Жуки. Становление героем.

Комната Изуку. Вечер. — Может, стоит ему показать? — усмехнулся он себе под нос. Представляя удивлённое лицо друга, Изуку раскрыл шкаф. В глаза ударила стена из тьмы и ароматов прошлого. Запах старой бумаги, пыли и чего-то сладковатого — то ли от старых духов, то ли от давно забытых конфет, — смешался в один густой, почти осязаемый коктейль. Воздух внутри шкафа был сухим и тяжёлым, как в склепе, где время остановилось много лет назад. — Стоит ли? — шёпотом спросил себя парень. Но, заглянув внутрь, он понял — зачем отступать, если двери уже открыты? Шкаф был таким огромным, что Изуку пришлось шагнуть внутрь, чтобы оглядеть все внутренности своей личности. Зрение обострилось, а глаза покрылись фасетками, позволяя хозяину глядеть сквозь чёрную пелену. Это была настоящая маленькая комнатка, где мог поместиться подросток. Картонные коробки с многолетними газетами громоздились друг на друга, образуя неровные стены. Полки, ломящиеся от старых вещей, грозились рухнуть под тяжестью воспоминаний. Вдохнув полной грудью, Изуку откашлял комья пыли. — Кха... кха... — закашлялся он, отмахиваясь от поднявшегося облака. — Ладно... Пора разбирать этот хлам. Он потянулся к первым коробкам. Вынося их в комнату, за пределы железного гроба, бумага внутри шелестела, словно вдыхала свежий воздух впервые за очень долгое время. Изуку любил собирать газеты. Эту привычку ему привил старик Крейн. Тот тоже обожал собирать истории о себе, своих подвигах, подвигах друзей. Каждая вырезка была как маленький памятник — осколок прошлого, который нельзя было потерять. Ногтём парень проехался по скотчу, что скреплял части коробки. Раскрыв её, первое, что он увидел, это заголовок на другом языке: «Дебют новой группы героев!» — Как же давно это было, — прошептал парень. Изуку аккуратно взял пожелтевшую газетёнку и принялся её листать. Пальцы скользили по хрупкой, почти рассыпающейся бумаге, боясь повредить её. Это был тот самый день, когда они впервые использовали причуды для спасения других. На фотографии они были совсем ещё низенькими — трое детей в масках, сделанных наспех с помощью причуд, стояли на фоне разрушенного города и стукались кулачками, в знак победы. Подобных коробок было довольно много. С тех давних пор пор они смогли спасти множество людей не только в Италии. Посещая разные страны, количество благодарных людей лишь росло. Газетные вырезки сменяли друг друга: Италия, Франция, Германия, Испания, Греция, Россия — каждый раз новые лица, новые истории, новые подвиги. Когда бесконечные газетки наконец были вынесены, пришла очередь пыльных вещиц с полочек. — Ох, боже... — выдохнул Изуку. — Сколько воспоминаний... В одном углу были старые игрушки — потрёпанный медвежонок с оторванной лапой, несколько машинок с облупившейся краской, кубики с выцветшими буквами. В другом — детские рисунки и тетрадочки из младшей школы. На одном из рисунков, криво нарисованном детской рукой, был изображён маленький мальчик с огромными жуками вокруг головы. Однако первое, за что ухватилась рука Изуку, это маленький золотистый кубок с цветочком и цифрой 1. Протерев табличку снизу, открылась надпись, тоже на другом языке: «Победитель конкурса весенних певцов». Изуку когда только-только переехал, очень заинтересовался пением. Это влечение ему привил учитель музыки из младших классов. Он участвовал везде, где только можно, а в то время его желание петь, желание показывать себя струилось из всех щелей. Эта миниатюрная пластиковая награда стала одной из первых. Подняв глаза, Изуку увидел больше. Грамоты, медали и красивые трофеи — всё то, что должно было стоять рядом с другими, показывая, что не только Арт и Вика могут побеждать. В углу лежали старые тетрадочки, в которых маленький мальчик писал придуманные им песенки. Были даже старые партитуры со времён его увлечения музыкой. Но, увы, заинтересованность так и не выросла в хобби. Поэтому после первого же месяца бумажки с нотами были заброшены в далёкий угол. Краем глаза парень заметил какое-то свечение, какой-то блеск. За стеной других вещей, дала о себе знать маленькая игрушечная камера. — Вот ты где! — воскликнул он, протягивая руку. — А я тебя искал... В какой-то момент маленький Изуку захотел стать фотографом, заниматься тем же, чем занимается и мама. Фотографировать людей, виды, животных. Тогда это было чем-то волшебным, чем-то интересным. Папа купил ему эту игрушку в один солнечный день, когда Изуку пришёл с первого урока, где им рассказывали о разных профессиях. При нажатии на кнопочку камера издавала соответствующий звук, а на маленьком экранчике проявлялась картинка. Да, в плохом качестве. Да, она стиралась, стоило сделать второй снимок. Но большего мальчику было и не нужно, этих функций уже было достаточно, чтобы стать любимой игрушкой. В один момент Вику стал так сильно раздражать этот звук, что она попросила купить точно такую же, чтобы бесить уже Изуку. Кто же знал, что впоследствии это перерастёт в одержимость фотографиями? Постепенно шкаф пустел, а места в комнате становилось меньше. И когда последняя вещица вышла в мир, парень собрался с духом. Этот металлический склеп ему больше был не нужен. В голове уже бился вопрос, скормить жукам, или отправить на переработку? Разворачиваясь, парень уже тянулся к дверцам, чтобы захлопнуть их навсегда, когда с полки упала маленькая фигурка. Она словно появилась из ниоткуда. Изуку не понимал, как мог её не заметить. Наклонившись, он понял, что это не просто фигурка. Губы сжались, а брови сползлись в одну линию. Это была выцветшая фигурка Всемогущего. Та самая, с которой он когда-то играл в песочнице рядом с ним... Специальное коллекционное издание. Подарок, сделанный ему Бакуго на день рождения. Та самая, с которой он шёл в садик рядом с Кацуки. Смотря на неё, в глазах Изуку пробегали потускневшие воспоминания. Хорошие, некогда яркие. С того времени, как они были лучшими друзьями. Как Кацуки учил его делать бумажные самолётики. Как они вместе бегали от воспитателей. Как он защищал его от старших мальчишек. — .... Изуку молчал. Что-то внутри него переворачивалось. Почему он оставил эту фигурку? Наверное, так и не смог полностью оставить ту память. Тогда, ему было трудно навсегда перекрыть всё чёрной краской. Но не сейчас. Слишком много воды утекло, слишком много слёз было пролито. Теперь у него есть новые друзья. Да, порой они ссорятся, но они никогда не предавали и никогда не оставляли. Вдохнув поглубже, Изуку прошептал себе: — Прощай... — Выдержав паузу, он поспешил добавить, — и... прости? Дверцы медленно закрывались, оставляя в прошлом последнее, единственное воспоминание, которое он не был готов принять. Не сейчас. Никогда потом. Где-то в глубине души он понимал, что поступил неправильно. Где-то внутри он думал, что явно переборщил, когда попросил маму о переезде. Но сейчас уже прошло то время, когда можно было о чём-то сожалеть. Последний мост, последняя ниточка жалости сгорала. Вся та ярость, что сияла высоким костром все эти годы и начинала тускнеть, окончательно погасла. Какой смысл злиться на того, кто так до сих пор и не понял? С этими мыслями, он повернулся в сторону комнаты, в сторону коробки с механизмами. «Всё настроение убил» Перешагивая через гору вещей, Изуку направился в сторону стола, у которого его ждала картонная коробочка с часовыми механизмами. . . . Комната Вики. 00:32. В такое время девушка не спала. Она плавала в своих мыслях, стоя у открытого окна. В голове бегали разные слова, разные мнения. Тонкая ночнушка не могла укрыть тело от продирающегося холода — ветер проникал под тонкую ткань, заставляя кожу покрываться мурашками, но девушка стояла, ей было всё равно. Она думала о своём. О концерте, событиях последних дней. Особенно о ссоре... Давно не было такого, чтобы они прекратили общение, да ещё и на целую неделю. На календаре, на стене, было отмечено 25 октября, а суббота была зачёркнута красным маркером красным. День рождения Фумикаге. 30 октября. Девушка постепенно понимала, что не хочет больше играть в молчанку, но какая-то гордыня не позволяла заговорить. Пальцы блуждали по экрану включённого телефона, то открывая, то закрывая бесконечный поток приложений. В какой-то момент она остановилась, а большой палец завис на иконке контактов. Взгляд перевёлся на руку. «Кажется... мне нужна помощь?» Немного помедлив, Вика открыла приложение с номерами. Девушка принялась вчитываться в каждый контакт. Имён было достаточно, но она искала только одно. То, что даст ей ответ... Вика могла зависнуть, смотря на один контакт несколько секунд, а затем пролистать дальше со словами: — Не буду беспокоить... Артур... Родители... Фумикаге... Изуку... Смотря на номер друга, её сердце пропускало удар. Снова и снова. Какое-то странное чувство подталкивало позвонить сейчас же, но девушка удержалась — ведь буквально на следующей строчке был именно тот номер, что она искала. Не колеблясь, Вика нажала кнопку вызова. Мисс Харпер ответила почти сразу. Сегодня она была на дневной смене, так что была на связи практически всё время. — Алло, Вика? — голос доктора был спокойным, но в нём слышалась лёгкая тревога. — Ты чего звонишь в такое время? У вас что-то случилось? Девушка набрала холодного воздуха в грудь. — Здравствуйте, доктор... — начала она, и голос её дрогнул. — Я запуталась... Мисс Харпер внимательно выслушала проблемы Вики. Девушка старалась опускать шокирующие детали, по типу убийства, обходясь общими эпитетами. Голос немного подрагивал. Холод начинал пробирать. Девушка была встревожена. Слова брата немного отрезвили её разум, но от этого вопросов стало лишь больше. С одной стороны, она до сих пор винила Изуку — ведь тот так и не исправился. Но с другой, именно из-за её вспыльчивости они оказались по разные стороны. Вике нужен был взгляд со стороны. Взгляд взрослого. Настоящего взрослого. — И я всё думаю, — продолжала она, — у меня есть право злиться, да и извиняться мне не за что, но почему-то эта проблема меня очень волнует. — Это конечно хорошо, — ответила Харпер, — но что тебе нужно от меня? — Совет? — неуверенно спросила Вика. — Дорогая, — мягко сказала доктор, — ты могла спросить кого угодно, и он бы тебе сказал то же самое, что ты сейчас услышишь от меня. — Она помолчала. — Я могу дать тебе человеческую оценку, но никак не профессиональную. Девушка удивилась. — Но почему? Вы же ведь... — Вика... — перебила её Харпер. — Я психиатр, а не психолог. Я могу объяснить причину действий Изуку, дать человеческий совет, но в ваших отношениях вы должны разбираться сами. Это ваша жизнь, не стоит при возникновении каждой трудности обращаться ко мне. Вика отошла от окна. Кожа требовала тепла. — Ты готова меня выслушать? — спросила доктор. Помолчав секунду, та ответила утвердительно. — Хорошо. Тогда слушай, — начала женщина. — Ваша проблема решится со временем. Вы не обязаны сейчас же идти и извиняться перед друг другом, но поговорить ещё раз — на этот раз спокойнее — вам точно стоит. — Харпер сделала паузу. — Насчёт его «импульсивного действия», как ты выразилась... Простыми словами, сколько бы ты ему этого ни говорила, он не изменится. Его решения, многие ошибки — все они исходят из той детской ярости, которую он до сих пор испытывает по отношению к своему бывшему другу. Пока он не выйдет в принятие, это не прекратится. — Простите, — перебила Вика, — но зачем вы сейчас оправдываете его действия? Почему его какие-то обиды позволяют ему... — Не перебивай, — мягко, но твёрдо сказала Харпер. — Я сказала, что могу объяснить его поведение, не оправдать. Да, ты имеешь право злиться, но с его поведением ты ничего не сделаешь. Ты его подруга, Вика. Вместе с Артуром вы его самые близкие друзья. Уверена, что ты рано или поздно поймёшь. Она помолчала. — Вы скоро станете взрослыми. Настоящими взрослыми. Хотя вас и сейчас детьми уже не назовёшь, учитывая, сколько людей вас любят и благодарят за спасение. — Голос доктора стал мягче. — Просто посиди и подумай над вашими отношениями. Взвесь все «за» и «против». Оцени ситуацию повторно. И поговори с ним ещё раз. Он точно выслушает. Девушка села в кресло. Её рука опустилась на сахарный подлокотник, пальцы вдавились в мягкую карамель. — Да... — выдохнула она. — Я поняла. — Тогда я кладу трубку, — сказала Харпер. — У меня сейчас обход по пациентам. Спокойной ночи, Виктория. — Вам тоже... Клик. Отложив телефон в сторону, глаза девушки поползли на потолок от усталости. Ей срочно требовался сон, чтобы с новыми силами обмозговать всё услышанное. . . . День спустя. Среда. 