Сеул - орбита.

D-7.

Седьмой день Чонгука на станции.

      Весь следующий день после усиленной тренировки, которую прервал командир, Чонгуку было противопоказано появляться в спортивном отсеке. Юнги проводил сравнительный анализ за неделю, находясь в другой части станции, а также составлял отчёт вместе с Джином касательно всех членов экипажа. Гук болтался в лабораторном модуле, наблюдая за мышами и даже иногда разговаривая с ними. Им ведь тоже наверняка не по себе от пребывания в космосе, так ещё и от постоянно беспокойства большими руками непонятных людей. На Земле люд полны забот, потому что их много, много места вокруг и разнообразие проблем только заставляет ужаснуться. А тут, на станции, не так много места, но каждый всё равно был чем-то занят. Чона это удивляло — что даже в таких условиях забот хватало на целый день.       Проплывая мимо центрального узла, Чон заметил что Тэхён и Ханыль о чём-то активно беседовали, у командира даже улыбка со смехом проскочили, от чего внутри парня что-то кольнуло. Похоже они близки. Может даже нравятся друг другу? Конечно, тот факт, что командир Ким Тэхён нравится Чону не отменял множества реальных переменных в этой истории неразделённых и неозвученных чувств. Ведь Чонгук совсем ничего не знал о жизни Тэхёна, хотя очень бы хотел. — О, Соён, ты здесь. Не хотел мешать, — Гук наткнулся на девушку, наблюдающую через иллюминатор за вращением Земли. — Всё в порядке, сегодня все мои наблюдения немного сместились, — девушка тепло улыбнулся, закрывая ноутбук. — Что-то хотел? — Да так… Пытаюсь запомнить расположение модулей, пока всё ещё теряюсь, — Чон зацепился рукой за поручень, удерживая себя на одном месте. — Я заметил, что командир и инженер Пак близки. — Они проходили первую космическую миссию вместе, да и… Ханыль, можно сказать, как наставник для Тэхёна, — Соён пожала плечами, собирая разбросанные в воздухе вещи. — Интересно, какой командир в обычной жизни? На Земле? Уверен, что его девушка уже заждалась его. Он похож на человека, на которого не страшно положиться, — Чонгук никогда не был мастером в прощупывании почвы и добыче интересующей его информации непрямым путём, но сейчас очень старался. — Поэтому он и командир нашего экипажа, — активно закивала Ли, складывая инструменты для наблюдения в специальный кейс. — А что, ты знаешь его девушку? Он никогда о ней не упоминал, и фотографий я не видела. — Я предположил, что она есть. У такого мужчины, как командир Ким, по-любому кто-то есть. — Что делаете? — в модуль заглянул Джин, немного щурясь от отсутствия очков. Ранее он упоминал, что носить контактные линзы в космосе ещё более проблематично, чем очки. — Обсуждаем командира Кима, — честно отозвалась девушка, от чего Гук едва не застонал от отчаяния. — У него есть девушка? — А что, ты на него глаз положила? — довольно хихикнул Ким, улыбаясь как самый настоящий Чеширский кот. — Нет. Это Чонгук интересуется. — Вот оно как! — Всё не так! — тут же выпалил парень, растерянно округлив глаза. — Я предположил, что у командира она может быть. — Я давно уже ничего не слышал о любовных похождениях Тэхёна. Может спросить у Ханыль? — похоже эта идея озарила Джина, потому что он дёрнулся обратно к выходу, но Гук преградил ему путь. Похоже медику тоже было скучно, раз он настолько быстро погрузился в обсуждение. — Не нужно. Думаю, достаточно с нас и этого. Обсуждать за спиной не лучшая идея, особенно такого хорошего командира как Тэхён, — Чонгук надеялся, что этими словами он внесёт зерно зрелости и совести в головы своих коллег. Нечего тут слухи разносить о том, что Чон интересуется личной жизнью Кима.       