Изгои

Фина замерла на центральной площади столицы, не в силах закрыть рот от изумления. Она никогда прежде не видела такого скопления народа. Мимо неё тёк пёстрый, шумный поток женщин. Здесь были статные женщины востока с кожей цвета тёмной бронзы или спелой оливы; их густые тёмные волосы вились крупными кольцами, с глазами света янтаря и кофе. Они казались Фине выходцами из старых легенд, настолько непривычной была их красота. Рядом мелькали фигуры южанок — тонкие, крепкие, с кожей тёмной, как безлунная ночь, и ослепительными улыбками. Женщины запада выделялись бледностью лиц и невероятным разнообразием волос: от огненно-рыжих, полыхающих на солнце, до золотистых локонов и иссиня-чёрных прядей. Их наряды были сложными многослойными и непривычными. Воздух был наполнен сотнями голосов, криков торговок, смеха детей, топота копыт по камням. В этой толпе Фина то и дело узнавала северянок, подобных ей самой, но далеко не все они носили серые платья неволи. К своему глубокому удивлению, девушка заметила двух богато одетых соотечественниц, которые важно шествовали в сопровождении рослой охраны. — Они свободны? — тихо спросила Фина, дёрнув Онай за рукав. Она не могла поверить, что женщина с её родины может выглядеть столь величественно. — Да, и, судя по всему, весьма состоятельны, — отозвалась женщина, внимательно наблюдая за окружением. — А я когда-нибудь стану такой? — Фина проводила взглядом северянку средних лет, которая в расшитых восточных одеждах восседала в паланкине, лениво обмахиваясь веером. Онай вздохнула, поправив дорожную сумку на плече — та тяжело осела, напоминая о долгой дороге. — Я не настолько богата, Фина, но ты получишь свободу, как только мы доберёмся до Юга. — Правда? — В глазах северянки вспыхнула робкая надежда, тёплая и хрупкая, как первый весенний цветок. — Правда, — улыбнулась женщина и слегка подтолкнула спутницу вперёд. — Идём, нам нужно подыскать место для ночлега. Они углубились в лабиринт шумных улочек. Дома здесь строили из светлого камня, который приятно отражал солнечный свет, не ослепляя, а мягко рассеивая его. Над мостовой покачивались полотна яркой ткани, натянутые между крышами для создания спасительной тени, и под этой пёстрой крышей воздух казался прохладнее. Вдоль стен теснились лавки, заваленные диковинными товарами. У Фины разбегались глаза: она то и дело замедляла шаг, засматриваясь на расшитые накидки, крошечные флаконы с благовониями, коробочки с тёмной тушью и яркие притирания для губ. Один флакончик переливался перламутром, и девушка невольно задержала на нём взгляд дольше, чем следовало. — Ты только хочешь казаться грозным воином, — негромко произнесла Онай, заметив этот интерес. — А на деле ты обычная девушка, которой по душе простые радости... Фина сердито фыркнула и демонстративно отвернулась от лавки с косметикой, заставив себя смотреть в другую сторону. На противоположной стороне улицы располагалась оружейная мастерская, и девушка впилась взглядом в выставленные образцы. Она делала вид, что её всерьёз занимают изогнутые восточные сабли с рукоятями, инкрустированными бирюзой, длинные ножи с резными рукоятями из слоновой кости, короткие восточные луки и искусно сработанные арбалеты. Однако Онай оказалась права: девичья натура брала своё. Спустя пару минут Фина снова косилась на флаконы с духами, переливающиеся всеми цветами радуги, и на блестящие нити бус, которые звенели при малейшем дуновении ветра. Онай негромко усмехнулась. — На юге благовония ещё изысканнее, а украшения тоньше. Обещаю тебе: как только устроимся, я куплю тебе всяких безделушек. Будешь сидеть в саду, в тени деревьев, и разбирать свои сокровища. Фина что-то невнятно буркнула, снова повернув голову к мечам, но вскоре опять с восторгом разглядывала лёгкие наряды из тончайшей ткани, выставленные на продажу — прозрачные, как утренний туман над зимним лесом. Онай лишь качала головой, впервые видя в своей спутнице не только упрямого северного солдата или гордую рабыню, но и ребёнка, истосковавшегося по красоте, по ярким краскам, которых так не хватало на суровых холмах. Они вышли к окраине, где располагался нужный постоялый двор. Здесь пахло пряностями и жареным мясом, а из открытых окон доносилась негромкая музыка. — Только не создавай проблем, Фина. Ни во что не вмешивайся, я сама всё улажу, — предупредила Онай. Девушка послушно кивнула, плотно сжав губы. Внутри таверны запах стал сильнее: корица, тмин, чеснок и дым от очагов. Онай, не выпуская локоть Фины, подошла к высокой стойке. — Нам нужна комната, — обратилась она к хозяйке заведения. Трактирщица, статная женщина с бронзовой кожей и глазами, густо подведёнными тушью, медленно окинула гостей взглядом. Её взгляд с презрением остановился на хрупкой фигурке в сером поношенном платье. — Рабыня? — голос женщины прозвучал сухо, как треск сухой ветки. — Рабам место в хлеву. Я не пускаю этот сброд в комнаты. — Она личная рабыня, — твёрдо ответила Онай, положив несколько монет на стойку. Фина слушала их, пытаясь уловить смысл, но быстрый восточный диалект оставался для неё чужим и непонятным. — Личная рабыня должна носить белое, тогда и отношение будет иным, — отрезала хозяйка возвращая Онай ее деньги. — Если желаете комнату для себя — пожалуйста, но эту грязную девчонку с Холмов ко мне в дом не тащите. — Если она наденет платье наложницы, она станет для вас достаточно чистой? — Онай нахмурилась. — Таковы правила госпожа. Обычным слугам место на соломе в конюшне. Трактирщица демонстративно отвернулась, давая понять, что спор окончен, и начала перетирать тряпкой и без того чистую стойку. Онай развернула Фину и подтолкнула её к выходу. — Идём. Кажется, твоя мечта о новых нарядах сбудется быстрее, чем ты думала. — Что? — Фина растерянно оглянулась на дверь таверны, где всё ещё доносился гул голосов. — Идём, не волнуйся, — спокойно добавила Онай, стараясь не пугать девушку, и её голос звучал мягко, как прикосновение к плечу. — Нам нужно кое-что купить.

