Возвращение Змеиного Лорда

В следующий раз, когда Салазар шел домой из школы, он зашел в магазин канцтоваров и на свои карманные деньги купил плотную бумагу и зеленую чернильницу. Ему не нужно было беспокоиться о Дадли. Несмотря на то, что его кузен стал гораздо дружелюбнее к нему и больше не гонял его на переменах, он не сказал Гарри ни слова в школе и предпочел пойти домой со своим другом Пирсом. Когда Гарри спросил, Дадли сказал ему, что он слишком не крутойдля знакомства с Пирсом. Это было как раз то, что Гарри и нужно. Худощавый, похожий на крысу мальчик не казался тем знакомством, которое он хотел бы заполучить. И маленькие вольности, которые он мог себе позволить по пути домой, играли ему на руку. Вернувшись в свою комнату, он развернул письмо Дамблдора, взял ручку с блокнотом и начал подражать почерку директора. Салазар когда-то очень хорошо имитировал всевозможные письмена и знаки, но с досадой осознал, что в этом теле ему все еще не хватает моторных навыков. Ему потребовалось два полных дня и немалая концентрация, прежде чем ему удалось наполовину правдоподобно сымитировать почерк. Только тогда он наконец смог написать письмо, которое, как он надеялся, прольет свет на эту темную ситуацию. Дорогой Вернон и Петунья Дурсли, Не могу поверить, что прошло шесть лет с тех пор, как мы в последний раз общались. Я рад, что вы хорошо заботитесь о маленьком Гарри и что вы даже создаете впечатление маленькой семьи. Теперь, когда Гарри стал немного старше, я с сожалением сообщаю вам о бюрократической обязанности, которая, надеюсь, не доставит вам больших неудобств. В нашем обществе по закону каждый ребенок, имеющий хотя бы одного магически одаренного родителя, должен быть подготовлен к возможному вступлению в магический мир на свой шестой год обучения. Это означает, что они должны быть всесторонне информированы о нашем обществе, включая все семейные отношения. Я призываю вас соблюдать этот закон, так как несоблюдение приведет к отмене ежемесячной поддержки. После того, как вы должным образом посвятите юного Гарри в существование нашего мира, я прошу вас отправить мне письменное подтверждение с вашей подписью. Оно впоследствии будет магическим образом проверено на достоверность в качестве простой формальности. Если я не получу письменное заявление или оно окажется неправдивым, вас лично допросят наши представители. Я не подразумеваю, что верю в возможность возникновения трудностей. Я лишь намеревался полностью проинформировать вас об этой небольшой формальности. С наилучшими пожеланиями, Альбус Дамблдор (Директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, кавалер ордена Мерлина первой степени, Великий волшебник, Верховный чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов)   Салазар еще раз перечитал письмо, затем аккуратно сложил его и подписал конверт по образцу первого письма. Разумеется, всё, что он написал, было полной чушью. Он не знал современного магического мира. Он не знал, как он работает, и кто им правит. Он криво усмехнулся. Но если он не ошибался полностью, ни его дядя, ни его тетя не могли знать этого. И он постарался быть достаточно расплывчатым, чтобы письмо охватывало все мыслимые формы общества. Раз тетя Петунья и дядя Вернон не дают ему ответов, он получит их сам. И он был уверен, что его родственники не смогут смириться ни с отменой финансирования, ни с появлением магического правительства. Салазар потянулся к своей магии и позволил ей сформировать знакомый герб. Герб был важным символом основателей в мире, где немногие умели читать и писать. Это пробудило в нем ностальгию, вновь оставить свою волшебную подпись на пергаменте. Салазар с удовлетворением посмотрел на обманчиво реалистичное письмо в своих руках. Скоро он получит свои ответы. Когда на следующее утро Салазар принес почту, он положил свою подделку между двумя счетами и открыткой от тети Мардж. Как обычно, он выложил письма рядом с дядей Верноном за завтраком. Дядя хмыкнул, отпил кофе и потянулся к первому письму. Когда он дошел до письма от «Дамблдора», он замер. Его маленькие глазки вылезли из орбит, и он так сильно подавился кофе, что посинел от нехватки воздуха. Дрожащими руками он протянул письмо Петунье. Его тетя страшно побледнела. Затем она чуть не упала в обморок.   «Вон отсюда!» — рявкнул дядя Вернон на Дадли и Гарри. Дадли, не почувствовав, что обращение дяди касается его, безмятежно потянулся за очередным шоколадным брауни. «Вон!» — повторил Вернон. Дадли в шоке уронил свой брауни и поспешил за Гарри прочь из кухни. За пределами комнаты они обменялись торопливыми взглядами. Салазар кивнул в сторону замочной скважины и опустился на пол, чтобы заглянуть в щель.   «Мы не можем ему ничего сказать, — прошептала Петунья сквозь слезы. — Если он узнает, он может стать одним из них!»   «Ерунда, — проворчал Вернон. — Мы слишком хорошо его воспитали. Он это переживет. Мы напишем этому Дамблдору, а потом забудем об этом."   «То же самое было и с Лили, — сказала Петунья сквозь слезы. — Она тоже была совершенно нормальной, пока...» Она замолчала. «Речь идет о двух тысячах фунтов, — заметил Вернон. — И я не хочу, чтобы эти... люди появлялись у меня на пороге».   «Нет», — дрожащим голосом сказала Петунья. «Это просто… Я потеряла Лили из-за этих людей. А теперь она мертва, Вернон! Я не хочу, чтобы Гарри..."   «Кровавое письмо не говорит, что мы должны держать свое мнение при себе! Мы просто скажем мальчишке напрямую всё, что мы думаем об этом... об этом клане! Тогда он трижды подумает, прежде чем переметнуться к этим зомбированным идиотам." Через дверь было слышно тяжелое дыхание Вернона. «Давай уже просто покончим с этим побыстрее, — наконец проворчал Вернон. — Тогда, может быть, они оставят нас наконец в покое».   Петунья всхлипнула. «Тогда я схожу за Гарри?»   Вернон одобрительно хмыкнул.   Дадли посмотрел на Гарри широко раскрытыми глазами. «Ты знаешь, о чем они говорят?» — прошипел он в сторону Гарри.   Возрожденный волшебник пожал плечами и снова уставился широко раскрытыми глазами. «Понятия не имею». Он поспешно оттащил Дадли от двери и прошел с ним в гостиную. Как только они туда зашли, тетя Петунья заглянула в комнату. Ее лицо было бледным, как воск, и только глаза горели красноватым огнем. Салазар даже почувствовал себя немного виноватым. Возможно, у его дяди и тети действительно были причины бояться магического общества того времени? Но даже если бы это было так, ему все равно пришлось бы это выяснить. Он был отрезан от всего слишком долго.   «Гарри, не мог бы ты подойти на минутку?» — спросила Петунья необычайно высоким голосом.   Дадли выжидательно посмотрел на маму. «О чем вы говорили?»   Петюня дрожаще улыбнулась. «Ничего важного, дорогой мой. Ты идешь, Гарри?"   Дадли скрестил руки. «Я тоже хочу пойти!»   «В другой раз, Дадли», — сказала Петунья. Затем она схватила Гарри за воротник, завела его на кухню и захлопнула дверь перед шумным Дадли.  Где-то затряслась ваза.  Петюния на мгновение прикрыла глаза. «Наш Дадли знает, чего хочет», — слабо сказала она.   «Да, — устало ответил Вернон. — Такой же упрямый, как его отец». Он взглянул на Салазара. «Садись, парень». Лицо его дяди было слегка зеленоватым, как будто он съел что-то несвежее.   Салазар с ожиданием уселся на указанное ему кресло. Он не питал иллюзий. Все, что он узнал бы от Дурслей, в любом случае, было бы совершенно искажено их собственными взглядами на мир. Но это было лучше, чем ничего.  «Есть кое-что, чего мы тебе не говорили», — проворчал Вернон, неуклюже протягивая руку к стакану воды. «Есть... Культуры в этом мире, которых не должно существовать. Уродливые изгои, которые угрожают невинным гражданам и объявляют им войну. Они опасны и их взгляды вразрез со всем, чего придерживается наше общество. Они... Они..." Он посмотрел на жену, ища помощи.   «Они волшебники», — выдохнула Петунья. Её голос был настолько тихим, что его едва было слышно.   Салазар моргнул. С трудом он сдержал улыбку. «Волшебники? Как Гендальф? Или Мерлин? Губы Петунии скривились. «Их не существует. Или, по крайней мере, я так думаю... — добавила она несколько беспомощно. — Но волшебники существуют. Твоя мать была одной из них, как и твой бесполезный отец."   Салазар напряженно наклонился вперед. «Мои родители были волшебниками?»   Петюния сжала губы. «Они не погибли в автокатастрофе. Их убили. Один очень опасный волшебник. Не то чтобы они все не были опасными...» Она глубоко вздохнула. «Твои родители сражались с ним вместе с другими волшебниками. Я думаю, это было что-то вроде войны между волшебниками. В конце концов он нашел их и убил." Она облизнула губы. "Он попытался убить и тебя, но каким-то образом проклятие отскочило от тебя и ударило его самого. Это его и погубило."   