Лагерь мертвецов.

Рассвет прокрался в бункер сквозь вентиляционные шахты — бледный, нерешительный, словно сам боялся того, что увидит на поверхности. Чхве Тан Су сидела на койке, глядя на пистолет в своих руках. Восемь пустых гильз. Восемь жизней, которые она забрала. Восемь душ, которые теперь преследовали ее во сне. Если она вообще спала в эту ночь. — Ты как? — тихо спросила Чхве Нам Чон, присаживаясь рядом. — Нормально, — автоматически ответила Тан Су. — Врешь. — Знаю. Они помолчали. В соседней комнате слышались приглушенные голоса — Хёк Су и Су Хван обсуждали маршрут. Хе Вон перевязывала старые раны Мин Чже. Мин Хо просто сидел в углу и трясся — его обычное состояние. — Ты не обязана идти, — нарушила тишину Нам Чон. — Ты уже достаточно сделала. — Я обязана, — Тан Су подняла на неё свои зеленые глаза. В них не осталось ни боли, ни страха. Только пустота. — Мой отряд мертв. Мои дети мертвы. Я убивала их своими руками. Если я сейчас останусь в этом бункере, я сойду с ума. Мне нужно закончить это. — Закончить? — Дойти до конца. Увидеть, чем всё кончится. Или зажечь этот гребаный сигнал, или уместь пытаясь. Третьего не дано. Нам Чон хотела что-то сказать, но не нашла слов. Она просто сжала руку Тан Су и вышла. В общей комнате их ждали проводы. Хёк Су надел разгрузку, найденную в складах бункера, и запасся ножами. Су Хван взял монтировку и топор. Тан Су — пустой пистолет (на всякий случай, для психологического эффекта) и охотничий нож. Хе Вон вызвалась идти с ними, но Хёк Су был непреклонен: — Ты нужна здесь. Если мы не вернемся, ты должна будешь вести этих двоих, — он кивнул на Мин Чже и Мин Хо. — Нам Чон справится с обороной, но ей нужна помощь. Хе Вон хотела спорить, но сдалась под его взглядом. Она только обняла его на прощание — крепко, по-настоящему, как в последний раз. — Возвращайся, — прошептала она. — Постараюсь, — ответил он. Гермодверь открылась с тем же шипением, что и вчера. Трое вышли в коридор администрации, и дверь закрылась за ними, отрезая от безопасности. В коридоре было тихо. Слишком тихо. — Они ушли, — прошептал Су Хван, прислушиваясь. — После ночного шума они могли переместиться. — Или затаились, — возразил Хёк Су. — Ждут. — Прекрасный выбор, — усмехнулась Тан Су. — Идем к крыше. Технический отсек находился на третьем этаже. Чтобы попасть туда, нужно было пересечь холл администрации, подняться по лестнице и пройти через зону открытых кабинетов. Просто. Если не считать того, что каждый угол мог таить смерть. Они двинулись цепочкой: Хёк Су впереди, за ним Тан Су, замыкал Су Хван. Шли медленно, прижимаясь к стенам, стараясь ступать бесшумно. Холл был пуст. Тени от мебели казались живыми в утреннем полумраке, но ни одна из них не двигалась. Лестница — чисто. Второй этаж — тишина. — Слишком легко, — прошептал Су Хван, когда они достигли третьего. — Не каркай, — оборвала Тан Су. Дверь технического отсека была заперта. Хёк Су выругался сквозь зубы и начал взламывать замок ножом. Минута, другая — замок поддался с тихим щелчком. Внутри пахло пылью, машинным маслом и еще чем-то... сладковатым. — Чувствуешь? — спросила Тан Су. — Да, — кивнул Хёк Су. — Здесь кто-то был. Недавно. Они вошли в отсек. Огромное помещение, заставленное вентиляционными установками, щитками, трубами. В центре — металлическая лестница, ведущая на крышу через люк в потолке. А у лестницы — тела. Четыре трупа в разной форме. Голубой, красный, два желтых. Они лежали аккуратным рядом, словно кто-то специально их здесь сложил. Никаких следов борьбы, никаких укусов. Просто мертвые люди, умершие своей смертью. — Они не заражены, — констатировал Су Хван, переворачивая одно из тел. Молодой парень с открытыми глазами, в которых застыл ужас. — Умерли от страха? — Или от