так же тихо ответила Вика, — рабочих рук не хватает. Проще уменьшить объём работы.
— Мы живём в мире, где полно героев. — Меро расхаживал по сцене, и его шаги гулко отдавались в динамиках. — С момента ареста Пятна многие задаются вопросом: а так ли эффективны герои?
«Он думал лишь о том, что все герои должны приносить себя в жертву во благо общества, — подумал Фумикаге. — Отказываться от платы за спасение. Такова была его идеология».
— Ну, все люди думают довольно примитивно. — Меро остановился в центре сцены. — Мы должны спасать людей и ничего не требовать взамен. И это — беспощадное мнение общества на данный момент.
Он поднял палец.
— Но каждый сам для себя решает: работает он ради денег или из чистого желания? Спасает людей или охотится за злодеями? Со временем число желающих работать «по желанию» убавилось. Мы все хотим есть. Мы все хотим помогать родственникам.
Он посмотрел в зал — не на кого-то конкретного, а на всех сразу.
— Каждый, кто получит лицензию, будет беспощадно выброшен в этот жестокий мир. Тем, кому труднее всего это понять, будет тяжелее всего. Сейчас мы проверим вашу... скорость.
Он улыбнулся.
— А пройдут всего... дайте-ка подумать... — Меро сделал вид, что размышляет. — Всего сто участников.
Изуку нахмурился.
«Сто из 1540? — мысль билась в черепе, как разъярённая птица. — Пройдут всего 7%? Недопустимо».
Он сжал кулак.
«Даже если понадобится, я протащу всех».
— Сейчас расскажу вам об условиях прохождения, — продолжал Меро. — У каждого участника на теле будет размещено по три цели. Вы должны будете разместить их на открытой зоне тела. После этого вы получите по шесть шаров. Если шар попадает в цель — она загорается. При поражении всех целей — участник выбывает.
— Королевская битва, — пробормотала Момо. — Почти как на внеклассных тренировках.
— Думаю, у нас будет преимущество, если мы соберёмся вместе, как обычно, — добавила Джиро.
— Участник, поразивший последнюю цель, получает фраг. — Меро поднял один палец. — Получивший два таких фрага — проходит дальше.
Изуку усмехнулся — тихо, почти беззвучно.
— Хе. — Он наклонился к Момо. — У меня есть идея. — Его голос был едва слышен даже для неё. — Скажи всем... Чтобы после начала никуда не расходились.
— Что?! — Момо округлила глаза. — Но...
— Надо, — отрезал Изуку. — Доверься.
— Ну... — Она вздохнула. — Ладно.
Люди с коробками шаров начали спускаться со сцены. Изуку послал лёгкий мысленный импульс — и насекомые, незаметные, как пыль, проникли внутрь каждого шара. Они свернулись в комочек внутри резиновой оболочки и замерли в ожидании следующей команды.
— Этот этап завершится за несколько минут, — сказал Изуку, не глядя на неё. — Просто жди.
Момо дрожащими пальцами достала рацию и начала переговариваться с остальными. Гарнитура для связи, выданная ей ранее, передавала слова с невероятной точностью.
— Сейчас вам раздадут три шара и три цели, — объявил Меро.
Здание затряслось.
Гулкий, низкий звук прошёл сквозь пол, сквозь стены, сквозь кости. Крыша начала раздвигаться — медленно, с металлическим скрежетом, открывая небо и ландшафт, где будет проводиться сражение.
Искусственные горы. Лабиринты из бетонных стен. Небольшие здания. Всё это было разбросано по огромной территории, огороженной высоким забором.
— Рекомендую вам занять позиции, — сказал Меро, — пока мы не начали.
.
Трибуны были почти пустыми. Там находились лишь представители власти и преподаватели классов-участников. Рядом с Айзавой сидела самая раздражающая женщина в мире.
Мисс Шутка.
— Стёрка! — Она ткнула его локтем в бок. — У тебя ширинка расстегнута!
Айзава даже не повернул головы.
— За что мне это наказание?
Она продолжала подтрунивать над бывшим коллегой — то дёрнет за рукав, то шепнёт что-то нелепое, — пока наконец не перешла к делу.
— Стёрка, у тебя всего двадцать детишек? — Она подпёрла щёку рукой. — Удивительно, что ты ещё никого не исключил. Что, полюбил этот класс?
— У них хороший староста, — ответил Айзава сухо. — Не более. Они до сих пор в своём составе лишь из-за его выкрутасов.
— Пха-ха-ха! — Шутка звонко рассмеялась. — Да не смущайся ты так! Женись на мне!
— Завались.
— Пха-ха-ха! — Она вытерла выступившие слёзы. — Но это и правда странно. Неужели ты им так ничего и не рассказал?
— Они сами уже догадались, — раздался голос откуда-то слева.
Айзава и Шутка обернулись. Изуку смотрел на них с нижних рядов трибуны — оттуда, где сидели ученики, ожидающие своей очереди.
Он улыбнулся. Уголками губ.
.
Все разбегались.
Никто не желал разделяться со своим классом — группы сбивались в плотные кучки, перешёптывались, строили планы.
Один только класс А оставался на месте.
Они стояли в центре стартовой площадки, не двигаясь, и другие участники, пробегая мимо, бросали на них удивлённые взгляды.
— В чём дело? — Киришима огляделся. — Почему ты сказала всем остаться?
— Момо, — Каминари повернулся к ней, — почему мы ещё не начали?
Изуку ответил за неё. Спокойно, как будто объяснял, почему дважды два — четыре.
— Потому что в этом нет смысла. — Он провёл рукой по волосам, и несколько насекомых переползли с его пальцев на плечо. — Я поместил своих малюток внутрь всех шаров. После начала, как только кто-то попытается кинуть хоть один, они отправятся обратно — и будут стараться поразить мишень.
Он поднял один палец.
— Наша задача — просто кинуть по два шара в случайном направлении и получить фраг. Начинать можно примерно через четыре минуты, когда большинство целей будет уже поражено.
Ида поправил очки:
— Но разве это не жульничество?
— Это отборочный этап. — Изуку пожал плечами. — Нет смысла тратить силы на какой-то сброд.
.
— Ваша школа — единственная, кто не имеет каких-либо преимуществ, — сказала Шутка, наблюдая за разворачивающейся на поле картиной. — Ваши дети показали свои причуды всему миру. Открыли не только сильные, но и слабые стороны.
Айзава не повернул головы.
— Да? — В его голосе прозвучало что-то, похожее на усмешку. — Только вот старосты на фестивале не было. И от этого меняется абсолютно весь расклад.
— Да что ты?
— А ты посмотри — и увидишь. — Айзава откинулся на спинку кресла. — Я готов поспорить, что и десяти минут не пройдёт, как этот этап завершится.
— Это что, каламбур какой-то? — Шутка нахмурилась. — Если так, то он должен быть смешной, а не абсурдным.
— Я тебе больше ни слова не скажу. — Айзава сложил руки на груди. — Просто наблюдай.
.
Прозвучал сигнал.
Резкий, высокий звук разорвал тишину, и поле мгновенно ожило.
Изо всех сторон — из-за зданий, из лабиринтов, из укрытий — повыпрыгивали соперники. Мячи летели со всех сторон, создавая плотную, почти непроницаемую сеть.
Представители UA даже не шелохнулись.
Они просто стояли в центре поля, плотной группой, и ждали.
Из волос Изуку показались два тонких усика. Они зашевелились, завертелись в разные стороны — и разослали один и тот же сигнал, единый для каждой из многих целей.
Маленькие насекомые внутри шаров проснулись.
Они учуяли сигнал и начали действовать — не хаотично, а слаженно, как единый организм. Каждый шар, который покинул руку своего хозяина, в ту же секунду менял траекторию. В воздухе они были послушнее, чем резина и пластик, — насекомые толкали их изнутри, направляли, разворачивали.
Град мячей полил как из ведра.
Сотни шаров летели в разные стороны — и в последний момент, за секунду до попадания в цель, все они застыли в воздухе.
Буквально застыли.
Висели неподвижно, словно время остановилось.
— Что за...? — Шиндо замер на бегу, глядя вверх.
— Потеряйтесь, пустышки. — Голос Изуку был спокоен. Он стоял неподвижно, раскинув руки в стороны, и его пальцы чуть дрожали от напряжения. — Победителями будем именно мы.
Щёлк.
Как по команде, все шары развернулись — синхронно, как стая птиц — и с огромной скоростью устремились обратно к отправителям.
Это было красиво.
Тысячи шаров летели обратно к тысячам целей — по идеальной траектории, с идеальной точностью. Сверху это напоминало рой светлячков, внезапно изменивший направление.
За пару секунд было поражено более 100 мишеней.
По команде Момо, переданной по рации, класс А тоже начал выбрасывать свои мячи — не целясь, не глядя, просто кидая их в воздух. Благодаря самонаводке, это мог сделать даже самый неподготовленный ученик.
