Лагерь мертвецов.

Бункер встретил утро тишиной. Не той живой тишиной, которая бывает в лесу или в пустом доме, а тяжелой, ватной, давящей — тишиной подземелья, где воздух кончается быстрее, чем надежда. Чхве Нам Чон сидела у двери, прислушиваясь. С той стороны давно уже не доносилось ни звука — ни царапанья, ни ударов, ни воя. Мертвецы ушли или затаились? Она не знала. Она вообще ничего больше не знала. — Который час? — хрипло спросила Пак Мин Чже, выползая из своего угла. Ее нежно-медные волосы с серыми прядями превратились в войлок, лицо осунулось, под глазами залегли черные тени. — Понятия не имею, — ответила Нам Чон. — Часы сломались. Давно. — Восьмое утро, — подал голос Кан Мин Хо. Парень сидел у стола с остатками еды и механически жевал галету, не чувствуя вкуса. — Я считал. Сначала считал часы, потом дни. Восьмое утро с начала... всего этого. — С какого именно начала? — спросила Чхве Тан Су, не открывая глаз. Она лежала на койке, свернувшись калачиком, и казалась спящей. Но голос звучал ясно, без сонной хрипотцы. — С начала эпидемии? С начала нашего заточения? С начала конца? — С начала, когда мы перестали быть людьми, — тихо ответил Мин Хо. Никто не нашелся, что возразить. Запасы еды таяли. Воды, благодаря насосной станции, было достаточно — трубы пока работали, хотя давление упало. Воздух становился спертым, но вентиляция справлялась. Физически они могли продержаться еще неделю, может, две. Но морально... — Нам нужно выходить, — нарушила тишину Тан Су. Она села на койке, ее зеленые глаза лихорадочно блестели. — Если мы останемся здесь, мы сойдем с ума. Или умрем от голода. Или вскроем вены от отчаяния. Выбирать не из чего. — Выходить куда? — горько усмехнулась Нам Чон. — Лагерь кишит ими. Лес — тоже. Связи нет. Помощи нет. Куда мы пойдем? — К лесу, — твердо сказала Тан Су. — Через лес к трассе. Если верить картам, в пятидесяти километрах есть город. Маленький, но там должна быть военная часть. Если военные еще существуют, они нас найдут. Или мы найдем их. — Пятьдесят километров пешком, без нормального оружия, по территории, кишащей зараженными, — перечислила Мин Чже. — Звучит как самоубийство. — А здесь звучит как жизнь? — Тан Су обвела рукой бункер. — Здесь мы уже мертвы. Просто еще дышим. Нам Чон закрыла глаза. Она вспомнила тот первый день, когда Ли Чон Кам вернулся из похода. Вспомнила его странный взгляд, его молчаливость. Вспомнила, как он укусил Сон Дан. Вспомнила, как все покатилось в бездну. — Может, она права, — вдруг сказал Мин Хо. Все уставились на него. — Я... я не хочу умирать здесь. Если умирать, то на свободе. Под небом. А не в этой коробке. — Даже если тебя сожрут через пять минут после выхода? — спросила Нам Чон. — Даже так, — кивнул Мин Хо. — Это будет моя смерть. А не ожидание смерти. Мин Чже посмотрела на него с удивлением. Этот вечно трясущийся парень, который боялся собственной тени, вдруг заговорил как взрослый мужчина. Страх никуда не делся — он просто трансформировался во что-то другое. В принятие. — Я с вами, — сказала Мин Чже. — Если идти, то всем вместе. Нам Чон долго молчала. Она смотрела на своих спутников — последних, кто остался из семи отрядов. Трое молодых людей, которым еще жить и жить. И она, вожатая, которая должна была их защитить. — Хорошо, — наконец выдохнула она. — Идем. Но сначала — оружие, запасы воды, план маршрута. Мы сделаем это правильно или никак. Они собрались за полчаса. Топор, два ножа, монтировка, бутылки с водой, остатки еды, карта лагеря, которую Тан Су нашла в кабинете директора. И пистолет — пустой, но Тан Су все равно взяла его. Иногда даже пустое оружие придает уверенности. — Готовы? — спросила Нам Чон, стоя у гермодвери. — Нет, — честно ответил Мин Хо. — Но пошли. Она открыла дверь. Коридор администрации встретил их трупным запахом и тишиной. Тела Хёк Су и Су Хвана лежали у входа — изуродованные, неузнаваемые. Тан Су заставила себя смотреть на них, запоминая цену, которую они заплатили за ее жизнь. — Простите, — прошептала она, перешагивая через останки. Они двинулись к