Возвращение Змеиного Лорда

Теперь, обретя больше свободы, Салазар начал экспериментировать со своей магией. Он лёг спать пораньше, чтобы вспомнить как медитировать. Знания были, но заставить его юное тело сидеть смирно так долго было делом не из простых. В своих первых попытках он просто засыпал, а когда просыпался, чувствовал себя полным новичком. Что ж, возможно, настало время смириться со своей неопытностью. Через несколько недель ему стало легче концентрироваться, и он начал понемногу улавливать магию в окружающей обстановке. Тисовая улица не была самым волшебным местом в Британии. Но в конце концов, магия была формой жизненной силы, которая пронизывала всё живое, наполняя воздух и землю. Что отличало ведьм, волшебников и, в конечном итоге, всех магических существ, так это способность влиять на магию внутри и вокруг них и направлять её — по крайней мере, так гласит теория. Гарри, знавший по воспоминаниям Салазара, каково это — точно захватывать нужное количество магии и формировать из нее самые замысловатые узоры, сперва чувствовал себя неуклюжим водителем. Его собственное магическое ядро был ужасно маленьким и не сформированным. Использовать свою магию, чтобы дотянуться до окружающего мира, было все равно что пытаться зачерпнуть воду вилкой. Ему потребовалось несколько часов, огромное доля терпение и весь запас ругательств, прежде чем ему наконец удалось зажечь в комнате небольшой огонек. Уставший и с блестящим от пота лбом, он смотрел на искру, парящую в воздухе, она была не намного ярче пламени свечи. Как у человека "из другого мира", у него еще оставалось много работы.   Изумруда подошла вплотную и высунула язык в сторону маленького светящегося шарика. Затем она наклонила голову и с критикой оглядела Салазара. "Зажечь свечу было бы эффективнее."   Салазар упал на пол своей комнаты, не понимая, смеяться ему или плакать. Но если его попытки заново освоить магию для чего-то и существовали, то лишь для того, чтобы пробудить погребенные воспоминания. И одна из них подкинула Гарри план, как сблизиться с Дадли.   Гарри внимательно наблюдал за злодеями и героями из любимых мультсериалов Дадли. И в следующий раз, когда Дадли скучал в своей комнате, Гарри накинул на плечи одеяло в качестве плаща и вошел в комнату на манер главного злодея. Он требовательно протянул руку Дадли. "Я — Харгул Темный! Ты никогда не победишь меня, так называемый герой!"   Дадли уставился на него, разинув рот. Затем он рассмеялся. И впервые за долгое время его смех не отдавал злобными нотками. «Я тебе задницу надрать, Заpгул!» — взревел он.   «Не так быстро!» Гарри крикнул, взмолившись, подняв руки. "Разве ты не знаешь, что мой замок окружен лавой! И ей сейчас покрыт весь пол! Ты никогда до меня не доберешься!" И Гарри снова разразился своим лучшим зловещим смехом.   Дадли забрался на диван, его щеки покраснели от веселья. «Тогда я не буду касаться пола!»   Гарри издал притворный звук удивления. "О нет! Как тебе удалось разгадать мой план?!"   Визжа от восторга, Дадли перепрыгнул с дивана на кресло. «Я иду за тобой, Загрул!»   Смеясь, Гарри бросал подушки на пол и прыгал с одной на другую, чтобы убежать в безопасное от Дадли место.   Когда Петуния вошла и увидела двух мальчиков, смеющихся вместе, ее черты на мгновение смягчились. С тех пор дела пошли в гору. Гарри получил не так много подарков, как Дадли, но под елкой на Рождество для него тоже нашлось несколько свертков. Иногда Петунья читала ему перед сном, а он помогал дяде Вернону в гараже.