27 октября. Сегодня класс 1-А освободили от занятий. Должен был прийти журналист и взять интервью. Руководство академии пошло на уступки, но с условием, что ученики возместят потерянное время тренировками. Айзава же, с самого утра, уже был в общежитии класса А и читал лекцию о правилах поведения. Его голос, монотонный и сухой, разносился по гостиной, но почти никто не слушал. Вика до сих пор досыпала в своей кровати. Момо заваривала себе чай на кухне — пар поднимался над кружкой, смешиваясь с ароматом сушёных ягод. Джиро искала Артура — ей нужно было позвать его, чтобы записать новую песню. Почти никто не слушал учителя и просто занимался своими делами. Киришима с Бакуго договаривались сходить в зал — их голоса доносились из коридора, перемежаясь с глухим стуком кулаков о стену. Фумикаге и Изуку сидели на диване в зоне отдыха и ждали. Зелёные подушки были мягкими, и Токоями почти провалился в них, устав после вчерашнего дня, полного контрольных. — И что понадобилось журналисту от нас? — спросил Изуку, рассматривая свои руки. — Ну... мы знаменитости как никак, — пожал плечами Фумикаге. — Мы задали высокую планку на спортивном фестивале и почти полным составом сдали экзамен на лицензии. — Оно конечно понятно, — Изуку нахмурился, — но почему именно сейчас? Это наводит на некоторые мысли. — Но академия уже проверила людей из издательства, — возразил Токоями. — Да и разве не ты лично писал одобрительное письмо? — Я помню, — вздохнул Изуку. — Просто сегодня я хотел кое-куда слетать. Насекомые ползали по его одежде и тёмному хитину, перебирая крошечными лапками складки ткани. Несколько из них запрыгнули и на Фумикаге, когда почуяли его запах рядом. Общежитие кипело жизнью, и никого не волновал этот журналист — всем были важны лишь их дела, внеплановый выходной как никак. И вот на часах стукнуло 10:00. В коридор вошёл Танео Токуда. — Вам вроде бы пока не позволяли входить, — сказал Айзава, и в его голосе слышалось раздражение. Он явно не был доволен сложившимися обстоятельствами. — Мне разрешено присутствовать на территории с десяти до двадцати, — ответил Танео, указывая на наручные часы. — А сейчас, если меня не подводит глазомер, как раз десять. Мужчина спокойно улыбнулся. Айзава цокнул и посмотрел на старосту. Изуку кивнул. Он был готов сразу сообщить в академию, если что-то произойдёт. Насекомые успели незаметно осмотреть журналиста ещё на входе — камер при нём замечено не было, так что всё было в порядке. Учитель, убедившись в безопасности, наконец решил оставить учеников. — Хорошо, — сказал он, — тогда удачного времени при прохождении. — Благодарю, — кивнул Танео. Изуку пронаблюдал немного за журналистом. Вроде не опасен. Может, у него получится слетать туда, куда планировал? Посмотрев на друга, он всё же решился. — Фуми, — тихо сказал он, — могу я тебя кое о чём попросить? — Да, конечно, — ответил Токоями. — Постараюсь сделать всё, что в моих силах. Изуку наклонился, чтобы никто не услышал лишнего. Его губы почти касались уха Фумикаге. — Смотри, — прошептал он. — Мне срочно нужно слетать в другую страну. Это займёт целый день. Я оставлю у себя в комнате своего клона на экстренный случай. Можешь пожалуйста присмотреть за журналистом? Если бежать до моей комнаты будет далеко, обратись к Артуру или Вике. — Он выдержал паузу и немного отстранился. — Справишься? — Конечно, — ответил Фумикаге, чувствуя, как дыхание Изуку щекочет кожу под перьями. — Только не выдавай себя и свою личность, — добавил Изуку. Насекомые перепрыгнули обратно, забираясь под броню. Мидория поднялся, его лицо украсила привычная улыбка. — Тогда рассчитываю на тебя, — сказал он. — Спасибо огромное за помощь. Фумикаге кивнул. Его сердце билось чуть быстрее обычного. — Не за что, — ответил он. — Мне несложно. Парень развернулся и направился в сторону лифта. Он набрал на телефоне какой-то номер и приложил экран к уху. Фигура Изуку исчезла за железными дверьми. Из руки Фумикаге начала выползать тёмная тень. — Я так понимаю, вся работа на мне? — прошептал он. — Будешь так добр? — ответил Токоями. — Куда уж я денусь, — хмыкнула Тень. Чёрное существо скользнуло по ноге, а затем растворилось в полу. Тёмная тень проникла в само здание, распространяясь и растекаясь по стенам. Каждый сантиметр, каждый кирпичик становился глазами и ушами Фумикаге. Ему нельзя было двигаться, чтобы не остановить процесс. Повезло, что Фумикаге позавтракать успел, иначе было бы совсем сложно. Достав телефон, он принялся листать ленту новостей, создавая вид бурной деятельности. Слежка началась. . . . Комната Изуку. — Вот так... — пробормотал Изуку, стоя перед зеркалом. Он уже был в полном обмундировании. Костюм Евангелиста Распространения поблёскивал от проникающего в комнату света. Щель в шторах давала лишь небольшую капельку света, необходимую для роста растений на полочке. Волосы посветлели, а чёрная маска приземлилась на лицо. Все приготовления были сделаны. — Малыши... — тихо сказал он. — Нужна ваша помощь. Маленькое облачко насекомых вылетело из ладони парня. Они начали клубиться, переплетаться, сливаться в единую массу. Один из жуков вытянулся — комната заполнилась треском хитина. Жук-мимик принял размеры человека. — Мои маленькие, — сказал Изуку, подходя к гигантскому насекомому, — сделаете мне одно одолжение? Усики на голове задёргались. Изуку подошёл к гигантскому насекомому и взял мордочку в руки. Лоб прильнул ко лбу, а фасетки встретились с белыми линзами. Спустя пару секунд конечности существа задёргались, а хитиновый покров начал темнеть. Тельце начало искажаться, принимать форму своего хозяина. Голова начала покрываться телесной массой, а усики утонули в зелёной растущей шевелюре. Пару моментов, и вот, полная копия Изуку — мягкая, словно из плоти и крови — стояла напротив и улыбалась. Из-за спины показалось две пары прозрачных крыльев. — Молодец, — похвалил Изуку. — А теперь будь паинькой. Он щёлкнул пальцами, и облако из насекомых накрыло тело ниже шеи. Парень дал двойнику комплект домашней одежды — футболку и шорты. — Вот, — сказал он. — Оденься. Я сейчас ухожу. Буду либо сегодня ночью, либо завтра утром. — Хорошо, — ответил двойник, точно таким же голосом. — Задача понятна. Однако, вместо того, чтобы надеть, он отложил одежду на кровать и обнял хозяина. — Ты чего? — растерялся Изуку. Насекомые и раньше его обнимали, но эта ситуация была иной. Его обнимал мимик в полный рост. Насекомые на теле двойника радостно завибрировали. — Любим тебя, папа, — прошептал мимик. — И я вас, малыши, — мягко ответил Изуку. — А теперь дайте я уже полечу. Высвободившись из крепкой хватки, он перепроверил наличие лицензии и телефона. — Ладно, я ушёл, — сказал он. — Ключами знаешь как пользоваться. Балкон закрой, не открывай его, пока не подам сигнал. Еда на кухне на первом этаже — захотите поесть, знаете куда идти и как себя вести. Изуку, как родитель, проговорил, что где находится, перед тем как уйти на работу. Его тело накрыли насекомые-фантомы, а фигура растворилась на месте. Дверь на балкон раскрылась, и с улицы подул холодный ветер. Двойник помахал рукой в путь хозяину и закрыл дверь. «Вот непруха, — думал Изуку, взлетая. — У него в субботу день рождения. В этот день ещё и мировой рейтинг должен обновиться. Как же всё не вовремя». Парень летел вперёд, в сторону моря. Как только он на достаточное расстояние отлетел от академии, покров невидимости спал. Крылья трещали на ветру, переливаясь разными цветами, воздух свистел в ушах. Изуку решил не терять времени и проверить телефон. Первым делом, он открыл сообщения. Там была пара непрочитанных: от главы ассоциации героев и от главы японского филиала. Глава ассоциации, как всегда, прислал сообщение, наполненное шутками и подколами. Видимо, именно сегодня собирался совет заместителей со всего мира для составления нового рейтинга. Этот старпёр всегда так поступал, когда намечалось что-то важное. Отправив сообщение в спам, парень открыл следующее. Второе же письмо было полной противоположностью первому — составлено по правилам, отправлено через посредников, ни единого разговорного слова, только канцеляризмы и профессиональный слог. Оно уже больше обрадовало парня. Мировой рейтинг полностью перекраивался. Если сейчас большая его часть состоит из героев, проживающих в Японии, то следующий будет более разношёрстным. В сообщении глава филиала выражал своё недовольство поведением Евангелиста — из-за рекламной кампании ему придётся использовать на совете неправильные данные. — Хоть что-то, — пробормотал Изуку. — Ладно, адрес старика Крейна же вроде этот? Проклиная ветренную погоду, парень наконец открыл заметки. . . . В общежитии. Танео гулял по зданию. Ученики спокойно занимались своими делами. Кёка руководила процессом — пока Изуку был неизвестно где, девушка решила не терять времени и записать хотя бы музыку. На заднем дворе тренировались Очако и Тсуи. Тэнъя и Момо с чашкой чая и печеньем в зубах читали учебный материал. Вика только-только проснулась и направлялась в душ, потирая глаза — её волосы были спутаны, а на лице ещё виднелись следы подушки. Фумикаге всё сидел на диване, делал вид, что читал новости и попивал чай. Горячий пар поднимался над кружкой, смешиваясь с ароматом яблока и корицы. Ароматизированный чай очень успокаивал. Мужчина ходил по этажам, задавал обычные вопросы. Ничего подозрительного. Тёмная тень отслеживала все движения журналиста, фиксируя каждое сказанное слово. В основном он спрашивал то про жизнь в UA, то про тренировки. Иногда проскакивали вопросы про фестиваль, но ничего особенного. Танео заглянул почти к каждому. Часы шли. Кто-то ушёл на прогулку, кто-то решил пройтись по магазинам. Обед прошёл максимально спокойно, и Токоями тоже смог поесть. Да, пришлось прервать процесс, но это и было неважно — ведь Танео тоже спустился в столовую. Ему было интересно понаблюдать за дежурными, за готовкой, проверить стерильность. К тому же, кто знает, какие слухи можно услышать за трапезой учеников? Фумикаге сидел за столом с Артом и Викой. Они как всегда подшучивали друг над другом, иногда вовлекая и Токоями. Парень отвечал неохотно, так как глаза были направлены в сторону журналиста. В какой-то момент их взгляды пересеклись. Токуда лишь улыбнулся и помахал рукой. Фумикаге не стал отводить глаза — это выглядело бы подозрительно. Нет ничего такого в том, что подросток рассматривает незнакомого человека. Он не глазеет, не мешает, просто рассматривает. Отхлебнув очередную порцию супа, его рука уже было потянулась за онигири, как его позвал Артур. — Ток, — сказал он. — Ты чего? — А? — Фумикаге моргнул. — Вы о чём-то говорили? — Да, — ответила Вика. — Мы спрашивали о том, что можно подарить тебе на день рождения. Он уже скоро, а мы так и не знаем, что можно сделать. — А? — Токоями улыбнулся. — А-а-а... Ха-ха, точно. Забыл об этом. Парень полностью погрузился в разговор. На минутку, совсем ненадолго, он забыл о том, что ему нужно следить за журналистом. Однако, теперь сам Танео Токуда следил за действиями Фумикаге. Мужчина сидел за одним из столов и делал пометки в блокноте. «Осталось расспросить только двоих... — думал он. — Фумикаге Токоями — самый главный кандидат. И Изуку Мидория, который не участвовал в спортивном фестивале... Много же шуму он наделал при нападении злодеев» Чиркнув что-то на бумаге, он захлопнул маленькую записную книжечку и покинул столовую, оставив кружку с недопитым чаем. . . . 