Это выглядело не как экзамен, а как детская игра.
Мячи летели, сбивали, поражали и дарили фраги классу А. Кто-то уже к концу первого набега получил два фрага. Кто-то подбирал мячи с земли и продолжал преследовать отступающих, когда его собственная мишень уже была погашена.
Но всех объединяло одно: никто так ещё и не использовал свою причуду.
Даже не пришлось.
.
— Что это?! — Шутка вскочила с места, едва не сбив стул. — Это же... бред какой-то!
Айзава даже не пошевелился.
— Выйти за пределы — основа основ. — В его голосе не было ни капли удивления. — Они не для того месяцами тренировались, чтобы тратить силы на простой отборочный этап. Экзамен уже начался. Они не могут себе позволить ребячиться. Поэтому они просто взяли победу, которую им преподнёс староста.
— Это... — Шутка смотрела в поле, на неподвижную фигуру Изуку, стоявшего в центре класса А, — это причуда того парня?
— Я же тебе говорил. — Айзава чуть повернул голову. — Ещё со времён нашей совместной работы. От одной переменной может зависеть успех всей операции.
.
Изуку стоял неподвижно, раскинув руки.
Ему нужна была полная концентрация — каждая часть тела, каждая клетка, каждый нерв были задействованы в этом грандиозном марионеточном представлении. Пот стекал по вискам, но он не вытирал его — боялся сбиться.
— Зузу... — Артур тронул его за плечо.
Изуку не ответил.
— Зузу... — Артур ткнул сильнее.
— Чего тебе? — Изуку открыл глаза.
Артур смотрел на него щенячьим взглядом. Руки чуть подрагивали от нетерпения. Он хотел в бой — чувствовалось за версту.
— Господи боже. — Изуку вздохнул и покачал головой. — Ладно. Думаю, не зря же вы всё-таки тренировались. Было бы жестоко не позволить вам повеселиться.
Он поднял руку — и дал обратный сигнал.
— Кто хочет, может продолжать. Идите — оторвитесь. Но с этого момента... — Он опустил руку. — Все мячи вновь станут обычными.
— Юху!!!
Артур взлетел в воздух, едва не сбив с ног стоявшего рядом Киришиму. Он рванул в сторону зоны с фальшивыми зданиями — клубы пыли взметнулись за ним.
Некоторые, но немногие, тоже разбрелись по зонам следом. Другие остались на месте, решив поберечь силы.
— Тебя Артур уговорил? — Фумикаге подошёл ближе.
— Я просто не хотел бы лишать вас удовольствия. — Изуку опустил руки и вытер лоб тыльной стороной ладони.
— Сомнительное удовольствие.
— Для нас с тобой — может быть. — Изуку кивнул в сторону поля. — Но всегда найдутся любители подраться. Вон, смотри, там уже первое здание обрушается.
Действительно, вдалеке бетонная стена сложилась, как карточный домик, и облако пыли взметнулось к небу.
— И тебе это нравится?
— Не то чтобы... — Изуку пожал плечами. — Просто хочется поскорее это закончить. Мы уже заработали необходимые фраги. Теперь можно и отдохнуть.
— Тогда пойдём в комнату ожидания? — Фумикаге посмотрел на мишени на своей груди — они уже вовсю верещали, светились голубым. — Наши мишени уже вовсю верещат.
— Ага. — Изуку повернулся к выходу с поля. — Подождём до конца этапа.
.
.
.
Промышленная зона.
Артур крушил здания.
Не просто сражался — крушил. С наслаждением, с какой-то первобытной радостью, от которой по спине бежали мурашки.
Каждый новый взмах призванных ладоней создавал воздушный поток такой силы, что бетонные блоки разлетались в стороны, как кегли. Огромные руки, выросшие из земли, хватали здания за углы и сминали их, как пустые коробки.
Соперники — те, кто не успел убежать — отлетали назад, прижатые к земле ударной волной.
— Есть кто живой?! — крикнул Артур, запрокинув голову.
В ответ — только скрежет разрушающихся конструкций.
Внезапно где-то над ним начал закручиваться вихрь.
Артур поднял голову.
Юараши парил в воздухе — невысоко, метрах в пятнадцати, — и его руки описывали круги, собирая всё больше мячей. Десятки шаров кружились вокруг него, как планеты вокруг звезды, набирая скорость.
— Хей! — крикнул Юараши, и его голос перекрыл грохот падающих стен. — Там внизу! Мне нравится то, с какой страстью ты сражаешься! — Он ухмыльнулся — широко, почти хищно. — Готов стать моим противником?!
Артур не ответил. Он просто развернул новую ладонь.
Огромную. Металлическую. С чёткими линиями суставов, каждая из которых блестела на солнце, как зеркало. Ладонь стремительно росла в размерах, поднимаясь выше, выше, заслоняя небо.
Юараши успел запустить вихрь до столкновения — сотни мячей, кружившиеся вокруг него, сорвались и полетели вниз, как стая разъярённых птиц. Несколько целей всё же поразили — мишени обиженно пискнули, они уже горели голубым и не подверглись изменению.
Но большая часть шаров отскочила от металлической ладони, как горох от стены.
— Ха! — Артур уже готовился к новой атаке, как вдруг...
Сзади.
Что-то пронеслось мимо уха.
Он едва успел дёрнуть головой — тонкие пальцы царапнули воздух там, где секунду назад была его шея.
— Хийя!
Девушка приземлилась в трёх метрах от него — в серой форме Кэцу-Буцу, с короткими тёмными волосами и цепкими, как у зверька, глазами. Ногти у неё были длиннее, чем положено — и, судя по блеску, очень острые.
Артур потрогал плечо — там, где она его задела, остались четыре тонкие красные царапины. Не глубокие, но чувствительные.
— О? — Он посмотрел на неё с новым интересом. — А ты кто? По форме — из той же школы, что и тот выскочка?
Девушка улыбнулась — мягко, почти ласково.
— Это неважно. — Она сделала шаг вперёд. — Не хочешь поболтать?
— Не. — Артур покачал головой. — Меня такие вещи не интересуют. Хочешь поболтать — отправляйся к остальным.
Он небрежно поднял руку — и из воздуха материализовалось копьё. Тяжёлое, с широким наконечником, метровой длины. Он метнул его в сторону незнакомки, даже не целясь — просто так, для острастки.
Копьё просвистело в воздухе, но девушка уже сместилась в сторону — плавно, как кошка. Увернулась.
— Слишком прямолинейно, — сказала она, отступая.
— А это? — усмехнулся Артур.
Следом за копьём летела алебарда — шире, тяжелее, с длинной рукоятью. Она вонзилась в землю в том месте, где только что стояла девушка, раскалывая бетонный пол глубокой трещиной.
— Неплохо, — сказала она, отпрыгивая назад и перекатываясь через плечо. — Но медленно.
— Медленно?!
Артур взревел. Две огромные ладони, выросшие из земли по бокам, хлопнули друг о друга, пытаясь захлопнуть девушку, как муху. Она проскочила между пальцами в последний момент — волосы разметались от ветра, но она даже не вскрикнула.
— Решила в прятки поиграть? — Артур скалился, чувствуя, как кровь разгоняется по венам. — Тогда я — вода...
Он поднял руки к небу — и из его пальцев, из ладоней, из запястий начали вырастать металлические марионетки.
Одна, вторая, пятая, десятая.
Они падали на землю, вставали на четвереньки, поднимались на ноги. Их конечности лязгали, оружие в руках сталкивалось друг с другом, высекая искры. Глаза у них были пустыми — просто дыры в металле, — но они двигались быстро, очень быстро.
— Найти её! — крикнул Артур, указывая в ту сторону, куда убежала девушка.
Марионетки рассыпались в разные стороны — одни побежали, другие поползли, третьи взобрались на стены и замерли там, высматривая жертву.
— Ты не боишься, что я сломаю твои игрушки? — раздался голос откуда-то сверху.
Артур поднял голову.
Девушка сидела на остатках разрушенной стены — скрестив ноги, как на пикнике. На лице — всё та же мягкая улыбка.
— Попробуй, — ответил Артур.
И марионетки бросились в атаку.
Три одновременно прыгнули наверх, цепляясь металлическими пальцами за выступы. Девушка вскочила и побежала — легко, словно не касалась земли. Марионетки не отставали — их тяжёлые ноги с грохотом вбивались в стены, оставляя вмятины.
— Ты быстрее, чем выглядишь! — крикнула она через плечо.
— А ты бестолковее, чем кажешься! — рявкнул Артур, создавая ещё одну марионетку — прямо перед ней.
Она выросла из земли, как сорняк, — металлическая баба с огромными кулаками. Девушка не успела затормозить. Она врезалась в неё плечом, отскочила назад — и тут же получила удар сзади.
Марионетка, зашедшая с тыла, ткнула её древком копья в спину. Не сильно — но достаточно, чтобы выбить дыхание.
