Cherchez la femme

Вайпер просыпается как обычно — по графику. Без будильника, ровно в 6:00. Тело подчиняется приказам быстрее, чем разум успевает осознать, где она находится. Девушка выходит на кухню и сразу же чувствует запах свежесваренного кофе. На столе стоит чашка, рядом — круассан на маленькой тарелке и аккуратно сложенная записка. Она раскрывает её, чтобы прочитать содержимое: «Доброе утро, Сабина. Приятного аппетита. Встретимся у Клов». Вайпер берёт чашку в руки. Кофе просто прекрасен, но более сладкий, чем она пьёт обычно. Почему-то ей кажется, что это вышло не просто так: та, другая она, действительно пьёт кофе чуть слаще. Вайпер на секунду закрывает глаза, делая глоток. Выпив почти полчашки, она наконец приступает к круассану. Круассан безумно нежный, с приятным ванильным кремом, что отлично дополняет кофе. Позавтракав, она ставит для себя цель добыть информацию. Тот факт, что Дэдая нет, — это отличная возможность. Никто не будет за ней следить. Она переодевается и идёт в свою лабораторию, как обычно. Ей нужно найти момент, чтобы проникнуть в зал совещаний и остаться незамеченной. Но самое сложное — это не тактика врага, а бытовые мелочи. Девушка осматривает лабораторию. Она находит заживляющий крем быстрой регенерации, аккуратно подписанную колонку ядов с указанием степени токсичности, неудачную попытку использовать радианит для лечения рака — образец, который так и не дал нужного результата, понимает она по записям, написанных ее подчерком. Но в самом конце её ждёт находка, заставляющая замереть. На столе рядом с инструментами стоит изящный стеклянный предмет — больше похожий на украшение, чем на оружие. Внутри пульсирует вязкая, ядовитая субстанция. Почерк Чембера и Рейзы угадывается безошибочно. Смертоносная, лаконичная бомба, без лишних деталей. Однако стеклянный корпус выдает руку Чембера: он сделал её хрупкой, чтобы при взрыве ядовитые осколки впивались в людей, разнося отраву глубже, чем любой выстрел. Вайпер задерживает дыхание, склоняясь ближе. Яд внутри не смертельный. Она всегда предпочитала оружие, которое убивает, и любила яды, не оставляющие шанса. Но этот создан иначе. Он вызывает помутнение зрения и действует быстро, выводит из строя за считанные секунды. Никто не умрёт, но все вокруг временно потеряют возможность видеть. Её пальцы касаются холодного стекла. Она всегда выбирала смерть. А это… это даёт контроль. Возможность пройти мимо, не оставляя трупов, но заставляя противников замереть в беспомощности. Вайпер медленно выпрямляется. В груди разрастается странное чувство, похожее на сожаление. Та, другая она, всё-таки умела видеть дальше своей ярости. Вайпер завороженно наблюдает за оружием, которое сделала не только она. ЕЕ ОРУЖИЕ, которое она создавала с командой. Внезапно она слышит голос. — Вайпер? Она резко оборачивается. Никто не стучался. Обычно к ней всегда стучатся. На пороге стоит Киллджой, сжимая в руках какой-то чертёж. — Привет, — говорит Вайпер. — Я хотела попросить тебя кое-что посмотреть, — Киллджой подходит к столу и начинает нервно и быстро объяснять: — Знаешь, я пытаюсь изменить спайк. Сделать так, чтобы можно было использовать его эффективнее, перенося всю энергию радианита, а не теряя часть. И... ну... Я пыталась уменьшить радиус поражения, сохранить скорость, но так, чтобы он не наносил вреда. Вайпер замирает. Это... необычно. Спайк всегда приносил ужасные последствия. Из-за него гибли целые города. — Как ты собираешься это сделать? — уточняет Вайпер. — Ну... знаешь. Дэдай помогал мне. Мне жаль, что мы потеряли все технологии, которые были на Эверетт-Линде, — вздыхает Киллджой. — Там были технологии... Я думаю, нам не помешала бы эта информация. Но почти ничего не уцелело. У Винсента остались чертежи, и он знает принцип работы коллайдера... Знаешь, он генерировал много энергии. Если бы я могла сделать что-то такое, у нас был бы способ безопасно извлекать радианит. Вайпер смотрит на чертежи. Большая часть расчётов выглядит сложным и непривычным. Она узнаёт знакомые формулы, но здесь есть то, чего на Альфе даже не существовало. Видно, что Киллджой действительно старалась. — Что ты