Verumo

¿ Наступила ночь ~ пробудились истинные силы мира гонок ?

┳━┳

– Ладно, слушай, давай так, – Мэйсон очень сильно старается, чтобы не закатить глаза прямо сейчас, – я спрошу у него, но ничего не обещаю. Если скажет нет, значит нет. Ты меня понял? Ночь у букмекера сегодня становится сумасшедшей в буквальном смысле и в остальных. Всех гонщиков как будто подговорили, по другому это не объясняется. Он только вышел собирать очередные ставки, как тут почти каждый второй просит позвать Хаки, и принять его вызов. Что становится всё ещё подозрительнее, так это то, что раньше на протяжении двух лет все не очень смело решались бросить заезд с Хаки, но тут словно все с цепи сорвались. – Да, понял, Мэйсон, – немного раздраженно ответил очередной гонщик, – Просто дай ему мой вызов, вот и всё. Только дорога другая. Тауэрский мост. На все слова и вопросы давали схожие ответы. Улица Флореса превратилась в какую-то сцену, где события будут происходить не здесь. Букмекер, чье имя было Мэйсон, был не просто букмекером. Он был хранителем тайн, наблюдателем за всеми, кто входил в его лачугу, пропитанную запахом дешевых сигар и выпивки. Он знал всех гонщиков, их привычки, их слабости, и, что самое главное, их страхи. И сейчас страх был чем-то, что Мэйсон ощущал в воздухе, как предвестие надвигающейся грозы. Что-то явно происходило за кулисами, и он, будучи человеком, привыкшим видеть на несколько шагов вперед, чувствовал, что гонка сегодня будет не просто очередным состязанием на скорость. Скользящие догадки о том, что "всех гонщиков как будто подговорили", только подтверждали его подозрения. Кто мог стоять за этим? И, что более важно, с какой целью? Хаки, человек–легенда, чьё имя было синонимом скорости и риска, сегодня казался центром этого странного движения. Два года никто не осмеливался бросить ему вызов, а теперь – настоящий шквал. Мэйсон задумался: либо Хаки совершил какой-то прорыв, либо кто-то намеренно пытается его подставить, вынуждая принимать один вызов за другим, чтобы истощить его силы и репутацию. Мэйсон, сразу решив предупредить об этом Чонгука, до конца собрал деньги из тянущихся рук, выслушал их одинаковые просьбы в перемешку с музыкой и другими криками, наконец направился в контору, где точно знал, что там ждёт Чонгук, как и всегда перед гонками. Дверь конторы распахнулась, впуская Мэйсона вместе с клубами сигарного дыма, который он так старательно пытался развеять. Чонгук, как обычно, восседал на мягком, но правда местами в непонятных пятнах, горчичном диване, освещенным тусклым светом настольной лампы, погружённый в поедании сырных чипсов. Его лицо, обычно спокойное и непроницаемое, сейчас могло выдать лёгкое волнение – редкое зрелище, которое Мэйсон подмечал с тревогой. – Принёс тебе новости, Чонгук, – начал Мэйсон, стараясь говорить как можно спокойнее, – Сегодня что-то неладное творится. Все гонщики, как с ума посходили. Каждый второй хочет вызвать на заезд Хаки. И при этом, ты знаешь, раньше никто и не думал даже пробовать. Чонгук поднял взгляд, его глаза медленно сфокусировались на Мэйсоне. В них читалась усталость, но и что-то ещё – предвкушение с задорным огоньком. Пальцы, держащие картофелину, закинули её в рот, методично начиная пережёвывать. – Я знаю, Мэйсон, – тихо ответил он, – Я тоже заметил. Было бы странно, если бы ты прошел мимо. – Странно – это мягко сказано. Мне кажется, кто-то дергает за ниточки. Это не просто игры разума или внезапное желание славы. Это... спланировано. И Чонгук, хочешь верь, хочешь нет, ты оказался в самом центре этого водоворота. – Мэйсон ненадолго замолчал, подбирая слова. – Если ты примешь все вызовы, это может кончиться для тебя очень плохо. Или же... Все эти два года было славно и гордо наблюдать за тем, как Чонгук всех побеждает, рождая всё новые, и выставляя на свет незабытые старые истории заездов. Как он светился перед публикой весёлой улыбкой, а сзади него алый Ягуар, который после старта превращался в опасного хищника. Каждый поворот, каждый вираж, каждое мгновение гонки было наполнено его уверенностью и мастерством. Он не просто ехал, он танцевал на грани, подчиняя древние законы физики своей воле. Зрители замирали, когда алый болид проносился мимо, оставляя за собой лишь размытое пятно и рев двигателей, который казался песней победы. Казалось, сама трасса повиновалась ему, предсказывая каждый его маневр, уступая дорогу неумолимой силе. Его соперники, даже самые опытные и титулованные, могли лишь тщетно пытаться угнаться за ним, видя в зеркалах заднего вида лишь удаляющийся силуэт, а иногда и яркую вспышку красного. Не было сомнений, что Чонгук – прирожденный гонщик. Его инстинкты, его реакция, его понимание болида – все это было на