XXX 

Однажды ночью, когда Гарри шел в ванную за стаканом воды, он услышал, как его дядя и тетя тихо разговаривают друг с другом в своей спальне. Услышав свое имя, он остановился и замер у двери.   "Ты знаешь, тогда я был против того, чтобы мы взяли Гарри, но должен признать, я ошибался. Мальчишка, возможно, не такой хороший, как Дадли, но он избрал верный путь. Я думаю, мы доказали нашим примером, что можно изгнать из этих людей всё ненормальное, если воспитывать их должным образом."   Петуния облегченно вздохнула. "Я тоже волновалась. Он выглядит точь-в-точь как тот Джеймс Поттер, и я боялась, что яблоко от яблони недалеко упадет. Я думаю, Гарри повезло, что он попал к нам так рано. Он действительно превратился в славного мальчика."   «Если Дадли когда-нибудь возглавит компанию, Гарри может стать его помощником», — с удовлетворением сказал Вернон. "У парня наметан взгляд на технику. И как я обычно говорю, если тебя интересуют дрели, у тебя определенно есть винты в голове."   Петуния вздохнула. «Возможно, мы действительно можем расслабиться, Вернон. Может быть, он никогда не станет таким как те люди."   «Не станет, дорогая», — успокаивающе сказал Вернон. «Я думаю, мы спасли Гарри». Гарри тихонько отошел. Он услышал достаточно. Его постоянно растущая часть, которая вовсе не была ребенком, дрожала от ярости. Вернон и Петунья знали о существовании волшебного мира. И они ни разу не сказали ему об этом ни слова. Он имел право знать, кем были его родители! А они посмели сказать ему, что Лили и Джеймс Поттеры погибли в автокатастрофе! Он в ярости ходил взад и вперед по комнате. Его родственники на самом деле верили, что их воспитание спасло его! Да его совсем не воспитывали! Они пренебрегали им и бросали с одиночестве, пока он не решил попытаться самостоятельно создать семью из этих недалеких людей! Медленно он началал успокаиваться.  Он поискал и нашел Изумруду на своей кровати. «Если я сейчас покажу свое недовольство, — сказал он, повернувшись к своему бывшему плюшевому зверьку, — вся моя работа за последние несколько лет пойдет насмарку. Они ненавидят магию. Хотя я не понимаю почему."   «Может, они просто глупые?» Изумруда внесла свой вклад в обсуждение.   Несмотря на гнев, Гарри не смог сдержать улыбку. «Это, конечно, многое бы объяснило». Задумчиво он посмотрел в окно. "Я должен выяснить причину их ненависти. Только тогда я, возможно, смогу что-то с этим сделать».   Змея с удовлетворением обвилась вокруг его руки. «Или же ты просто поймешь, что я была права».   Гарри допил свой стакан воды и забрался под одеяло к Изумруде. "Или так, моя дорогая. Или так».

XXX 

Следующей ночью Гарри прокрался в подвал. Возможно, ему повезет, и он найдет что-то, что могло бы рассказать ему о его родителях или магическом обществе. Он часами рылся в горах бумаг, заглядывая в старые шкафы и ящики. Найдя тысячи фотоальбомов с детскими фотографиями Дадли, он обнаружил только один, который, должно быть, был из юности Петуньи. Его тетю легко можно было узнать по длинному лицу и светлым волосам. Рядом с ней стояла девочка чуть поменьше. У нее были веснушки, рыжие волосы, а зеленые глаза искрились озорством. Гарри внимательно рассмотрел фотографию. У рыжеволосой девочки были такие же глаза, как у него. За двумя девушками стояла семейная пара, дружелюбно улыбающаяся в камеру. Сердце Гарри забилось чаще. Эти его бабушка и дедушка? Значит девушка рядом с Петуньей...его мама? Он быстрым движением сунул фотографию в карман. Он рассмотрит ее позже, когда у него будет время.   По мере того как Гарри углублялся в подвал, он обнаружил еще одну папку в самом дальнем углу шкафа. Она был чёрной и совершенно неприметной, на ней отсутствовала маркировка, хотя на всех остальных папках она была. С любопытством, Гарри подошел ближе и открыл её. Пыль в танце полетела ему навстречу, и он чихнул. Пыль! В доме, где жила Петунья Дурсль! Это ли не подозрительно?! Перелистывая страницы Гарри понял, что держит в руках свои собственные документы. Он увидел свидетельство о рождении, справку из больницы, карту прививок. А потом увидел письмо, совершенно отличное от документов, которые он просматривал до этого.  