думаешь, Сабина? — никто не называет её по имени. В протоколе все используют кодовые имена, но сейчас к ней обратились иначе. Вайпер решает проверить, насколько это нормально, и тоже использует имя. — Я думаю, это может сработать. Тебе стоит попробовать, Клара, — говорит она. Киллджой никак не реагирует, словно каждый день слышит, как Вайпер называет её Кларой. — Я почти доделала, но... Он работает слишком долго. Они не дадут нам столько времени, понимаешь? Я боюсь, что из-за меня команда может пострадать. Сейчас он работает намного медленнее, но это не создаёт большой взрыв, он действует за счёт энергии радианита. Вскоре Киллджой уходит, а Вайпер остаётся с осознанием того, что Легион на самом деле не пытается навредить их земле, как они всегда думали. Но зачем тогда им нужен радианит? У них есть технологии, зачем им оружие, если они не собираются нападать на Альфу? Она ждет, пока уйдет Киллджой и выходит, намереваясь узнать больше. Свернув по коридорам, направляясь к переговорной. Девушка осматривается перед входом: коридор пуст, камеры Сайфера неактивны. Внутри часто оставляют планы, графики, ту самую информацию, которую она ищет. Она уже собирается зайти, когда замечает журнал, лежащий на столе перед переговорной комнатой. Это привлекает её внимание. Комикс. На обложке — Феникс, Сейдж, Джетт и Омен, изображённые в виде статуй. Вайпер берет журнал и направляется в холл, расположенный перед переговорной, открывая его по дороге. История рассказывает о тонущем городе. Сейдж возводит стены, чтобы остановить воду. Джетт использует свои силы, чтобы отодвинуть поток и проложить маршрут для людей. Омен телепортируется, спасая тех, кто попадает в завалы или падает в воду. Феникс ведет людей за собой с помощью огня. Это ставит её в тупик. Она настолько погружается в чтение, что забывает, зачем пришла сюда на самом деле. Из-за этого её замечает Клов в коридоре. — Ты идешь? — Клов зовет ее, как только Сабина попадет в поле зрения. — Все уже собрались, представляешь? Феникс сейчас притащит картошку фри! Горячую, хрустящую, с той самой паприкой! Пошли, Вайпер! Клов хватает девушку за руку, ведя за собой в комнату. Вайпер позволяет вести себя в сторону гостинной. Когда дверь открывается, перед ней предстает что ни на есть «домашняя» картина. Комната, служившая им местом для сборов, сейчас напоминала логово гиков, временно отложивших оружие ради настольных игр. Дэдай развалился на диване, его длинные пальцы лениво барабанили по подлокотнику. В углу Фейд, откинувшись в кресле, вела странный диалог с парой радиоворов. Те переглядывались, заметно робея — ее взгляд пугал зверушек, и лишь Гекко пытался разрядить обстановку, предлагая Дизи сесть на руки Фейд. — Да ладно вам, она не кусается, — успокаивал Гекко, хотя в его голосе не было полной уверенности. Йору же, кажется, был воплощением хаоса. Он буквально развалился на стуле, свесив одну ногу через подлокотник, и лениво крутил в пальцах фиолетовый ножичек. — Ну и где этот Феникс с картошкой? — протянул он, прежде чем кто-либо успел сказать хоть слово приветствия. Вайпер скользнула взглядом по комнате, оценивая обстановку. Диван выглядел наиболее подходящим. Приняв решение, она бесшумно пересекла комнату и опустилась на мягкую обивку рядом с Дэдаем. Он улыбается краем губ и переводит взгляд на неё. Не смотря на то, сколько человек сейчас находятся в комнате, он кладет свою руку поверх ее и у Сабины перехватывает дыхание. Он не прячет эту привязанность. Он носит её как открытое оружие. В ту же секунду дверь с грохотом распахивается, представляя Феникса. В одной руке он держал гору бумажных пакетов с едой, а в другой — поднос с высокими стаканами. Он расставляет все это на стол, пока Клов ставит высокую ширму мастера перед собой. — Так, народ, — мастер хлопнули в ладоши, привлекая внимание. — Доставайте листы персонажей! Фейд элегантно достала свою папку, Гекко выудил из рюкзака блокнот, а Дэдай с преувеличенным вздохом положил перед собой лист, где имя персонажа было выведено каллиграфическим почерком, листы Феникса и Йору уже лежали в стопке перед Клов. Они с надеждой посмотрели на Вайпер, но та лишь молча