недосягаемом для других уровне. Он был воплощением скорости, элегантности и неудержимой воли к победе. Каждый успех на трассе лишь укреплял его легенду, делая его имя синонимом триумфа. Но сейчас... Сейчас это походило больше на чью-то сцену, где всё было подготовлено заранее. – Это плохо, – не успел себя остановить Мэйсон, прежде чем его вывод оказался озвученным. – Как плохо? – Чонгук усмехнулся, но смех его звучал напряжённо. – Думаешь, кто-то может победить меня? За два года так никто и не смог. – Я не говорю о том, что тебя могут победить, – Мэйсон провёл рукой по бритой голове. – Я говорю о другом. Представь: ты принимаешь десятки вызовов, тратишь силы, теряешь концентрацию. А потом... кто-то, кто всё это спланировал, выходит против тебя. Уставшего, измотанного. И тогда ты оказываешься не в центре славы, а в центре унижения. Чонгук задумчиво пожевал чипсы. Его взгляд снова упал на настольную лампу, но теперь его внимание было сосредоточено на тени, которую она отбрасывала. "Кто-то дергает за ниточки", – повторил он про себя слова Мэйсона. В этой фразе было что-то зловещее, нечто, что заставляло его инстинкты бить тревогу. – И ты думаешь, кто это может быть? – спросил Чонгук, наконец отложив пакет с чипсами. – Не знаю. Но это точно не случайность. Помнишь того, кого ты увидел на прошлом заезде, я думаю он всего лишь пешка, – Мэйсон понизил голос. – Кто-то другой, крупный, играет на этом поле. И тебе стоит быть осторожнее. Тем более это место Тауэрский мост. Чонгук кивнул, его глаза блеснули в полумраке. Он всегда любил риск, но этот риск пах интригой, а не просто скоростью. И он был готов встретить его лицом к лицу, каким бы неожиданным он ни был. Чонгук жутко захотелось засмеяться от всего происходящего, его глаза блеснули в полумраке. Он не был наивным. Его слава, его непобедимость – всё это было не просто стечением обстоятельств. Это была тщательно выстроенная игра, в которой он играл главную роль, но не всегда понимал всех её правил. Вот только когда это всё началось? – Я знаю, что это спровоцировано, Мэйсон, – его голос стал тише, почти шёпотом. – Иначе бы так не произошло. Кто-то решил, что пришло время для пьесы, где я должен оказаться на авансцене, даже если это будет моя последняя роль. Он отложил пачку чипсов и посмотрел на Мэйсона прямо. В его взгляде читалось что-то решительное, почти вызывающее. – Но знаешь, Мэйсон, я не тот, кто уступает. Два года я был непобедим. И если кто-то хочет проверить, насколько прочна эта стена, пусть пробует. Я готов. Готов принять любую ставку, любой вызов. Иначе быть не может. Не принять – значит предать себя и правила гонок. Да само Сакраменто, не буду смущаться. – Любой? Даже если это ловушка? – Мэйсон был обеспокоен. Он видел Чонгука с самого начала, видел, как он взлетал на вершину. И он не хотел видеть, как он падает. – Ловушка или нет, – Чонгук пожал плечами, – но уйти от неё я не смогу. И если мне суждено пасть, то я сделаю это с честью. Пусть знают, что я не трус. Я – Чонгук, бесстрашный Хаки, и я выхожу на трек, чтобы побеждать. Или умереть, пытаясь. Он встал, отряхивая крошки с белых штанов и поправляя подол такой же джинсовки. Его силуэт, освещённый настольной лампой, казался более внушительным, чем обычно. Мэйсон наблюдал, как Чонгук направляется к двери, чувствуя, как ледяной озноб пробегает по его позвоночнику. Он видел эту решимость раньше, в глазах спортсменов на пике своих возможностей, перед решающим состязанием. Но в этом случае присутствовало что-то другое, что-то более мрачное — предчувствие неизбежности. Он знал, что Чонгук не трус, его непобедимость была выкована в огне упорства и таланта. Но именно самоуверенность, граничащая с безрассудством, могла стать его погибелью. – Чонгук, подожди! — крикнул Мэйсон, но голос его потонул в отдаленном гуле города. Он почувствовал себя бессильным, наблюдателем, обречённым смотреть, как его друг идёт навстречу неизвестности. Он мог только надеяться, что Чонгук найдёт в себе силы не только принять вызов, но и увидеть сквозь завесу интриг. Что он сможет отличить истинную опасность от искусной подставы, прежде чем станет слишком поздно. Он представил себе Чонгука на арене, под светом софитов, окружённого толпой, жаждущей зрелища. Каждый его жест, каждое движение будет подвергнуто анализу, каждая ошибка — преувеличена. Это была не просто игра, это был спектакль, где Чонгук играл главную роль, а ставки были куда выше, чем он мог себе представить. И Мэйсон боялся, что режиссёр этого представления будет безжалостен. Он закрыл глаза, мысленно обращаясь к другу: «Чонгук, будь сильным. Более сильным, чем когда-либо. И помни, даже в самой тёмной ночи всегда есть звёзды, которые могут указать путь».