Девушка упала на колени, схватившись за ушибленное место.
— Сдаёшься? — Артур подошёл ближе, скрестив руки на груди.
— Не дождёшься... — прошептала она.
И исчезла. Буквально — растворилась в воздухе, оставив после себя только лёгкий шорох.
Артур замер.
«Куда?»
Марионетки замерли тоже — они вращали головами, сканируя пространство, но цель исчезла.
А потом он понял.
Тень. От стены. Она двинулась.
Не туда, куда её толкал ветер. А в противоположную сторону.
Артур развернулся — но было поздно.
Тень выстрелила девушкой, как катапульта. Она вылетела из темноты кувырком, приземлилась на руки Артура — прямо на его плечи — и, прежде чем он успел среагировать, попыталась вонзить ногти в его шею. Место удара отдалось металлическим лязгом. Вокруг его шеи уже обматался один из металлических лоскутов.
— Ай! — Артур дёрнулся, скидывая её с себя.
Девушка отлетела, приземлилась на четвереньки — и тут же побежала дальше, скрываясь за ближайшим зданием.
Марионетки бросились за ней, но Артур махнул рукой, останавливая их.
— Хватит. — Он потрогал шею. Пальцы стали влажными. — Ушла. С ней сегодня не справиться.
Он развернулся и пошёл в сторону выхода с поля. Марионетки зашагали следом — молчаливые, механические, отражая свет своими металлическими боками.
— Тц. Всегда были проблемы с проворливыми крысами. — Он улыбался. — А она хороша.
.
.
.
Промышленная зона. Участок Тодороки.
Шото стоял в центре пустыря.
Вокруг него — ни души. Только бетонные развалины, куски арматуры, торчащие из земли, и редкие куски зданий, чудом пережившие то, что здесь произошло.
А произошло вот что.
Когда сигнал прозвучал, Шото не стал ждать, как остальные. Он пошёл вперёд — не торопясь, с той спокойной уверенностью, которая появляется после тысяч часов тренировок.
Первая группа соперников выскочила из-за здания слева. Шестеро. В разноцветных костюмах, с мячами в руках, с криками «лови его!» и «окружай!».
Шото даже не остановился.
Он поднял правую руку — и лёд выстрелил из ладони стеной. Не просто стеной — лабиринтом, который вырос за секунду. Толщиной в метр, высотой в три. С прозрачными, идеально гладкими стенами, в которых отражался панический взгляд тех шестерых.
Они пытались выбраться. Кто-то бил по льду мячами — бесполезно. Кто-то пытался перелезть — скользил и падал. Кто-то просто стоял и смотрел в одну точку, не веря, что это происходит.
— Через пять минут лёд растает, — сказал Шото, не оборачиваясь. — Вы свободны.
Он пошёл дальше.
Дальше — зона с фальшивыми домами. Узкие улочки, за которыми удобно прятаться. Идеальная позиция для засады.
Шото прошёл два квартала — и остановился.
С обеих сторон из переулков высыпали люди. Шесть, десять, пятнадцать? Он не считал. Они были вооружены не только мячами — некоторые держали в руках палки, куски арматуры, даже пластиковые щиты. Видимо, их причуды позволяли использовать такой импровизированный арсенал.
— Бей его! — крикнул кто-то.
И они бросились.
Шото вздохнул.
Левой рукой он выстрелил пламенем — не в людей, нет, в землю перед ними. Оплавленный бетон брызнул во все стороны, и нападающие шарахнулись назад, кто-то упал, кто-то закричал.
Правой рукой — ещё одна ледяная стена, теперь уже за их спинами. Отрезая путь к отступлению.
Они оказались в ловушке. Горячий воздух спереди, холодный лёд сзади.
— Я не хочу никому причинять боль, — сказал Шото. — Просто... ложитесь на землю и ждите, пока этап закончится.
Несколько секунд тишины.
А потом — первый шар. Кто-то запустил его с отчаянием, просто чтобы сделать хоть что-то.
Шото схватил его на лету. Левой рукой — и шар задымился в его пальцах, резиновая оболочка начала плавиться.
— Глупо, — сказал он и швырнул его обратно. — Какой смысл, если мои мишени синие?
Шар врезался в мишень на груди одного из нападавших. Та заверещала. Третья цель была погашена — и участник выбыл, его мишени погасли все разом.
Остальные переглянулись.
— Ложись, — повторил Шото. Они легли.
Шото пошёл дальше — и больше ни одна группа не смогла его остановить. Он двигался сквозь зону, как природное явление — спокойный, неотвратимый, смертоносный в своей эффективности.
Лёд и пламя работали в идеальном балансе. Он уже не думал о том, что использует левую сторону — тело работало на автомате, так, как его учили месяцы тренировок с Изуку.
Лицо противника — пламя в лицо, не касаясь. Рука с мячом — лёд на пальцах, шар застывает и падает. Группа, пытающаяся окружить — ледяная стена вокруг них, как клетка.
Никто не пострадал серьёзно. Никто не потерял сознание. Просто... не могли двигаться.
Когда последний соперник в этой зоне выбыл, Шото вытер пот со лба.
— Думаю, можно возвращаться. — Он посмотрел на свою правую ладонь — лёд таял, стекая каплями на землю. — Я достаточно попрактиковался.
.
Артур и Шото столкнулись на перекрёстке двух разрушенных улиц.
Грудь одного горела синим. Грудь другого — тоже.
— О, — Артур хлопнул ладонью по своим мишеням, и те согласно пискнули, — а ты тоже решил...
— Да, — кивнул Шото. — Прошёл. Но решил ещё немного походить.
— Аналогично. — Артур огляделся. — Скучно как-то. Все разбежались, когда увидели свет.
Они пошли рядом — по пустынным улицам, мимо разрушенных зданий и брошенных мячей, валявшихся на земле.
— Ты кого-то ищешь? — спросил Шото.
— Да так... одну девчонку. — Артур потрогал красные полосы на плече. — Поцарапала меня. Хотел ответить, но она куда-то делась.
— Может, выбыла?
— Может. — Артур пожал плечами. — Но тогда бы я её не искал. А я хочу найти. Просто чтобы сказать... — он задумался, — что было весело.
Шото посмотрел на него — и чуть улыбнулся. Той своей редкой, едва заметной улыбкой.
— Ты странный.
— Я в курсе. Мне уже говорили.
И они пошли дальше — двое, среди тех, кто всё ещё сражался за право называться полупрофессионалами.
.
.
.
Зона отдыха.
Когда они вошли в помещение, их встретили удивлённые взгляды.
— Вы оба прошли, — заметил Киришима, показывая на их груди. — А вы всё равно туда ломились?
— А чего сидеть без дела? — Артур плюхнулся в ближайшее кресло, откинулся на спинку и закинул ноги на подлокотник. — Там весело было.
— Только никого не выбили, — добавил Шото, садясь рядом. — Потому что мы уже не можем учавствовать. Мы — призраки.
— Жуть какая, — пробормотал Каминари, но в его голосе слышалась улыбка.
— Идите вон туда. — Вика указала в угол комнаты. — Там магниты для снятия мишеней. Если остались мячи — оставь на полке.
— Спасибо.
Шото с Артом направились туда, куда указала Вика.
Парень всё продолжал массировать плечо.
В помещении было шумно. Кто-то обсуждал свои фраги, кто-то пересчитывал мячи, кто-то просто сидел с закрытыми глазами, восстанавливая дыхание.
Класс А занял дальний угол — несколько диванов и кресел, сдвинутых вместе. Изуку сидел на подлокотнике, скрестив руки на груди. Вика листала планшет с результатами.
— Девятнадцать, — сказала Вика, поднимая голову. — Девятнадцать наших уже здесь.
— А кто не пришёл? — спросил Киришима, оглядываясь.
— Тодороки только что зашёл, — ответил Каминари. — Бакуго здесь. Артур у стенда... Аоямы нет.
На секунду воцарилась тишина.
— Он просто задерживается, — неуверенно сказала Мина. — Наверное, задержался в раздевалке. Или... или...
Её голос затих.
Вика посмотрела на планшет. Пальцы пробежали по экрану.
— Его нет в списке прошедших, — сказала она ровно. — Вообще.
— Что? — Ида подскочил с места и подошёл ближе, заглядывая в планшет через её плечо. — Этого не может быть. Аояма — один из нас. Он не мог...
— Не мог вылететь на первом этапе? — закончил за него Изуку. Голос его был спокоен, но в нём слышалось что-то тяжёлое. — Это называется не просто «не мог», это было невозможно.
— Мы не видели его на поле, — сказал Серо, хмурясь. — Вообще. Как так вышло?
— Я видела, — тихо сказала Тсуи.
Все повернулись к ней.
Она сидела на корточках на диване — её обычная поза — и смотрела в пол.
— В самом начале. Когда все разбегались, Аояма, он не услышал инструкции и побежал с другими. — Она подняла глаза. — Он хотел занять самую высокую точку. Чтобы его было видно. Чтобы он мог сиять для всех. Он забрался на старую водонапорную башню на краю зоны.