Письмо было написано на толстом, шуршащем пергаменте. Элегантные, слегка наклоненные буквы бежали по листу зелеными чернилами. Но самым поразительным и чудесным был герб, что красовался на верху. Он был разделен на четыре части и изображал льва, змею, орла и барсука. Салазар не мог в это поверить.  «Хогвартс все еще существует», — прошептал он.  Их школа просуществовала всё это время. Их мечта стала реальностью. Даже спустя тысячу лет под его гербом по-прежнему обучались юные ведьмы и волшебники. Глаза Салазара загорелись. Дрожащими руками он прочитал письмо, что держал в руках. Дорогой Вернон и Петунья Дурсли, Я знаю, что прошло много времени с тех пор, как мы обменивались письмами, Петунья. И я прекрасно понимаю, что вы приняли решение отвернуться от магического общества. Мне жаль, что я не могу уважить это ваше решение сегодняшним вечером. Потому что, к сожалению, к моему большому сожалению, я должен выразить свои соболезнования. Лили и Джеймс Поттеры были убиты прошлой ночью Волан-де-Мортом, могущественным и темным волшебником. Они погибли, защитяя Гарри Поттера, своего сына. Благодаря силе их любви, проклятие, которое должно было убить Гарри, отскочило от мальчика и поразило самого Темного Лорда. В ту ночь Гарри приобрел печальную известность в магическом сообществе как единственный, кто выжил после смертельного заклятия и победил Волан-де-Морта. Вы — его последние оставшиеся родственники. Умоляю вас, присмотрите за мальчиком вместо его отца и матери и дайте ему всю ту любовь, которую этот маленький мальчик заслуживает. Будьте уверены, магическое сообщество не забудет о мальчике и будет ежемесячно выплачивать вам пособие в размере двух тысяч фунтов. Однако я прошу вас позаботиться о благополучии мальчика не ради денег, а ради того, чтобы почтить память и жертву Лили и Джеймса. Признаюсь, мне было бы спокойнее, если бы мальчик был под вашей опекой. Последователи Волан-де-Морта могут начать искать мальчика, или даже вас как последних оставшихся родственников, чтобы отомстить за смерть своего хозяина. Если вы все живете под одной крышей, я могу защитить вас той же силой, что спасла Гарри от неминуемой смерти, благодаря вашему кровному родству. Никто из последователей Волан-де-Морта не сможет выследить вас или ваше место жительства, и поэтому все ваши жизни будут в безопасности. Если вы не согласны с этим решением или предложенными мерами безопасности, или если я могу помочь вам каким-либо другим образом, пожалуйста, отправьте мне сову. Я также буду рад встретиться лично, если вы того пожелаете. С наилучшими пожеланиями, Альбус Дамблдор (Директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, кавалер ордена Мерлина первой степени, Великий волшебник, Верховный чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов). Вот и всё. Теперь он понял. Вот почему его первое воспоминание в этой жизни было зеленой вспышкой. Так он и получил свой шрам. Так он и попал к Дурслям. Он распахнул глаза. Его родители погибли, защищая его. Эта мысль наполнила его одновременно теплом и грустью. Он, должно быть, много для них значил. Внезапно он почувствовал вину за то, что не помнил их. А потом последовало озадачивающее размышление. Почему Петунья обменивалась письмами с Дамблдором? И что же стало причиной разлада между ними? Почему Петуния никогда ничего не упоминала? Медленно он начал ходить взад и вперед по подвалу. Петунья не была волшебницей. Насколько он знал, современное магическое общество жило в тайне. Зачем они вообще поддерживали связь? Или... Была ли его мать волшебницей? Может быть, даже его бабушка или дедушка? Это бы всё объяснило. Если она была единственным сквибом в волшебной семье, он мог понять, почему она решила отвернуться от магического сообщества. И ее отношения с его матерью были отнюдь не хорошими... Снова и снова он перечитывал письмо, в