┳━┳

Чонгук вышел из конторы, чувствуя себя не очень хорошо. Все эти скомканные и спутанные между собой мысли не давали полного контроля над собой. Словно все окружающие его люди и чужие машины просачивались сквозь бледный туман. Атмосфера впервые за все два года на улице Флореса была тяжелой, пропитанной запахом бензина, алкоголя, сигарет и чего-то ещё – чего-то тревожного, словно несвежие тайны, которые слишком долго ждали своего часа. Чонгук чувствовал, как его сердце бьется чуть быстрее, ритм, который обычно заглушался ревом моторов, теперь звучал как отдельная, навязчивая мелодия. Он не боялся, нет. Страх был для слабаков. Это было предчувствие, тонкое, но всепроникающее, предчувствие того, что сегодняшняя ночь станет переломным моментом. Он сжал кулаки, чувствуя, как напряжение сковывает его мышцы. Мэйсон был прав, что-то определенно было не так. Слишком много совпадений, слишком много внезапного интереса к его персоне. Будто он стал мишенью, на которую нацелили десятки, а то и сотни оппонентов, каждый из которых ждал своего часа, чтобы нанести удар. Но кто был тем, кто дергал за ниточки? Кто стоял за этим маскарадом? Чонгук не допускал мысли о поражении, его гордость и репутация не позволяли этого. Но он также понимал, что идти напролом, игнорируя опасность, было бы чистым безрассудством. Однако чтобы узнать, ему нужно выйти и принять вызовы. Показать вокруг всем, наполнившихся смелости, что не стоит так легкомысленно относиться к Хаки. И в конце концов узнать концовку спектакля. Он направился к своему алому Ягуару, чьи гладкие линии блестели под тусклым светом фонарей. Машина, словно живое существо, казалось, предвкушала предстоящие события. Чонгук сел за руль, ощущая привычное единение с мощью, скрытой под капотом. Его пальцы легли на кожаный обод рулевого колеса, готовые к танцу на грани. Он знал, что сегодня ему предстоит не просто гонка, а битва, где ставки намного выше, чем обычно. Передняя часть его болида, словно острый клинок, рассекала предрассветный воздух, направляясь к Тауэрскому мосту, где должны были решиться судьбы. Густая, напряжённая тишина окутывала улицу, нарушаемая лишь приглушенными звуками города. Чонгук чувствовал, как каждый шаг приближает его к развязке, к раскрытию той паутины интриг, что окутала его. Он был готов. Готов принять любое испытание, будь то честная борьба или подстроенная ловушка. И вот, они появились. Сначала один, потом другой, их машины мерцали в темноте, как глаза хищников. Чонгук узнал некоторые из них – машины известных соперников, тех, кто когда-то пытался бросить ему вызов. Но сейчас в их облике было что-то новое, зловещее. Напряжение нарастало, мир сузился до размеров гоночной трассы, на которой ему предстояло выступить. Он вновь вспомнил слова Мэйсона: "Кто-то дергает за ниточки". И сейчас, глядя на эти машины, он чувствовал, как эти ниточки натягиваются, готовясь дёрнуть. Но Чонгук не был марионеткой. Он был игроком, мастером своего дела, и он не собирался позволить кому-то управлять своей игрой. Его рука скользнула к рычагу коробки передач. Сердце забилось в предвкушении. Скоро. Скоро он узнает, кто скрывается за кулисами, кто решил устроить этот грандиозный спектакль. Он готов был поставить на кон всё, даже свою репутацию, ради истины. Потому что Чонгук, бесстрашный Хаки, не мог жить в тени чужих планов. Он должен был выйти на свет, чтобы победить. Или сгореть в этом пламени. Двигатель Ягуара зарычал, отвечая на зов битвы. Чонгук бросил прощальный, полный решимости взгляд на сгущающиеся сумерки, которые, казалось, скрывали в себе тысячи глаз, наблюдающих за ним. В его отражении, на залитом неоновым светом стекле, мелькнуло его лицо – лицо, полное смеси предвкушения и опасности. Два года его непобедимости, его триумфальный путь, казалось, подошли к самому драматическому повороту. Гонка, которая должна была стать очередным доказательством его превосходства, теперь ощущалась как западня, расставленная коварным противником. Но Чонгук не собирался отступать. Он вгрызся в этот вызов, как акула в свою добычу, готовый доказать, что даже в самой хитроумной ловушке он найдет путь к победе. Его пальцы с привычной ловкостью прошлись по приборной панели, словно гладя спящего зверя. Он ощущал вибрацию машины, каждое ее движение, сливаясь с ней в единое целое. В такие моменты он чувствовал себя абсолютным хозяином ситуации, властелином скорости и асфальта. Но сейчас, под слоем этой привычной уверенности, скрывалась тревогой. Он ощущал, как тонкие нити интриг опутывают его, как кукловод дергает за них, пытаясь заставить его танцевать по своей воле. Но Чонгук не был марионеткой. Он был тем, кто держит в руках свою судьбу, и сегодня он собирался показать это всем. Старт. Резкий рев моторов, визг покрышек, и алый «Ягуар» рванул вперёд, оставляя соперников далеко позади. Он чувствовал, как адреналин бурлит в крови, как обостряются чувства. Каждый поворот, каждый резкий маневр – все это было частью игры, которую он