***

Они стояли в лавке нарядов, Фина завороженно смотрела на стены, увешанные яркими одеждами — здесь было всё: от грубого полотна до шелка, переливающегося в свете ламп. Она осторожно касалась пальцами мягких складок, рассматривая узоры и крой, вдыхала запах новых тканей — чистый, сладковатый, такой непривычный после дорожной пыли. — Я правда смогу это надеть? — прошептала она мечтательно, проводя пальцами по вышивке. — Чуть позже, милая, — ответила Онай. К ним подошла молодая продавщица, почти ровесница Фины, с живыми карими глазами и приветливой улыбкой, обнажившей ровные белые зубы. — Подобрать что-то для вас, госпожа? — Не для меня, — Онай указала на спутницу. — Для моей рабыни. Нам нужно платье наложницы. — У нас есть отличные образцы, самые изысканные, но они в другой зале. Девушка отодвинула тяжёлую занавеску, расшитую золотыми нитями, и пригласила их войти. В просторной комнате на вешалках красовались белоснежные наряды, словно облака, спустившиеся на землю. Фина мгновенно побледнела, осознав, что именно ей предлагают — её щёки потеряли последний румянец. — Нет! Нет, я не надену это! — воскликнула она, пятясь к выходу и натыкаясь спиной на косяк двери. — Так нужно, Фина, — Онай перехватила её за плечи, не давая сбежать. — Нам придётся задержаться в столице на несколько дней, пока я не найду надёжный корабль. — Пожалуйста, нет! На меня же все будут пялиться! — голос Фины дрогнул, в нём послышались слёзы. — И пусть! Пусть видят, какая ты красивая. — Нет. — Фина нахмурилась и упрямо скрестила руки на груди. Онай вздохнула и заглядывая девушке в глаза. — Ты упрямилась, когда нужно было надеть серое платье, теперь споришь из-за белого? В этом городе обычные рабы ночуют в общем хлеву, а я не оставлю тебя одну без присмотра неизвестно с кем. В одежде наложницы ты сможешь быть рядом со мной. И послушай, в этом нет ничего постыдного. Каждый из нас играет свою роль. Когда-то я носила платье служанки в крепости, таскала воду и выносила помои. Потом была солдатом, офицером и капитаном. За жизнь мы меняем много одежд, девочка, и это не делает нас хуже. — Но мы же… мы ведь не… — Фина запнулась, покраснев, и опустила взгляд в пол. — Тсс… — Онай наклонилась и нежно коснулась губами её виска — поцелуй был лёгким, как дуновение ветра. — Никому не нужно знать, что происходит между нами. Продавщица, тактично стоявшая в стороне заговорила на общем языке. — Твоя госпожа права. В этом платье ты получишь защиту. Ты станешь словно частью тела своей госпожи, а кто рискнёт прикоснуться к твоей госпоже? — Никто, — пробормотала Фина, опуская голову. — Вот видишь. И к тебе никто не посмеет подойти. Давай я подберу что-то подходящее для тебя. Фина растерянно посмотрела на Онай. Она не ожидала, что местная девушка заговорит с ней так мягко, без тени грубости или превосходства — просто и по-человечески. — Не все ненавидят северян, — тихо заметила Онай. — Видишь, она добра к тебе. Выбери что-нибудь практичное, чтобы тебе было удобно в пути. — У меня есть дорожные платья для наложниц, — предложила продавщица. Она сняла с крючка наряд простого кроя без лишних украшений. Белая ткань была украшена лишь скромной серебряной вышивкой по краю подола и рукавов. — Очень удобное, не стесняет движений. Под него не нужен корсет. В комплекте идут чулки, мягкие туфли и ленты для волос. Ты будешь выглядеть чудесно, госпожа с ума сойдёт от такой красоты. — О да… — Онай негромко рассмеялась, и этот смех прозвучал тепло и чуть хрипловато. — Эта девчонка давно свела меня с ума. Она весело подмигнула Фине. Северянка вспыхнула, вспоминая их долгий путь: свои капризы, побеги, и даже тот недавний шлепок, от которого ей до сих пор было стыдно. — Она у вас ещё совсем дитя, — улыбнулась лавочница, смерив Фину мягким взглядом. — Это платье идеально подойдёт. Оно проще и дешевле тех, что шьют для дворцов, в дороге лишние узлы и украшения только мешают. Онай кивнула. — Иди, примерь, Фина. Северянка тяжело вздохнула и, понурив плечи, последовала за продавщицей вглубь комнаты.