котором было так много и в то же время так мало информации. Волан-де-Морт, Полет Смерти, звучало как выдуманное имя. Судя по тому, что написал Дамблдор, произошла битва, если не война. Ни один волшебник, каким бы амбициозным он ни был, не смог бы достичь такой власти в одиночку, без помощи. Итак, магическое сообщество разделилось. Исчерпали ли себя конфликты к настоящему времени? Он хотел бы, чтобы исполняющий обязанности директора написал больше о предыстории произошедшего. Но, впрочем, он пытался убедить двух недалеких не-магов принять его. А не читал лекцию о текущей политике. Салазар раздраженно зашипел. Где-то там существовало волшебное сообщество. И он не мог дотянуться до него. Он не знал, как это работает, или какие мыслительные процессы им руководят. Он был одним из них, тем отвечал за политику среди основателей, из-за своего знатного происхождения. Это входило в его обязанности — знать такие вещи. Незнание не давало ему покоя! Вдруг он остановился. Луч лунного света зацепился за печать Хогвартса. Хогвартс. Сердце Салазара пропустило удар. Гнев на Дурслей исчез. И тысячи вопросов, роившихся в его голове, на мгновение улетучились. «Вы меня слышите, вы, трое?» — прошептал он в темноту подвала. «Хогвартс всё ещё жив». Салазар подхватил оставшиеся фотоальбомы под мышку и засунул письмо между ними, чтобы оно не помялось. С добычей он вернулся в свою комнату. Когда он шел по коридору, стараясь не наступить на скрипучую половицу, он заметил, что из-под закрытой двери Дадли пробивается яркая полоса света. Подойдя ближе, ему показалось, что он слышит тихий плач. Он остановился в нерешительности. Дадли плакал? Когда он задумался об этом, он понял, что не видел, чтобы Дадли по-настоящему плакал уже много лет. Притворные вопли и истерики, да. Но настоящий плач? Нет. Салазар принял решение.   Он проскользнул в свою комнату, чтобы спрятать новообретенные сокровища под кроватью. Вряд ли они бы выдержали в долгосрочной перспективе одержимость тети Петуньи чистотой, но пока этого было достаточно. Затем он вернулся и тихонько постучал в дверь Дадли.   В комнате сразу стало тихо.   Со вздохом Салазар открыл дверь. Дадли включил свою прикроватную лампу. Его кузен сидела в рассеянном свете, тихонько хмыкая с покрасневшими глазами.   Салазар слегка улыбнулся. Часть его чувствовала, что не так давно он сам утешал детей. Но с тех пор прошло тысяча лет. Это было странное чувство. «Можно войти?» — спросил он.   Дадли кивнул, всхлипывая. Салазар сел на одеяло рядом с ним. «Это из-за школы?» — наконец тепло спросил он.   Дадли кивнул и всхлипнул. "Мама и папа всегда говорят, какой я замечательный. Но мисс Коллинз меня не любит. С ней всё идет наперекосяк."   «Думаю, ты ей нравишься», — сказал Салазар. «Ей просто не нравится, когда ты устраиваешь истерики, потому что так ты мешаешь и себе и остальным».   «Я всё равно ничему не учусь», — пробормотал Дадли вызывающе. «Всё это глупо и скучно».   «И нет совсем ничего, что тебе было бы интересно?» Салазар спросил с неподдельным любопытством.   Черты Дадли ожесточились. Он решительно помотал головой.   «Тебе же нравятся самолеты, не так ли?»   Глаза Дадли сузились. "Ну и что? Мы ничего не учим про самолеты!"   «Не соглашусь», — сказал Салазар. "Если ты захочешь построить самолет, тебе не обойтись без цифр. Или как иначе тогда ты узнаешь, что он потом точно полетит? Даже если ты захочешь узнать, насколько он быстр или как высоко он может летать, тебе придется все это рассчитать."   Дадли прижал палец к подбородку. «А если я просто хочу полетать?»   "Тогда тебе придется прочитать, что говорит бортовой компьютер. И тебе будут нужны координаты, чтобы ориентироваться. Это тоже цифры. А затем идут дисплеи высоты, уровня кислорода и топлива. И это тоже цифры."   Дадли долго молчал. «Значит, если я буду внимательно слушать всё в школе, я смогу когда-нибудь управлять самолетом?»   Салазар кивнул с улыбкой. "Это необходимый шаг для достижения твоей цели."   