— И что? — выдохнул Каминари.
— Его заметили. — Тсуи отвела взгляд. — Сразу. Слишком яркий, слишком заметный. В него полетели мячи со всех сторон. Он отбивался... сначала отбивался. А потом пошёл третий, четвёртый, пятый залп. — Она сжала пальцы. — Он не успел спуститься. Башня начала шататься от причуд нападающих. Он потерял равновесие. И в тот момент, когда падал, его накрыло градом. Десять... двенадцать попаданий за три секунды.
— Боже... — прошептала Очако, прижимая руки к лицу.
— Он просто хотел быть полезным, — сказала Мина, и в её голосе дрожали слёзы. — Он всегда хотел быть таковым. Даже на экзамене. Даже когда речь шла о лицензии.
— Это несправедливо, — сказал Киришима, сжимая кулаки. — Он сильный. Мы все видели, как он тренировался. Его луч режет бетон, как масло. Он не заслужил вылететь на первом этапе.
— Он заслужил, — сказал Изуку.
Все посмотрели на него.
Он не повысил голос. Не изменил позы.
— Он заслужил вылететь, — повторил он, — потому что на экзамене нужно думать не о том, как поступить, а слушать других и работать вместе. Вот он и поплатился.
— Как ты можешь... — начала Мина, но Изуку поднял руку.
— Я не говорю, что он слабый. — Его голос стал чуть мягче. — Я говорю, что он ошибся. Как любой из нас мог бы ошибиться. — Он посмотрел на планшет Вики. — У него будет шанс. Это просто экзамен на лицензию. Все наши угрозы об отчислении это просто привычная угроза. Никто его за провал не накажет.
Он замолчал.
В комнате снова стало тихо.
Сигнал.
— Вот наконец-то сдали все сто участников! — Меро раскинул руки в стороны, и его голос эхом разнёсся по огромному залу. — В этом году этот этап прошёл довольно быстро. Раз так, то пора бы начинать финальный этап!
Его палец нажал на кнопку. Пол под ногами дрогнул — сначала едва заметно, а потом так, что пришлось расставить ноги шире, чтобы не упасть.
Все уцелевшие конструкции начали обрушаться.
Здания — те самые, что ещё минуту назад служили укрытиями для участников, — складывались как карточные домики. Каменные башни ломались посередине и рушились вниз, поднимая облака пыли. Бетонные плиты падали на землю с глухим, тяжёлым гулом, от которого вибрировало в груди.
— Это испытание призвано для того, чтобы проверить ваши способности как героев, — продолжал Меро, наблюдая за разрушением с высоты своей платформы. — Задачей для прохождения будет являться спасение.
Токоями заметил на огромном экране движение. Едва заметное. Кто-то выбирался из-под обломков — рука, мелькнувшая между бетонными плитами, голова, осторожно выглядывающая из расщелины.
— Там люди, — сказал Мезо, его многочисленные уши уловили звук первыми.
— Старики и дети?! — Сато подался вперёд, вглядываясь в экран.
— Это специально обученная команда для слежки за работой профессионалов, — пояснил Меро. — Команда «Помогите Нам». Сокращённо — КПН.
— Профессиональные контролёры? — Серо присвистнул.
— Интересно, там ещё есть открытые вакансии? — Тсуи склонила голову, и в её голосе прозвучала едва уловимая шутка.
— Бесспорно, важная профессия в мире героев, — кивнул Оджиро.
— Люди из КПН будут изображать пострадавших, — Меро указал на карту поля, где десятками вспыхивали красные точки. — Они расположены на территории всего поля. Ваша задача, что закономерно, — спасти их. За ваши старания вам будут начисляться очки. Если наберёте достаточное количество — пройдёте.
Он поднял руку, привлекая внимание.
— Начинаем через десять минут. Приготовьтесь как можно лучше.
— У нас есть какой-то план? — Момо уже достала свой блокнот, готовая записывать.
— Нет. — Изуку покачал головой. — Просто ищите выживших и спасайте. Тут я вам помогать не собираюсь.
— Начинается самая скучная часть... — Артур закатил глаза и скрестил руки на груди.
— А мне нравится, — возразила Вика. — Спасение как раз по моей части.
— Тогда, может, чтобы не мешать друг другу, разойдёмся в разные стороны? — предложил Токоями.
— Идея неплохая! — Джиро кивнула.
— Мне нравится! — Мина подпрыгнула, хлопнув в ладоши.
— Кстати! — Изуку повысил голос, чтобы все слышали. — Напоминаю! Этот экзамен считается за ваше выходное тестирование. Тот, кто получит больше всего баллов, — как я и обещал перед вашим отъездом в лагерь — будет отстранён от внеклассных тренировок на месяц. Так что не отлынивайте. Это ваш единственный шанс.
— Точно! — Мина схватилась за голову. — Я совсем об этом забыла!
— Я буду первым! — Каминари выпятил грудь.
— Нет, я! — Киришима сжал кулак, и его кожа начала твердеть.
— Да у вас же нет и шанса, — спокойно заметил Мезо, и его уши чуть дрогнули в усмешке.
Пока все ссорились между собой, Вика выцепила Изуку и осторожно потянула его за рукав, отводя в сторону.
— А ты уверен в этом? — спросила она тихо, чтобы никто не слышал. — Это же неправильно. Те, у кого причуда специально оборудована под спасение, будут в плюсе.
— Мне нет до этого дела, — отрезал Изуку. — Герой должен уметь как можно больше. Иначе, когда народ припрёт тебя к стенке из-за того, что ты кого-то не спас, ты не сможешь защитить себя.
— Но всё же...
— Слушай, просто успокойся. — Его голос стал мягче, он из последних сил сдерживал раздражение. — Я специально поставил такую награду. Чтобы когда победит Фуми, у нас было больше времени на совместную геройскую деятельность. Он и так уже обогнал всех по силе и проворности. Нам почти нечему его больше учить. Нужно давать опыт и продолжать ломать его лимиты. А делать это в искусственной среде невозможно. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Теперь мои мотивы достаточно понятны?
Артур, незаметно подкравшийся с другой стороны, присоединился к разговору.
— Если ты специально сказал о той награде, чтобы развить Токоями как героя, то почему бы просто не отстранить его?
— Ты совсем решил мозг отключить? — Изуку не сдержался, . — Мы тут развитием не одного только Токоями занимаемся. Тем более мы будем вести с ним патруль поочерёдно. — Он отстранился. — А теперь возвращайтесь, пожалуйста, к своим делам.
Изуку развернулся и пошёл к выходу, даже не оглядываясь. Ему уже жуть как не терпелось поскорее всё это закончить.
— Что-то он раздражительный в последнее время, — заметил Артур, глядя ему вслед.
— Он не высыпается. — Вика вздохнула. — Тут к гадалке не ходи. Из-за того, что он взял на себя ответственность за безопасность учеников с первого курса героев, ему прибавилось работы.
— Что-то я не видел его занятым.
— Потому что он делает то же самое, что делала я раньше. Он жертвует сном ради этого. Только если я могла отсыпаться днём, то он не может себе этого позволить.
— А чем он вообще занимается?
— Насколько я понял, он занимается усилением обороны UA.
Токоями появился словно из ниоткуда — бесшумно, как его собственная тень — и двойняшки вздрогнули. Вика даже схватилась за сердце.
— Чёрт тебя дёрнул так тихо подкрадываться, — выдохнула она.
— Начало через полминуты. — Токоями повернулся к выходу. — Идёмте.
Прозвучал звонок.
Резкий, металлический, он разорвал тишину и ударил по ушам.
— Злодеи совершили набег на город Х. — Голос Меро гремел из динамиков, отражаясь от стен и потолка. — Сейчас он лежит в руинах, а местные жители задыхаются под обломками. Дороги повреждены, техника не может пробиться к людям. — Пауза. — Спасите выживших, герои.
Комната раскрылась как коробка.
Стены разъехались в стороны, открывая поле — огромное, усеянное обломками, дымящееся в десятке мест. Солнце светило сквозь облака пыли, окрашивая всё в мрачные, золотисто-серые тона.
Все сто участников ринулись в рассыпную.
Вика уже создала и послала сахарных ангелов — те взмыли в воздух, рассыпаясь в разные стороны, их прозрачные крылья сверкали на солнце. Артур бросился в самую глубь, оставляя ближайшие развалины тем, кто помедленнее. Изуку с помощью мимиков создал двойников — пять, десять, двадцать копий, разбежавшихся по краям арены.
Токоями тоже решил не отставать. По мере приближения к зоне разрушений он искал всё более заваленные места.
— Это оно? — Он остановился перед огромной грудой обломков, где бетонные плиты навалились друг на друга, образуя чёрные провалы.
