Соседи по несчастью

Сегодняшний день не предвещал совсем ничего страшного. За окнами их дома медленно догорал закат, окрашивая стекла в теплый оранжевый цвет, а на кухне еще витал слабый запах жареной картошки, которую Варка разогрел себе на ужин. Вернувшись с работы, он чувствовал приятную усталость в мышцах после долгой смены и предвкушение спокойного вечера перед телевизором. Он переоделся в домашние треники и футболку, бросив рабочую форму на кресло в спальне, прошел на кухню, быстро перекусил и, ополоснув тарелку, направился по длинному коридору проверять сына. В коридоре горел только ночник, создавая полумрак. Из-под двери комнаты сына пробивалась яркая полоска света. — Как дела в школе? — Варка зашёл в комнату сына, лишь предварительно постучав костяшками пальцев по косяку. Он всегда старался соблюдать этот небольшой ритуал уважения к личному пространству подростка. Лоэн сидел за письменным столом у окна. Спина идеально прямая, волосы слегка взлохмачены, а взгляд малиновых глаз сконцентрирован на тетради. Как и всегда. На столе царил идеальный порядок: стопка учебников ровно слева, пенал с ручками открыт, черновик исписан аккуратным почерком. Рядом стояла кружка с остывшим, судя по виду, чаем. — Не очень. Учительница по математике поставила мне четыре. — Лоэн даже не сразу повернул голову, доделывая пример, но в голосе явственно слышалась расстроенная нотка. — Из-за одной глупой ошибки. В примере на квадратные корни знак перепутал. Просто задумался. Варка мягко улыбнулся, проходя в комнату. Он положил тяжёлую, мозолистую ладонь на макушку сына и легонько потрепал по волосам, стараясь приободрить. От Лоэна пахло шампунем и свежей бумагой. — Да ну её. Подумаешь, оценка. Главное, что эти знания у тебя в голове. Одна ошибка — не провал, а просто повод быть внимательнее в следующий раз. — сказал он, убирая руку. — Кстати, а где твоя мама? Лоэн наконец-то оторвался от тетради и поднял на отца голову. В его взгляде мелькнуло лёгкое беспокойство, которое он тут же постарался спрятать за напускным равнодушием, характерным для его возраста. — Не знаю. Когда я пришёл домой из школы, её уже не было. — Он пожал плечами, но пальцы чуть крепче сжали ручку. — Я звонил. Она и на телефон не отвечает. Варка нахмурился, но постарался не показывать сыну, что его это задело. Он снова улыбнулся, хотя улыбка вышла чуть натянутой. — Скорее всего, она у бабушки. — Он кивнул собственным мыслям. — Как обычно, уснула перед телевизором и забыла про всё. Я сейчас сам наберу, не переживай. Делай уроки. Варка вышел в коридор и прикрыл за собой дверь, но в этот раз не плотно. Он прошел в спальню, чтобы взять свой мобильный с тумбочки, и тут же замер. Он увидел то, чего не заметил, когда переодевался пол часа назад. На их двуспальной кровати, на покрывале, которое Кайра купила всего месяц назад, лежал аккуратно сложенный вчетверо тетрадный листок в клетку. Он выглядел чужеродно на этом роскошном покрывале. Варка взял бумажку, развернул дрожащими пальцами и, присев на край кровати, начал читать. Матрас пружинисто прогнулся под его весом. В комнате было тихо, только мерно гудел холодильник на кухне да где-то за стеной лаяла соседская собака. «Я просто уже не могу, Варка. Мне надоела эта жизнь, надоел ты и твой сын». Он моргнул, перечитывая строчку снова. Буквы плясали перед глазами. «Тебе-то, конечно, похеру. Ты весь день на работе и даже близко не замечаешь, как мне трудно! Ты приходишь, жрешь и падаешь перед теликом. А я? Я что, ломовая лошадь? Поэтому я просто ухожу». В груди неприятно заныло. Он