19:30. Крыльцо общежития. Фумикаге вышел подышать свежим воздухом. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставляя лишь розовый след. Начали появляться первые звёзды — маленькие, едва заметные точки на тёмно-синем бархате. Холодный ветерок скользнул по коже, заставляя поёжиться. При выдохе образовывался бледный пар, который тут же рассеивался в воздухе. Наконец Токоями мог выдохнуть с облегчением. Сегодняшний день прошёл довольно быстро, хотя парень так ничего и не сделал. Журналист должен был покинуть территорию академии через полчаса. Теперь можно было и отдаться мыслям. Задать себе вопросы и заняться своими делами. — Интересно, — прошептал он, глядя на звёзды, — когда он вернётся? За спиной скрипнула дверь. — Кто вернётся? — раздался голос. Из здания вышел журналист. Хоть на его лице и была улыбка, он явно был огорчён тем, что так и не смог поговорить с Мидорией. Ему пришлось заново пройти через всё общежитие, чтобы понять, что парень сейчас спит у себя в комнате. — Это вы.. — сказал Фумикаге, поворачиваясь. — Как вам у нас в общежитии? — Довольно уютно, — ответил Танео, подходя ближе. — Каждый занят своим делом, никто не конфликтует. Чисто, светло и красиво. Мужчина встал рядом со студентом, глядя на закат. — Давай поговорим, — сказал он, — пока у меня есть ещё немного времени? Фумикаге был не против, однако он всё ещё был насторожен. Какие бы вопросы тот ему ни задал, надо ответить так, чтобы точно не сболтнуть лишнего. — Скажи, — начал Танео, — каково это — быть учеником такой престижной академии? Наверное, после спортивного фестиваля все только и делают, что смотрят на тебя, верно? — Впрочем, неплохо, — ответил Фумикаге, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Тут относительно спокойная жизнь. Защита, обеспечиваемая учителями, на высоком уровне — можно сосредоточиться на учёбе. — Хорошо, — кивнул Танео. — А каково это — быть самым узнаваемым представителем класса А? Токоями не понял, к чему клонит журналист. Мужчина засунул руку в пальто, ища какой-то предмет. — О чём вы? — насторожился Фумикаге. Он приготовился к тому, чтобы отразить атаку в случае неожиданного нападения. Тень уже струилась под его одеждой, готовая вырваться в любой момент. — Ну как же, — Танео улыбнулся. — Ты — тот, кто занял первое место на фестивале. Тот, кого наградили лично Евангелисты и Всемогущий. Мне просто интересно, что ты об этом думаешь? Мужчина достал смятую фотокарточку и распрямил её. — Довольно странный вопрос, — ответил Фумикаге. — Я не совсем понимаю, что это вам даст. Танео улыбнулся шире. — Хорошо, — сказал он. — Тогда скажи, ты читаешь новости? — Ну да, как и все, — пожал плечами Токоями. Он скрестил руки. Тёмная тень незаметно заползла внутрь кулаков, готовая к броску. Мужчина протянул фотографию двух героев. — Тогда ты должен знать, что совсем недавно Евангелист Распространения сделал объявление, что их группа приняла ещё одного человека. Фумикаге взглянул на фотографию. Она была сделана в тот день, когда парень вместе с Изуку впервые выступили вместе и отразили атаку на банк. Токоями постарался сохранить прямые черты лица, чтобы не вызвать никаких подозрений. Это было сделать довольно просто ввиду необычного строения его головы. — Допустим, — холодно сказал он. — И что вы от меня хотите? — Не находишь ли ты странным, — спросил Танео, — что именно после того, как ты победил в фестивале и Евангелисты тебя наградили, появился новый герой, который превратил их тройку в четвёрку? Этот мужчина был довольно умён. Однако не он один дошёл до этого очевидного умозаключения. В интернете даже существует статья, посвящённая этой догадке. Фумикаге очень хорошо запомнил один из комментариев, который собирался процитировать. — Вы подозреваете, что этим новым героем могу быть я? — спросил он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — Ты довольно догадлив, — кивнул Танео. — Тогда я спрошу напрямую.. — Похоже, вы не очень хорошо следили за моими боями, мистер Танео Токуда, — перебил его Фумикаге. Мужчина опешил. — Подожди, о чём ты? — Если бы вы следили за матчем, — сказал Токоями, — то могли заметить, что я смог использовать свою причуду на полную только после того, как солнце закрыло тучами. На фотографии, которую вы показываете, ясное небо. Судя по тому, что свет отражается от окон, и по цвету неба, это день. Однако новый герой использует свою причуду без каких-либо проблем. Он сделал паузу. — Не кажется ли вам, что если бы у него была сила как у меня, то есть живая тень, он бы не смог так свободно её использовать? Это был слабый, но жёсткий аргумент, который при рассуждении мог бы поставить людей в ступор. Ведь действительно — никто не знал, что Фумикаге, как и весь класс А, продолжает расти над собой намного быстрее, чем любой мог ожидать. Токоями уже давно научился использовать свою причуду при дневном свете. Танео поднёс фотографию к глазам и поправил очки. Улыбка моментально погасла на его лице. Однако уже через пару мгновений мужчина снова смягчился и потянулся уже за другой фотографией. — Что же, ладно, — сказал он. — Мне нечего на это ответить. Однако... Он достал новую, чистую, гладкую фотокарточку. — Уверен, что с пустыми руками я точно не уйду. Токуда держал её меж двух пальцев, как игральную карту. Когда она развернулась лицевой частью к Фумикаге, парень чуть не уронил свою челюсть. Это было совсем свежее фото. А если быть точнее — сделанное сегодня утром. На нём были два подростка, сидевшие на зелёном диване. Один склонился ко второму, прикрыв рот ладонью со стороны камеры. Не было понятно, что там происходит — то ли он что-то шептал, то ли целовал в щёку. Их лица были так близко, что можно было сделать абсолютно любое предположение. Рука Фумикаге рефлекторно дёрнулась в сторону фотокарточки — так быстро, что Танео не успел среагировать. Из ладони парня вырвалось чёрное существо, оно схватило белую карточку и со всей силы дёрнулось обратно. Воздух засвистел, а фотка разрезала воздух на пути. У Фумикаге появилась отдышка, а клюв побагровел. Парень не испытывал злости или стыда — лишь смущение и шок. — А это у вас ещё откуда!? — выдохнул он. — Когда вы успели... — Тише-тише, — замахал руками Танео. — Я не собираюсь распространяться о вашей личной жизни! Он помолчал. — Просто хочу сказать, что вам бы стоит в следующий раз хотя бы отойти в укромный уголок. В руке мужчины появилась ещё одна фотокарточка. На ней крупным планом было показано улыбчивое лицо Изуку, что махал своему другу на прощание. А Токоями лишь мечтательно смотрел ему вслед. Танео протянул её парню, чтобы тот смог её забрать. — Как у вас это вышло? — спросил Фумикаге, принимая фото. — Изуку же не смог найти у вас камеру... — Так он меня обыскал? — усмехнулся Танео. — Хе-хе, ну, он бы и так ничего не нашёл. Мужчина поднял ладонь на уровень глаз. Мгновение спустя в ней появился объектив камеры. — Классно, да? — спросил он. — Хорошая причуда для журналиста. Прекратив дурачиться, Танео решил посмотреть на часы. Время было 19:48. — Ладно, — сказал он. — Мне пора идти. Можете ожидать статью о вас уже завтра. Токуда спускался по лестнице. — О, совсем забыл, — остановился он. — Вы хорошо смотритесь вместе. Удачи вам, молодёжь. Буду ждать ваших новых подвигов. На этих словах журналист окончил разговор. Он поспешными шагами направился к выходу с территории академии, оставив Токоями стоять в ступоре. Парень пытался осмыслить, что сейчас вообще произошло. Опустив голову, его взгляд приземлился прямо на фотографии. «О боже, боже, БОЖЕ! — лихорадочно думал он. — О чём он подумал!? Это же правда выглядит как...» — У-у-у... — раздался голос Тёмной тени. — Хорошие фотки. Какое качество! Видно каждую черту лица! Чёрное существо начало рассматривать фотографии. — Замолчи... — прошептал Фумикаге. — Не подливай масла... — Но ты посмотри! — Тень указала на фигуру Изуку. — Тут такое хорошее качество, что под одеждой можно изгибы тела увидеть! Никогда такого не видел! Надо будет связаться с тем журналистом и... Токоями оборвал тень на полуслове, ударив рукой о колонну. Бетон под кулаком хрустнул. — Я же попросил, — сказал он, и в его голосе послышалась сталь, — помолчи. Фумикаге прикрыл глаза рукой с фотографиями. Он чувствовал сжигающий изнутри стыд. Тень замолкла. — Хорошо... — тихо сказала она. — Допустим... Будучи в каком-то шоковом состоянии, он смял фотографию, где они с Изуку находились в непростительной близости, и кинул комок куда-то в сторону. Однако, смотря на вторую, на улыбающееся лицо друга, Фумикаге не решился её выкинуть. Когда его рука уже готовилась сжаться и превратить карточку в комок, что-то внутри его одёрнуло. Посмотрев на неё ещё раз, Токоями спрятал фото в карман и направился обратно в общежитие. . . . Внутри общежития. Входя в помещение, Фумикаге быстрым шагом направился в сторону лифтов, не смотря ни на кого. В спину парня вопросительно посмотрела Урарака. Девушка видела всё с момента, как мистер Токуда покинул общежитие — именно она провела его до двери. Очако видела, как Фумикаге с ним общался, видела, как он что-то забрал у журналиста, и видела то, как он в спешке смял какой-то листок и бросил его в сторону. — Очако? — окликнула её Тсуи. — Ты чего застыла? — Ничего, — ответила Урарака, не оборачиваясь. — Подожди, мне нужно выйти на улицу. Кажется, журналист что-то обронил. — Хорошо, — кивнула Тсуи, — но не задерживайся. Сегодня ночью похолодание. Девушка, предупредив подругу, вернулась к горячему чаю и разговору с Джиро. Та рассказывала о новой песне и о том, что планирует завести канал на музыкальной площадке. Момо стояла с горячим чайником и наливала себе новую крушку. Очако, в пижаме и тапочках, вышла на улицу. Она точно видела, в какую сторону упал комок, так что на поиски можно потратить меньше. Девушка, спустившись с крыльца, ушла влево. Проведя в темноте с фонариком на телефоне пару минут, она всё же нашла комок — у лестницы, под самой первой ступенькой. — Что же могло так смутить Токоями? — прошептала она, поднимая белую смятую бумагу. Структура была необычная — скорее похожая на пластик. Забрав вещицу, Очако сразу же бросилась в здание — холодно было до жути. Зайдя внутрь, Момо сразу же предложила горячего чая, но Урарака отказалась и поспешно направилась в сторону женского крыла. Яойорозу что-то ещё спросила, но девушка уже не слышала. Очако поспешно пожелала подругам спокойной ночи и побежала в лифт. Когда двери захлопнулись, оставив Урараку одну, она достала холодный свёрток. Что-то внутри неё подсказывало, что это не хорошо, но интерес заглушал все остальные чувства. Вдохнув полной грудью, она принялась разматывать комок. Её глазам открылась мятая фотография, вся в белых полосах. Девушка сначала не сразу поняла, что на ней изображено — она развернула её вверх ногами. Однако стоило увидеть карточку в правильном положении, как её сердце замерло. Зрачки уменьшились до состояния точек от ужаса. Кожа лица побелела как тетрадный лист, а звуки лифта исчезли. В ушах остался только звон. Тихий, жужжащий звон. — Боже мой.... Это же.... Карточка выпала из рук девушки и с глухим стуком ударилась о пол. Очако схватилась за лицо. Её дыхание перешло в хрип, а по щекам поползли мокрые дорожки. «Я.. опоздала? Или я слишком поздно начала думать об этом?» Взгляд помутнился. Девушка не могла поверить, что позволила этому ворону обогнать её. «Изуку.... Это моя вина? Надо было действовать решительнее?» Лифт остановился, а двери начали с грохотом открываться. Урарака быстро схватила фотографию и побежала к себе. «Нет! Ещё не всё потеряно! У меня может быть шанс! Ведь правда?» . . . Эквадор. Центр мира. Главный офис ассоциации героев. Конференц-зал был погружён в полумрак. Света было непозволительно мало — лишь несколько тусклых ламп по периметру давали ровно столько освещения, чтобы различать силуэты. В этом душном, но просторном пространстве стоял огромный круглый стол, с голографическим проектором по центру. Воздух был плотным, пропитанным запахом старой бумаги, дорогого