Его тень уже впиталась внутрь, просочившись сквозь мельчайшие щели. Она обыскивала пространство на предмет выживших, скользила по стенам, заглядывала в каждый угол.
Их было пятеро.
Дыхание — слабое, неровное, но живое.
Токоями ощутил его каждой клеткой. Тень обвила пострадавших — аккуратно, стараясь не давить на повреждённые тела, — и начала понемногу доставать их из-под обломков. Тёмная тень раздвигала пространство вокруг, создавая коридоры, по которым ни один камень не мог упасть.
— Вы в порядке? — спросил Токоями, когда первые двое оказались на поверхности. — Вы не сильно пострадали?
Он внимательно осмотрел каждого. У кого-то были простые ссадины. У кого-то — небольшая кровопотеря. А у одного пожилого мужчины перелом ноги.
Токоями достал аптечку — ту самую, которую всегда носил с собой, — и наложил повязки. Быстро, профессионально, без лишних движений.
Когда первая помощь была оказана, тёмная тень взяла выживших и понесла их обратно — к импровизированному медпункту, которым руководила Момо.
С каждой секундой спасённых прибывало всё больше. Мимики Изуку вытаскивали людей из самых опасных зон. Сахарные ангелы Вики несли раненых в медпункт на своих прозрачных руках, мягко, словно младенцев.
Многие удивлялись большому количеству двойников Мидории и сахарным ангелам Вики, но никто не собирался отставать.
— Академия неплохо их обучила, — пробормотал Меро, наблюдая за происходящим с высоты. — Что ж, это было ожидаемо. — Он постучал пальцем по подбородку. — Тогда, думаю, настало время добавить им креативного мышления...
В небо взмыла новая порция обломков.
Урарака не жалела сил. Она касалась огромных бетонных плит — и те взлетали в воздух, словно листья бумаги, открывая провалы, под которыми были погребены люди.
Благодаря её причуде спасение ускорилось в разы. Участники начали работать быстрее и усерднее, словно её пример зажёг в них соревновательную искру.
Больше всех отличались Мезо и Токоями. Они приносили по пять-семь человек за раз. Их прогресс был невероятен. Мезо использовал свои уши-лепестки как живые щупальца, проникая в самые узкие расщелины. Токоями же тенью просачивался в недра завалов, вытаскивая даже тех, до кого никто не мог добраться.
Наконец показались и первые летающие платформы Артура. Они были похожи на огромные металлические листья — плоские, с загнутыми краями, чтобы раненые не скатывались. Медленно, но уверенно они парили над полем, доставляя спасённых сразу в медпункт.
Счёт спасённых у Токоями и Мезо шёл ровень в ровень. Казалось, между ними возникло негласное соревнование — кто больше, кто быстрее, кто аккуратнее.
Следующим шёл тандем Иды и Джиро. Джиро прощупывала завалы своими ушными штекерами, улавливая даже самое слабое сердцебиение. Ида на сверхскорости нырял в указанные места и выхватывал пострадавших прежде, чем обломки успевали сдвинуться.
Серо оказывал первую помощь в медпункте, накладывая шины и перевязывая переломы. Сато и Киришима занимались расчисткой крупных завалов — один сметал бетонную крошку, второй, окаменев, удерживал тяжёлые плиты, чтобы те не рухнули на тех, кто работал внизу.
Кацуки создавал микровзрывы — маленькие, ювелирно точные, — чтобы высвободить застрявших пострадавших. Тсую и Мина как можно скорее переносили каждого к выходу, к остальным.
Каждый был занят делом. Каждый преуспевал.
Когда все в зоне основных крушений были спасены, основная масса учеников рассредоточилась по зонам второстепенной важности. Места наводнения, обвала, взрыва на промышленной станции и тому подобное.
— Оказание своевременной помощи пострадавшим — задача героев на небольшой промежуток времени, перед появлением скорой помощи, — говорил в гарнитуру суховатый мужчина, стоявший перед входом на арену. — А так же оказание им всесторонней помощи. — Он переключил канал. — Как у вас дела?
— На первоначальной стадии можно было выделить пару человек, не совсем компетентных, — ответил Меро. — Но, несмотря на это, количество отнятых КПН очков гораздо ниже, чем ожидалось. — В его голосе слышалось одобрение. — Дети хорошо справляются.
— Хе. — Мужчина усмехнулся. — Тогда, думаю, можно начинать.
На поле начали греметь взрывы.
Первый. Второй. Пятый.
Земля дрогнула. Стекла в уцелевших зданиях лопнули и осыпались дождём осколков. Облако пыли взметнулось в небо, закрывая солнце.
Все ученики застыли, стараясь понять, что происходит.
Из только что взорвавшейся стены вышел герой номер 12, Косатка. За ним — десяток подопечных в чёрных костюмах, с повязками на лицах, изображающих злодеев.
— Ой-ой. — Косатка медленно повёл головой, обводя взглядом замерших учеников. — Кажется, произошла внезапная атака со стороны террористов. — Он хищно улыбнулся. — Спасение и сражение. Осилите ли вы делать и то, и другое?
— Да вы шутите что ли?! — выкрикнул кто-то из толпы.
На главный опорный пункт пострадавших спустились карамельные Валькирии. Они парили в воздухе, окружённые вращающимися кольцами с оружием — луками, копьями, метательными дисками. Их доспехи блестели, как леденцы на солнце.
Они были призваны защитить уже спасённых. Луки уже натягивались, тетива начинала скрипеть от прилагаемой силы.
Косатка подал знак — резкий, рубленый жест.
Все, кто находился рядом с ним, бросились вперёд.
С небес прилетели артиллерийские залпы. Пушки, созданные Момо — массивные, стальные, с длинными стволами — стреляли раз за разом, посылая снаряды прямо под ноги наступающим. Взрывы вздымали землю, создавая барьеры из воронок и поднятой пыли.
— Продолжайте спасение! — крикнула Момо, не переставая создавать новые орудия. — Мы их задержим!
Джиро уже подключалась к звуковым установкам, которые они с Каминари расставили ещё до начала этапа. Провода тянулись от колонок к её ушным штекерам, создавая живую цепь.
— Как чувствовала, что такое произойдёт, — пробормотала она.
Каминари стоял рядом, его тело уже начинало искрить — он заряжал установки, готовясь выдать максимальную мощность.
Тодороки возводил ледяные стены — одну за другой, вырастающие из земли с глухим, мощным грохотом. Лёд был толстым, почти непрозрачным, с вкраплениями каменной крошки и пыли. Он отрезал пути наступления, заставляя «злодеев» петлять по лабиринтам.
Сахарные Валькирии опустили луки — угроза гражданским постепенно исчезала.
— Оригинально, — Косатка наблюдал за обороной с лёгкой усмешкой. — Жаль, что бесполезно.
Джиро уже готовилась запустить колонки — её пальцы замерли над пультом, готовые обрушить на врага стену звука.
Но не успела.
Из самых глубин ледяного коридора донёсся оглушительный ультразвуковой визг. Он был таким высоким, таким пронзительным, что стекла в уцелевших окнах полопались, а воздух, казалось, задрожал.
Все четверо — Джиро, Каминари, Момо и Тодороки — схватились за головы. Звук проникал сквозь пальцы, сквозь череп, сквозь всё, что пыталось его остановить.
Момо упала на колени. Каминари сполз по стене, его искры погасли. Джиро зажала уши руками, но это не помогало. Тодороки, самый выносливый из всех, продержался ещё пару секунд — и тоже рухнул на землю, не в силах пошевелиться.
Колонки замолчали не успев зазвучать. Ледяные стены треснули.
— Слабовато, — бросил Косатка.
Новый визг — и стены разлетелись на осколки. Ледяная крошка ударила в спины ученикам, присыпая их, как снегом.
Ученики начали проводить эвакуацию спасённых, хватая раненых и унося их подальше от зоны боя.
— Да вы издеваетесь! — Кацуки взорвал очередную бетонную плиту, но взгляд его был прикован к полю боя.
Сверху полился град взрывных залпов. Камни, поднятые Ураракой ранее, взлетели в воздух и понеслись в сторону злодеев, как пушечные ядра.
— Я помогу! — крикнула Очако.
Валуны и взрывы перекрывали обзор, создавая плотную завесу из пыли и летящих обломков. Но Косатка и его команда двигались сквозь неё, словно призраки — не останавливаясь, не замедляясь.
Косатка приближался. Он поднял руку для нового залпа.
Сверху прилетела пара мечей.
Тяжёлых, широких, с зазубренными краями. Они вонзились в землю прямо перед Косаткой, заставив его отпрыгнуть назад — рвано, едва сохраняя равновесие.
— Так всё-таки что-то интересное да произошло?!
Артур приземлился на рукояти своих клинков, скрестив руки на груди. Пара янтарных очей блестела в свете пожаров. Ветер трепал края его костюма.
Косатка вернул равновесие и встал в боевую стойку.
«Он кажется послабее меня будет, — подумал Артур. — Может, выложиться на полную?»