собирался выиграть. Он видел, как соперники стараются занять выгодные позиции, как их машины, словно хищники, пытаются окружить его, загнать в угол. Но Чонгук был готов. Он знал каждый сантиметр этой трассы, каждая ее особенность была ему знакома. Чонгук скользнул в занос, проходя острейший поворот с такой легкостью, словно это было танцем. На его лице играла улыбка – улыбка того, кто наслаждается моментом, кто чувствует себя на своем месте. Он слышал рёв толпы, но он был далек, словно отзвук прошлой жизни. Сейчас существовал только он, его машина и эта трасса, ставшая полем боя. Он чувствовал, как напряжение натягивается до предела, как ставки поднимаются с каждым проехавшим метром. И вдруг, он понял. Это было не просто гонкой. Это было испытание, проверка его силы, его воли. Те, кто дергал за ниточки, хотели не просто его поражения, они хотели сломать его дух. Но Чонгук был Хаки, бесстрашный, непобедимый. Он не собирался им этого позволять. Он вырвался вперед, оставляя соперников пылиться в его хвосте. Пусть они знают, что даже в самой темной ловушке, его свет победы будет гореть ярче всего. Мост однако кипел жизнью даже глубокой ночью и на пути Чонгук с резкими движениями объезжал встречные попутки. А где-то сзади преследовали люди, которым видимо было наплевать, выживет он или нет. Мэйсон был прав. За этой внешней агрессией скрывалось нечто большее. Не личная неприязнь, а тщательно спланированная операция, где он, Чонгук, был лишь пешкой. Пешкой, которая осмелилась бросить вызов. Но он не собирался играть по чужим правилам. Его пальцы стиснули руль, мышцы напряглись. Он был готов дать отпор, не на трассе, а там, где скрывались истинные враги. Внезапно, перед ним, словно из ниоткуда, возникла стена света. Ослепительная, яркая, она заставила его инстинктивно притормозить. Это была ловушка, очевидная и грубая, но в то же время гениальная. По бокам, из темноты, начали выезжать черные машины, перекрывая все пути отступления. Они окружили его, словно стая волков, готовых разорвать свою жертву. Чонгук выключил двигатель. Тишина, нарушаемая лишь приглушенным биением его собственного сердца, казалась оглушительной. Он взглянул на свой Ягуар, на его гладкие, стремительные линии. Эта машина была продолжением его самого, его щитом и мечом. Но сейчас, против вооруженных людей, она могла стать его могилой. Но Чонгук не собирался сдаваться. Он знал, что истинный бой еще не начался. Этот момент – лишь прелюдия. Он опустил стекло, его взгляд, твердый и непоколебимый, встретил взгляды тех, кто окружил его. – Вы думаете, это конец? – прозвучал его голос, спокойный, но полный скрытой угрозы. – Вы ошибаетесь. Это только начало. И вдруг, к большому удивлению Чонгука, произошло то, что он, ну вот, воообще, никак не представлял. После сказанной фразы, сзади него начал нарастать шум. По которому Чонгук понял, что сюда едет кто-то ещё. И не просто случайные машины, а специально направленные сюда. Уши уловили знакомый рёв спортивных тачек. Голова автоматически повернулась к заднему виду и через другую чёрную, что подпёрла его, увидел четыре силуэта, что приближались с каждой секундой и даже не думали останавливаться. Но кто это мог быть, когда среди гонщиков у него не было знакомых? Зачем кому-то ему помогать? Двигатели, на этот раз не принадлежащие его соперникам, взревели, вторя его собственному нетерпению. Четыре тени, каждая из которых несла в себе обещание скорости и опасности, стремительно приближались. Среди них Чонгук узнал знакомые очертания – не конкурентов, но тех, кто разделял его страсть к скорости, тех, кто был частью его мира, мира, где честь и мастерство ценились превыше всего. Улыбка, полная предвкушения, коснулась его губ. Это была не помощь, а скорее подтверждение братства, которое даже самые коварные интриги не могли разрушить. Его пальцы снова легли на руль, но теперь в их движении была не только решимость, но и новый, неожиданный прилив сил. Свет, который всего мгновение назад казался ловушкой, теперь стал лишь фоном для разворачивающейся драмы. Чёрные машины, что окружили его, внезапно оказались зажаты с другой стороны, их блокирующая линия нарушена. Быстрота и точность стремительных силуэтов, несущихся навстречу, не оставляли сомнений – это были его союзники, явившиеся в самый нужный момент. Один из новых прибывших, серебристый Ламборгини, резко вильнул, создавая брешь в кольце окружения. Чонгук не колебался ни секунды. Нажав на газ, он направил свой Ягуар в образовавшийся проем, чувствуя, как машина с готовностью откликается на его команду. Ревущие двигатели его новых союзников создавали хаос в рядах противника, отвлекая их внимание, позволяя ему выскользнуть из западни. За спиной развернулась короткая, но яростная схватка. Он слышал лязг металла, видел вспышки фар, но не оборачивался. Его целью была не месть, а правда. Те, кто дергал за ниточки, должны были понять: он не послушная марионетка, а сила, с которой приходится считаться. Его путь лежал вперед, к