парфюма и напряжения. Время подходило к началу. Почти все приглашённые лица уже сидели за своими местами — 256 представителей из 256 стран, каждый со своей папкой, со своими амбициями, со своей повесткой. Оставалось дождаться только одного — самого главы ассоциации. Из каждого угла доносился шорох и шёпот. Каждому не терпелось уже поскорее закончить данную встречу. Тьма закрывала лица, не позволяла разглядеть ни единой черты. Только голоса — тихие, напряжённые, полные скрытой вражды. Сам стол уже давно разделился на три мира. Первая половина была под каблуком у Америки. Их представители сидели с прямой спиной, уверенные в своём превосходстве. Шепотки на английском, французском, испанском — языках, которые давно стали инструментами дипломатии, а теперь — оружием. Вторая половина находилась в глубоких отношениях с Россией. Эти две страны уже на протяжении долгого времени вели холодную войну, а гонка в рейтинге героев была лишь малой её частью. Русские говорили громче, увереннее, их голоса звучали как приказы, а не предложения. Третья, самая малая часть, сохраняла нейтралитет и не желала присоединяться ни к одной из сторон. Ведь кто знает, когда доска может перевернуться. — Стоит выдвинуть Кейтлин Бейт, — прошептал кто-то на английском. — На данный момент именно она является сильнейшей. — Как вам идея выдвинуть кандидатуру Анастасии Фёдоровны? — ответил другой голос, с лёгким русским акцентом. — Её тактические приёмы и острый ум ведут за собой остальных. Правила данного заседания были просты. Каждый из представителей должен изучить информацию по миру. Сравнить количество спасённых людей, схваченных злодеев, популярность, силу и тому подобное. По окончанию каждый из участников выдвигает кандидатуры достойных героев своей страны — от двух до четырёх. Голоса подсчитываются и распределяются по таблице. В случае если количество голосов совпадает, то глава ассоциации выбирает сам, на какое место кого поставить. Этот процесс довольно долгий и мог занимать от двенадцати часов до нескольких суток. Предстоящие дебаты обещали быть особенно ожесточёнными, учитывая уход Всемогущего. Глава японского филиала ассоциации сидел и готовился. Он наблюдал за тем, как остальные собирались перегрызть друг друга, лишь бы поставить своего героя на первое место. Его руки лежали на столе, пальцы были сцеплены в замок. Он знал, что его ждёт — и это знание было тяжелее любого груза. В один момент весь шёпот стих, а копошение в бумагах прекратилось. Время пришло. Пора начинать. В зале начали раздаваться тяжёлые шаги — медленные, уверенные, неумолимые. Высокая фигура обходила стол со стороны. По спине каждого прошлись мурашки предвкушения. Глава прибыл. — Рад вас всех видеть, друзья мои, — прогрохотал его бас, разгоняя напряжение и атмосферу вражды. — Пора начинать наше заседание. Глава занял своё место. Все 257 мест были заняты. Центр стола засветился голубым. Проектор включался. — Начнём как обычно, — сказал Глава, — с анализа. Он нажал на кнопку на столе, и в воздухе появилась модель планеты. Модель Земли. Голубые огоньки сливались, переплетались, выстраивая очертания островов и материков. . Час первый. Анализ. Цифры поплыли по голографическому экрану. Строки, столбцы, графики — всё это мелькало перед глазами собравшихся, отражаясь в их зрачках, как в зеркалах. Представитель Японии смотрел на данные. Количество спасённых, раскрытых дел, пойманных злодеев. Статистика его страны была впечатляющей, но не самой лучшей. Америка лидировала по количеству раскрытых дел — их герои работали быстро, жёстко, эффективно. Россия — по силе, по мощи, по количеству подавленных угроз. Европа плелась где-то посередине. Азия — чуть позади. — Как видите, — сказал Глава, обводя рукой голограмму, — картина неоднозначна. У каждой страны есть свои сильные стороны. Но нам нужно выбрать одного. Только одного. Он сделал паузу. — Начинаем выдвижение кандидатов. . Час третий. Первыми, конечно, выступили американцы. — Кейтлин Бейт, — сказал представитель США, и его голос прозвучал как приговор. — Герой номер один в нашем рейтинге. Три тысячи спасённых жизней за последний год. Двести семьдесят три пойманных злодея. Её причуда — абсолютный закон. Она — щит и меч нашей страны. — Второй кандидат, — добавила его коллега, — Маркус Рид. Прозвище — «Непробиваемый». Способен выдержать ядерный взрыв. Двести девятнадцать пойманных преступников. Девятьсот спасённых жизней. Глава Японии слушал молча. Его пальцы слегка дрожали на коленях. Россияне не заставили себя ждать. — Анастасия Фёдоровна, — проговорил представитель РФ, и его голос звучал как закалённая сталь. — Герой номер один в нашем рейтинге. Четыре тысячи спасённых жизней. Её причуда — манипуляция временем. Она может замедлять его, ускорять, останавливать на мгновение в определенной зоне. Её стратегическое мышление не оставляет равных. — Второй кандидат, — добавил его сосед, — Дмитрий Воронов. Прозвище — «Буря». Способен управлять погодой. Двести три пойманных преступника. Одна тысяча двести спасённых жизней. Глава Японии сжал кулаки под столом. Он знал, что его очередь ещё не скоро. Европа выдвинула своих героев. Азия — своих. Африка, Австралия, Южная Америка — каждый хотел иметь свой голос, свою силу, своё место за этим столом. Имена мелькали в воздухе. Кто-то предлагал героев с причудами, которые казались невероятными. Кто-то — с рекордными цифрами. Кто-то — с политическим весом. Глава ассоциации сидел и слушал, изредка кивая. Его лицо оставалось непроницаемым, как каменная маска. . Час седьмой. Дебаты. Споры начались, ещё до того, как закончилось выдвижение. — Кейтлин Бейт — лучший кандидат! — заявил американский представитель, ударив кулаком по столу. — Её показатели говорят сами за себя! — Анастасия Фёдоровна спасла больше жизней! — парировал его российский коллега. — Ваша Кейтлин просто эффективный мясник, а не герой! — Как вы смеете! — Это факты! Глава Японии сидел и смотрел, как две фракции рвут друг друга на части. Страны третьего мира пытались сохранить нейтралитет, но их голоса тонули в криках. Глава ассоциации поднял руку. — Тишина, — сказал он, и его голос перекрыл шум. — Каждый имеет право голоса. Но давайте сохранять достоинство. На мгновение воцарилась тишина. Затем представитель Аргентины произнёс: — А как насчёт Евангелистов? Все повернулись к нему. — Евангелист Распространения, — продолжил он. — Он тоже достоин внимания. Его показатели впечатляют. Он спас огромное количество людей в Европе, а теперь работает в Японии. Его популярность растёт с каждым днём. — Это всё политика! — фыркнул американец. — Он не тянет на мировой уровень! — А я считаю, что тянет, — возразил нейтральный голос из Азии. — Его статистика говорит сама за себя. На данный момент, именно он занимает четвёртое место. Споры вспыхнули с новой силой. Кто-то хвалил группу Евангелистов, кто-то критиковал. Глава Японии молчал, но внутри него бушевала буря. Он знал, что скоро очередь дойдёт до него. . Час двенадцатый. Голосование. Голосование началось. Каждый представитель поднимал планшет и вносил свои голоса — за каждого кандидата от своей страны. Имена, которые уже были заявлены, мелькали на голографическом экране. Кейтлин Бейт — 108 голосов. Анастасия Фёдоровна — 106 голосов. Евангелист Распространения — 105 голосов. Глава Японии смотрел на цифры и чувствовал, как холод проникает в его душу. Его руки дрожали. Он знал, что его страна может изменить всё, но не сделает этого. Голосование продолжалось. Цифры медленно ползли вверх. Кто-то менял свои голоса под давлением союзников. Кто-то — под давлением врагов. Кейтлин Бейт — 112 голоса. Анастасия Фёдоровна — 110 голосов. Евангелист Распространения — 109 голосов. Глава Японии смотрел на экран и чувствовал, как время тянется бесконечно. Каждая секунда была вечностью. Кто-то из Европы предложил Ястреба. Голоса у него были, но не много — он явно не был фаворитом. Споры продолжались. Глава ассоциации наблюдал за всем с лёгкой усмешкой, словно наслаждался этим зрелищем. . Час семнадцатый. Голосование почти закончилось. Цифры застыли на экране. Кейтлин Бейт — 127 голосов. Анастасия Фёдоровна — 125 голосов. Евангелист Распространения — 124 голоса. Глава Японии сидел и смотрел на экран. Он чувствовал, как ответственность растёт с каждой секундой. Его голос — последний голос последней страны. Его решение определит судьбу рейтинга на следующие пять лет. — Последняя страна, — объявил Глава ассоциации, поворачиваясь к японскому представителю. — Страна восходящего солнца. Тишина стала абсолютной. Глава Японии медленно поднялся. Его руки дрожали, но он старался сохранять спокойствие. — У нас два кандидата, за которых я, с удовольствием отдам свои голоса, — сказал он, и его голос звучал глухо, как из-под воды. Он положил на стол первый лист. — Старатель. В зале прошелестели шепотки. Глава ассоциации чуть наклонил голову, но ничего не сказал. — И... — Глава Японии выдохнул. — Ястреб. Он положил второй лист на стол и сел. Глава посмотрел на него. Его взгляд был тяжёлым, холодным, почти убийственным. — Это всё? — спросил он, и его голос звучал как лезвие. Глава Японии не мог поднять глаза. Он знал, что его выбор был неправильным. Он знал, что глава ассоциации хотел видеть на этом столе другое имя. — Это всё, — ответил он, поджав губы. Глава ассоциации медленно перевёл взгляд на экран. Его пальцы пробежали по клавиатуре, и цифры начали меняться. Кейтлин Бейт — 127 голосов. Анастасия Фёдоровна — 125 голосов. Евангелист Распространения — 124 голоса. Никаких изменений. Глава Японии закрыл глаза. Он не знал, что будет дальше. Но он знал, ему явно достанется за этот перформанс. Глава ассоциации поднялся. — Семнадцать часов, — сказал он, и в его голосе слышалась усталость, смешанная с раздражением. — Собрание окончено. Голоса будут посчитаны в ближайшее время. Результаты будут объявлены миру 30 октября. Он развернулся и ушёл, оставив всех в тишине. «Мне пиздец...» Представитель Японии побелел как белый лист. . . . Пятница. 29 октября. День объявления нового топа героев Японии. Утро в академии началось довольно спокойно. Серое, тяжёлое небо нависало над зданиями, предвещая дождь. Холодный ветер бился в окна, заставляя стёкла мелко дрожать. Листья, уже пожелтевшие и высохшие, отрывались от веток и кружились в воздухе, падая на мокрый асфальт. Изуку, выспавшийся, отдохнувший после вчерашнего, снова сидел в учительской перед компьютером и готовил отчёт для директора Незу. Его пальцы быстро бегали по клавиатуре, заполняя бесконечные графы и таблицы. Насекомые тихо гудели в груди, согревая его изнутри. Остальные готовились к урокам. Обычный пасмурный день. Ничего не предвещало необычного. Фумикаге решил зайти в кабинет учителя Айзавы, чтобы спросить о планах на классный час. Постучавшись, он вошёл. Как раз в тот момент, когда Мирио завязывал бантики в причёске Эри. — Доброе утро, Токоями, — сказал Айзава, даже не поднимая головы от бумаг. Девочка, завидев знакомое лицо, вскочила с места и побежала здороваться. — Привет!! — воскликнула Эри, обнимая ноги Фумикаге. Парень наклонился и погладил девочку по голове. Его рука была тёплой, а прикосновение — мягким, почти невесомым. — Здравствуйте, — сказал он. — Что здесь происходит? Неджир, сидевшая на диване, улыбнулась и поприветствовала знакомое лицо. Амаджики отвёл взгляд, но тоже поздоровался. Токоями посмотрел на учителя, и тот лишь сказал, что Эри теперь будет жить в общежитии учителей вместе с ним. — Это необходимая мера, — объяснил Айзава, и его голос был ровным, без тени эмоций. — Родители от неё отказались. Единственный кровный родственник находится в коме. Детский дом не может обеспечить безопасность девочки. Парень лишь понимающе кивнул. Его взгляд на мгновение задержался на Эри, на её бледном личике, на тёмных кругах под глазами, которые уже начинали исчезать. — Это хорошо, — сказал он. — Однако я пришёл сюда немного не за этим. Староста сейчас занят, так что я пришёл к вам поинтересоваться