голода, — мрачно ответил Хёк Су. — Заблокировались здесь, не смогли выйти. А запасов не было. — Значит, мы не первые, кто пытался выбраться на крышу, — поняла Тан Су. — И не первые, кто не дошел. Они перешагнули через тела и двинулись к лестнице. Люк открылся легко — видимо, те, кто был здесь до них, уже пытались выбраться. Свежий воздух ударил в лицо, смешанный с запахом гари и разложения. Лагерь «Санним Кигван» лежал перед ними как на ладони. С высоты третьего этажа открывалась жуткая панорама. Семь корпусов разного цвета стояли полукругом, упираясь в стену леса. Между ними бродили фигуры — десятки, сотни маленьких точек, движущихся бесцельно или собирающихся в стаи. Где-то горел костер — видимо, кто-то тоже пытался подать сигнал. Где-то дымились развалины. — Смотрите, — показал Су Хван на плац. Там происходило что-то странное. Мертвецы собирались в круг, словно привлеченные чем-то. В центре круга стояла фигура в оранжевой форме. Она не двигалась, не нападала, просто стояла, а остальные зараженные будто бы... кланялись ей? Или просто собирались вокруг, привлеченные непонятным сигналом? — Это Чон Кам, — выдохнула Тан Су, узнавая знакомый силуэт. — Он... он что-то делает с ними. — Он их лидер? — удивился Хёк Су. — Зомби не могут иметь лидеров. — Могут, если вирус мутировал, — возразила Тан Су. — Если он был заражен первым, если он носитель нулевого пациента... Он может управлять остальными. Или притягивать их. — Нам плевать, что он там делает, — оборвал Су Хван. — Нам нужен сигнал. Давайте разводить огонь. Они начали собирать всё, что могло гореть: старую мебель, бумагу, тряпки. Хёк Су достал зажигалку — бесценная находка из бункера. Костер разгорелся быстро, выбрасывая в небо столб черного дыма. — Если кто-то есть в радиусе ста километров, они увидят, — сказал Хёк Су, глядя на поднимающийся дым. — Если они еще живы, — добавила Тан Су. Они стояли на крыше, глядя на закат. Солнце медленно опускалось за лес, окрашивая небо в багровые тона. Седьмой день. Седьмой отряд. Седьмой цвет — фиолетовый, цвет заката, цвет умирающего дня. — Надо возвращаться, — напомнил Су Хван. — Скоро стемнеет, а в темноте они опаснее. — Угу, — кивнул Хёк Су, но не сдвинулся с места. Он смотрел на плац, где оранжевая фигура продолжала стоять в центре круга мертвецов. И ему казалось, что она смотрит в ответ. Прямо на них. Прямо в душу. — Пошли, — Тан Су тронула его за плечо. — Надо живыми дойти. Они спустились в техотсек, прошли мимо тел, вышли в коридор. И тут же поняли, что что-то изменилось. Тишина исчезла. Снизу доносился гул — тот самый, от которого кровь стынет в жилах. Гул голодной толпы. — Они идут сюда, — прошептал Су Хван. — Бежим! — крикнул Хёк Су, и они рванули к лестнице. Внизу, в холле первого этажа, творился кошмар. Десятки зараженных ломились в стеклянные двери администрации, разбивая их телами, карабкаясь друг на друга. Те, кто был впереди, уже врывались внутрь, их черные глаза горели красным в поисках добычи. — В бункер! Быстро! — заорал Су Хван, сбивая с ног первого мертвеца, выскочившего на лестницу. Тан Су бежала, не оглядываясь. Она слышала сзади хруст, крики, рычание. Она не знала, кто из ее спутников еще жив, а кто уже упал. Она просто бежала. Вот дверь бункера. Вот колесо. Она закрутила его с такой силой, что чуть не сорвала руки. Удар в дверь с той стороны — первый, второй, сотый. Но металл держал. — Открой! — закричала она, забыв, что дверь уже открыта? Нет, она заперта. Она внутри. А они... они снаружи. — Тан Су! — донеслось из-за двери. Голос Су Хвана. — Тан Су, открой! Мы здесь! Она замерла. Голос был человеческим. Но вдруг это ловушка? Вдруг его уже укусили и он притворяется? — Тан Су, твою мать, открывай! — это уже Хёк Су. — Нас сейчас сожрут! Она