Осознание судьбы

Когда дошли до арки пребывания Вэй Усяня и Лань Ванцзи в пещере, напряжение сменилось неловкостью. — Здесь написано, — Лань Сичэнь закашлялся. — Что Ванцзи... снял одежду и отдал Вэй Усяню, чтобы согреть его. Цзян Чэн подавился воздухом. — В пещере? Один? Вдвоем? Полуголые? — На мне было слишком много одежды, она промокла, — ровным тоном соврал Лань Ванцзи, глядя в стену. — Лань Чжань, но там же написано, что ты перевязал мне рану своей лентой! — подлил масла в огонь Вэй Усянь. — Символ дисциплины! — Символ дисциплины был использован по назначению — для фиксации повязки, — Лань Ванцзи покраснел уже до корней волос. Цзинь Лин закрыл лицо руками. Ему было шестнадцать, и ему казалось, что он присутствует при чем-то, чего видеть не должен. — А вот тут, — Лань Сичэнь продолжил, хотя ему самому было неловко. — Вэй Усянь в бреду просит Лань Ванцзи спеть ему песню. И тот поет. Впервые. — Ты тогда спел «Вансянь»? — вдруг серьезно спросил Вэй Усянь. Лань Ванцзи кивнул, не поднимая глаз. — Я искал эту мелодию много лет, — тихо сказал Вэй Усянь. — Забыл, где слышал, но помнил, что она важна. В комнате повисла атмосфера такой густой нежности, что даже Цзян Чэн почувствовал себя лишним и отвернулся.