насчёт сегодняшнего урока. Эри, поздоровавшись, побежала обратно к своим новым друзьям. Хадо принялась играть с девочкой, закручивая её волосы своей причудой. Тонкие пряди поднимались в воздух, переплетаясь в замысловатые узоры, и Эри смеялась — звонко, искренне, как никогда раньше. — А, ты об этом, — Айзава потёр переносицу. — К вам должны прийти гости. Лучше топай поскорее обратно, потому что они придут на очень короткое время. За один час они должны побывать в двух классах. — Учитель сделал паузу. — А, и передай вот что: сегодня небольшое изменение в расписании. Вместо основ героики у вас будет физподготовка. Передай классу. Фумикаге выпрямился. — А что произошло? — спросил он. — Учитель Бекас заболел? — Нет, — покачал головой Айзава. — Просто у Всемогущего есть дела на часы последнего урока. — Понял. — Токоями кивнул. — Тогда я пойду. — Поторопись, — сказал Айзава. — Звонок через две минуты. . . . В классе было шумно. Все обсуждали вышедшую статью. Кто-то смеялся над фотографиями, кто-то обсуждал то, сколько времени кому было посвящено, а кто-то кричал от восхищения. В особенности больше всех была счастлива Джиро, ведь именно ей и музыкальной банде была посвящена целая страница. Фотографии показывали каждого с лучшей стороны. Артур зажигал на гитаре, Серо играл на барабанах, а Джиро и Каминари стояли с гарнитурой над устройством звукозаписи. Голоса и крики смешивались в шум. Очако сидела за своей партой и поникше смотрела в сторону. Вика уже начинала умирать от боли в голове — пульсирующая, тупая боль разливалась от висков к затылку. На секунду всех заставил замолчать прозвучавший звонок. Стоило ушам уловить этот громкий звук, как дверь класса отворилась. В неё на всех парах вбежал Токоями, слегка запыхавшийся, с растрёпанными перьями на голове. — Яойорозу... — выдохнул он, опираясь на дверной косяк. — Можешь подойти? — А? — Момо подняла голову от учебника. — А где староста? — Он занят... — Фумикаге перевёл дыхание. — Фух... Сейчас будет классный час. К нам должны прийти гости. Момо подошла к однокласснику и протянула созданную бутылку воды — прохладную, с капельками конденсата на стекле. — Это учитель сказал? — спросила она. — Ага... — Токоями сделал глоток. — А ещё у нас вторым уроком физподготовка. Расписание немного изменилось... — Я поняла, — кивнула Момо. — Иди на своё место, тебе нужно отдышаться. Девушка вышла в центр кабинета. Токоями, дойдя до своего места, буквально плюхнулся на стул. Яойорозу начала классный час вместо старосты, что было довольно необычно, поэтому внимание обратили все. Девушка принялась читать заготовленный Изуку текст, что лежал в папочке, на кафедре. Момо говорила спокойно, размеренно. Такая подача позволила расслабиться, а не как обычно, когда староста давил своим присутствием. — А также, — сказала Момо, поднимая глаза, — у нас сегодня есть гости... Не успела Яойорозу договорить, как дверь с грохотом раскрылась и в кабинет ввалилась группа знакомых лиц. — Узрите эти сияющие взгляды... — провозгласила Мандалай, широко раскинув руки. — Мы пришли дать вам лапу помощи! — подхватила Регдолл. — Явились, словно из ниоткуда, — усмехнулся Тигр. — Очень милые и очень игривые... — добавила Пиксибоб, подмигивая. — Дикие кошки! — Хором воскликнули ученики. Четыре персоны, в простой будничной одежде, без яркого макияжа или вычурных костюмов, пришли поприветствовать старых знакомых. Их улыбки были искренними, а глаза сияли теплом. — Абсолютно верно! — Мандалай кивнула. — Хорошо выглядите, котятки! Ученики повскакивали со своих мест, чтобы поприветствовать прошлых инструкторов. Тигр передал Мине коробку с вкусными печеньками в виде кошачьих лапок — хрустящими, с шоколадной глазурью. — Как вы тут? — спросил Тигр, оглядывая класс. — Учителя не сильно душат? — У нас всё отлично! — ответила Джиро. — Правда же? Мина подбежала к подругам. Она вместе с Тсуи и Момо начали хором выкрикивать одну и ту же фразу снова и снова: — Кошачьи лапки! Кошачьи лапки! Яойорозу уже создавала кружки — белые, с золотым ободком, для напитков. — Вы к нам надолго? — спросил Мезо. — Останетесь на лекцию? Мандалай замахала руками: — Простите, но мы не будем сильно задерживаться! — Нам ещё нужно зайти к классу В, — добавил Тигр. Пиксибоб оглядела класс, стараясь вспомнить каждого по имени. Её взгляд скользил по лицам, останавливаясь на знакомых чертах. «Денки, Эйджиро, Кацуки... Артур, Виктория...» Когда её взгляд пересёкся с сонной девушкой, между ними словно пробежала невидимая молния. Вика чуть заметно кивнула — и Пиксибоб ответила тем же. — Зачем вы прибыли в UA? — спросил Сато. — Сказать, что мы снова в деле! — воскликнула Регдолл. — Правда? — Момо чуть не выронила чайник. — Это же замечательно! Яойорозу уже наливала чай, любезно подогретый Тодороки. Ему тоже захотелось попробовать печенья. — Но, увы, — Регдолл опустила взгляд, — мне придётся работать в офисе. Моей причуды больше нет, так что я смогу поддерживать своих друзей только за компьютером. Девушка замахала руками, показывая, как она будет сидеть и печатать разные вещи на клавиатуре. — Офисная леди-кошка, — усмехнулась она. — Скучно, но хоть что-то. — Тогда почему вы решили вернуться? — спросил Артур, сдвигая несколько парт, чтобы образовать столик побольше. К чаепитию присоединялось всё больше человек. Вика начала создавать сладости — пастилу, зефир и маршмэллоу, которые начинали таять на языке. — Официального заявления ещё не было, — ответила Мандалай, — но во второй половине года наша команда была на 412 месте по топу Японии. Да-а-а... Топ героев государства. Они основываются на уровне помощи людям, количестве раскрытых дел и популярности. Высчитывается дважды в год и каждый раз кардинально меняется. Чем выше место, тем добрее и сильнее герой. Хотя, смотря на Старателя, так сразу и не скажешь. — В прошлый раз вы были на 32 месте, — заметил Фумикаге, уже восстановивший силы. Он на пару с Киришимой помогал двигать стулья, создавая пространство для всех. — Вы возвращаетесь из-за того, что ваш рейтинг упал? — спросил Киришима, и в его голосе послышалась тревога. — Тогда удачи вам... Регдолл сразу же перебила: — Совсем нет! Мы вообще-то до сих пор в тысяче лучших, хотя так ничего и не делали! — Что? — Киришима опешил. — Как так вышло? — Это всё благодаря поддержке людей, — сказал Тигр. — Они ждут нашего возвращения, — добавила Пиксибоб. — Поэтому мы не можем заставлять их ждать, — закончила Мандалай. По классу начал разноситься сладковатый запах — ваниль, карамель, шоколад. Вика создавала всё новые и новые сладости, они приземлялись на тарелки, оставляя после себя лёгкий, едва уловимый аромат. — Но результаты второй половины до сих пор не объявлены, — сказала девушка, и в её голосе послышалась задумчивость. — Я слышала, что его перекроили в последний момент, перед тем как глава нашего филиала ассоциации героев уехал на конференцию. — Оно и понятно, — самодовольно заявил Каминари, качаясь на стуле. — Всемогущий же покинул пост. Пришлось оперативно всё пересчитывать. — Не терпится узнать, кто же сейчас в топе лучших! — воскликнул Ханта, забрасывая в рот очередной дессерт. . . . Район Камино. Середина дня. Над людьми возвышалось огромное, величественное здание. Hero Billboard Chart JP — эта надпись была на каждой вывеске, на каждом постере. Ради этого события правительством был арендован самый большой стадион в Японии — вместимостью более пятидесяти тысяч человек. Воздух был наполнен электричеством предвкушения. Тысячи голосов смешивались в единый гул, который поднимался к небу и растворялся ближе к потолку. Все смотрели только на сцену, каждый хотел попасть сюда, а те, кто не мог, смотрели по телевизору. На экранах по всей стране — в барах, в магазинах, в домах — транслировался прямой эфир. Событие притягивало взгляды каждого, ведь именно сегодня оглашался новый список героев-лидеров, составленный после ухода Всемогущего. Все места были заняты. Касса была распродана ещё за месяц до события, и даже стоячие места ушли с молотка. Трибуны шумели от предвкушения — кто-то выкрикивал имена любимых героев, кто-то размахивал плакатами, кто-то просто сжимал кулаки в ожидании. Раньше, при объявлении результатов, герои никогда не выходили на сцену. Это была просто сухая таблица на экране. Но сейчас всё иначе. Символ мира ушёл. Мир изменился. И церемония должна была отразить эту перемену. Первые ряды перед сценой были заполнены героями, чьи имена должны были показаться в топе. Кто-то сидел с каменными лицами, кто-то нервно теребил край одежды, кто-то уже улыбался, предвкушая славу. Свет прожекторов переливался на их костюмах, создавая тысячи бликов. Стоило прожекторам зажечься, как камеры начали записывать, а по государственному каналу шёл прямой эфир. Дикторы в студии, голоса которых звучали на весь Токио, перешёптывались, обсуждая возможные расклады. Ведущая вышла на сцену — высокая, статная, в длинном платье цвета глубокого вина. Её волосы, собранные в высокую причёску, блестели под светом софитов. Она улыбнулась залу, и в ответ ей раздался гул аплодисментов. — Дамы и господа! — её голос, усиленный динамиками, разнёсся по всему стадиону. — Герои Японии, жители нашей прекрасной страны, и те, кто смотрит на нас сейчас по всему миру! Она сделала паузу, давая толпе успокоиться. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы объявить новый рейтинг лучших героев нашего государства. Рейтинг, который будет определять направление нашей борьбы за мир на следующие полгода. Свет на сцене начал медленно гаснуть, оставляя только один прожектор, направленный на ведущую. — Как вы знаете, — продолжала она, и её голос стал глубже, — наш мир изменился. Всемогущий, тот, кого мы все считали вечным символом мира, принял решение уйти. Это был шок для всех нас. Но жизнь продолжается. Зло не дремлет. И мы должны быть готовы. Она подняла руку, и за её спиной загорелся огромный экран, на котором начали появляться цифры, графики, имена. — Этот рейтинг составляется из героев, что родились в Японии и носят её гражданство. Никто не может оспорить его, и никто не может внести поправки до следующего изменения. — Она улыбнулась. — Это наша объективная реальность. И мы должны принять её. Номер десять! — объявила она, и голос её эхом разнёсся по стадиону. — В прошлый раз он занимал почётное восьмое место. Однако его сила всё ещё остаётся вне конкуренции. С нами — легенда японской стальной поступи, герой-рыцарь — Йороймуша! Свет упал на место, где сидел герой в громадных чёрных доспехах. Они были такими тяжёлыми, что, казалось, они приросли к нему. Шлем, закрывающий лицо, блестел, отражая прожекторы. Если постараться описать его внешность одним словом, то «нобуси» подойдёт больше всего. Йороймуша медленно поднялся. Металл заскрипел, и этот звук был слышен даже на самых дальних рядах. Он шагнул вперёд, и зал разразился аплодисментами. — Места за пределами первой тройки сменяются постоянно, — пробасил он, и его голос звучал из-под шлема глухо, как из подземелья. — Это лишь дело времени. Я вернусь на свою позицию. Он занял своё место в центре сцены, под экраном, и выпрямился, как скала. — Герой номер девять! — продолжала ведущая, и её голос стал более игривым. — Прямиком из рекламы о чистоте и блеске, герой, чья причуда сияет ярче любой улыбки — Чистильщик! На сцену поднимался человек, который выглядел как гигантская стиральная машина. Металлический корпус, вращающийся барабан, из которого доносилось тихое жужжание. Выглядел он довольно потешно, однако злодеи, пойманные им, готовы были душу продать, чтобы снова оказаться пойманными. Любая грязь, любое пятно, любая нечистая одежда от одного только прикосновения могли вновь засиять и отдать свежестью. — Бу-у-ль, бу-ль-буль... — произнёс герой. Зал засмеялся, но аплодисменты были искренними. Даже такие герои имели своё место в сердце народа. — Номер восемь! — голос ведущей стал торжественнее. — Многообещающий герой, чей рост не остановить. Ещё недавно он был удостоен лишь номера