разгадке, а эти люди, эти машины, были лишь препятствиями на этом пути. Чонгук почувствовал, как его Ягуар снова набирает скорость, оставляя позади сумбур боя. Он знал, что настоящее противостояние еще впереди, но теперь он был не один. И это знание, эта неожиданная поддержка, давала ему уверенность, которой не мог сломить никакой враг. Свет конца моста впереди манил его, обещая не финал, а новое, совершенно неизвестное начало. Только теперь туда прибавилась загадочная четвёрка, которая после танца смерти тачек врагов, двинулась за ним, не пытаясь как-либо навредить. Загадочная четвёрка – это было нечто новое. Они присоединились к нему без слов, без видимой цели, просто следуя за его Ягуаром по ночному городу. Их присутствие было одновременно успокаивающим и тревожным. Чонгук пытался понять мотивы их действий: были ли они посланцами тех, кто сыграл с ним в эту опасную игру, или же это были защитники, посланные неизвестной силой? Но одно он знал точно – они не несли ему угрозы. В их движении, в их слаженности с его машиной чувствовалось какое-то партнерство, даже если об этом партнерстве никто не говорил. Он чувствовал, как дорога ведет его к финальному аккорду. Интриги, ловушки, враги – все это было лишь частью предисловия к той истории, которую он собирался написать. Теперь, когда за ним стояла неизвестная, но могущественная поддержка, его решимость лишь укрепилась. Он не просто хотел выжить, он хотел раскрыть всю правду, добраться до самого сердца заговора. И пусть они попытаются остановить его, когда он движется с такой скоростью, с такой поддержкой. Машины, следующие за ним, словно тени, повторяли каждое его движение. Они были его эскортом, его молчаливыми стражами. Чонгук чувствовал, как в нём зарождается новая сила, основанная не только на его личных навыках, но и на этой неожиданной солидарности. Мост, который он пересекал, казался теперь символом перехода – от прежнего, уязвимого состояния к новому, где он был готов встретить любой вызов. Свет города мерцал в зеркалах заднего вида, отражая силуэты его спутников. Кто бы они ни были, они решили сыграть в его игру. И Чонгук был готов принять их в команду, если это понадобится. Он знал, что впереди ждут новые испытания, но теперь он не чувствовал себя одиноким. Это было началом новой главы, где он был не просто гонщиком, а воином, сражающимся за свою правду. Финал гонки, или, возможно, начало чего-то большего, приближался. Он чувствовал это в пульсации крови, в нарастающем гуле моторов, в ощущении, что за ним следит не только город, но и, возможно, само время. Но Чонгук был готов. Его Ягуар ожидал команды, а его сердце – вызова. И он знал, что эта загадочная четвёрка, следующие за ним, была именно тем, что ему было нужно.

┳━┳

За все свои два года пребывания в Сакраменто, Чонгук впервые выехал за его пределы. Вода сверкала в первых лучах восходящего солнца, обещая покой и уединение. Чонгук направил свой Ягуар по пустынному шоссе, ведущему к берегу, оставляя позади городской шум и суету. Он чувствовал, как напряжение последних часов начинает спадать, сменяясь легкой усталостью и предвкушением. Его спутники, таинственная четвёрка, продолжали следовать за ним, словно верные тени, ни разу не попытавшись обогнать или обойти. Их присутствие уже не вызывало тревоги, скорее – чувство защищенности, хотя истинные мотивы их появления оставались загадкой. Он остановился недалеко от воды, где песок ещё был в состоянии отпустить колёса. Выключив двигатель, Чонгук вышел из машины, ощущая под ногами прохладу, вдохнул полной грудью солёный воздух, чувствуя, как дрожь в руках от последних часов начинает отступать. Набравшись смелости, повернулся, чтобы взглянуть на своих преследователей. Они остановились чуть поодаль, их машины – сверкающие на рассветном солнце – образовывали идеальный полукруг, словно стражи, охраняющие его покой. Затем один из них, водитель серебристого Ламборгини, вышел из машины. Он шёл неторопливо, не проявляя никакой спешки или враждебности. Подойдя ближе, он остановился на почтительном расстоянии, и Чонгук заметил, что тот улыбается. Это была не насмешливая, а скорее понимающая улыбка, словно он знал что-то, что было недоступно самому Чонгуку. – Чимин, если не ошибаюсь? – расслаблено выдохнул Чонгук, видя знакомое лицо. Как же хорошо, что это были именно они. – Всё верно, мой дорогой Гуки, – задористо улыбнулся Чимин, расставляя руки по сторонам. Чонгук сразу понял намёк и без всяких не нужных заминок и вопросов, подошёл и обнял не сильно, после чего отстранился. Усталость немного начинала просыпаться, и чтобы не тратить время на лишние, дабы не терять полностью энергию, слова, перевёл любопытный взгляд на остальные машины, из которых начали выходить незнакомые ему два парня. А третий же... – И Хосок тоже здесь? – слабая улыбка всё это время не спадала с лица. Второго к счастью он тоже знал. Чонгук ощущал здесь, на берегу моря, себя лучше некуда. – Не поверишь, но да! – Чимин снова рассмеялся. – Он