Он спрыгнул с мечей и взял их в руки — по одному в каждую. Лезвия были огромными, почти с него ростом, но Артур держал их так, словно они ничего не весили.
— Вы двое! — крикнул он, не оборачиваясь. — Можете возвращаться к своей деятельности! Я тут и один справлюсь!
— Не будь таким самонадеянным! — начала было Очако. — Это же...
— Я два раза повторять не собираюсь!
Косатка не стал ждать. Он рванул вперёд, нанося удар наковальней — огромной, тяжёлой, с зазубренным краем.
Артур даже не пошевелился.
В последний момент он просто чуть сдвинул корпус — и наковальня просвистела в сантиметре от его плеча. А потом он ударил.
Тупой стороной клинка — прямо в корпус Косатки. Удар был такой силы, что героя отбросило назад, он кувыркнулся в воздухе и приземлился на четвереньки, оставляя в земле глубокие борозды.
— Так вот какова разница между восьмым и двенадцатым местом? — Артур хищно ухмыльнулся. — Надо бы прощупать его побольше!
Он бросился в атаку.
Оружие рождалось в воздухе прямо за его спиной — мечи, секиры, копья, кинжалы — и тут же летели в сторону Косатки. Артур не переставал двигаться ни на секунду, создавая всё новые и новые клинки, заставляя героя уворачиваться, отбиваться, отступать.
— Какого чёрта этот парень такой сильный?! — выдохнул Косатка, отбивая очередной кинжал ребром наковальни.
Новый залп — но никакого эффекта. Клинки, летящие в его сторону, были слишком обтекаемой формы, а угол, под которым они были брошены, — чётко выверен и рассчитан. Они приземлялись прямо у ног героя, кроша землю под ним и создавая небольшую тряску.
— А как тебе это?!
Артур пикировал сверху с двумя топорами наперевес. Лезвия сверкали, рассекая воздух.
Он наносил по десять чётких ударов в секунду. Топоры двигались так быстро, что превратились в размытые дуги. Косатка едва успевал подставлять наковальню — удары сыпались со всех сторон, сверху, снизу, сбоку.
Герой впервые почувствовал настолько сильную разницу в силах.
Косатке пришлось отступать, уворачиваясь от каждого взмаха. В отличие от того же Изуку, у него не было брони, способной выдержать подобный натиск. Пара прямых попаданий — и его располовинило бы на месте.
Простых приспешников тем временем связывали и перехватывали. Тсую и Мина орудовали верёвками, опутывая поверженных «злодеев» и тащили их в сторону, чтобы те не мешали основному бою.
По списку выживших оставалось спасти лишь одного человека.
Токоями уже нёс последнего раненого — маленькую девочку, которая дрожала и плакала, вцепившись ему в плечо.
В небо взмыла огненная воронка.
Тодороки наконец отошёл от шока. Он стоял в центре поля, и вокруг него бушевало пламя. Лёд и огонь работали в идеальном балансе — один сковывал, другой уничтожал.
Вика летала над полем и создавала новые карамельные вихри. Они закручивались, набирали скорость, превращая всё на своём пути в неподвижные сахарные статуи. Карамель застывала на руках, на ногах, на оружии — и те, кто попадал в вихрь, просто не могли больше двигаться.
Начиналась настоящая вакханалия.
На землю приземлялись взрывные снаряды — Кацуки, наконец, присоединился к битве, взрывая всё, что двигалось. Очако поднимала в воздух целые куски стен и обрушивала их на головы врагам.
Тучи насекомых — сотни тысяч, миллионы — спустились с небес. Они создавали помехи, налетали на лица, залепляли глаза, перехватывали прорывавшихся «злодеев», опутывая их своими липкими нитями.
Сигнал.
— Так-так... — Голос Меро разнёсся над полем. — Минуточку внимания! Все люди были спасены из зоны катастрофы. Может прозвучать эгоистично, но я рад объявить этот экзамен завершённым! — Он поднял руку. — Мы подсчитаем очки и предоставим вам результаты.
— М? — Изуку поднял голову. — Уже закончили?
Как только прозвучал сигнал, все двойники приобрели свой первоначальный вид — расплылись в воздухе, оставляя после себя лишь лёгкий шорох насекомых. Миллионы жуков, находившихся на поле, начали возвращаться — тёмными ручейками стекались к своему родителю, впитываясь сквозь одежду, сквозь хитин, в ложу под сердцем.
Сахарные Валькирии и ангелы таяли — сладкими ручьями стекали на землю, превращаясь в прозрачные, быстро высыхающие лужицы. Воронки рассеивались, оставляя после себя лишь слабый розовый туман, который тут же развеял ветер.
Все брошенные клинки рассыпались в пыль — металлическая труха оседала на землю, смешиваясь с цементной крошкой.
Камни, поднятые Ураракой, начали опускаться обратно на землю — медленно, словно нехотя.
— Все, кто получил ранения, отправляйтесь в медпункт! — объявил Меро. — Остальные переодевайтесь и ожидайте результатов.
— Тьфу. — Артур сплюнул сквозь зубы. — Скука смертная. Весь кайф обломали.
Косатка пытался отдышаться. На его чешуе остались глубокие царапины, экипировка была в трещинах и сквозных дырах. Пару раз Артур его всё же задел — плечо саднило, под лопаткой что-то щипало.
«Какого чёрта...» — думал Косатка, провожая удаляющуюся фигуру. «Почему о таких кадрах ничего не сообщили?»
— Эй, Касатик. — Артур, не оборачиваясь, махнул рукой. — Неплохо дерёшься. Чуть-чуть подтянуть защиту и скорость — и тогда, может, до топ-10 дотянешь.
— Да ты кем себя возомнил?! — Косатка выпрямился, сжимая наковальню. — Я...
Артур развернулся на сто восемьдесят градусов. Он наклонился к лицу проигравшего — так близко, что Косатка видел своё отражение в чистых, но безумных глазах.
— Мы с сестрой будем ждать тебя. — Голос был тихим, почти ласковым. — Интересно, сможешь ли ты добраться до нашего уровня и перейти от чисел к цифрам.
Тут до Косатки дошло.
Этот стиль. Куча клинков наперевес. Способность манипулировать металлическими бинтами. Невероятная сила, с которой он не мог совладать.
— Если понял, возьми на заметку. — Артур выпрямился. — А, и чтобы не возникло недопонимания...
Он указал на свой пояс. Там, под плащом, тускло поблёскивали металлические пластины.
— Я тоже был в утяжелителях. — Артур повернулся и пошёл прочь. — Так что всё было честно.
Косатка смотрел ему вслед, не в силах сказать ни слова.
Все ученики направлялись к выходу — кто в медпункт, кто в раздевалку. Уже через двадцать минут все собирались в центре поля, но уже в своей обычной, привычной, академической форме.
Пахло свежевыстиранной тканью, дезодорантом и лёгкой усталостью.
— Итак, сейчас будут объявлены результаты экзамена. — Меро стоял на платформе, держа в руках планшет. — Но перед этим я озвучу условия оценивания. Члены общественной безопасности и сотрудники КПН уменьшали ваше общее количество очков, принимая во внимание определённые критерии. Другими словами — оценивали ваши способности в экстремальной ситуации.
Он сделал паузу.
— Ваши имена будут выставлены в алфавитном порядке, а рядом высветится общее количество набранных очков. — Он указал на огромный экран, который загорелся за его спиной. — Не буду задерживать. Вот ваши результаты.
Все затаили дыхание.
Каждый искал своё имя, чтобы понять — прошёл он или нет. Вика уже заносила результаты в планшет, чтобы найти самого лучшего среди класса, достойного объявленной награды.
Сдали все.
Набранные очки были невероятно высокими. В среднем все набрали свыше семидесяти. Некоторые — под восемьдесят. А лучшие — за девяносто.
Все радовались и обнимались. Не только ученики класса А. Даже те, кто начинал день с холодных взглядов и колких фраз, теперь улыбались и хлопали друг друга по плечам.
— Я так понимаю, все ознакомились со своими результатами? — Меро дождался, пока шум стихнет. — Теперь мы раздадим вам листовки. Ознакомьтесь, по каким принципам вам начислялись очки.
— Так вот оно как было, — пробормотала Момо, вчитываясь в мелкий текст.
— Ого, впервые вижу такую систему, — удивился Киришима.
— Каминари! Дай мне тоже почитать!
— Подожди, я сам ещё не дочитал!
— Порогом была отметка в пятьдесят очков, — сказал Меро. — Мы использовали систему уменьшения.
— Я прошёл, — тихо сказал Токоями. — Это был интересный опыт.
— Я набрал девяносто шесть очков. — Изуку посмотрел на планшет Вики. — Можно было бы и лучше, если бы я постарался.
— У меня сто, — Вика улыбнулась. — Ни одного очка не было вычтено.
— Чёрт! — Артур стукнул кулаком по ладони. — У меня восемьдесят три...