Молодой человек покинул модуль с ярко-красной табличкой на лбу «миссия провалена». Конечно он пытался узнать и о наличии партнёра и о вкусовых предпочтениях командира. Но едва сам себя в ловушку не загнал.       За ужином, когда все собрались, Чонгук боялся даже глаз поднять на Кима, не то что повернуться к нему. Казалось, будто мужчина своей внимательностью и проницательным взглядом выудит из головы мысли и громко рассмеётся, узнав об истинных мотивах Гука. Когда парень сюда летел, то и подумать не мог, что его жизнь поменяет вектор. Вернее, надеялся, что всё изменится благодаря его участию в исследовании, но вместо этого одно накладывалось на другое — создавалось ощущение, что он играет в дженгу, стараясь удержать баланс между всеми стремлениями, сомнениями и чувствами. От таких мыслей сон совсем не шёл, так что парень решил отправиться к большому обзорному иллюминатору.       Захватив плеер, он добрался до иллюминатора и разместился прямо перед ним. В модуле было тихо и темно, только свет от аварийных ламп и Земли освещал немногочисленные участки пространства. Стоило открыть кейс с наушниками, как он услышал тихое шуршание, а потом тихий голос: — Привыкаешь? Гук поднял взгляд, смотря снизу вверх на замершего рядом мужчину. Тэхён, прислонившись к стене, неотрывно смотрел в иллюминатор, будто там происходило что-то по-настоящему увлекательное, будто там, в целом, были какие-то динамические изменения. — Я впервые не чувствую боли, — честно ответил Гук почти шёпотом, опустив глаза к кейсу, который он стал нервно вертеть в пальцах. Краем глаза, в отражении, парень успел заметить, что Тэхён мгновенно повернулся к нему, стоило только ответить правду. — Космос иногда делает странные вещи с людьми, — выдыхает Ким, опускаясь в сидячее положение прямо напротив него.       Их ноги слегка соприкоснулись, но Чон заставил себя остаться в том же положении, не дёргаться и просто замереть. Иллюзия лёгкой близости опьяняла, заставляла сердце биться чаще. — А что с тобой космос сделал странного? В тишине, почему-то внезапно повисшей между ними, Чонгуку показалось, что он слышит гул всех планет и звёзд, находящихся в этой галактике. Захотелось съёжиться и оправдаться, отшутиться или сморозить какую-то чушь. Но он продолжал выжидающе молчать. — Заставил привыкнуть от много отказываться и смиряться с любым исходом. — ответил Тэхён после длительной паузы. — Ты про… жизнь на Земле? — В целом, — Ким пожал плечами. — Ты можешь потерять наставника, члена экипажа, друга. Неважно кто, это по-прежнему человек, которого ты знал. Улетая с Земли сюда, ты будто позволяешь Смерти занять первое место в скоростном поезде до тебя. — Ты… кого-то терял уже? — Нет. Но видел как теряют. Я как раз вернулся после своей первой миссии на Землю. Пришёл в ЦУП, а там мой командир отчётливо передал, что только что на его глазах EV2 задохнулся из-за повреждения скафандра. — голос Тэхёна был тихим, но в нём отчётливо был слышен надлом. — Мне… мне жаль. Прости, что заставил это вспомнить. — Такова наша работа, доброволец. Ты либо гибнешь в страхе, либо не даёшь себя этому сломить. На Земле тоже есть что терять, конечно. И самого себя там потерять легко, так же как свою или чью-то жизнь. — слабо усмехнувшись, мужчина наконец снова посмотрел на Чона. — Обещал не звать «добровольцем», когда освоюсь. — буркнул Гук, осознанно меняя тему. — А ты уже освоился? — тот усмехнулся немного с вызовом. — Ещё как! — Ну хорошо, доброволец, — дразняще отозвался Ким. Чонгук тихо и недовольно засопел, продолжая крутить в пальцах кейс с наушниками. И вот снова эта непонятная тишина, это молчание. Может ли он прервать её и спросить то, что его интересует? Или лучше прикусить язык и молчать, не нарушая границ. — Ты сказал, что впервые не