настаивал, что без него никакой «спецоперации» не получится. Наконец-то трое дошли до них по протоптанному, и Чонгук, понимая что ноги больше не смогут держать в вертикальном положении, сел на тёплый капот, поджимая одну ногу в колени и подбородком упёрся на неё. Знал, что так не очень культурно при знакомстве своих спасителей, но ничего не мог поделать со своей слабостью в организме от недостатка еды. Поел то парень только в шесть вечера, потому что после чего сразу рванул на улицу, после которых там происшествий нечего не лезло в горло. Рассматривая двух неизвестных ему парней, Чонгук отличил некие схожие детали, и которые бросались в глаза, если только присмотреться. Рост у них был в разнице пару сантиметров может быть, одежда в тёмных тонах, давла им немного грозного вида, но выражения лиц сразу же отмывали эти мысли. Парни были просто располагаемые к себе. – Ах, да, Чонгук, это те самые, которые должны работать сегодня, – Чимин заметил этот взгляд и улыбнулся, начиная представлять их, – тот что справа – Джин, а рядом с ним – Намджун. Джин, высокий и статный, с мягкими чертами лица, склонил голову в знак приветствия. Его взгляд был спокойным и проницательным, словно он уже видел Чонгука насквозь. Намджун, чуть ниже, выглядел более спортивно, с уверенной улыбкой, которая смягчала его резкие черты. Он протянул руку, и Чонгук, несмотря на слабость, сжал её, чувствуя крепкое рукопожатие. – Приятно познакомиться, Чонгук, – произнес Намджун, и его голос оказался таким же приятным, как и его улыбка. – Чимин рассказал нам о тебе. Мы рады быть здесь, чтобы помочь. Чонгук кивнул, ещё раз оглядывая своих новых знакомых. Хосок, которого он знал по каким-то давним, слегка туманным воспоминаниям, подошёл ближе, его глаза светились живым интересом. Он явно был полон энергии, в отличие от самого Чонгука. – Чонгук-а! – воскликнул Хосок, его голос звучал громко и заливисто. – Ты выглядишь неважно. Позволил этим городским злыдням высосать из тебя все соки? Чонгук лишь устало улыбнулся, не в силах начать объяснять. Но он знал, что эти люди, какими бы загадочными они ни были, пришли сюда не просто так. – Почти, – прохрипел Чонгук, слабо улыбаясь. – Но, кажется, вы прибыли как раз вовремя, чтобы предотвратить финальный акт. Чимин кивнул, его взгляд скользнул к остальным: – Да, мы позаботимся об этом. Твоя задача сейчас – восстановить силы. Джин, Намджун, Хосок, вы с ним. А я... я отойду на пару минут. Он отошёл в сторону, оставляя Чонгука на попечении троицы. Было видно, как Чимин достаёт телефон и кому-то звонит. Джин и Намджун подошли ближе, их присутствие было успокаивающим. Джин, словно заботливый брат, присел рядом с Чонгуком на прохладный капот. – Не волнуйся, мы здесь, – сказал он мягко, его глаза излучали спокойствие. – Тебе нужно поесть и отдохнуть. Мы можем найти что-нибудь подходящее. Намджун кивнул, его уверенная улыбка не покидала лица. – Да, и после этого можем начать. Что бы ни случилось, мы справимся. Хосок, по-прежнему излучая энергию, обошёл вокруг машины, осматривая окрестности. – Нам нужно убедиться, что место безопасно. Но пока... Чонгук, тебе действительно нужен отдых. Может, у нас найдётся бутылка воды? Чонгук почувствовал, как его напряжение начинает спадать. Эти незнакомцы, каким-то образом связанные с Чимином и Хосоком, обладали той аурой, которая внушала доверие. Он знал, что его проблемы, какими бы серьёзными они ни казались, теперь были не только его. Чонгук, чувствуя, как тепло разливается по телу от заботы новых знакомых, с благодарностью кивнул. Слабость всё ещё давала о себе знать, но уже не так остро. Он заметил, как Джин достал из машины небольшой пакет, из которого доносился аппетитный запах. – Вот, попробуй, – предложил Джин, протягивая Чонгуку сэндвич. – Это то, что нужно, чтобы прийти в себя. Чонгук осторожно взял угощение, вдыхая аромат свежего хлеба и начинки. Первый укус был как глоток жизни. Он почувствовал, как силы медленно возвращаются, а мысли становятся яснее. Тем временем Хосок, закончив осмотр, подошел к ним. – Место чистое, никаких подозрительных личностей, – сообщил он, похлопав Чонгука по плечу. – Но теперь, когда мы здесь, всё под контролем. Намджун, видя, что Чонгук уже выглядит гораздо лучше, улыбнулся: – Отлично. Тогда, когда будешь готов, мы можем приступить. План не изменился, верно, Чимин? Чимин, услышав это, вернулся к ним, его лицо выражало спокойствие и решимость. – Да, всё по плану. А теперь, давайте закончим то, ради чего собрались. – План? О чём вы? – искренне недоумевал Чонгук, нахмурив брови. Всё походило на очень не хорошее дело. Кому это он уже успел насолить, когда участвовал только в гонках, не зная никого в лицо по-настоящему? – Ублюдки, которые прижали тебя сегодня на мосте, – выплюнул Намджун, не в силах сдержать своё отвращение, – назвали себя Мизары. – Работают клоунами? – вставил своё мнение Чонгук, так как это в самом деле звучало по смешному и как-то, легкомысленно что ли. И вдруг вспомнил, как