двадцать, но теперь его имя носит достойный, однозначный номер — Деревянный Камуи! Мужчина поднялся с места. Его костюм, покрытый металлическими пластинами, напоминающими кору дерева, блестел под светом. Он шёл уверенно, гордо, и каждый его шаг вызывал новый всплеск аплодисментов. — Это честь для меня. Он занял своё место среди других героев. В его глазах была решимость. Он знал, что это только начало. — Вы так высоко его цените, — заметила журналистка с трибуны, обращаясь к Горной леди. — Многие верят в то, что вы тайно встречаетесь, ведь ваши отношения на публике сложно назвать партнёрскими. Горная леди, сидевшая рядом с Кулаками смерти, чуть заметно побледнела. — Без комментариев, — отрезала она, отодвигая микрофон от лица. — Чёрт... — прошептала она Кулакам смерти. — Ну почему в десятку попал он, а не я! — У тебя тоже довольно высокое место, — ответил он. — Многие бы отдали всё, что у них есть, лишь бы стать номером двадцать четыре. — Номер семь! — объявила ведущая, и её голос стал почти драматическим. — Герой из прославленной школы мужественности, что достойна называться одной из лучших в Японии — Краст! Герой защиты! Краст поднялся. Его мускулистое тело было облачено в облегающий костюм, подчёркивающий каждый рельеф. На его лице застыло выражение боли — не физической, а душевной. — Я хочу увидеть, как ты снова сияешь на сцене... — прошептал он, глядя на пустое место слева. — Всемогущий... Толпа замерла на мгновение, а потом взорвалась. Кто-то аплодировал, кто-то кричал слова поддержки, кто-то просто плакал. — Номер шесть, — ведущая перевела дух, — кролик, решимость которого позволяет подниматься всё выше и выше — Мируко! Девушка вскочила с места, даже не дожидаясь приглашения. Её кроличьи уши дёрнулись, и она запрыгнула на сцену, перекувырнувшись в воздухе. — Слышала, ты сформировал команду, слабачок... — сказала она, тыкая Краста в плечо. — Хорошо, что я буду рядом! Краст только вздохнул. — А мы забираемся всё выше! — голос ведущей стал громче. — Пятое место! Герой-ниндзя, что до сих пор остаётся самым проворным — Эджшот! Эджшот поднялся на сцену с грацией кота. Его движения были плавными, почти незаметными. Он встал рядом с Мируко и Крастом. — Держи себя в руках. А то нехватало, чтобы тебя хулиганкой заклеймили. Зал взорвался аплодисментами. — В этот раз, — говорила журналистка с трибуны, — герои, оказавшиеся в центре инцидента в Камино, смогли расположиться повыше. Именно поэтому следующим идёт он... Девушка прочитала имя следующего героя. Его попадание в топ было довольно ожидаемо, учитывая его популярность и прошлые заслуги. — Герой номер четыре! — объявила ведущая, и её голос стал почти благоговейным. — Несмотря на перерыв, он всё продолжает держать планку одного из лучших! Благодаря многочисленным гастролям и путешествиям в прошлом он смог ворваться в мировой рейтинг, обогнав лучших из лучших героев мира. Ах, золотые времена Японии... Герой нитей — Бест Джинс! С нетерпением ждём его возвращения. На экране высветилось лицо Бест Джинса — он улыбался, но в глазах его была усталость. Он до сих пор не полностью оправился после битвы с Все За Одного, поэтому не смог явиться на объявление. Но его имя было в списке. Его место было здесь. Зал зааплодировал чуть тише, но искреннее. Все знали, через что прошёл этот герой. И все помнили. После этого почти весь свет на стадионе погас, создавая атмосферу загадочности. Только тонкие лучи скользили по сцене, оставляя зрителей в полумраке. Над сценой послышалось хлопанье крыльев — мощное, ритмичное, как биение сердца. — А теперь, — голос ведущей стал таинственным, почти шёпотом, — переходим к тому, чего все мы так долго ждали. Герой номер три, свирепый зверь, что поступает только так, как хочется ему. Открыв агентство всего четыре года назад, он уже смог добиться успехов и достичь почётного номера — крылатый герой Ястреб! Встречайте! Раздались аплодисменты. Такие громкие, что в какой-то момент перекрыли голос самой ведущей. Трибуны взорвались криками и свистом. Люди вскакивали с мест, размахивая руками, выкрикивая имя героя. На сцену приземлилась высокая, горделивая фигура. Алые крылья — такие яркие, что казалось, они горят — расправились на мгновение, а затем сложились за спиной. Свет прожекторов заставил их воссиять. Как говорится — натуральный блондин, на всю страну такой один. Дерзкая причёска и пальто с перьевой подкладкой создали имидж неприступного. Вечно холодный и прямой взгляд давил физически. «Надеюсь, я выгляжу круто», — подумал он. Внезапно стадион накрыл странный гул. Так всем знакомый, но и чужой одновременно. Из всех щелей — из-под сидений, из вентиляционных решёток, из-за кулис — полезли разного вида насекомые. Цветные мотыльки заметались над сценой, создавая живой водоворот, а чёрные как смоль рабочие жуки закружились в одну узкую спираль, создавая своеобразный кокон. Публика замерла в ожидании. Камеры метнулись в сторону. — Герой номер два... — голос ведущей дрогнул от волнения. — Тот, чьё имя вы сегодня точно не ожидали услышать. Лик его маски знаком каждому, а давящая аура смерти низводит до отчаяния. Самый молодой герой из всех представленных, однако более опытный, чем половина присутствующих... Герой насекомых — Евангелист Распространения! Рой смешался. Тёмная туча начала таять, пока в свете софитов не засиял знакомый плащ — чёрный, с серебряной каймой, развевающийся на ветру, которого на сцене не было. Над стадионом раздался громкий, резкий, двоящийся голос, что заговорил на чистом японском почти без акцента: — Приятно снова вернуться на родину. С трибун послышались воодушевлённые возгласы и улюлюканье. Все этого ждали, но никто не ожидал, что он поднимется так высоко. Появившись на публике всего пару раз, герой создал настоящий диссонанс, а за такой короткий срок пребывания в стране число спасённых жизней уже успело перевалить за сотни. — Вау! — крикнул кто-то из толпы. — Это так круто! Но почему этот парень здесь!? — А ты не знаешь? — ответил другой голос. — Этот герой родился тут, но вырос в Италии, благодаря чему у него два гражданства. Так что можно будет ещё посмотреть на объявление рейтинга в Италии на следующей неделе — он там тоже должен появиться. Все камеры были направлены только на сцену, только на него. Изуку стоял, скрестив руки на груди, и смотрел в зал. Его маска скрывала лицо, но даже сквозь неё чувствовалась усталость. Он терпеть не мог подобные мероприятия. «Ну, хоть не первое, — подумал он. — И на этом спасибо». Парень встал рядом с Ястребом. Это выглядело довольно забавно, потому что герой номер два, по сравнению с номером три, был довольно низким. — Здаров, жучок, — сказал Ястреб, ухмыляясь и похлопывая его по плечу. — Давно не виделись. Я так погляжу, ты немного вырос? — И тебе привет, Ястреб, — ответил Изуку, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка вперемешку с раздражением. — А ты, я так погляжу, стал остроумнее? Герои пожали руки. Журналисты моментально начали что-то писать в блокнотах. Этот диалог будет завтра на первых полосах. — Как думаешь, в каких они отношениях? — прошептал один журналист другому. — Вроде дружественные, — ответил второй. — Хотя это довольно странно, они ведь не контактировали раньше. — Может, они связывались тайком? Свет погас полностью, а музыка, сопровождавшая каждого героя, сменилась на более торжественную — низкие струнные, барабаны, звуки, заставляющие сердце биться чаще. — Герой, что временно занимал пост лучшего, сегодня станет истинным номером один... — голос ведущей стал почти благоговейным. Свет пламени озарил сцену. На неё входил один из самых угрюмых и серьёзных людей. Его походка была тяжёлой, уверенной. От его гордости и самодовольства кровь стынет в жилах, а от силы и ауры победителя сгорают мысли. Он был в огне — буквально. Пламя окутывало его тело, не обжигая, а подчиняясь. Каждый его шаг оставлял за собой искры, которые гасли, не долетая до пола. — Он долго этого ждал, — голос ведущей дрогнул, — и наконец стал лучшим. Номер один — пламенный герой Старатель! Стадион погрузился в тишину. Все знали, все думали, многие ждали. Однако все помнили то, что трон первого заслуживает лишь один... Когда ведущая всех объявила, прожекторы снова загорелись, а на сцену вышла женщина — второй заместитель главы японского филиала ассоциации героев, и вместе с этим организатор данного мероприятия. Она взяла в руки микрофон и, развернувшись к публике, начала свою пламенную речь. — Мы выбрали именно такой вариант проведения, так как видели, что обществу не хватает связи со спасителями. Прошло уже полтора месяца с момента отставки Всемогущего. Это стало неожиданной потерей. Многие до сих пор считают, что наш мир утратил икону. Но сейчас здесь вы видите героев, что готовы сражаться за мир и процветание. Давайте же вместе строить счастливое будущее... На середине этой пламенной речи Ястреб задёргался. Ему стало заметно скучно на этом собрании. Голос заместителя уже давно утонул где-то в потоке мыслей мужчины. Он скучал. Очень сильно скучал. Его голова невольно повернулась направо, в сторону знакомого. Евангелист Распространения стоял, скрестив руки, а его голова была слегка опущена. «Он что, спит?» — подумал Ястреб. Герой решил потыкать коллегу, чтобы проверить его состояние. Однако стоило ему поднести руку, как из-под плаща показались хватающие клешни насекомых. Если бы Ястреб этого вовремя не заметил, то точно остался бы с неприятным подарочком. Оставив попытки как-то помешать знакомому, взгляд скользнул по переливающемуся пламенному костюму Старателя. — Хей, — прошептал Ястреб, наклоняясь к Старателю. — Какого это быть героем номер один? Мужчина лишь одарил его испепеляющим взглядом. В глазах чётко читалась угроза жизни и здоровью Таками. Ястреб, поняв, что будет потом, если он сейчас не заткнётся, отвёл взгляд в сторону. Жестом он словно застегнул свой рот, показывая, что будет молчать. — Благодарю вас, — сказала ведущая. — А теперь прошу каждого героя произнести пару слов. На сцену вышла высокая женщина с микрофоном. Она решила начать с конца, чтобы оставить слова сильнейших напоследок. — Наши действия вдохновляют людей, — сказал Йороймуша. — Будем продолжать в том же духе. — Буль-буль-буль-буль, — произнёс Чистильщик, и его слова потонули в лёгком смехе из зала. — Я хочу работать так, — сказал Камуи, — чтобы не было стыдно тем, кто идёт впереди нас. «Быстрее», — думал Ястреб, переминаясь с ноги на ногу. — ПОЧЕМУ МЕНЯ НЕ БЫЛО В КАМИНО В ТОТ ДЕНЬ!?!?!? — внезапно закричал Краст, и его голос эхом разнёсся по стадиону. — Злодеи, готовьтесь получше, — сказала Мируко, сверкая глазами, — потому что я буду разочарована, если вы сдадитесь так просто! «Скучно», — думал Ястреб, закатывая глаза. — Вы были четвёртым по поддержке общества, — сказала ведущая, обращаясь к Эджшоту. — Что вы скажете на этот счёт? — Цифры меня не интересуют, — ответил герой. — Я благодарен за всю ту поддержку, что получил. Однако я делаю своё дело не ради славы. Я верю, что наша работа способна принести мир. Таками не выдержал. Ему окончательно надоела эта длинная и скучная церемония. Его гримаса невольно исказилась, выдав насмешливое выражение. — Да кому нужны ваши речи? — фыркнул он. — Они даже Штейна в могилу сведут. Евангелист, стоявший рядом, одним чётким движением задавил ногу Ястреба, чтобы тот уже наконец заткнулся. — Дай уже людям высказаться, — прошептал он, — и лети на все четыре стороны. Ты только затягиваешь процесс. — Да что!? — возмутился Ястреб. — Я просто говорю как есть. — В его голосе послышалась нотка обиды. На мгновение над сценой повисла тишина. — А мне нравятся эти парни! — сказала Мируко, усмехаясь. — Вам двоим как всегда лишь бы лодку раскачать, — вздохнул Эджшот. — Да-да, неважно, — отмахнулся Ястреб. Герой подошёл к девушке и взял микрофон. — Похоже, люди хотят услышать о поддержке? — спросил он, обводя взглядом зал. — Что же, Бест Джинс в этом плане бесспорный номер один. Алые крылья затрепыхались, захлопали, а подошва