перевел взгляд на следующую строчку. «Я не взяла с собой ничего твоего, не волнуйся. Я собрала лишь свою одежду и взяла лишь те деньги, которые ты мне давал последнюю неделю». Последние несколько строк он читал уже с затуманенным взглядом. «Прости, но ты отвратительный муж. Лоэну можешь сказать что хочешь. Пусть знает, как сильно он довел мать!» Бумажка мелко задрожала в руках Варки. Он не мог поверить, что это реально. Казалось, вот-вот щелкнет замок входной двери, жена с сыном зайдут в комнату, громко смеясь, скажут, что это глупая шутка, розыгрыш. Они вместе посмеются над его испуганным лицом и забудут. Но нет. В квартире по-прежнему было тихо. Только гул холодильника и далекий лай. Взяв телефон с тумбочки, Варка начал судорожно набирать номер жены. Пальцы скользили по экрану. Гудок. Ещё гудок. Сброс. Он снова набрал. Опять длинные гудки, которые, казалось, длятся вечность. Он звонил неугомонно, минуту, две, пять, пока на том конце провода наконец-то не ответили. В динамике послышался треск и тяжелое дыхание. — Кайра, ты с ума сошла? — прошипел он, вскочив с кровати и автоматически метнувшись к двери, чтобы плотно её прикрыть. Щелчок замка прозвучал слишком громко в тишине. Не нужно Лоэну это слышать. — Семнадцать лет брака, и сейчас ты просто сбегаешь, как нашкодившая кошка? У тебя всё в порядке? — Он даже не старался скрыть обвинительные нотки в голосе. Какая мать может так спокойно, по-писаному, бросить своего ребёнка одного? Своего, мать её, ребёнка! — Тогда, семнадцать лет назад, я сделала огромную ошибку! — голос Кайры в трубке был визгливым, истеричным, он буквально врезался в ухо. — Я просто хочу исправить то, чего никогда не должно было быть!! Варка отстранил телефон от уха — ухо физически заболело от её крика. — Лоэн — абсолютно неблагодарный ребенок! Все соки из меня выпил! Сопли, уроки, готовка, уборка! Я для него старалась, а он даже спасибо не скажет! Твоя точная копия, черт возьми! Такой же бесчувственный ублюдок, как и ты! — Кайра, — он попытался вставить слово, снова прижав трубку к уху. — Давай ты просто вернёшься домой. Мы нормально поговорим, сядем и всё обсудим. Ты не можешь просто взять и убежать хер пойми куда посреди ночи! Я работаю с утра до ночи, кто будет следить за Лоэном? Кто ему еду приготовит? У него учёба! — Вот оно как! — её голос взлетел до новой октавы, почти переходя в ультразвук. — Служанка твоя бесплатная сбежала?! Уборщица, повариха и нянька в одном флаконе? Да пошёл ты! — Бесплатная?! — Варка уже не сдерживался, чувствуя, как внутри закипает холодная, тяжелая ярость. — Ты всю мою зарплату, до копейки, забирала на свои хотелки! На свои салоны, шмотки, косметику! Я по три года в одной куртке хожу! Ты точно не под чем-то сейчас? У тебя крыша поехала? Совесть имей! В трубке повисла пауза, заполненная только треском помех. Варка уже и не верил, что смог бы принять эту женщину обратно, даже если бы она сейчас умоляла. Слова, которые она сказала про сына, жгли его изнутри. — Сам за своим сыном следи, смотри и ухаживай. Это не мои проблемы. — выплюнула Кайра ледяным тоном и просто дала отбой. Варка тут же нажал повторный вызов. В ответ — короткие гудки и механический женский голос: «Абонент заблокировал ваш номер». Он набрал снова. Тишина. Зашибись. Он стоял посреди спальни, сжимая телефон в одной руке и мятую записку в другой. Сердце колотилось где-то в горле. Перед глазами стояло лицо сына, который сейчас сидит в своей комнате, делает уроки и ждет, когда мама вернется от бабушки. Что ему сказать? Как посмотреть в эти глаза? В квартире