похожее слово услышал из уст папы в детстве, когда они по телевизору, вечером смотрели какую-то комедию. Хосок фыркнул, широко открыв глаза: – Клоунами? Ты серьезно? Это же их название, официальное. Их главарь, кажется, сам себя так и нарек. Не знаю, какие у них там мотивы – может, это какая-то новая криминальная группировка, или просто кучка отморозков, решивших поиграть в бандитов. – Его голос звучал взволновано, но в нем слышалась какая-то ирония. Чимин, подойдя ближе, покачал головой. – Мне тоже это показалось странным, но такая информация поступила. Назвали себя Мизарами, и, похоже, очень недовольны твоим участием в гонках той ночью с новым трюком. Они считают, что ты нарушил их новую «территорию» или что-то вроде того. – Он сделал паузу, внимательно глядя на Чонгука. – Но это неважно. Главное, что мы здесь, чтобы разобраться. Намджун кивнул, его губы изогнулись в легкой усмешке. – Им не понравится, как «разоберемся». Мы не любим, когда кто-то трогает наших. А ты, Чонгук, теперь наш. – Он сжал кулак, демонстрируя решимость. – Так что, пока ты отдыхаешь, подготовим им сюрприз. Что-то, что они запомнят надолго. Джин, всё ещё сидящий рядом с Чонгуком, приободряюще похлопал его по плечу. – Да, Чонгук. Твоя задача сейчас – восстановить силы. Мы займемся всем остальным. Подумай о еде, стань сильнее. Когда будешь готов, вместе разберёмся с этими клоунами. Чонгук, дожевав сэндвич, почувствовал прилив сил. В словах новых знакомых звучала такая уверенность, что страх начал отступать, уступая место решимости. Он посмотрел на отошедшего Чимина, Намджуна, Джина и Хосока, и впервые за этот день по-настоящему улыбнулся. Кажется, он попал в очень непростую ситуацию, но, возможно, он был не один. – Кстати, теперь я их буду звать клоунами. Чонгук, спасибо за идею, – подмигнул было Хосок, забавно корча лицо. – О, кажется, вы говорили тогда, что вас шестеро, – опомнился Чонгук и с вопросом в глазах, теперь прожигал вдруг серьёзным видом недавне говорящего. – Мм, да, точно, не ожидал, что ты запомнишь такую мелочь, – кивнул Хосок, потирая предплечье. Всё же тонкая куртка не особо спасала от морского прохладного ветра. – Те двое, как раз на том месте, откуда мы только что уехали. Чонгук замер. Разве двое справятся с толпой? Хоть он и не видел их, не разговаривал, не знал какие они есть на самом деле, но зная, что парни находятся в этой компании, то наверняка такие же, как остальные. Верно? Или как всегда бывает, Чонгук ошибается? Отличия от остальных, законом прописаны в небольшой группе людей. Ему ещё столько предстоит узнать нового в этом, казалось бы, уже известном мире. – Ты не волнуйся о них, Чонгук, – на плечо легла рука Джина, – скорее нужно беспокоиться о тех, кто с ними. Чонгук посмотрел на свою ладонь. Она слегка дрожала. Страх, который казалось, отступил, снова тихонько подкрался, шепча сомнения. Он вспомнил, как быстро и легко парни выручили его, вырвав из лап разъяренной толпы. Его сердце забилось быстрее, от одной мысли о том, что он мог оказаться на их месте. – Но... как? – голос Чонгука дрогнул. – Как два человека могут противостоять такому количеству? Намджун, чье спокойствие всегда казалось незыблемым, подошел ближе. – Не все измеряется силой, Чонгук. Иногда ум и хитрость – куда более грозное оружие. И наши друзья... они не просто "два человека". – Он сделал паузу, словно подбирая нужные слова. – Они те, кто всегда находит выход. Те, кто умеет заставить других танцевать под свою дудку. Ты ещё увидишь. Хосок, услышав вопрос Чонгука, снова развеселился: – О, нашего Чонгука беспокоит, что они там одни? Не переживай, они не из тех, кто будет стоять в стороне и наблюдать, как остальные работают. Они скорее те, кто заставит работать остальных, а сами будут наслаждаться результатом. Эти двое – настоящие мастера своего дела, их выдумка и находчивость не знают границ. Чимин, как всегда, оставался серьёзным. – Намджун прав. Силой тут не возьмешь. Эти Мизары, как бы они себя ни называли, рассчитывают на численное превосходство. Они думают, что смогут запугать, но они нас не знают. Мы не боимся трудностей, и уж тем более не боимся каких-то там клоунов. Твоя задача сейчас – полностью восстановиться. Мы позаботимся о том, чтобы ты мог отдохнуть и набраться сил. Война начнётся в гонках. Я уверен, что через какое-то время тебе прилетит сообщение от них. Джин, обращаясь к Чонгуку, добавил: – Совершенно верно. Поэтому ты должен слушать нас и заботиться о себе. Забудь обо всем остальном. Мы уже продумали, как поступим. Те, кто посмел тронуть наше, пожалеют об этом. Сделаем всё, чтобы ты был в безопасности, а эти клоуны получили по заслугам. Чонгук, слушая их, чувствовал, как его страх постепенно уходит. Он видел, что эти люди были не просто сильными, но и умными. Они не бросались в бой сломя голову, а действовали продуманно. В их словах чувствовалась уверенность, которая заражала и его. Он понимал, что, возможно, впервые в жизни попал в такую ситуацию, где ему была оказана реальная