начала отрываться от земли. — Дальше я, потом Евангелист, а потом Эджшот, — продолжал Ястреб, поднимаясь в воздух. — Пятым Старатель, остальных пропущу. Фигура поднималась всё выше и выше, заставляя силуэт на земле расти. Пламенный герой нахмурился. Ему явно не нравилось самодурство крылатого. — Мне кажется, — сказал Ястреб, паря над сценой, — что именно поддержка общества является самым важным показателем на данный момент. И правда, если подумать, кому нужно прошлое? Не кажется ли вам, что в нашем мире давно пора что-то поменять? Символа больше нет, а новички пытаются отсидеться. Изуку сжал кулаки. — Давайте, — усмехнулся Ястреб, — скажите что-нибудь героеподобное. На душе было гадко. Не от того, что этот человек прав, а от того, что хочется зажарить его крылья до хрустящей корочки. Старатель смотрел на Ястреба с презрением, а Евангелист старался проглотить свою злость. Таками пошёл на снижение и остановился прямо у маски героя номер два. — Давай же, жучок, — сказал он, — скажи что-нибудь. Твоя очередь. Это была последняя капля. «Жучок?» — подумал Изуку. — «Мы конечно знакомы, но не настолько, чтобы ты смел давать мне какие-то никнеймы». По трибунам пошёл шёпот. Герой потянулся, но не к микрофону, а к руке самодовольной выскочки. Стоило ему схватить Ястреба за запястье, как над головой завис отряд ос. — Во-первых, — сказал герой, и его голос был холодным как лёд, — я не просил тебя давать мне прозвища. Таками постарался вырваться, но сила хвата была слишком сильной. Жёсткие пальцы сжимали его запястье, не давая пошевелиться. — Во-вторых, — продолжал Изуку, и его голос становился тише, но от этого только страшнее, — научись уже наконец уважать других... Рука задрожала от сдерживаемого гнева. — Потому что кто знает, когда тебе в лицо прилетит чей-нибудь кулак. Рой жалящих тварей накрыл самодовольного героя. Они жалили так быстро, что мужчина даже не успел вскрикнуть. Уже через секунду Таками упал лицом вниз, его крылья беспомощно распластались по сцене. Послышались удивлённые вдохи и ахи. — Не волнуйтесь, — сказал Изуку, наклоняясь и беря микрофон из нервно дёргающейся руки, — он просто парализован. Все застыли в ожидании. Рой ос, что только что безжалостно бился в тело Ястреба, сейчас спокойно сидел на костюме героя, словно дорогая декорация. Изуку сделал глубокий вдох и наконец заговорил: — Символ мира... Это громкий титул, которого не каждый может удостоиться. Бывший герой номер один был наставником и опорой для всех нас. Но мир не стоит на месте. Всемогущий всегда будет иконой безопасности и защиты. Однако, как и сказал Ястреб, сейчас многие проверенные герои уходят в отставку, в то время как неопытные новички отсиживаются и ждут времён получше. Говорить за всех я не могу, так что скажу за нашу группу, группу Евангелистов. Взгляд Изуку направился в сторону зрителей. Тысячи глаз смотрели на него, и он чувствовал их все. — Где бы вы ни были, что бы у вас ни случилось, кто бы вам ни угрожал, мы готовы прийти на помощь и защитить каждого. Прямо сейчас, далеко, на другом континенте, мои насекомые, големы Радости и железные кулаки Сохранения спасают очередные жизни, и Япония скоро тоже будет под нашей защитой. — Он сделал паузу. — Да, будет страшно. Однако символ мира — это не вечный огонь. Он сменится, и не раз. Не стоит думать о мрачном будущем, ведь солнце сияет над головами каждого. Евангелист протянул микрофон Старателю. — Ваша очередь, мистер первый. Мужчина оглядел миниатюрную фигуру Евангелиста. В его глазах читалась всё та же гордость, однако вместе с ней проглядывалось и уважение. Мужчина принял микрофон и обратился к залу: — Символ мира... Что значит быть символом? После пламенной речи этих двух молодых людей мне нечего добавить. Так что, просто наблюдайте за нами... Совсем скоро, вы сами всё увидите. . . . Гримёрка. После шоу. Люди уже давно разошлись, однако на стадионе осталась пара героев, что выясняли свои отношения. Евангелист Распространения покинул место сразу же, однако попросил Старателя не жалеть зазнавшегося идиота. И вот массивная фигура, что буквально, в прямом смысле этого слова, был похож на растущий пожар, держал Таками за шкирку и пытался вытрясти всё, что только можно было. Яд ос уже спал, так что Ястреб был в состоянии говорить. — Прости, что так получилось, — сказал он, и его лицо всё так же украшала белоснежная улыбка, однако на щеке можно было заметить пару ссадин от встречи с бетонным полом. — О чём ты только думал!? — прорычал Старатель. — Просто мне так наскучила эта чушь, — пожал плечами Ястреб, — что я решил взбодрить народ, только и всего! Кто же знал, что жучок воспримет это в штыки. Старатель понемногу успокаивался. Постепенно он отпустил Ястреба и перешёл на пониженный тон. — Тогда что это было? — спросил он. — Ты моё терпение испытать решился? — Да что ты всё переворачиваешь, — вздохнул Ястреб. — Я просто помочь вам пытался. Тем более вышло же круто, да? Ястреб подмигнул, но ответной реакции, как и ожидалось, не последовало. — Эх... — он опустил плечи. — На самом деле я просто не фанат Всемогущего и никогда не хотел быть таким как он. Но даже для меня его уход стал шоком. Выражение лица Таками снова приняло прямые черты, а взгляд погрузился в воспоминания. — Я не говорю, что ты должен стать иконой вроде него, — продолжал он, — но нам определённо нужен лидер, особенно учитывая нынешнее время. Злодеи сильно разбушевались. Нам повезло, что группа Евангелистов решила обосноваться в Японии на время. Так станет заметно проще сдерживать напор. Тем более я вообще перестал волноваться, ведь ты такой крутой, точно сможешь повести за собой других. Выражение лица Старателя выражало ничего кроме опустошения. Было неясно, издевается ли Ястреб, или правда об этом думает. — Терпеть не могу людей вроде тебя, — сказал Старатель. — Разговор окончен. Иди и извинись перед остальными. — Хей-хей-хей! — воскликнул Ястреб. — Я вообще-то хотел поговорить ещё! — И слушать не собираюсь, — отрезал герой, направляясь к выходу из гримёрки. — Вообще-то, — сказал Ястреб, и его голос стал серьёзнее, — я хотел объединиться с тобой. Из моего родного города было послано несколько странных сообщений. — Он выдержал паузу, проверяя реакцию собеседника. — Помнишь Ному? Услышав это слово, Старатель остановился, но не развернулся. Мужчина ещё не был уверен до конца, стоит ли слушать этого клоуна. — Готов поговорить? — спросил Ястреб. Он смотрел в затылок новому герою номер один и ожидал ответа. . . . Магазин цветов. Вечер. — Вот эти, пожалуйста, — сказал Изуку, указывая на пышный букет, который продавщица только что собрала. Он стоял в небольшом магазине, утопающем в зелени и ароматах. Воздух был влажным и прохладным, пропитанным запахом свежесрезанных цветов, влажной земли и чего-то сладковатого — то ли от тропических растений, то ли от самого парня, который уже несколько часов вдыхал этот дурманящий аромат. Девушка-продавщица больше получаса ходила с ним по оранжерее, помогая выбрать то, что могло идеально подойти. Она терпеливо объясняла, какие цветы лучше сочетаются, какие дольше стоят, какие символизируют что. Изуку слушал внимательно, но его взгляд то и дело возвращался к пурпурным пионам и белоснежным астрам. Ни один из уже собранных букетов не подошёл. Поэтому им пришлось собирать новый с нуля. — Вам завернуть в подарочную плёнку или в крафт? — спросила продавщица, уже беря в руки рулон прозрачной упаковки. — В подарочную, пожалуйста, — ответил Изуку, и в его голосе слышалась лёгкая улыбка. Девушка стояла за кассой и упаковывала новый, довольно пышный букет. Её пальцы двигались быстро и уверенно — она явно делала это сотни раз. Пурпурные пионы переплетались стеблями с белоснежными астрами, а только распустившиеся бутоны гортензии украшали окраины, придавая композиции мягкости и объёма. Изуку наблюдал за процессом, и его сердце билось быстрее обычного. Он представлял, как Фумикаге увидит этот букет, как его глаза засияют, как он улыбнётся — той доброй, искренней улыбкой, которую Изуку так любил видеть. Осторожно забрав свою покупку, парень направился к выходу. Букет был лёгким, но в нём чувствовалась какая-то особенная тяжесть — не физическая, а эмоциональная. Он нёс в себе надежду, ожидание и что-то очень личное. — Хорошего вам дня, молодой человек, — сказала продавщица, провожая его взглядом. — Вам тоже! — ответил Изуку, и на его лице заиграла искренняя, почти мальчишеская улыбка. Завтра должен был быть важный день. Никто не смел его испортить. Сердце в груди трепетало, а жуки вибрировали от яркого цветочного запаха. Они вылезли из-под кожи и кружили вокруг букета, словно тоже хотели разделить эту радость. Разум уже пускался в пляс, а крылья за спиной расправлялись, готовя хозяина к очередному полёту. Изуку уже был не в костюме, но почему-то именно сейчас он ощущал уверенность в себе. «Надеюсь, ему понравится подарок...» — подумал он, выходя на улицу, где уже зажигались фонари. . . . Следующий день. Раннее утро. 5:28. Комната Фумикаге. Утро уже стучалось в окно. Хоть было и незаметно, но солнце только-только начинало вставать, окрашивая небо в нежные розовые и золотистые тона. Жаворонки где-то уже начинали щебетать, готовясь к перелёту в тёплые края. Фумикаге машинально перекатывался с бока на бок, пытаясь найти удобное расположение, которое было потеряно пару мгновений назад. Тёмную тень не очень радовал этот факт. Существо терпеть не могло, когда Токоями так ёрничал, хотя и не могло ничего поделать. В какой-то момент золотистые глаза чёрного зверя зацепились за что-то двигающееся. — М? Периферическим зрением она что-то уловила. В этой мгле было почти ничего не видно, однако в свете пурпурных ламп, что горели всегда, существо таки разглядело виновника. Это был маленький летающий жучок. Он осторожно, словно изучая помещение, передвигался с одного предмета мебели на другой. — Это что ещё за малявка, — пробормотала Тень. Чёрное существо за пару мгновений схватило маленького шпиона и притянуло к себе для детального рассмотрения. Насекомое не сопротивлялось, даже наоборот — замерло в ожидании. Тень подтянула крошку ещё ближе, чтобы глаз точно мог уловить каждую детальку. — Этот жучок... — прошептала она под нос. — Он... такой же, как и те...? После этих слов на подушку приземлилась ещё парочка насекомых. Таких же — тёмных, с высоким рогом. Они все подползали ближе к тени, словно притягиваемые её теплом. — Фумикаге... — позвала Тень. — Фумикаге!... ФУМИКАГЕ! Существо звало парня, призывая проснуться как можно скорее. Парень сначала не отвечал на крики, но потом, слегка подёргавшись, начал подниматься. — Ты чего верещишь?.. — пробормотал сонный Токоями, протирая глаза. — Фумикаге... — Тень указала на незваных гостей. — Посмотри сюда... Как только парень смог более-менее проснуться, он заметил, как на его кровати уже успела собраться орава чёрных насекомых. Не успел он спросить, в чём дело, как они все зажужжали в едином ритме. Токоями лёг вчера довольно рано, так что уже спустя пару минут смог полностью прийти в себя. — Тёмная тень, — сказал он, и в его голосе слышалось недоумение, — что тут происходит? — А мне почём знать? — ответила Тень. — Они просто в один момент все вместе появились тут, на кровати. Пока они оба не понимали, что происходит, насекомые начали выкручивать в воздухе различные узоры — спирали, круги, волнистые линии. Это было похоже на танец, на какой-то древний ритуал. Фумикаге взял с тумбочки телефон и посмотрел на время. Вроде для какого-то события рановато. Однако стоило ему увидеть дату, как в голову сразу же ударило осознание. Лицо парня озарилось полусонной ухмылкой. — Что? — спросила Тень. — С днём рождения меня, — ответил он. — Вот что. Эта фраза стала сигнальным выстрелом для жуков. Они сразу же набросились на парня и принялись залезать под одежду. Рой начал вибрировать, всячески щекотать, чтобы наконец выгнать парня из кровати. — Ладно, ладно, — засмеялся Фумикаге, пытаясь отмахнуться от настойчивых