— А я всегда говорила, что тебе следует больше обращать внимание на сохранность тех, кого спасаешь! — Вика ткнула его локтем в бок. — Никогда меня не слушаешь!
— Фуми, а у тебя что?
— У меня девяносто пять.
— Ого. — Изуку поднял бровь. — Да ты почти меня догнал. — Он положил руку на плечо Токоями — тепло, по-дружески. — Из тебя выйдет отличный герой.
Теплота, с которой были сказаны эти слова, была искренней. Она исходила от самого сердца. Пусть эти слова были примитивными и очевидными, именно они грели душу больше всего.
— Спасибо. — Токоями чуть отвернулся, пряча лёгкий румянец. — Ты тоже отлично постарался.
— Теперь, кто прошёл, — продолжал Меро, — в зависимости от непредвиденных ситуаций вы можете действовать как профессионалы. Другими словами — использовать свою причуду для спасения гражданских из зоны катастрофы, отражать атаки злодеев и так далее. — Он поднял палец. — Однако знайте: с большой силой приходит большая ответственность. Вы служите обществу. Запомните это хорошенько.
Он сделал паузу.
— Однако вам не стоит забывать, что ваши лицензии временные. Вам стоит продолжать развиваться и учиться — ведь вы ещё не закончили своё обучение в академиях.
Его лицо расплылось в улыбке.
— В этом году случилось невероятное событие. Экзамен сдали все присутствующие. Без исключения. Такого не было очень давно. — Он посмотрел на толпу учеников. — Вам стоит гордиться собой. Ведь кто знает — может быть, именно благодаря вам в будущем будет спасена одна лишняя жизнь.
.
.
.
Вот так и закончился экзамен на временную лицензию.
Ученики класса А стали ещё на один шаг ближе к званию профессионального героя.
Они стояли перед автобусами, рассматривая карточки друг друга. Как всегда, у каждого получилась ужасная фотография. Кто-то даже спорил, у кого из них фотка уродливее — с азартом, почти как в бою.
Токоями стоял чуть поодаль и смотрел на свою вторую лицензию как на простую пластиковую карту. Там не было принципиально новой информации. Сама лицензия не давала каких-либо преимуществ.
— Ты чего так приуныл?
Изуку подошёл сбоку, устало улыбнулся. Его смутила растерянность в глазах друга.
— Просто... такое странное ощущение.
— Не забывай его. — Изуку чуть склонил голову. — Впредь тебе придётся сталкиваться с ним намного чаще. — Он помолчал. — Тебе стоит подготовиться. Ведь мы ещё не объявили главного победителя.
Токоями как током прошибло.
Он настолько замотался с этим испытанием, что совсем забыл про суперприз.
— А кто победил в итоге?!
— Хе-хе. — Изуку хитро прищурился. — Пока не скажу. Приедем в общежитие — и всё узнаешь.
— Это нечестно.
— И что? — Изуку уже отходил, поманивая друга за собой. — Зато весело!
Токоями побежал за Изуку, стараясь выпытать секрет. Второй же всячески насмехался, оббегая его вокруг автобуса, не давая точных ответов.
В общем, веселились как дети малые.
Артур тем временем подошёл к одному из учеников Шикэцу. У него был какой-то вопрос.
— Хей! — Он махнул рукой. — Извините, если отвлекаю! Можете помочь с одним вопросом?
Ему ответил парень с волосами по всему телу — густыми, тёмными, закрывающими пол-лица.
— Да. Что-то не так?
— Я видел в вашем классе одну клёвую девушку. — Артур прищурился, вспоминая. — У неё чёрные волосы, длинные ногти, а причуда напоминает теневую пушку. Мне очень понравился бой с ней. Хотел спросить о впечатлениях. Не подскажешь, где она?
— А... — Парень понимающе кивнул. — Её зовут Мари. Ей стало плохо, и она уехала раньше остальных. Так что извиняй — тут я бессилен.
— Блин. — Артур разочарованно выдохнул. — Так хотелось снова пригласить её на спарринг. — Он посмотрел на парня. — Можешь передать ей, что у неё отличная пластика? Она очень проворная. Было очень весело играть с ней в догонялки на первом этапе.
— А... э... — Парень моргнул. — Хорошо. Я передам.
.
.
.
В каком-то тёмном переулке.
Та самая девушка. Мари.
Она шла куда-то без цели, без желания. Просто шла. Ей нужно было дойти до одного места — и она дойдёт, даже если ноги сотрутся в кровь.
В кармане зазвонил телефон.
С её кожи начала капать серая грязь — густая, липкая, живая. Облик прекрасной, но опасной девушки начал меняться, как тающая маска. Чёрные волосы светлели, становясь пепельными. Глаза сужались, зрачки расширялись. Ногти укорачивались, становясь обычными, но от этого не менее опасными.
Она подняла трубку.
— Наконец-то ответила! — Голос в трубке был напряжённым, почти злым. — Куда ты пропала, Тога?!
— Я тут хорошенько повеселилась. — Тога улыбнулась в темноту. Её улыбка была шире, чем у той девушки, которую видел Артур.
— Не забывай выходить на связь! — Компресс говорил быстро, отрывисто. — Если хоть одного поймают — нас тут же раскроют. Нам повезло, что твоя причуда копирует ещё и запах. Иначе насекомые тебя бы быстро обнаружили.
— Да успокойся ты. — Тога прислонилась плечом к мокрой стене переулка. — Меня ещё никто никогда не ловил. — Она помолчала. — Я сумела достать образец. Томура будет очень рад.
Она поднесла к глазам маленькую стеклянную пробирку. Внутри — тёмно-алая жидкость, ещё тёплая.
— Я достала кровь нашего Артура... — Её голос стал мечтательным. — Если бы не его натура охочего до битв маньяка... я бы не смогла так близко к нему подобраться...
.
.
.
Вечер. Общежитие.
Все сидели в зоне отдыха и думали о будущем. Завтра начинались обычные занятия. Тренировки возвращались в прежнее русло.
— Попрошу тишины! — Изуку встал на возвышение у лестницы. — Сейчас будет объявлен тот, кто получит освобождение от тренировок!
Все замолкли. Даже те, кто до этого перешёптывались, замерли. Каждый ожидал услышать своё имя. Никто не желал уступать.
— Дабы всё было честно, я, Виктория и Артур не будем участвовать в конечном подсчёте. — Изуку обвёл взглядом зал. — Начнём с третьего места и будем подниматься по одной ступени.
Тишина стала плотной, как бетон.
— Итак... третье место...
Все затаили дыхание.
— Ида Тэнъя. — Изуку посмотрел в сторону своего зам. — С конечным результатом девяносто баллов.
Ида выпрямился, поправил очки. Его лицо оставалось серьёзным, но в глазах мелькнула гордость.
— Твой результат впечатляет, и я не могу оставить это без награды. — Изуку кивнул. — В качестве поощрения ты можешь выбрать четыре дня в следующем месяце. Дня, которые пропустишь в календаре тренировок.
— Второе место. — Изуку поднял два пальца. — Его занимают сразу два участника.
Он выдержал паузу, чтобы напряжение достигло пика.
— Мезо и Яойорозу. — Он кивнул в их сторону. — С конечным результатом девяносто четыре балла.
Мезо склонил голову в лёгком поклоне. Момо прижала руки к груди и выдохнула — кажется, она боялась, что её вообще не будет в списке.
— Ваша разница с первым местом составляет всего один балл. — Изуку развёл руками. — Увы. В следующий раз у вас должно получиться.
Он поднял палец.
— Вам достаётся восемь дней на выбор.
— И первое место... — Изуку повернулся в сторону Токоями, который сидел в углу, скрестив ноги, и делал вид, что ему всё равно. — Токоями Фумикаге.
Токоями поднял голову.
— С конечным результатом девяносто пять баллов. — Изуку улыбнулся — открыто, тепло. — Ты становишься победителем и получаешь заслуженный месяц отдыха.
Все захлопали.
Киришима хлопнул Токоями по спине так, что тот чуть не упал с дивана. Мина взвизгнула и побежала поздравлять. Каминари протянул руку для рукопожатия, и Токоями пожал её, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое.
Каждый поздравлял победителей и хвалил за усердную работу. Кто-то завидовал (Кацуки буркнул что-то про «нечестный отбор» и ушёл наверх). Кто-то искренне радовался (Очако хлопала так громко, что у неё покраснели ладони).
.
.
.
Час спустя. Крыша общежития.
Наконец-то все разошлись по комнатам.
Крики поздравлений стихли, сменившись приглушённым гулом голосов за стенами, а потом и вовсе исчезли. Огни комнат начинали гаснуть — один за другим, как звёзды, которые кто-то невидимый задувал одну за другой. Сначала погас свет у Мины, потом у Каминари, потом у Очако.
Тишина становилась плотной, почти осязаемой. Её нарушали только далёкий шум города внизу да редкие ночные птицы, перекликающиеся где-то в парке.