взяла пару картофелин-фри из общей тарелки, демонстративно отворачиваясь. Клов театрально вздохнули, сложив руки на груди. — Да ладно тебе, Вайпер, — в их голосе послышались нотки уговора. — Ну хотя бы попробуй! Тебе может понравится. Видишь, даже Чембер согласился. — Я не столько согласился, сколько смирился с неизбежным, — усмехнулся Дэдай, поправляя манжет. — Пока Бримстоун отсутствует, у нас в любом случае есть лишнее место за столом, — сказали Клов, — Давай, сделай персонажа в следующий раз, Сабина. Дэдай кидает еще один взгляд на Сабину, задерживая его чуть дольше, изучая, прежде чем повернуться к столу. Клов просматривали листы перед собой. — Йору! — воскликнул мастер, — почему твой лист персонажа почти пустой? Где характеристики? И почему у тебя в инвентаре просто написано «фигня»? Что это?! Йору лишь лениво пожал плечами. Клов раздраженно вздохнули. — Итак, начинаем! — провозгласили они. — Вы, отряд искателей приключений, прибываете в городок Серебряный Ручей, который терроризирует… ну, скажем, не совсем дракон, а скорее его очень злая и обидчивая кузина — Пепельная Змея. Полгода назад она захватила старую кузницу на холме, и теперь каждое полнолуние спускается вниз, требуя дань золотом или… съедает самую большую свинью у местного фермера. Староста пообещал героям все награды, какие у них есть, а это, — Клов понизили голос, — карта на старый забытый рудник, полный самоцветов. Вопрос: что делаете? Игра началась. Поначалу все шло чинно: ребята смеялись, обсуждая, как убедить старосту отдать карту авансом. Гекко, играющий следопыта, вызвался пробраться к кузнице. Феникс, как обычно, хотел поджечь все с первого шага, но Фейд своей колдуньей наложила на него словесное проклятие молчания в игре. Вайпер сидела тихо, погружая хрустящие ломтики в острый соус, но взгляд ее метался между членами команды, когда они отыгрывали персонажей. Они сражались с Пепельной Змеей — комната наполнилась криками «пятнадцать!», «промах!» и хохотом, когда Йору заявил, что его варвар хочет запрыгнуть на рептилию. Они получали «ранения»: Гекко драматично откинулся на спинку стула, изображая, что его следопыт истекает кровью, а Феникс громогласно требовал, чтобы Сэйдж пришла и похилила его. Игра была не самой эпичной, скорее уютной и дурачливой, но Вайпер вдруг поймала себя на мысли, что смотрит на кубик в руке Гекко с неожиданным интересом узнать, выпало бы ей больше, чтобы поймать змею или устроить засаду. — Следопыт, кидай кубик, чтобы определить, сможешь ли ты найти язык с псом-стражем — Гекко потер руки, взяв кубики d20, он потряс их в руке и замер, готовясь бросить. В этот момент бегун, учуяв азарт хозяина, с молниеносной скоростью выхватил кубики прямо из его пальцев и, издав победный писк, метнулся к дивану. — Ах ты! — Гекко попытался поймать напарника, но бегун ловко уворачивался от его рук. — Кубики! Держите кубики! — заорал Феникс, вскакивая из-за стола. С диким хохотом он попытался накрыть бегуна ладонями. Радиоворы, которые до этого робко сидели в углу, увидев хаос, мгновенно забыли о своей робости. Двое из них с восторженными звуками сорвались с мест. Началась настоящая потасовка: Феникс пытался отобрать кубик, пока Йору и Фейд пытались поймать остальных зверей. — Эй, эй! — Гекко вскочил на ноги, раскинув руки в стороны, пытаясь навести порядок в этом зверинце и хаосе. — Спокойнее! Он просто играет! Парень опустился на пол, подзывая к себе бегуна и позволил ему кинуть кубик за себя. Бегун определенно был рад этому, даже не смотря на то, что выкинул восьмерку и собака обозлилась на следопыта. Вайпер, все так же сидя рядом с Дэдаем, неожиданно для себя поймала на губах тень улыбки. Картошка фри была съедена, и в руке она почему-то уже держала свободный лист персонажа, который мастер Клов предусмотрительно подсунули ей под руку, пока никто не видел. Сабина перевела взгляд на лист и задумалась: пригласили бы Альфа-Клов поиграть ее в Днд? Они играли уже четвертый час, когда Сайфер отправляет сообщение Фейд о важном собрании и все вынуждены закончить игру. — У Брима срочный сбор. Через десять минут нужно быть в переговорной. — объявила Фейд, вставая.