помощь, и он был благодарен за это. – Значит, это их тактика? – спросил Чонгук, понемногу осваиваясь. – Маленькая группа, но с большой головой, так сказать? – Именно, – кивнул Намджун. – И эта "голова" способна породить такие идеи, что мало не покажется. Ты скоро поймешь, что мы не просто группа людей, а единое целое. И когда мы встаем на защиту одного из нас, ничто не может остановить. Чонгук кивнул, осмысливая слова Намджуна. Он никогда не думал, что такое может произойти, но теперь, когда он оказался в эпицентре событий, он начинал понимать, что его жизнь уже никогда не будет прежней. Эта группа, казалось, обладала не только физической силой, но и глубоким пониманием стратегии и психологии. – Значит, мы должны действовать умом, а не силой, — пробормотал Чонгук, больше себе, чем остальным. Он чувствовал, как вместе с развеивающимся страхом приходит и новый прилив решимости. Он больше не был просто жертвой. Чонгук был частью чего-то большего, частью команды, которая была готова бороться за него. Хосок, заметив изменение в настроении Чонгука, улыбнулся. – Вот так. Ты начинаешь видеть свет в конце тоннеля. И знаешь, Чонгук, эти Ми.. клуоны, какими бы хитроумными они ни казались, не учли одного – того, насколько мы связаны. Каждое наше действие, каждое слово – все направлено на то, чтобы защитить тебя. А когда мы действуем вместе, наша сила возрастает многократно. – Чимин, как там обстановка? Надеюсь Тэхён с Юнги не щипнули лишнего? Напряжённый голос Намджуна погасил на несколько оттенков расслабленность, рождая лёгкую взволнованность внутри Чонгука. Было страшно, но вот парни рядом немного чувство убавляли. Чимин, взглянув на телефон, ответил. – Тэхён и Юнги на месте. Ничего лишнего они не "щипали", как ты выразился. Просто... легкие переговоры. Мизары, видимо, не привыкли к такому напору. Они думали, что мы будем торговаться, но Тэхён и Юнги сразу показали, где их место. Главное, чтобы они не перегнули. – Перегнуть они не перегнут, – с едва заметной усмешкой произнёс Джин. – Это их хлеб. Они знают, как надавить, но и знают, когда нужно остановиться. Главное, чтобы вернулись целыми. А мы ведь именно этого хотим, верно? Чонгук смотрел на них, пытаясь уложить в голове всю информацию. Гонки, переговоры, стратегия... Всё казалось настолько далёким от его обыденной жизни, но в то же время таким реальным. Он почувствовал, как в нём просыпается что-то новое, какой-то неведомый ранее азарт. Хаки гордо поднял голову, уже представляя, как горячий руль вновь поворачивается под пальцами. – Я... я хочу помочь, – тихо произнёс он. – Когда я буду готов. Намджун положил ему руку на макушку и слегка потрепал волосы, его взгляд был полон тепла. – Мы знаем, Чонгук. И когда этот день настанет, ты будешь стоять рядом с нами. А сейчас – отдыхай. Пусть твой разум будет ясным, а тачка – быстрой. Наша война только начинается, и нам понадобятся все твои силы. Солнце стояло над горизонтом моря и ярко светило на парней, согревая от отошедшей ночи. Чонгук поднял голову, глядя на рассветное солнце, которое окрашивало небо в теплые, золотисто-оранжевые тона. Слова Намджуна, Джина, Хосока и Чимина эхом отдавались в его голове, как наставления опытных полководцев перед решающей битвой. Он видел в их глазах не просто слова, а целые стратегии, просчитанные ходы и непоколебимую веру в командную работу. Страх, который еще недавно сковывал его, теперь сменился острым желанием стать частью этого единого механизма, этой несокрушимой силы. Чонгук вспомнил, как легко и непринужденно парни, казавшиеся такими обычными, а теперь открывшиеся как настоящие мастера своего дела, справились с толпой. Это было не просто физическое превосходство – это был ум, это была хитрость, это было знание человеческой психологии. Чонгук понял, что сила не всегда в грубой мощи, а в способности заставить противника танцевать под свою мелодию, даже не осознавая этого. – Так значит, мы должны быть как хорошие гонщики, – прошептал Чонгук, снова обращаясь к Намджуну, – просчитывать каждый поворот, каждую соперника, предугадывать их маневры? Намджун с улыбкой кивнул. – Именно так. Только в нашей игре ставки куда выше, чем победа в гонке. Мы играем за безопасность, за справедливость. И да, наша машина должна быть быстрой, но главное – наш разум. Он должен быть быстрее любого другого, быстрее любого врага. Чонгук почувствовал, как внутри него разгорается новый огонь. Азарт, решимость, жажда справедливости. Он уже не был тем испуганным парнем, которого вырвали из лап толпы. Он был Чонгуком, частью команды, готовой дать отпор. Он был Хаки, частью гонок, готовый смело, с громкой победой, забрать свою свободу. Он знал, что еще не готов сражаться, но готов учиться, готов набираться сил, чтобы однажды встать плечом к плечу со своими спасителями. – Я буду готов, – твёрдо сказал он, поднимаясь с места. – Я буду быстр. И я буду частью этой команды. Наша война только начинается. И пусть весь мир гонок Сакраменто сотрясётся от этой игры.