насекомых. — Встаю. Нехотя он всё же слез с кровати. Куда теперь ему идти? Ответа не было. Можно было сначала сходить в душ, а затем и поесть, но это не то, зачем его разбудили. Собравшись с силами, Фумикаге надел тапочки и направился к выходу. Шаги отдавались глухим стуком по деревянному полу. Дверь за спиной закрылась, а замок провернулся. Коридор был ещё тёмным. Лампы пока не включились, а в окна уже бил розовый свет — первые лучи солнца пробивались сквозь утреннюю дымку. С зубной щёткой и тюбиком пасты в руках парень заковылял прямиком к лифту. Проходя мимо комнаты Изуку, Токоями смог разглядеть на ней табличку, оповещающую об уходе на длительное время. Стоило Фумикаге спуститься на первый этаж, как тут же перед глазами предстала знакомая фигура. В зоне отдыха, на одном из диванов, сидел и глядел в телефон Изуку. Кажется, он с кем-то переписывался. — Зузу? — позвал Фумикаге. Парень поднял голову. На его лице заиграла улыбка — тёплая, искренняя, такая, которая появлялась только тогда, когда он видел Токоями. — Доброе утро, Фуми, — сказал он. Насекомые подняли фигуру парня в воздух. Изуку подлетел к своему другу и, свесив голову вниз, поздравил именинника: — С днём рождения! Или лучше сказать — вылупления? — Хе-хе, — улыбнулся Фумикаге. — Не знаю, ты можешь называть это как хочешь. — Ну хорошо). Тогда сходи умойся и поешь, — сказал Изуку, паря следом за полусонным Токоями. — Сегодня у нас с тобой грандиозные планы! Нам с тобой нужно кое-куда слетать. — Как интересно, — протянул Фумикаге, чувствуя, как внутри разливается тепло. — И что же ты такого подготовил? — Уверен, ты будешь счастлив! — с этими словами Изуку полетел в сторону лифта. — Как поешь, иди одевайся на улицу. Только потеплее. — Как скажешь! — крикнул ему вслед Токоями. . . . Комната Фумикаге. Полчаса спустя. Фумикаге уже бодрствовал. Стоило ему поесть, как организм полностью активировался. На часах было шесть утра — очень раннее для субботы время, а он уже стоял в своей комнате и выбирал, что надеть. Желания как-то наряжаться особо не было, так что парень быстро натянул однотонные тёмные штаны и кофту. Руки быстро схватились за первую попавшуюся куртку, а ноги уже запрыгивали в высокие ботинки. — Надеюсь, что это стоит того, — проворчала Тёмная тень. — Иначе я бы дальше продолжил спать. — Да ладно тебе, — ответил Токоями, завязывая шнурки. — Всё равно никаких планов на сегодня не было. Он взял в руки табличку и повесил на обратной стороне двери. В голове парня всё висел один вопрос: что же для него подготовил Изуку? Стоило этим мыслям прозвучать, как в балконную дверь кто-то постучался. Ну как кто-то — в этом общежитии только они двое не спали в это время. Фумикаге закрыл входную дверь на ключ и зашагал в сторону балкона. Подходя, он услышал какое-то копошение. Не став ждать чего-то ещё, Токоями провернул замок и раскрыл дверь. В лицо ударил осенний ветерок, что нёс запах влаги и опавших листьев, а лицо осветила розовая дуга, что постепенно переходила в более светлый тон. На этом свету огнём блеснула зелёная, слегка растрёпанная причёска. Изуку уже стоял, готовый к отлёту. Он смотрел на друга с ожидающим взглядом. — Ну как? Ты готов? — спросил он. Эти два вопроса тяжестью пронеслись над головой, словно что-то твёрдое, осязаемое. Парень посмотрел на протянутую ему руку. — И куда летим? — спросил Фумикаге. — На край света? Ответив вопросом на вопрос, он всё же взялся за ладонь. Изуку ехидно улыбнулся, но не сказал ни слова. Дверь за спиной захлопнулась, а ключи самовольно провернулись в скважине. Стоило замку щёлкнуть, как жуки положили связку в карман Токоями. — Что ты... — начал было Фумикаге. Насекомые обхватили обоих парней. Они покрывали их полностью, закрывая обзор, не давая возможности даже услышать, а ноги начали отрываться от земли. . Пару минут спустя. В воздухе. Пелена насекомых спадала, а взгляд становился чётче. Фумикаге смотрел за тем, как впереди него парит Изуку, а их руки всё так же скреплены в замке. Вокруг двух парящих юношей пузырём выстроились жуки-фантомы. — Зузу, — позвал Фумикаге, — что происходит? — Как ты думаешь, куда я мог улететь два дня назад? — спросил Изуку, не оборачиваясь. Фумикаге ничего не понимал, однако он не ощущал какой-либо тревоги, только небольшое замешательство. Он доверял Изуку, однако вопросы ещё оставались. — Не знаю, — ответил он. — Но как это связано? — Хм-м-м... — протянул Изуку. — Тогда ответь вот на что. Кто твой любимый герой? Кто твой кумир? На кого ты хочешь быть так сильно похожим? Фумикаге молчал. Его ещё больше запутали эти вопросы. — На Дарк Кристала, я же прав? — спросил Изуку. — Да, — признался Токоями. — Я восхищаюсь им с детства. Он такой крутой и сильный, образец для подражания. Голова Изуку слегка повернулась на бок, чтобы увидеть лицо друга. — Тогда скажи, — спросил он, — хотелось ли тебе хоть когда-нибудь задать ему пару вопросов, как это делают журналисты? — Шутишь что ли? — Фумикаге не верил своим ушам. — Я об этом мечтал. — Тогда подготовь нужные вопросы и отрепетируй их на английском, — сказал Изуку, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Ведь мы сейчас летим прямиком в Аргентину. Глаза Токоями расширились. Он не мог поверить своим ушам. — Хе-хе, — усмехнулся Изуку. — Да, именно это выражение лица я ожидал увидеть. — Ты же шутишь...? — Прошептал Фумикаге. — Но это так и есть, — ответил Изуку. — Мы летим в Буэнос-Айрес, в страну танцев и искусства. Туда, где сейчас живёт твой кумир. Фумикаге смотрел так, как птенцы смотрят на маму. Для него это было что-то невообразимое, что-то невероятное. Под ногами не было ничего — лишь километры воздушного пространства и море. Высота продолжала расти, а облака становились всё ближе и ближе. — Добрый день, дамы и господа, — вдруг сказал Изуку, изображая голос пилота. — Говорит командир воздушного судна. Наш полёт продлится всего лишь два часа и тридцать минут. Время прибытия в пункт назначения приблизительно двадцать один час и три минуты 29 октября. Погода ожидается солнечная, так что не забудьте надеть очки. Полёт ожидается спокойным, зоны турбулентности на пути не наблюдаются. Одевайтесь полегче, ведь в Аргентине сейчас приблизительно пятнадцать градусов. Посмотрите направо, посмотрите налево, насладитесь видами вокруг и успокойте свою душу. Желаю приятного полёта. Это было так неожиданно, что Фумикаге не смог удержаться и не засмеяться. Смех вырвался из него — искренний, звонкий, какой бывает только в моменты настоящего счастья. "Капитан" судна лишь ухмыльнулся и продолжил свой полёт. Ветер свистел в ушах, а внизу расстилался океан, переливающийся в лучах восходящего солнца. . . . Буэнос-Айрес. 21:06. 29 октября. Ребята шли на снижение. Воздух становился теплее с каждым метром, и в нос ударил густой, пряный запах жареного мяса — асадос, доносившийся с улочек, где уже зажигались огни. До ушей донёсся звук играющих инструментов — где-то неподалёку играли на гитаре, и голос певца, низкий и хриплый, переплетался с ритмом танго. Солнце на небе клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотистые тона. На лбу выступил пот — температура и правда была высокой для ношения куртки. Осень в Аргентине была совсем не похожа на японскую: здесь всё ещё пахло летом, зеленью и влажной землёй. — Вот мы и прибыли, — сказал Изуку, когда ноги коснулись тротуара. Его голос был спокойным, но в нём слышалась лёгкая улыбка. — Как ощущения? Фумикаге, получив опору под ногами, первым делом осмотрелся вокруг. Архитектура, атмосфера, культура — всё в корне отличалось от привычных японских улиц. Вместо аккуратных, строгих линий Токио здесь были широкие проспекты с колониальными зданиями, балконы, увитые плющом, и старые фонари, которые уже начинали зажигаться, разгоняя вечерние тени. Улицы были живыми. Люди сидели в уличных кафе, пили вино, смеялись, разговаривали — громко, жестикулируя, словно каждый разговор был маленьким спектаклем. Кто-то танцевал прямо на тротуаре под музыку уличного оркестра. Дети бегали между столиками, а старики сидели на скамейках и наблюдали за всем с улыбками на морщинистых лицах. — Невероятно, — выдохнул Фумикаге, оглядываясь по сторонам. — Я никогда не был в Южной Америке. — Это твой первый раз, — кивнул Изуку, снимая куртку и перекидывая её через руку. — И, надеюсь, не последний. Фумикаге последовал его примеру — стянул куртку, и осенний воздух, тёплый и влажный, коснулся его кожи. Он положил её на сгиб локтя и сделал глубокий вдох, вдыхая этот новый, чужой, но такой притягательный запах. — Здесь так... живо, — сказал он, и в его голосе слышалось восхищение. — В Японии всё более сдержанно. А здесь... словно город дышит. — Потому что он и дышит, — ответил Изуку, уже идя вперёд. — Идём, нам ещё нужно найти нужный адрес. Они двинулись по узким улочкам, петляющим между старыми зданиями. Фасады были выкрашены в яркие цвета — жёлтый, терракотовый, голубой — и на каждом балконе висели цветы, каскадами спадающие вниз. Где-то играла музыка, где-то слышался смех, где-то кто-то громко спорил о политике. Фумикаге шёл, задрав голову, рассматривая архитектуру. Колониальные арки, резные деревянные ставни, кованые решётки на окнах — каждая деталь была продумана, каждая несла отпечаток истории. Он чувствовал себя туристом, который впервые увидел мир за пределами своей страны. — Здесь столько историй, — тихо сказал он, останавливаясь у одного из зданий. — Каждый камень, кажется, что-то помнит. — Ты слишком поэтичен для парня, который сегодня должен встретиться со своим кумиром, — усмехнулся Изуку, тоже останавливаясь. — Я просто... не могу поверить, — признался Фумикаге. — Что мы действительно здесь. Что ты действительно меня привё л сюда. Изуку лишь загадочно улыбнулся и двинулся дальше, ныряя в очередной переулок. Они проходили мимо рынка, где торговцы выкрикивали цены на фрукты и овощи, мимо небольших мастерских, где стучали молотками, мимо церкви, из которой доносилось пение. Фумикаге смотрел на людей — они были такими разными, но в каждом чувствовалась жизнь, энергия, страсть. Он видел пару, танцующую прямо на улице, и на мгновение задержался, наблюдая за их движениями. — Они танцуют так, словно их никто не видит, — прошептал он. — Потому что они танцуют для себя, — ответил Изуку. — Это самое честное, что можно делать. Они продолжили путь. Улочки становились уже, дома — выше, тени — длиннее. Где-то вдалеке слышался шум реки, а ветер приносил запах влажной земли и цветов. Наконец Изуку остановился перед высоким, старым зданием. Оно было построено из красного кирпича, с зелёными ставнями и кованым балконом. У входа росли два высоких дерева, и их ветви переплетались над дверью, создавая естественный навес. — Это здесь, — сказал Изуку, и его голос стал тише. Фумикаге замер. Его сердце пропустило удар, а потом забилось чаще, так, что, казалось, было слышно даже на улице. Он смотрел на дверь — старую, деревянную, с массивной медной ручкой — и не мог поверить, что за ней живёт человек, которого он боготворил с детства. — Это здесь? — переспросил он, и его голос дрогнул. — Здесь, — подтвердил Изуку, и в его голосе звучала мягкая уверенность. — Старик Крейн живёт в этом доме. Он был непротив, когда я попросил о небольшой встрече с фанатом. Фумикаге чувствовал, как его ладони становятся влажными, а дыхание сбивается. Он сделал шаг вперёд, потом второй, и оказался у самого крыльца. Каменные ступени были тёплыми от дневного солнца, и он почти физически ощущал, как его ноги поднимаются по ним. — Я не могу... — прошептал он. — Я всё ещё не могу поверить. — Ты можешь, — сказал Изуку, вставая рядом с ним. — Ты идёшь. Они поднялись на крыльцо вместе. Фумикаге стоял перед дверью, глядя на неё, и чувствовал, как где-то в глубине души что-то трепещет — что-то детское, чистое. — Фуми, — тихо сказал Изуку. — Готов? Не дожидаясь ответа, он потянулся и нажал на звонок. Тишина. Время словно остановилось, когда звонок стих. Мгновение спустя, за дверью послышались тяжёлые шаги. Конец главы.