было по-прежнему тихо, только в коридоре мерно тикали старые напольные часы, отсчитывая секунды его новой, внезапно сломавшейся жизни. На кухне закипел и автоматически отключился забытый чайник. ~~~ Ночная смена наконец-то закончилась, и Флинс мечтал только об одном — добраться до кровати. Всю ночь он просидел на своем месте, вглядываясь в тусклые экраны камер видеонаблюдения и борясь с желанием прикрыть глаза хотя бы на минуту. Из-за того, что вчера днём он так и не смог уснуть — мешали соседи с дрелью и собственная бессонница — сейчас он чувствовал себя выжатым до капли. Каждый шаг по утренней улице отдавался тягучей болью в ногах, веки слипались, а в голове была только одна мысль: «Сейчас бы рухнуть лицом в подушку и вырубиться хотя бы часов на шесть, до следующей смены». Двор встретил его серым, ещё сонным утром. Солнце только начало подниматься из-за многоэтажек, разгоняя предрассветный туман. Флинс с трудом втащил своё тело на четвёртый этаж панельной девятиэтажки, остановился перед обитой дерматином дверью и пару раз тяжело постучал костяшками пальцев. Вместо звонка — тот сломался ещё месяц назад, а руки так и не дошли починить. Прислонившись лбом к прохладному косяку, он стал ждать, прислушиваясь к звукам за дверью. Через пару секунд послышался лёгкий топот босых ног по линолеуму, щёлкнул замок, и дверь приоткрылась. Флинс моргнул, пытаясь сфокусировать уставшие глаза, и увидел перед собой лохматую макушку своего сына. Иллуги стоял в одних пижамных штанах, с заспанным лицом и явно недовольным выражением. — А ты чего не в школе? — Флинс мягко потрепал парня по макушке, улыбнувшись сквозь усталость. Ладонь на мгновение задержалась на тёплых, чуть влажных после сна волосах сына. Иллуги поднял на отца взгляд. Его бледно-голубые глаза, почти прозрачные, как у его матери, буквально впились в жёлтые, кошачьи глаза Флинса. В этом взгляде читалось что-то тяжёлое, осуждающее, словно отец был виноват во всех бедах мира. — Мама не разбудила. — отчеканил он. Голос хриплый со сна, но твёрдый. — Не разбудила? — Флинс нахмурился, пытаясь стряхнуть с себя остатки сонного оцепенения. — Почему? Она что, проспала? — Её нет дома. — каждое предложение Иллуги произносил с такой интонацией, словно это отец забыл разбудить его, накормить завтраком и отправить в школу. Словно Флинс провалил свой родительский долг, даже не успев переступить порог. — И где она? — растерянно спросил Флинс, перешагивая через порог и кинув беглый взгляд на обувную полку в прихожей. Там сиротливо стояли только его старые ботинки и кроссовки сына. Тапочки жены, её любимые, с помпонами, исчезли. И её туфли, которые она обычно ставила рядом с тумбочкой, тоже отсутствовали. — Я проснулся, а её уже не было. — Иллуги, как и подобает обиженному подростку, просто развернулся и ушёл в сторону кухни, проигнорировав, что вопрос отца всё ещё висел в воздухе. Из кухни донёсся звук открывающегося холодильника и звяканье кастрюль. Флинс медленно закрыл за собой дверь, повернул ключ в замке и прислонился спиной к холодной обшивке. Сердце неприятно ёкнуло. В прихожей пахло привычной квартирной смесью — вчерашней едой, пылью и освежителем. Но чего-то не хватало. Её духов, что ли? Он принюхался. Точно. Обычно утром здесь витал сладковатый шлейф её парфюма, но сейчас — ничего. Куда могла пропасть жена? Мысль о том, что она просто ушла по делам, рано утром, казалась нелепой. Она никогда не вставала так рано, ненавидела утро и до последнего валялась в постели, пока Иллуги сам не собирался в школу. Флинс вытащил из кармана куртки