***

Десять минут спустя переговорная комната наполнилась агентами Легиона. Бримстоун стоял во главе стола, его массивная фигура казалась неподвижной, как скала, но в глазах горела тяжелая усталость. Он развернул карту города, и на голограмме высветились красные зоны. — Многие из вас знают не всё, — начал он, и его голос, обычно громкий и командный, звучал приглушенно. — Три дня назад произошло разрушение в районе школы, радионит разломил землю, разрушив большую часть зданий. По предварительным данным, пострадало сорок семь детей, — продолжил Бримстоун, и по комнате пронесся сдавленный выдох. — радианитовая интоксикация, у них внутренние ожоги, разрушение клеток крови и... изменения на генетическом уровне. Джетт, обычно шумная и импульсивная, сидела, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Она была там. Она помнила тот день. — Я успела вытащить двенадцать, — сказала Джетт, и её голос дрогнул. — Еще четверо... они были в самом эпицентре. Я не смогла к ним пробиться, стены рушились, а у меня уже не было сил. — Ты спасла двенадцать жизней, Джетт, — твердо сказала Сейдж, положив руку ей на плечо. — Если бы не твоя скорость, мы бы потеряли больше. Сейдж вышла вперед, взяв управление картой. На экране появились схемы лечения, графики стабилизации состояния. — Я использовала свои силы, чтобы замедлить распространение вируса в их организмах. Микс и я нашли способ — мы можем регенерировать клетки, но для этого нужен чистый радианит в качестве катализатора, чтобы создать импульс. Минимальные дозы, но нам нужно сырье. Много сырья. — Она посмотрела на Бримстоуна. — Я уже провела экстренную терапию для пары детей, но остальные? Им нужна полноценная операция в ближайшие два дня. Без радианита наших сил просто не хватит. Бримстоун развернул полную карту военных объектов «Альфы». — Поэтому мы переходим к запасному плану, — объявил он. — Мы не можем ждать. Атака на две точки одновременно. Феникс и Йору — вы создаете шум на месте старой лаборатории. Имитируйте вторжение. Сайфер, ты обеспечиваешь наблюдение для отступления. Основная группа: Чембер, Киллджой, Клов, Рейна, Сова, стратегию для вас обсудим утром. Вайпер слушает, затаив дыхание. Атака на несколько точек Альфы одновременно. Отвлекающий маневр. Цель — захватить хотя бы один спайк. Это спасло бы детей.