Салазар молчал некоторое время. Здесь он не получил никакой новой информации. Все, что знали Дурсли, они, по-видимому, узнали из письма Дамблдора. Казалось, к этому моменту Петунья и его мать уже потеряли связь друг с другом. «Что вы знаете об этом волшебном мире?» — наконец задал Салазар вопрос, который интересовал его больше всего.   «Они живут в тайне, — сказала Петунья. — Они отделили себя от нашего общества. Только семьи, в которых рождаются ведьмы и волшебники, знают о них."   «К счастью, — перебил Вернон. — Было бы куда хуже, если бы эти уродцы открыто слонялись по улицам».   «Разве волшебники не ходят на работу?» — ухватился Салазар за предложенную ниточку информации.   Петюния поджала губы. «Думаю, да, ходят... Есть учителя... и продавцы..."   «Но они все не в себе!» — перебил Вернон. — «Как можно сохранять здравый рассудок, когда носишься вокруг в разноцветных плащах?!»   Салазар чуть было не улыбнулся. Это звучало так, будто он не был тем, кому пришлось привыкать к новому стилю одежды. «Если они живут тайно, как вы их находите?» — спросил Салазар.   «Есть улица», — ответила Петунья. — «Косая Аллея. Там только волшебные магазины. И у них есть школа — Хогвартс. Твои родители учились там."   Салазар заметил, что ответ Петуньи был гораздо щедрее, чем он ожидал. Он подумал, что узнал в ее глазах что-то похожее на тоску, и даже горечь. Казалось, даже сейчас небольшая часть его тети хотела принадлежать к этому сообществу. Было ли это тем, на что намекал Дамблдор в своем письме?   «А где эта Косая Аллея?» — спросил Салазар.   Но, казалось, он зашел слишком далеко с этим вопросом. Глаза дяди Вернона сузились. «Я не понимаю, зачем тебе это знать. Теперь вы знаете, что такое существует. И ты также знаешь, что любой здравомыслящий человек должен держаться подальше от этих людей. Этого достаточно."   «Очень верно, — подтвердила Петунья. — Тебе не место в такой компании, Гарри. Эти люди опасны."   Салазар посмотрел ей в глаза. «Моя мама тоже была опасной?»   Его тете пришлось избежать его взгляда. «Она была ужасным человеком», — уклонилась она от вопроса Салазара. «Прямо как твой отец».   «Существует ли кто-то вроде короля-волшебника?» — спросил Салазар, надеясь, что задал свой вопрос о правлении как можно более по-детски.   По крайней мере, Петунья не обиделась. «У них есть министерство. И министр. Больше я ничего об этом не знаю», — ответила она многозначительно.   «Здесь, в Лондоне?» — уточнил Салазар.   «Я не знаю, и не понимаю, почему это должно иметь значение», — резко ответила Петунья.   «А как они колдуют?» — спросил Салазар, понимая, что время истекает.   «Волшебной палочкой», — ответила его тетя, закатив глаза. «А теперь перестань спрашивать, я сказала тебе все, что знаю».   Салазар в этом сомневался. Но он не смог бы выжать большего из своих родственников, рискуя их расположением.   Вернон наклонился к нему. Его усы угрожающе задергались. «Ты никому не расскажешь ничего из того, что узнал здесь, слышишь меня, парень? И если я когда-нибудь узнаю, что что-то тянет тебя к этим людям, ты получишь пару хороших нагоняев. Ты меня понял?"   Салазар кивнул. Он с трудом сдерживал гнев, который начинал закипать внутри него. «Да, дядя Вернон».   Медленно его дядя, казалось, расслабился. «Хорошо, а теперь убирайся отсюда. Я больше никогда не хочу ничего об этом слышать."   Салазар вскочил и медленно пошел обратно в свою комнату. Он мимоходом заметил, что Дадли крушит гостиную, но сейчас это было не так неважно. Он все еще знал слишком мало, но наконец-то получил некоторые ответы. Было понятно, что прошлые битвы и сожжения ведьм сыграли свою роль в том, что магическое сообщество предпочло уйти в подполье. Он сам выступал за подобный подход на Совете Магов в то время. Итак, теперь они жили в волшебных местах, скрытых от посторонних глаз. Но как он должен был их найти? Ему пришлось бы долго бродить, пока он случайно не наткнулся бы на такое место. Хогвартс был его единственным вариантом. Но Шотландия была далеко. И люди бы начали задавать вопросы, если бы шестилетний ребенок бродил вокруг. Он даже не знал, чего ожидать, если ему действительно удастся туда добраться. В его время в Хогвартс принимали