телефон, глянул на экран. Ни пропущенных, ни сообщений. Он начал набирать её номер, зажимая телефон между плечом и ухом, пока снимал с себя куртку и стаскивал надоевшие за ночь форменные ботинки. Обувь глухо стукнулась об пол. Гудок. Ещё один. Тишина. Сброс. Он набрал снова, попутно расстёгивая рубашку, чтобы переодеться в домашнее. Только на третий раз, когда он уже натягивал старые, растянутые тренировочные штаны, в динамике что-то щёлкнуло и послышался голос. — Илона? Ты где? — Флинс замер, прижав трубку плотнее к уху. Голос прозвучал напряжённее, чем ему хотелось бы. — Я ушла, Кирилл, и это моё окончательное решение. — Голос Илоны звучал тихо, приглушённо, словно она говорила шепотом, боясь, что кто-то услышит. — Живи один со своим сыном. Я просто устала. — Что это вообще значит? — Флинс почувствовал, как внутри начинает закипать злость, смешанная с неверием. — Ты рехнулась? Я всю ночь работаю, а днём сплю. Как я, по-твоему, буду следить за Иллуги?! Я физически не смогу! У меня смена через восемь часов! — Вот именно! — В её голосе прорезались истеричные нотки. — Ты всю ночь работаешь, а днём дрыхнешь! А я? Я что, по-твоему, должна двадцать четыре на семь пахать? Почему я должна отдавать свою жизнь твоему сыну, пока ты живёшь лишь для себя? Ты приходишь, жрёшь, спишь и уходишь! А я? Я вообще человек или приложение к плите и стиральной машине? — Для себя?! — Флинс уже не сдерживался, чувствуя, как желваки заходили на скулах. Он захлопнул дверь своей комнаты, чтобы Иллуги ничего не слышал. Щелчок замка прозвучал как выстрел. — Я все деньги приношу в семью! Если бы не я, ты бы жила на улице или у своей мамы! Кварплата, еда, одежда, твои кремы — всё это я! А ты целыми днями в телефоне сидишь или с подружками по кафе шляешься! — Мне плевать! — её голос вдруг стал ледяным и спокойным. — Теперь твой сын — это исключительно твоя проблема. Ты хотел ребёнка? Ты настаивал? Вот и воспитывай сам. Без меня. Всё, давай, я занята. Короткие гудки резанули по уху. Флинс отнял телефон от уха, тупо уставился на экран и тут же нажал повторный вызов. Тишина. Потом механический голос сообщил, что абонент временно недоступен. Он набрал снова — то же самое. Понятно. Заблокировала. Просто взяла и вычеркнула его из своей жизни, как ненужный контакт. Он стоял посреди спальни в одних трениках, босиком на холодном полу, сжимая телефон в руке. За окном уже совсем рассвело, солнечный луч пробился сквозь пыльное стекло и упал на неубранную кровать, где ещё лежала её подушка с вмятиной от головы. На тумбочке валялась её забытая заколка. В углу — пыльный фитнес-коврик, который она купила полгода назад и использовала два раза. Флинс медленно поднял взгляд на дверь спальни, за которой в квартире было тихо. Где-то на кухне гремел посудой Иллуги, пытаясь самостоятельно найти себе завтрак. Мысли в голове путались, навалилась дикая усталость, но сон пропал напрочь. Что теперь делать? Увольняться и искать новую работу с дневным графиком? А где он найдёт такие же деньги? На кладбище платили прилично, но работа была только ночная. А если уволиться — на что жить? Пособие по безработице — смешные копейки, на них даже коммуналку не оплатить. Брать сына с собой на смену? Да его за такое сразу выгонят. Оставлять одного дома на всю ночь? Иллуги вроде уже не маленький, пятнадцать лет, но мало ли что случится? Пожар, потоп, или просто испугается? Он провёл ладонью по лицу, чувствуя, как колется трёхдневная щетина. Чёрт. Как же всё стало тяжело за какие-то пару минут. Ещё вчера, уходя на смену, он чмокнул её в щёку, она