Эти слова вызвали румянец на щеках Дадли. «Но я всего этого не понимаю», — прошептал он. «И я не хочу, чтобы мама и папа думали, что я глупый». Слезы снова вернулись на его глаза. «И если я их спрошу, потому что чего-то не понимаю, тогда они точно так подумают…» Слезы начали стекать по его щекам.   «Дядя Вернон и тетя Петунья никогда не подумают, что ты глупый, Дадли», — серьезно сказал Гарри. "Для них ты всегда будешь маленьким гением, и они никогда не изменят своего мнения. Ты же их сын." Он улыбнулся. "Но это не значит, что ты не можешь работать над собой. Самолет сам по себе не полетит."   Дадли кивнул. «Хорошо». Внезапно на его лице появилась решимость. «Научи меня».   Салазар приподнял бровь. «Чему конкретно?»   «Школьным штукам», — твердо сказал Дадли. «Если ты этого не сделаешь... Я заберу твои бутерброды."   «Это так не работает», — строго сказал Салазар. "Я буду рад помочь тебе, Дадли. Но шантажировать себя я тебе не позволю. Ты должен попросить меня."   «Пфф!» Дадли скривился.   Салазар ждал, пока часы на прикроватной тумбочке Дадли отсчитывали время.   «Пожалуйста?» Дадли невнятно пробормотал в свое пуховое одеяло.   Салазар решил оставить все как есть.   "Хорошо, тогда. С завтрашнего дня мы будем делать домашнее задание вместе. И если тебе нужна будет помощь, просто попроси меня, хорошо?"  Дадли кивнул. Его щеки снова залились краской смущения.   «Ладно, я пойду», — сказал Салазар, собираясь вернуться в свою постель. «Подожди», — поспешно сказал Дадли. «Ты… ты можешь остаться?»   Салазар посмотрел на высокого, пухлощекого мальчика с красными щеками. Дети. Что-то внутри него дало слабину. Что-то никогда не меняется. «Хорошо», — сказал Салазар. Не успел он опомниться, как уже взъерошил светлые волосы Дадли. «Я остаюсь».   Видимо, успокоившись, Дадли зарылся глубже в одеяло. «Спокойной ночи, Гарри».   Салазар выключил лампу и удобно устроился рядом со своим кузеном. «Спокойной ночи, Дадли». Когда на следующее утро Петунья Дурсль открыла дверь, ее встретила милая картина двух спящих мальчиков. Против ее воли это навеяло ей воспоминания. Бывали случаи, когда Лили тоже забиралась к ней в постель. Они разговаривали, играли, читали друг другу и наконец засыпали рядом, точно так же, как Гарри и Дадли сейчас. А потом Лили уехала в Хогвартс. Она стала красивой, умной и очаровательной. Она стала волшебницей. Любимица родителей. А Петунья...   Блондинка закрыла глаза и отогнала мысли, как она всегда и делала. Лили мертва. Она знала, что эта мысль не должна была приносить ей облегчения, но она приносила. Ей больше не приходилось с ней соперничать. Ей больше не приходилось стоять в тени своей сияющей сестры.   И все же, казалось, часть Лили воскресла вместе с Гарри. И дело не только в зеленых глазах. Это был весь он целиком. Гарри был весёлым, умным, услужливым и интересовался всем и всеми. Именно это Петунья и не могла выносить. Она не допустит повторения событий. Она не позволит Гарри затмить Дадли, как это сделала Лили. И никогда, никогда он не станет ее любимым.   И всё же... Когда она грубо схватила Гарри за плечо, чтобы разбудить его, пара ярко-зеленых глаз распахнулась и сонно уставилась на нее. Теплая улыбка тут же появилась на лице мальчика. «Доброе утро, тетя Петунья», — сказал он ласково.   Тепло разлилось по ее сердцу, она не могла не улыбнуться в ответ. «Доброе утро, Гарри», — сказала она менее строго, чем намеревалась.  В следующий миг она почувствовала, как мальчик притянул ее руку ближе и прислонил к ней щеку. Он одарил ее еще одной улыбкой, на этот раз почти дерзкой, прежде чем выпрыгнуть из кровати. «Я собираюсь приготовить завтрак», — весело объявил он, и в следующее мгновение она услышала, как он тихонько напевает что-то себе под нос, спускаясь по лестнице.   Петунья проследила за ним взглядом. На ее лице все еще была улыбка. Конечно, она позаботится о том, чтобы прошлое не повторилось, и Дадли получит всю ту любовь и внимание, которых он заслуживает... но ведь было бы справедливо уделить хоть немного любви и Гарри, не так ли?