выходу. Холл первого этажа был пуст, стеклянные двери разбиты, на полу — лужи черной крови и следы тысяч ног. Лагерь снаружи казался вымершим. — Где они все? — прошептала Мин Чже, озираясь. — Ждут, — ответила Нам Чон. — Чувствуют нас. — Или кого-то одного, — добавила Тан Су, глядя на плац. Там, в центре, стояла фигура в оранжевой форме. Ли Чон Кам. Он не двигался, просто стоял, глядя прямо на них. А вокруг него, полукругом, застыли десятки, сотни зараженных. Семь отрядов. Семь цветов. Все мертвецы лагеря собрались здесь, у последней битвы. — Он нас ждал, — поняла Нам Чон. — Все это время он ждал именно нас. — Откуда он знал, что мы выйдем? — спросил Мин Хо. — Он не знал. Он чувствовал, — ответила Тан Су. — Вирус эволюционировал. Он стал чем-то большим. Чон Кам — не просто зараженный. Он — улей. Центр. Мысль. — Мы не пробьемся через эту армию, — прошептала Мин Чже. — Нам и не нужно, — вдруг сказала Тан Су. Она посмотрела на своих спутников, и в ее глазах загорелся тот самый огонь, который она потеряла после смерти своего отряда. — Нам нужно только к нему. — Ты предлагаешь... убить его? — не поверил Мин Хо. — Я предлагаю закончить это. Он — начало. Он — ноль. Если мы убьем его, может быть, остальные потеряют управление. Станут просто стадом. И у нас появится шанс. — А если нет? — Тогда мы умрем. Но умрем, пытаясь. Это лучше, чем ждать в бункере. Нам Чон смотрела на оранжевую фигуру вдалеке. Ли Чон Кам. Ее помощник. Ее подопечный. Тот, кого она не смогла спасти. — Идем, — сказала она. — Вместе. Как один отряд. Четверо выживших шагнули на плац. Мертвецы ждали. Первые ряды зашевелились, когда люди приблизились на сотню метров. Черные глаза вспыхнули красным, рты открылись в беззвучном крике. Но они не нападали. Они ждали команды. Чон Кам стоял неподвижно, наблюдая. Его повязка на левом глазу пропиталась грязью, форма висела лохмотьями, но бейджик все еще был на месте. И в этом было что-то чудовищно неправильное — символ человечности на груди монстра. — Господин Ли, — крикнула Нам Чон, останавливаясь в двадцати метрах от него. — Вы слышите меня? Мертвец дернул головой. Его черные глаза с красной радужкой смотрели прямо на нее. — Я знаю, что вы там, — продолжала она. — Где-то глубоко. Я знаю, вы не хотели этого. Вы не виноваты. Но это нужно остановить. Тишина. Только ветер шелестел в кронах дальнего леса. — Отпусти их, — шагнула вперед Мин Чже. — Отпусти всех. Дай нам уйти. Ты можешь это сделать. Ты всегда был добрым, Чон Кам. Ты помогал мне с математикой. Ты заступался за слабых. Ты не монстр. Чон Кам моргнул. Один раз. Два. И вдруг его рот открылся. Звук, который вырвался из его горла, не был человеческим. Это был вой — низкий, вибрирующий, пронзающий до костей. Вой, от которого кровь стыла в жилах, а ноги подкашивались. Мертвецы вокруг него пришли в движение. — Назад! — закричал Мин Хо, заслоняя собой Мин Чже. Но мертвецы не нападали. Они расступались, образуя коридор. Коридор, ведущий прямо к Чон Каму. — Он хочет, чтобы мы подошли, — поняла Тан Су. — Один на один. — Ловушка, — выдохнул Мин Хо. — Возможно, — кивнула Нам Чон. — Но выбора у нас нет. Они пошли по живому коридору. Сотни мертвых глаз следили за ними, сотни ртов были открыты в безмолвном крике, но ни один не тронул их. Это было страшнее любой атаки. Чон Кам ждал. Когда они остановились в двух метрах, он медленно поднял руку и коснулся своего бейджика. Провел пальцем по буквам. Ли Чон Кам. — Ты помнишь? — тихо спросила Мин Чже. — Ты помнишь свое имя? Взгляд мертвеца изменился. На секунду — всего на секунду — красная пелена в его глазах дрогнула, и оттуда выглянуло что-то человеческое. Боль. Отчаяние. Страх. А потом он закричал. Не тот вой, которым он командовал армией. Человеческий крик. Крик боли. Чон Кам схватился за голову, рухнул на колени, забился в конвульсиях. Мертвецы вокруг заволновались, задвигались, но не нападали — они ждали, не понимая, что происходит с их лидером. — Он борется, — поняла Нам Чон. — Он все еще там! Он пытается сопротивляться! — Помогите ему! — закричала Мин Чже, бросаясь