***

После собрания Дэдай провожает Вайпер до квартиры. Они идут по пустым коридорам базы в полной тишине. Винсент идёт достаточно близко, чтобы девушка чувствовала его присутствие — спокойное, надёжное, не требующее слов. Когда они заходят внутрь, он без лишних церемоний проходит на кухню, достаёт из шкафа два бокала и открывает бутылку красного вина, которую сам же принес утром. Они располагаются на балконе, ночной город внизу мерцает огнями. Где-то там борются за жизнь двадцать девять детей. Вайпер старается не думать об этом ровно до завтра. Они сидят в тишине несколько минут, и это молчание оказывается удивительно лёгким. Девушка делает глоток вина, чувствуя, как напряжение в плечах начинает понемногу отпускать. — Знаешь, — нарушает она тишину, — игра оказалась не такой скучной, как я ожидала. Дэдай поднимает бровь, в уголках его губ появляется тень улыбки. — Неужели Сабина Каллас признает, что игра, где нужно бросать кости и притворяться эльфом, может быть интересной? Мир не перевернулся? — Не преувеличивай, — она делает ещё глоток, пряча улыбку за бокалом. — Просто... это было неплохо. Винсент начинает рассказывать, как прошло его утро. Как он тестировал оружия на стрельбище, а потом помогал с разработкой новых плат Киллджой. — Она гений, но её гениальность всегда ходит по краю пожара, — смеётся Дэдай. — Мы сейчас вместе разрабатываем новую технологию стабилизации. Если получится, мы сможем очищать большие территории. Не просто выживать, а жить. Повисает короткая пауза. Вайпер смотрит на звёзды, пытающиеся пробиться сквозь городскую дымку, и не замечает, как Дэдай тянется за спину. — Кстати, — говорит он с неожиданно хитрой улыбкой, — У меня кое-что есть. Он вытаскивает из-за спины маленького робота и аккуратно ставит его на столик между ними. Вайпер хмурится. Она вообще не понимает, что это такое. Робот выглядит смешным — неуклюжие пропорции, явно ручная пайка, кое-где видно следы припоя. Он размером с ладонь, слегка покачивается на коротких ножках и издаёт тихое механическое жужжание. Вайпер не умеет реагировать на подобные вещи. Она всегда любила практичное. В детстве родители дарили ей микроскопы, наборы химических элементов, книги по молекулярной физике. В практичных подарках есть смысл — они учат, помогают, открывают новые миры. Всё остальное она считала пустой тратой времени и денег. И сейчас она просто смотрит на робота, не понимая, что с ним делать. Робот дёргается, реагируя на её движение, поворачивает корпус, а потом — пискнув — неуклюже протягивает к ней две механические лапки. Между ними зажата маленькая роза. Вайпер замирает. — Что это? — тихо спрашивает она. — Я просто увидел и подумал о тебе, — спокойно отвечает Чембер. Вайпер смотрит на робота, потом на него. Он говорит это просто, без пафоса, без масок. И она ловит себя на мысли, что ей нравится эта безделушка. Ее плечи расслабляются, а рука, лежащая на перилах, оказывается в опасной близости от его руки. Она одёргивает себя. Мысленно возвращается в реальность. Вайпер медленно протягивает руку к роботу. Фольга лепестков чуть холодная на ощупь, они мягко пружинят под пальцами. Дэдай смотрит на неё без привычной насмешливой уверенности. Он ждёт. — Она... не сломается? — почему-то спрашивает Вайпер. — Нет. Киллджой ручалась за надёжность. Я ручался за дизайн. — Ты привлёк Киллджой, чтобы сделать... это? Дэдай молчит. Вайпер смотрит на розу. Робот подъезжает ближе и она забирает цветок. Выполнив свою миссию, железяка издает удовлетворенный писк и складывает лапки. Она не знает, что сказать. Внутри что-то странно переворачивается, как будто кто-то аккуратно отодвинул тяжёлую штору, за которой всегда было темно, и впустил свет. — Это... — она замолкает, подбирая слово. — Глупо. — Возможно, — легко соглашается он. Они остаются сидеть в тишине, пока на балконе не становится прохладно. Когда Дэдай заходит в комнату, Вайпер оборачивается к столу. Робот тянет к ней свои маленькие лапки, и она, закатив глаза, всё-таки берет его в руки. Дэдай провожает ее до двери спальни и наклоняется, чтобы поцеловать в лоб — легко, почти невесомо. Она замирает