что-то проворчала спросонья, и он вышел за дверь, думая, что всё как всегда. А она, оказывается, уже всё решила. Собрала вещи, пока он вкалывал ночью, и сбежала, как крыса с тонущего корабля. Из кухни донеслось звяканье упавшей ложки и приглушённый вздох сына. Флинс глубоко вздохнул, натянул футболку, валявшуюся на стуле, и пошёл разбираться с новой реальностью. Нужно было накормить Иллуги, решить, что делать со школой, и как-то объяснить ему, что мама больше не придёт. В голове было пусто и холодно. Телефон он всё ещё сжимал в руке, надеясь, что она перезвонит и скажет, что это глупая шутка. Но экран оставался тёмным. ~~~ Развод, как оказалось, можно оформить удивительно быстро, когда вторая сторона не является на заседания и не выходит на связь. Кайра словно сквозь землю провалилась — никаких звонков, ни одного письма, ни через адвоката, ни через знакомых. Никак. Варка просто подал заявление о расторжении брака в одностороннем порядке, отходил положенные по закону заседания, где судья с сочувствием смотрела на него поверх очков, и вот теперь он сидел в пустом коридоре суда, сжимая в руках гербовую бумагу. Синяя печать, подпись судьи, несколько казенных фраз. И всё. Семнадцать лет брака, общий ребенок, совместные планы на старость, мебель, которую вместе выбирали. Всё это просто развалилось, рассыпалось в прах за какие-то пару дней. Из-за чего? Из-за того, что он много работал? Из-за того, что она устала? Он всё ещё не мог понять настоящую причину. Варка никогда не думал, что он настолько плохой муж. В его голове эти слова просто не укладывались. Конечно, как человек, который связал свою жизнь с армией и службой, ему трудно быть дома постоянно. Он часто пропадал на работе, но не по своей воле — приказы не обсуждаются, учения не переносятся, дежурства не отменяются. Он бы очень хотел быть дома, видеть, как растет сын, проверять его домашние задания, гонять с ним в футбол во дворе, а не жить вечно у себя в кабинете, заваленном бумагами. Его уставший взгляд бесцельно блуждал по казенным стенам, выкрашенным в унылый светло-зеленый цвет, и зацепился за бумагу в руке другого мужчины, который сидел напротив, на такой же неудобной деревянной скамье со стертыми сиденьями. Тоже свидетельство о разводе. Такая же гербовая бумага, такая же синяя печать. Варка поднял взгляд и увидел практически спящего мужчину, который, кажется, был совсем не здесь — взгляд остекленевший, плечи опущены, форма одежды явно не для суда: старые джинсы, растянутый свитер, под глазами темные круги от недосыпа. — Долгий брак был? — сам от себя не ожидая, спросил Варка. Голос в пустом коридоре прозвучал неожиданно громко, отразившись эхом от высоких потолков. Мужчина медленно поднял взгляд, словно выныривая из глубокого омута собственных мыслей. Несколько секунд он обрабатывал вопрос в голове, потом моргнул и кивнул. Движения были заторможенными, словно у человека, который давно не спал и плохо соображает. — Пятнадцать лет. — его голос звучал хрипло, словно он не разговаривал несколько дней. — Я сделал предложение гораздо раньше, но она всё ждала, пока сын родится, и только потом мы сыграли свадьбу. — Он поджал губы, и на лице отразилась глубокая подавленность. — Хотел, чтобы всё было красиво, по-человечески. Чтобы ребенок уже был на свадьбе, как символ нашей любви. Дурак. — Он горько усмехнулся и перевел взгляд на Варку. — А у тебя? — Ага, семнадцать лет в мусорку. — Варка криво усмехнулся, но усмешка вышла натянутой. — Тоже сынишка. Родился через год после свадьбы. Я тогда счастливый был, на руках