вперед. — Стой! — Тан Су перехватила ее. — Ты не знаешь, что с ним! Это может быть ловушка! — Какая к черту ловушка?! — вырывалась Мин Чже. — Это Чон Кам! Наш Чон Кам! Чон Кам поднял голову. Его лицо было залито слезами пополам с кровью, глаза горели попеременно — то красным, то человеческим карим. — Убей... — прохрипел он. Человеческим голосом. Впервые с начала эпидемии зараженный заговорил. — Убейте... меня... Пока... я не... — Нет! — Мин Чже вырвалась и упала рядом с ним на колени. — Мы не бросим тебя! Мы вылечим тебя! Найдем лекарство! — Нет... лекарства, — выдохнул Чон Кам. Его тело сотрясала дрожь, красное и карее боролись в глазах. — Я... чувствую... их всех... Каждого... Каждую смерть... Каждый укус... Не могу... больше... — Держись! — Мин Чже схватила его за руку, не обращая внимания на грязь и кровь. — Держись, слышишь?! Ты сильный! Ты справишься! Чон Кам посмотрел на нее. Настоящими, человеческими глазами. — Спасибо, — прошептал он. — Что... помнила... А потом его глаза снова стали черными. Он зарычал, отшвырнул Мин Чже в сторону и вскочил на ноги. Человек ушел. Остался только монстр. — Назад! — заорал Мин Хо, подхватывая Мин Чже и таща ее прочь. Мертвецы сомкнули ряды. Коридор исчез. Четверо людей оказались в центре круга из сотен зараженных. — Это конец, — выдохнула Нам Чон. — Не совсем, — Тан Су подняла пистолет. Пустой. Бесполезный. Но она смотрела не на толпу, а на Чон Кама. — Эй, ты! Ли Чон Кам! Смотри на меня! Мертвец повернулся к ней. Его черные глаза горели ненавистью и голодом. — Ты хотел быть психологом, да? — крикнула Тан Су. — Помогать людям? А теперь ты帮助他们 умирать? Ты帮助他们 убивать?! Гордишься собой?! Чон Кам замер. Красное в его глазах дрогнуло. — Там, внутри тебя, есть человек, — продолжала Тан Су, делая шаг к нему. — Я видела его. Он плакал. Он просил о помощи. Ты слышишь его? Ты слышишь себя? Мертвец зашипел, но не двинулся с места. — Я убила свой отряд, — сказала Тан Су, и в ее голосе зазвенела сталь. — Своими руками. Своих детей. Потому что они стали такими, как ты. И я знаю, что это больно. Я знаю, что это ломает. Но я не сдалась. А ты? Чон Кам дрожал. Весь, от кончиков пальцев до корней волос. Из его горла вырывались то рыки, то всхлипы. — Ты сильнее вируса, — шагнула к нему Нам Чон. — Ты всегда был сильным. Ты вытаскивал нас из передряг, ты заботился о младших. Ты — Ли Чон Кам, а не какая-то инфекция. — Мы помним тебя, — добавила Мин Чже, подходя с другой стороны. — Мы не бросим тебя. Никогда. Мин Хо, дрожа всем телом, тоже сделал шаг вперед. — Эй, — сказал он. — Ты... ты спас меня однажды. Когда хулиганы из пятого отряда хотели побить. Ты заступился. Я не забыл. Четверо людей стояли перед монстром, окруженные сотнями мертвецов. И монстр... монстр плакал. Черные слезы текли по его щекам, смешиваясь с кровью. Его тело била дрожь, из горла вырывались звуки, похожие на рыдания. Он боролся. Из последних сил, из последней крупицы человечности, он боролся. — Я... не... хочу... — прохрипел он. — Помогите... — Мы здесь, — Нам Чон протянула ему руку. — Мы с тобой. Чон Кам смотрел на ее руку. Человеческую, живую, теплую. И в его глазах снова мелькнуло каре. Он шагнул к ней. Мертвецы вокруг завыли. Они чувствовали, что их лидер ускользает, и это приводило их в ярость. Толпа заколебалась, начала сжиматься. — Быстрее! — крикнул Мин Хо. Нам Чон схватила Чон Кама за руку и рванула к себе. Он упал в ее объятия, тяжелый, грязный, дрожащий. Но живой. Человеческий. — Я... я чувствую их, — прошептал он. — Всех. Они зовут меня. Они хотят, чтобы я вернулся. — Не возвращайся, — твердо сказала Тан Су. — Ты нужен нам здесь. Живым. Мертвецы смыкали круг. Расстояние таяло. Еще минута — и они набросятся. — Бежим, — сказал Чон Кам, поднимаясь на ноги. — К лесу. Я... я попробую их задержать. — Как? — спросила Мин Чже. — Я все еще их лидер, — в его глазах мелькнула горькая усмешка. — Ненадолго. Но достаточно. Он повернулся к толпе и закричал. Тем самым воем, которым командовал раньше. Но теперь в этом вое звучало не приказание атаковать, а приказ — стоять. Мертвецы замерли. Они смотрели на него, не понимая, почему их бог приказывает им не трогать добычу. — Бегите, — выдохнул Чон Кам. — Я не смогу долго их держать. Четверо выживших и один спасенный рванули к лесу. Плац остался позади, корпуса промелькнули цветными пятнами, деревья приближались с каждым шагом. Сзади завыла толпа. Чон Кам терял контроль. — Быстрее! — закричала Нам Чон, хватая за руку споткнувшуюся Мин Чже. Лес встретил их тишиной и полумраком. Они бежали, не разбирая дороги, падая, поднимаясь, снова бежа. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, но они бежали. Погоня началась через минуту. Сотни мертвецов ворвались в лес, ведомые инстинктом и голодом. Но они потеряли своего лидера, потеряли управление, и теперь это была просто толпа, а не армия. — Туда! — показал Чон Кам, указывая направление. — Там... там я чувствую дорогу. Люди. Машины. — Откуда ты знаешь? — выдохнул Мин Хо. — Я все еще чувствую их, — ответил Чон Кам. — Всех зараженных. Как сеть. Те, кто далеко — слабее. Но те, кто близко... они близко. Он был прав. Через полчаса бега они вырвались на проселочную дорогу. А на дороге стоял армейский грузовик. Настоящий, с солдатами в защитных костюмах. — Люди! — закричала Мин Чже, размахивая руками. — Мы здесь! Живые! Солдаты наставили на них автоматы. — Стоять! — заорал офицер. — Кто такие? Откуда? — Лагерь «Санним Кигван», — выдохнула Нам Чон, едва держась на ногах. — Мы выжившие. Семь отрядов. Было семь отрядов... Офицер смотрел на них. Пятеро грязных, измученных людей в разноцветной форме. И один — в оранжевой, с черными глазами и красной радужкой. — Этот заражен, — констатировал офицер, переводя ствол на Чон Кама. — Нет! — Мин Чже заслонила его собой. — Он человек! Он спас нас! Он сражался с вирусом и победил! — Такого не бывает, — покачал головой офицер. — Бывает, — тихо сказал Чон Кам. Он поднял руки, показывая, что безоружен. — Я носитель. Но я контролирую это. Отвезите нас в лабораторию. Я стану вашим подопытным. Только дайте им уйти. Пожалуйста. Офицер колебался. Секунда, другая. Потом он опустил автомат. — Залезайте, — буркнул он. — Все. В лаборатории разберутся. Грузовик тронулся, увозя их прочь от лагеря, от смерти, от семи отрядов, которые остались там, в лесу. Мертвых и живых. Зараженных и погибших. Всех, кто когда-то носил форму — желтую, синюю, голубую, зеленую, красную, фиолетовую, оранжевую. Чон Кам сидел в углу кузова, глядя на удаляющийся лес. По его щекам текли слезы — человеческие, прозрачные. — Я чувствую их, — прошептал он. — Всех. Они уходят. Один за другим. Сеть рвется. — Что это значит? — спросила Нам Чон. — Это значит, что без меня они теряют связь. Становятся просто зомби. Обычными, тупыми, медленными. Их будет легче уничтожать. — Ты спас нас, — сказала Мин Чже, беря его за руку. — И спас их. Дал им покой. Чон Кам покачал головой. — Я убил их. Я заразил Сон Дан. Я начал это. — Вирус начал это, — твердо сказала Тан Су. — Ты — жертва. Как и все мы. Грузовик трясло на ухабах. Где-то сзади остался лагерь «Санним Кигван» — Лесные тела, Лесные трупы, Лесные духи. Семь корпусов, семь отрядов, семь цветов. И сотни мертвецов, бредущих по лесу в поисках утраченного лидера. В кузове грузовика сидели пятеро. Чхве Нам Чон, вожатая седьмого, оранжевого отряда. Пак Мин Чже, седьмой отряд. Чхве Тан Су, вожатая второго, синего отряда. Кан Мин Хо, первый, желтый отряд. И Ли Чон Кам, седьмой отряд, зараженный, выживший, человек. Пятеро из семи отрядов. Пять цветов из семи. Пять сердец, которые все еще бились. — Что теперь? — спросил Мин Хо. — Теперь мы живем, — ответила Нам Чон, глядя на дорогу, уходящую вперед. — Дальше. Долго. В память о тех, кто не дошел. — В память о седьмом отряде, — тихо добавила Мин Чже. — О всех семи, — поправила Тан Су. Закат догорал за лесом, окрашивая небо в цвета их формы — желтый, синий, голубой, зеленый, красный, фиолетовый, оранжевый. Семь цветов, семь отрядов, семь глав одной страшной истории, которая наконец-то закончилась. Но для них — только начиналась.