чувствуешь боли. Значит, тут ты счастлив? Вопрос — ставящий в тупик. Да, Чонгук счастлив. Счастлив не мучаться от боли и ненависти к собственному телу, что может спать без боли, что может передвигаться без опоры, что не так быстро устаёт как раньше. Вот только всё это по сути было как иллюзия. Стоит ему вернуться на Землю, как его тут же скрючит от боли, которая схватит его как хищник, который и делал, что поджидал подбитую добычу. — Я рад, что боли нет… Но я осознаю, что это временный эффект. Я ведь всего лишь доброволец. — Чонгук… — Нет, ты прав, командир. Иногда я забываю свою роль в этом исследовании, а ты отрезвляешь. Всё нормально, — он закивал, чуть улыбнувшись.       Ничего не нормально. Он буквально рассыпался на кусочки, прекрасно осознавая происходящее вокруг себя. — Не многие понимают, что такое жить с постоянно болью. Не можешь долго ходить сам, ходишь с тростью или костылём. Что бы ты ни делал — постоянная боль. Спать слишком неудобно и невыносимо, тело отдыхает лишь в одном положении, к которому приходишь через мучения и попытки. Иногда мне приходится даже спать в фиксирующем корсете. — Чон не останавливался, набирая обороты. С каждым новым словом дыхание перехватывало всё больше, но на душе становилось лучше. — Я думал, что умру, когда летел сюда. При полёте был огромный риск, что мой позвоночник износится ещё сильнее, что боли не прекратятся, а лишь усилятся. Я каждый день… ненавидел себя за беспомощность. На Земле я вызываю жалость и сострадание. А здесь — я могу быть на равных с обычными людьми, не ограниченными даже в условиях гравитации. — Не буду говорить, что могу представить, что ты чувствуешь. Не могу. Но вижу как это тяжело только по одним твоим словам. И знаешь, я не хочу тебя жалеть, но то, что ты не сдался и решил рискнуть своей жизнью не только ради своего будущего, но и ради остальных людей, делает тебя намного сильнее многих, как ты говоришь, «обычных» людей. — Ну да, ещё скажи, что я был избран самими звёздами, — фыркнул Чон, смаргивая слёзы, который тут же маленькими шариками отправились куда-то ввысь. — А вдруг. Ты же в детстве смотрел на них? Может они тоже смотрели на нас, на людишек, выбирали там себе кого-то... И выбрали тебя, — улыбнулся мужчина, от чего и Чонгук не выдержал, улыбнувшись в ответ. — Ты же человек с образованием, а говоришь глупости! — Уже и пофантазировать нельзя? Или наличие диплома и специальности ограничивает ум?       Оба тихо рассмеялись, по-прежнему смотря друг на друга. Сейчас перед каждым из них было зрелище куда интереснее неизменной и безмолвной картины за пределами станции. — Почему ты решил стать космонавтом? — В детстве мне казалось, что звёздам очень одиноко и страшно в небе. Я хотел им подарить ощущение близости хотя бы так. Хотя бы своим присутствием... — А теперь одиноко и страшно тебе? — Иногда, — Тэхён первый отводит взгляд, поддаваясь неведомому желанию изучить однообразный пейзаж космических просторов. — Ты очень добрый и храбрый, раз думал так. — Был. В детстве. — И сейчас тоже. Иначе ты не сидел бы тут и не выискивал глазами звёздные точки даже сейчас. Думаю, с тобой звёздам теперь и правда не так одиноко и страшно. — Чонгук мягко улыбнулся, слегка подаваясь вперёд. Уголок губ Тэхёна слегка дёрнулся в ответ. Были ли его слова метафорой на своё ощущение или просто мыслями — парень не сильно хотел разбираться. Сейчас он просто разговаривал с Тэхёном. Не с командиром, а именно с Тэхёном, у которого тоже были свои страхи и шрамы. — Спокойной ночи, командир, — молодой человек решил первым покинуть модуль, поэтому аккуратно оттолкнулся от края и схватился за ближайший поручень, чтобы подтянуть себя к выходу. — Спокойной ночи, Чонгук.