носил, ночами не спал. А теперь... — Он осекся и стёр улыбку с лица, вспомнив, что они тут не обсуждают милые моменты их жизни. Здесь другое место. Место, где ставят точку. Мужчина слабо улыбнулся одними уголками губ — улыбка вышла грустной, понимающей. Он протянул руку через проход между скамьями. Ладонь у него была широкая, мозолистая — видно, рабочая специальность. — Я Кирилл, но можно по фамилии — Флинс. Так привычнее, меня все так зовут. — Я просто Варка. — он пожал протянутую руку. Рукопожатие оказалось крепким, мужским, без слабины. Хороший знак. — Почему развёлся? — Флинс кивнул на бумажку в руке Варки, которую тот всё ещё сжимал, словно боялся, что она улетит. — Оставила записку и сбежала. — Варка развёл плечами, чувствуя, как привычная горечь снова поднимается изнутри. — Представляешь, даже не поговорила по-человечески. Просто листок на кровати — и пока. Пришлось разводиться через суд, потому что она пропала со всех радаров. Ни на звонки не отвечает, ни через людей не выходит на связь. Как сквозь землю провалилась. А у тебя? — Пхах, — Флинс издал короткий смешок, в котором не было ни капли веселья, одна сплошная усталость. — То же самое. Просто ушла. Сказала, какой я отвратительный муж и что больше не намерена следить за моим сыном. — Он провёл ладонью по лицу, растирая усталость. — Сказала, что я живу только для себя, что я её не ценю. А я... — Он замолчал, подбирая слова. — Возможно, я правда не лучший муж. Может, я многого не замечал, может, мало внимания уделял. Но я приносил деньги в семью, я уважал её, я делал всё, что она хотела — отпуск там, шмотки, технику новую. Разве это делает меня настолько плохим? Разве я виноват, что работаю в ночную смену и физически не могу быть с ней двадцать четыре на семь? — В его голосе проскользнула неподдельная боль. Варка осторожно опустил руку на плечо нового знакомого, чувствуя под пальцами плотную ткань свитера и напряжение мышц. Он слегка сжал плечо, подбадривая. — То же самое. Я пропадаю на работе из-за службы, но я ведь приносил деньги в семью, и никогда не обижал её — ни слова грубого, ни рукоприкладства. Цветы дарил просто так, на праздники — подарки. А она... — Варка покачал головой. — Ладно, чёрт с ними. — Я переживаю за сына. — Флинс поднял на Варку глаза, и в них читалась неподдельная тревога. — Плевать на неё. Ушла — и бог с ней. Насильно мил не будешь. Но Иллуги всего пятнадцать, и я не думаю, что он может находиться дома один. — Он замялся, подбирая слова. — Тем более ночью. Я очень боюсь, что пока я на работе, в моей квартире будет куча подростков, которым лишь бы потусоваться. Музыка погромче, пивасик, девчонки. А он парень доверчивый, легко под чужое влияние попадает. — Я абсолютно понимаю тебя. — кивнул Варка. — У меня самого сыну шестнадцать. У них в голове сейчас только одно — гулянки, тусовки, первая любовь. Контроль нужен, а как контролировать, если тебя нет рядом? — Он вздохнул. — А няню нанять я боюсь. Знаешь, сколько историй о том, как няни издевались над детьми? Или воровали, или приводили своих мужиков? Флинс смотрел на Варку и чувствовал, как между ними возникает что-то важное. Понимание. Общие страхи, общая боль, общая проблема. Два мужика, которых бросили жены, и которые теперь разрываются между работой и отцовским долгом. А потом внутри Флинса что-то щёлкнуло — идея, одновременно пугающая своей дерзостью и обнадёживающая своей простотой. — Слушай.