Изуку сидел на крыше — на холодном, шершавом бетоне, — подобрав колени к груди и обхватив их руками. Он вдыхал ночной воздух: прохладный, чуть влажный, пахнущий пыльцой и чем-то далёким, неуловимым — может быть, дождём, который собирался где-то на горизонте.
Его распущенные волосы колыхались в такт ветру — длинные пряди, обычно стянутые в тугую косу, теперь свободно падали на плечи, на лицо, на глаза. В свете луны они казались почти серебряными.
— Может, к чёрту это всё? — прошептал он в пустоту.
Голос сорвался — хриплый, чужой.
Он готовился сдаться.
Эта нагрузка была невыносима. Обычный человек сломался бы уже давно — месяцы, а может быть, и годы назад. А он и сам не знал, почему терпел. Почему продолжал. Почему каждый раз, когда хотелось упасть и не вставать, какая-то невидимая сила толкала его вперёд.
В его руках лежали смятая бумажка и ручка. Это была очередная схема — схема дежурства жуков, которую он перерисовывал уже в шестой раз. Оптимальный маршрут, минимальное покрытие, максимальная эффективность. Цифры, стрелки, графики. Всё смешалось в голове в один бесконечный, пульсирующий гул.
И в эту секунду, как игла в висок, пришёл сигнал.
Новое нападение злодеев. Где-то на другом конце света. Не его зона ответственности, не его проблема — но мозг уже обрабатывал информацию, жуки уже передавали картинку, а сердце сжалось от очередной порции чужой боли.
Потом — ещё один сигнал. Победа. Кто-то справился. Кто-то спас. Кто-то выиграл этот раунд.
Когда последний раз он видел настоящий сон? Не видение от лица жуков из Европы. Не кошмар, в котором он тонул в бесконечном рое. А просто сон. Тёплый, спокойный, без красных сигналов тревоги и ментальных приказов?
Он и сам не знал. Может быть, никогда.
Впалые глаза Изуку блестели в темноте — не от света, а от той опустошённости, которая бывает у человека, который слишком долго нёс то, что нести невозможно. Тени под глазами стали глубже, чем он помнил. Щёки заострились.
Он смотрел на бумажку с недописанной схемой — и видел только бесконечную, бессмысленную сеть, в которой сам был главным узлом.
Бумажка выпала из ослабевших пальцев. Ручка — следом.
Они рухнули вниз — в темноту, к подножию здания, — и Изуку проводил их взглядом, чувствуя, как вместе с ними падает что-то внутри него.
В этот момент, как раз когда он был готов провалиться в эту темноту и не возвращаться, на улицу вышел Токоями.
Фумикаге был в простой футболке и мягких штанах для сна — домашний, почти уязвимый. Через плечо — плед, тёплый, клетчатый, который он, кажется, взял с собой, чтобы немного помедитировать под луной.
Сегодня ночь была чистой, и луна висела высоко, заливая двор серебристым светом. Идеальное место для того, чтобы посидеть в тишине, слушая собственное дыхание.
Рядом с ним упала ручка и какой-то лист. Он посмотрел на верх, и увидел знакомое лицо.
Тёмная тень, до этого лениво струившаяся по земле, мгновенно пришла в движение — она обвила хозяина и подняла его на крышу, бесшумно, как порыв ветра.
Фумикаге приземлился рядом.
— Ты чего тут?
Голос был тихим. Осторожным. Таким, каким говорят с раненым зверем.
— Я устал... — Изуку даже не поднял головы. — Фуми, я очень устал.
Слова вышли не жалобой. Констатацией факта. Приговором, который он вынес сам себе.
— Ты в порядке? — Токоями уже знал ответ, но спросил.
— Нет. — Изуку поднял голову, и Фумикаге увидел его лицо — впалые глаза, бледную кожу, тени, которые стали глубже. — Я не в порядке.
«Какой же он дурак», — мелькнуло в голове
Он не сказал этого вслух. Вместо этого он просто сел рядом.
Тёмная тень — чуткая, знающая — развернула плед и накинула его на обоих, укрывая от ночной прохлады. Ткань пахла лавандой — тем единственным ароматизатором, который Фумикаге признавал.
А потом Токоями сделал то, чего не делал никогда.
Он слегка приобнял Изуку.
Не крепко. Не собственнически. Просто — рука на плече, чуть притянуть к себе. Жест, который говорил: «Я здесь. Ты не один».
Изуку повернулся к нему.
Медленно, словно боясь спугнуть этот момент.
Он смотрел на Фумикаге в слабом свете луны — на его спокойное лицо, на клюв, мягко поблёскивающий, длинные ресницы. Уставшие глаза Мидории, казалось, поглощали весь свет, излучаемый луной, впитывали его, как сухая земля впитывает воду.
Но от этого они не переставали блестеть.
Они блестели ярче.
«Тепло», — подумал Изуку.
И это была не физическая теплота — хотя плед и рука на плече давали и её. Это было что-то другое. Что-то, что разливалось в груди, отогревая замёрзшие уголки души.
Спящие насекомые, до этого скованные усталостью, начали шевелиться. Они гудели — не тревожно, не требовательно, а очарованно, словно пели колыбельную.
«Фуми...»
Мысль пришла сама собой, незваная, неожиданная.
«Почему я не могу быть сильным рядом с тобой?»
Потому что не нужно? Потому что он сам не требует? Потому что...
— Зузу. — Голос Токоями был низким, спокойным, убаюкивающим. — Тебе не нужно себя заставлять. Ты не робот. Не бог. — Он чуть повернул голову, смотря прямо перед собой, в темноту. — Ты живой человек. Тебе тоже нужен отдых.
Фумикаге повернул голову — и встретился взглядом с парой блестящих изумрудов, которые смотрели на него в упор.
— Да, ты сильный. — Он не отводил глаз. — Но что плохого в обычной усталости?
— Я не хочу подводить остальных. — Голос Изуку дрогнул. — Я староста. Я защитник. Я герой-профи. — Он замолчал, подбирая слова. — Мне очень сложно. Я даже не могу излить душу Вике или Арту. Они... они лишний раз будут беспокоиться.
— Тогда... — Токоями выдержал паузу. — Почему бы мне не стать тем, кто выслушает тебя?
Это было сказано так просто. Так естественно. Словно он предлагал чашку чая или помощь в тренировке.
Но для Изуку эти слова стали чем-то большим.
В его голове что-то щёлкнуло.
Не громко. Не драматично. Тихо — как часовой механизм, который наконец встал на место.
Он раскрыл глаза шире — и взглянул на Фумикаге новым взглядом. Словно видел его впервые. Словно до этого момента смотрел сквозь него, а теперь — наконец — увидел.
Тёплый плед. Тихая ночь. Рядом — человек, который не требует быть сильным. Который не ждёт подвигов. Который просто... есть. Рядом.
Ему не нужно быть капитаном. По крайней мере, не рядом с ним.
Кудрявая голова — всё та же, с непослушными прядями, которые никак не хотели лежать ровно — медленно, словно давая себе время передумать, легла на плечо собеседника.
Ткань футболки была мягкой. Тёплой. Пахло мылом и чем-то неуловимо Фуми — тем запахом, который Изуку теперь, кажется, запомнит навсегда.
— Ты бесишь, — прошептал он.
— Если я бешу тебя... — В голосе Токоями послышалась лёгкая усмешка. — То, я полагаю, всё в порядке.
Изуку улыбнулся.
Улыбка вышла слабой, усталой — но настоящей. Первой настоящей улыбкой за долгое-долгое время.
Его лицо покрылось лёгким румянцем — будто кто-то развёл краски на его щеках, едва касаясь кистью. Тепло поднималось откуда-то из груди, от самого сердца, и разливалось по телу, согревая кончики пальцев, которые до этого были ледяными.
Они замолчали.
Больше не нужно было слов. Всё, что могло быть сказано, уже было сказано — без звуков, без фраз, без обещаний. Просто присутствие. Просто понимание.
Остались лишь они.
Тёплый плед, укрывающий от ночной прохлады. Звёздная бесконечность над головой — такая огромная, что дух захватывало. Луна — спокойная, серебристая, наблюдающая за ними с высоты, как добрая свидетельница.
Фонари вдоль дорог гасли один за другим, погружая город в темноту. Замолкали последние сверчки — устали, наверное, как и все.
А эти двое всё продолжали смотреть куда-то вдаль.
Не на звёзды. Не на город. А туда, где впереди маячило что-то новое — то, о чём ни один из них ещё не решился говорить.
Тёмная тень, до этого молчаливо сидевшая в углу, тихонько вздохнула и отвернулась, давая им этот момент. Она понимала — сегодня произошло что-то важное. Что-то, что изменит всё.
Ветер стих. Луна замерла на месте.
Казалось, даже время остановилось, чтобы не спугнуть эту хрупкую, драгоценную секунду.
Конец главы.