учеников в возрасте одиннадцати лет. Он хотел бы знать, как его мама пошла в школу. Тогда волшебные семьи отправляли к ним своих детей. Сам он, Годрик, Ровена и Хельга, а также их многочисленные помощники путешествовали по деревням во время праздника урожая, выискивая магических детей среди не-волшебников. Делали они так все еще? Появится ли однажды на их пороге волшебник? За тысячу лет многое могло измениться. А что там было с палочками? Разве Петунья не знала ничего получше, или в наши дни все заклинания действительно произносились с помощью палочек? А что насчет невербальной магии? Что насчет рун и ритуалов? Было ли всё это забыто? Потерявшись глубоко в своих мыслях, Салазар ходил взад и вперед по своей комнате. Было ясно, что сегодняшнее магическое общество общалось с помощью сов. Почему именно совы, он понять не мог. Потому что птицы летали ночью и поэтому были менее заметны? Беспокойно он подошел к окну и посмотрел на улицу. Ответы Петунии лишь породили новые вопросы. Насколько ему было известно, Альбус Дамблдор мог быть единственным человеком, который знал о том, что Салазар живет у Дурслей. Он издал шипящий звук недовольства. Неприятное чувство — зависеть от того, кого не знаешь. Что, если бы Альбус Дамблдор умер? Успеет ли он попасть в волшебное сообщество до того, как накопит достаточно денег для поездки в Шотландию? Что-то подсказывало ему, что иначе никакой волшебник не стал бы его искать на Тисовой улице в ближайшее время. Салазар перевел взгляд внутрь себя, сосредоточившись на своей магии. Он был всё ещё ужасно бесформенным и ненатренированным. Даже если бы один из старых друидских кругов все еще стоял, было бы безумием использовать его для быстрой поездки в Хогвартс в таком состоянии. С его удачей он попадет в Иной мир быстрее, чем успеет моргнуть.   Он закрыл глаза. Как бы он к этому не относился, ему придется еще какое-то время пожить на Тисовой улице. Дадли ворвался в его комнату, с грохотом захлопнул дверь и топнул ногой. «Мама и папа ничего мне не говорят! О чём вы говорили?!"   Салазар в очередной раз поставил под сомнение концепцию воспитания своих родственников, но на сегодня он и так уже достаточно влип в неприятности. «Я обещал им никому об этом не рассказывать. Если ты сможешь их убедить, я буду рад поговорить с тобой об этом», — сказал он строго.  Дадли издал резкий крик и выбежал из комнаты. Снаружи он снова услышал какой-то звон. Он весело улыбнулся. Сегодня у его родственников будет долгий день. Зеленая голова Изумруды высунулась из-под одеяла. «Ну что, ты натворил хаоса и разрушений среди своих сородичей?»   Салазар сел рядом со змеей и погладил ее по голове. «Я заставил их рассказать мне о волшебном мире».   Что-то снова сломалось внизу.   «Из-за этого они разрушают свой собственный дом?» — с любопытством спросила Изумруда.   Возрожденный волшебник усмехнулся. «Что-то вроде того».   Ухмыляясь, змея уступила Салазару место в кровати. «Довольно хитро». Салазар достал фотоальбом, который он принес из подвала. Поглаживая Изумруду, он рассеянно перелистывал фотографии. На фотографиях Лили было немного. Но каждый раз, когда она там была, она ослепительно улыбалась в камеру своей пленительной улыбкой. Петюнья, напротив, выглядела такой же кислой, как и сейчас. Ближе к концу альбома он нашел фотографию застывшей Петунии, стоящей рядом с ухмыляющимся Верноном. Они были молоды, может им было около 17 лет. Усы Вернона были менее густыми, а тело — менее массивным. На другой стороне стояла другая пара. Гарри улыбнулся, увидев молодого человека с черными волосами и очками. Его волосы небрежно растрепались вокруг лица, а очки слегка съехали на нос. Его улыбка была теплой, а глаза искрились, словно он задумал какую-то шалость. Его мама прильнула к нему и сияла так, словно пыталась посоперничать с самим солнцем. Они были такими молодыми, такими счастливыми. Салазар долго смотрел на эту фотографию. Уже не имело значения, что у него были воспоминания всего мира. Что он давно потерял своих родных родителей и научился жить без них. Не имело значения, что он основал школу вместе с Годриком, Хельгой и Ровеной. Не имело значения, что он женился и потерял жену, когда родился его второй сын. Не имело значения, что он постарел и умер на поле боя. Он хотел бы встретить своих родителей в этой жизни.