— он подался вперёд, оживляясь. — Ты работаешь в утреннюю смену, а я в ночную. Фактически, когда ты уходишь на работу, я прихожу домой, и наоборот. — Он чуть нахмурился, просчитывая варианты. — Мы могли бы помогать друг другу с присмотром за детьми. Я мог бы встречать твоего сына из школы, кормить его, следить за ним, пока ты на работе. А ты — присматривал бы за моим. Ночью, когда я на смене, ты бы мог проверять, как там Иллуги, мало ли что. Варка удивлённо приподнял бровь. Предложение было неожиданным, но в нём определенно была логика. — Готов доверить сына чужому человеку? — хмыкнул он, но в голосе не было насмешки, скорее осторожное удивление. — У меня совершенно нет друзей или родственников. — Флинс развёл руками. — Родители мертвы, братьев-сестёр нет, друзья все сгинули, когда я женился. Мне особо не из чего выбирать. А денег на няню просто нет. — Он замолчал на секунду, а потом постарался улыбнуться — вышло кривовато, но искренне. — Поэтому я не против взаимопомощи. Чтобы никто из нас не лишился работы. Если я уволюсь, мы с сыном просто с голоду подохнем. — Звучит логично. — медленно кивнул Варка, обдумывая сказанное. — Но как же сон? Если одну половину дня работать, а другую половину дня следить за детьми, то когда же отдыхать? Мы же так совсем с ног собьёмся. — Я могу спать, пока дети в школе. — Флинс почесал затылок, смущённо улыбаясь. Он понимал, что предложение авантюрное, что придется жертвовать сном, здоровьем, личным временем. Но другого выхода он не видел. В конце концов, он любит своего сына и боится оставлять его с кем-то, кому не доверяет. А Варка... Варка вызывал доверие. Взгляд у него был прямой, рукопожатие крепкое, беда общая. — Ты можешь спать, пока они спят ночью. Если подстроиться под их график, думаю, часов по шесть-семь набирать будем. Маловато, конечно, но не смертельно. Перебьёмся как-нибудь. — Ты такой соблазнитель, что я уже готов согласиться на всё, что ты предложишь. — Варка тихо рассмеялся. Впервые за долгое время ему захотелось улыбнуться по-настоящему. — Хорошо. Я бы попробовал подобное. Хуже точно не будет. — Тогда предлагаю познакомить наших сыновей. — Флинс оживился ещё больше. — Приходи сегодня к нам с сыном. Я живу недалеко, вон за теми домами. Мы сможем получше узнать друг друга, обсудить детали, а они, может быть, станут друзьями. — Он вытащил из кармана старенький смартфон с треснутым экраном и протянул Варке. — Впиши свой номер, я скину адрес. Варка взял телефон, аккуратно касаясь пальцами разбитого стекла, и быстро вбил свой номер. Вернул обратно. — Встретимся в час? Как раз школа заканчивается в это время. Я заберу Лоэна и сразу к вам. — Давай в час. — Флинс убрал телефон и поднялся со скамьи. Колени хрустнули — сказалась ночная работа на ногах. — Скину адрес чуть позже, как дойду до дома. — Он протянул руку для прощального пожатия. — Увидимся. — Увидимся. — Варка пожал руку и проводил взглядом удаляющуюся фигуру. Флинс шёл усталой, немного шаркающей походкой человека, который давно не высыпается, но в плечах чувствовалась внутренняя сила. Варка смотрел ему в спину и чувствовал, как на душе становится чуточку теплее. Интересно, как повернулась жизнь... Потерял жену, но, похоже, обрёл товарища. В этом сером коридоре суда, среди запаха старой мебели и канцелярии, зародилось что-то новое. Может, не такая уж и безнадёжная штука эта жизнь? Может, и правда, не ошибается тот, кто ничего не делает, и любые трудности — это просто новый поворот? Он ещё раз взглянул на свидетельство о разводе, аккуратно сложил его пополам и убрал во внутренний карман куртки. Пора идти. Нужно забрать Лоэна из школы и подготовить его к знакомству. А вечером, глядишь, и жизнь наладится. Хоть чуть-чуть.