Почему не ударил?

Осень. Прекрасное и живописное время года. Как будто художник набросал много разных зелено-желтых пятен на тонкие, серые стволы, как бы для украшения.Облака, висящие на землей и закрывающие лучи солнца, все ниже опускались на землю, закрывая темную почву. Над ними летали вольные, черные птицы, которые скоро покинут свой родной край и отправиться туда, где теплее. Весь мир готовиться к чему-то. И казалось бы обычное осеннее утро, но это утро стало началом не только первой четверти, но и началом чего-то большего. Давид, названный уж точно не в честь израильского царя, а скорее чтобы похвастаться перед соседями редким именем своего сына, умеротворенно сопел под тяжелым пледом. Старая, скрипящая кровать совсем не издавала противных звуков, а наоборот, как будто пела колыбельную для лучшего сна. Подушка, как назло, стала еще мягче и прохладнее, так и наровя остаться на ней целый день. Но этой идилии помешал отвратительный звук и вибрация будильника, орущий практически на весь дом. Подскачив, наш герой, еще сонный, стал собираться на первые в этом году 6 уроков. Отправившись ленивым шагом на кухню он нашел давно лежащие яйца, которые быстрым движением разибл на сковородку. Вкусный завтрак-отличное начало дня и его хочется продолжать вечно. Но водные процедуры никто не отменял, поэтому, чтобы не вонять на всю школу, Давид доел яичницу и отправился умываться и мыться. Скинув домашнее одяние он встал под прохладный проток воды, который быстро заряжал энергией. Поводя мочалкой по накаченному телу и своей нововыбритой лысине он вышел, взял зубную щётку, и стал тщательно прочищать свои ровные зубы. Удаля остатки пищи герой, спешным шагом ушел из ванной комнаты в свою. Там быстрыми, отработанными годами движениями сгреб все необходимое. На стоящем рядом стуле он взял свой новый спортивный костюм адидас, на который он заработал сам за летние каникулы. Принаредившись и собравшись Давид отправился в школу. Подходя к светлому зданию, которое больше смахивало на больницу, наш герой достал сигарету, поджог ее и засунул в рот, затягиваясь и выпуская клуб табачного дыма. Тут он увидел знакомый силуэт, который из далека все ближе подходил к школе. Давид решил не ждать, когда фигура подойдёт на расстояние, на котором он сможет его рассмотреть и пошел дальше, докуривая сигарету. Поздоровавшись с охранником Вовой , он отправился в кабинет русского языка. Такой родной, но такой ненавистный. Плюсом к непониманию этого предмета приплелась классная руководительница, ведущая этот предмет, которая очень строго оценивает работы и особенно придиралась к Давиду. Его вызывающие поведение и неподобающий внешний вид сделали свое дело. Прозвенел первый звонок на урок, звук которого так нелюбим школьникам. Учительница, громко ударив учебником за 8 класс, сказала:" Итак, дети, вы уже 11ти классники, у вас ЕГЭ прямо на конце носа висит, поэтому сейчас вы буде... " дальше Давид не хотел слушать этот старый букварь и начал переговариваться со своими "братьями". Спрашивали, как прошли каникулы, кто чем занимался, что нового произошло. Как вдруг появилось желание оглянуться, которое появляется тогда, когда на тебя очень пристально смотрят. Давящее напряжение, которое появилось, заставило резко повернуться и увидеть виновника этого ощущения. Справа от него, на 3 ряду 4 парте сидел он... неприятель и недруг, который так уперся в него глазами. Его темно-зеленые, затягивающие дыры смотрели прямо в душу,поглощая ее. Мартин, странный и всегда слишком спокойный тип. Самый нелюбимый персонаж из класса, на которого он даже не желал обращать внимание. Крашенные, рваные пряди свисали чуть выше густых, проколотых бровей. Глаза всегда были сонными и было ощущение, что он на них каждое утро подвешивает маленькие гири, потому что настолько ленивого взгляда нет ни у кого. Рядом с ними ровный, курносый нос  с очерченным, графичным кончиком, который всегда завораживал девушек. Губы, такие пухлые и всегда мягкие иногда расплывались в широкой, практически идеальной улыбке. Проколотые уши, дополняли его эмо-образ. Одежда же, всегда сидящая так идеально на подкаченном теле и имея странные принты, смотрелась часто вульгарно и экзотически, за что его часто не только отчитывали учителя, но и друзья Давида заглядывались, желая выбить из него эту вызывающую дурь. Не желая отставать от своего оппонента по гляделкам Давид сделал свой самый серьёзный и строгий взгляд. Серо-голубые, но темные глаза тяжело опустились на Мартина, который не хотел сдаваться. Проглядев так пол минуты они оба отвернулись, понимая, что это выглядит странно и на них смотрит преподователь. Глазной дуэль окончился ничьей. -"А теперь я буду спрашивать ваши предметы, которые вы будете сдавать на едином государственном экзамене" Давид никогда не сомневался в своем физико-математическом складе ума. Он мог считать и даже неплохо, умел и понимал как решать сложные уравнения и знал практически наизусть таблицу квадратов, поэтому его самой высокой оценкой всегда оставалась оценка по алгебре и геометрии. Наоборот все было с другими предметами, а в основном с русским и литературой. Последние названные предметы вызывали жуткую усталость и скуку, появившиеся от томного, душащего голоса учительницы, которая итак рассказывала про роль Воланда в "Мастере и Маргарите" на своих уроках. Поэтому: -"Меркулов!" -" Физика и география" География была четвертым по интересности предметом. Там, конечно, практически ничего считать не надо, но зато знать почему на стыках литосферных плит образуются вулканы и происходят землетрясения, круто. Да и сдавать этот предмет легко, главное атласом научиться пользоваться и все. Тут послышалась знакомая 11 лет фамилия, которая означала, что сейчас будет отвечать Мартин -"Акимов!" -"география и английский" -Чо. Мне еще с ним на дополнительные вместе ходить?-подумал про себя Давид Распределив предметы учительница оглядела весь класс и продолжила рассказывать про Булгаковскую Сатану. В это время Давид уставил свой взгляд в окно. На улице, такой знакомой ждал его свободный, чистый ветер, который позволяет так легко дышать; деревья, на которых совсем скоро появиться теплый спектр цветов от зелено-желтого до богряно-красного  и наступит та пора, когда в спортивном костюме не будет жарко.