и позволяет ему это сделать. — Спокойной ночи, Сабина, — тихо говорит он. Имя звучит иначе, когда он его произносит. — Спокойной ночи, Винсент, — отвечает она. Он отступает на шаг и пропадает в тени коридора. Вайпер заходит в спальню и закрывает за собой дверь. Прислоняется к ней спиной на секунду — просто чтобы выдохнуть. В руке всё ещё робот. Она ставит его на тумбочку. Маленькая машина тут же оживает: начинает беспорядочно ездить по деревянной поверхности, издавая забавное жужжание, кружит, будто осваивается на новом месте, а потом — вдруг — прижимает свою круглую голову к корпусу, складывает лапки и замирает в углу. Глаза-диоды медленно гаснут. Он засыпает. Рядом с ним, на тумбочке, поблёскивает механическая роза. Лепестки из фольги ловят тусклый свет ночника и отбрасывают крошечные блики на стену. Вайпер переводит взгляд с робота на цветок и внутри неё разливается странное, давно забытое тепло. Она ложится на кровать, не раздеваясь, и смотрит в потолок. Тишина давит на уши. Обычно она любит тишину, но сейчас тишина кажется слишком громкой. Вайпер достаёт телефон. Экран вспыхивает, освещая её лицо холодным белым светом. Она пишет координаты двух точек и ее пальцы замирают над экраном. Она анализирует сегодняшний день. Она сравнивает Альфа и Омегу. На альфе все действуют поодиночке. Даже работая в команде, они остаются эгоистами, запертыми в собственных головах. Каждый сам за себя. Каждый использует свои навыки, чтобы делать оружие — но никогда, ни разу, вместе. Здесь всё иначе. Омега-команда обедает вместе. Не по расписанию, не для галочки. Они просто собираются за одним столом, потому что им так хочется. Они шутят, болтают, спорят о ерунде. Они прикрывают спины. Они создают изобретения вместе. Здесь Киллджой и Чембер сотрудничают, обсуждая между собой чертежи. Здесь Сейдж и Микс вместе разрабатывают лекарство. Здесь дети не называют Вайпер монстром, а зовут играть с собой. Они делают стеклянную бомбу — красивую, хрупкую, почти ювелирную работу и приносят Вайпер, чтобы она наполнила её ядом. Они используют свои сильные стороны, чтобы дополнить друг-друга, а не затмить. Вайпер крепче сжимает телефон. Омега врываются в их мир, чтобы разрушить его. Они крадут радианит — и за этим стоят разрушенные города, районы, лаборатории. А она здесь, чтобы спасти свой дом. Она смотрит на экран. Секунда. Она задерживает дыхание. И нажимает «отправить». Тук - тук - тук. Она слышит биение своего сердца. Вайпер смотрит в стену. Пандемия свисает с ветки коряги, застыв в неподвижности. Только узкие вертикальные зрачки напряженно уставлены в соседний террариум, где по стеклу неторопливо скользит Дэдай. Он ползет прямо перед ней, лениво сворачиваясь в тугую спираль, затем медленно разворачивается, выпуская тонкую раздвоенную искорку языка, и снова исчезает в тени, оставляя после себя лишь легкое шуршание по грунту. Тук - тук - тук. Вайпер отворачивается. Взгляд падает на тумбочку. Там, свернувшись в углу, дремлет робот. Бесполезный с практической точки зрения механизм. У этого робота нет оружия. Этот робот был создан, чтобы подарить цветок. Они делают глупых, трогательных роботов, когда их мир находится в критической зависимости от радианита. Раньше она думала, что знает правду. Она верила, что Омега создают оружие. Так говорили все. Но здесь, глядя на спящего робота с цветком, она чувствует, как привычная картина мира дает трещину. Омега использует радианит не для убийств. Этот опасный ресурс питает системы жизнеобеспечения подводного Лиссабона, заставляя работать гигантские фильтры и генераторы воздуха. Им лечат людей, восстанавливают природу, помогают радиантам, которых на Альфе клеймят как «опасный побочный эффект». Ресурс, который на Альфе так ревностно охраняют, за который убивают, здесь используется просто для того, чтобы люди могли дышать. Информация, собранная по фрагментам, больше не похожа на отчет для Альфы. Эти данные — тяжелый груз, который она несет в себе, и он обжигает руки. Потому что, слушая, как стучит ее сердце, чувствуя запах Чембера на своей одежде... Она больше не знает, на чьей стороне. Тук - тук - тук.