колебалась секунду. Одну секунду. Этого хватило, чтобы крики снаружи сменились воплями ужаса, а потом — хрустом и чавканьем. — Простите, — прошептала она, прислоняясь лбом к холодному металлу. — Простите, я не могла рисковать. У нас там дети. С той стороны больше не было голосов. Только удары тел о дверь и бесконечное, монотонное царапанье когтей. Тан Су спустилась в бункер, где ее встретили испуганные лица Нам Чон, Мин Чже, Мин Хо и Хе Вон. — Где Хёк Су? — спросила Хе Вон, и в ее голосе уже звучал ответ. Тан Су молчала. Она просто прошла мимо, села на койку и уставилась в стену. — Где он?! — закричала Хе Вон, бросаясь к ней. — Тварь, я тебя спрашиваю! — Его нет, — тихо ответила Тан Су. — Их обоих нет. Я закрыла дверь. Хе Вон замерла. А потом закричала. Долго, страшно, нечеловечески. Мин Чже бросилась к ней, пытаясь успокоить, но Хе Вон отшвырнула ее и забилась в угол, закрывая голову руками. Нам Чон подошла к Тан Су и села рядом. — Ты правильно сделала, — тихо сказала она. — Если бы ты открыла, мы бы все погибли. — Я знаю, — ответила Тан Су. — Но легче от этого не становится. — Никогда не становится, — согласилась Нам Чон. В бункере осталось пятеро. Трое из седьмого отряда — Нам Чон, Мин Чже и Тан Су (хоть и из второго, но уже своя). Двое из новых — Хе Вон и Кан Мин Хо. Маленькая Хан Со Ри мертва, Пак Джи Хун мертв, Ким Джу Вон мертв, Хёк Су и Су Хван мертвы. А за дверью, в нескольких сантиметрах от них, стояла армия мертвецов во главе с оранжевым командиром. — Что будем делать? — спросил Мин Хо, впервые за долгое время подавая голос без дрожи. Страх притупился, уступив место тупому принятию. — Ждать, — ответила Нам Чон. — У нас есть еда, вода, воздух. Будем ждать. — Чего? — Чуда. Или конца. Тан Су подняла голову и посмотрела на часы. До заката оставалось два часа. Седьмой день подходил к концу. Оставалась одна глава. Одна ночь. Один рассвет. — Знаете, — вдруг сказала Мин Чже, — я всегда думала, что умру старой. Внуков понянчу, книжку напишу. Глупая. — Я думала, что спасу всех, — отозвалась Нам Чон. — Еще более глупая. — А я думала, что меня убьет кто-то из моих, — тихо добавила Тан Су. — Так и вышло. Только я их убила, а не они меня. Хе Вон молчала. Она сидела в углу и смотрела на дверь, за которой остался Хёк Су. Смотрела так, словно могла увидеть сквозь металл. — Я пойду на крышу, — вдруг сказала она. — Одна. — С ума сошла? — Нам Чон вскочила. — Там же они! — Я знаю, — Хе Вон поднялась, вытирая слезы. — Но если Хёк Су умер, я хочу умереть там, где он пытался выжить. Наверху. Под открытым небом. А не в этой бетонной коробке. — Хе Вон, не глупи, — начала Мин Чже, но девушка уже открывала дверь бункера. — Прощайте, — сказала она. — Спасибо, что были с нами. И вышла. Дверь закрылась. Четверо остались внутри. А снаружи раздался крик — короткий, отчаянный — и стих. — Ну вот, — сказал Мин Хо. — Нас снова четверо. — Четверо, — эхом отозвалась Нам Чон. — Четыре цвета. Желтого больше нет. Синего почти нет. Красного, фиолетового... Остались только мы. — Оранжевый, — Мин Чже коснулась своей формы. — Наш цвет. — И зеленый, — добавила Тан Су, показывая на нашивку Мин Хо. — И голубой, — тихо сказал Мин Хо, указывая на свою форму первого отряда, которая когда-то была желтой, но выцвела от грязи и крови до неопределенного оттенка. Четверо в бункере. Семь отрядов мертвы. Семь цветов потускнели. Оставалась одна ночь до рассвета. Одна глава до конца. Где-то снаружи, на плацу, Ли Чон Кам стоял в кругу своих мертвых подданных и смотрел на административный корпус. Его черные глаза горели красным, а на груди все еще висел именной бейджик с единственной надписью, которая еще имела значение: «Ли Чон Кам, 7 отряд». Он ждал. Они все ждали. И их терпение было бесконечным.