Эллиллдан

Иллуги коснулся края губ трясущимися пальцами, с ужасом глядя на то место, где совсем недавно стоял Кирилл. В воздухе ещё витал терпкий запах хвои и можжевельника, но порыв ветра безжалостно унёс его в сторону. — Кирилл.? — тело не хотело слушаться, всё казалось слишком нереальным, даже собственный голос, наполненный болезненным отчаянием. Ещё несколько минут назад фей стоял рядом с ним, ещё несколько минут назад он поцеловал его. Иллуги сделал пару шагов в сторону, куда упорхнул Кирилл. Обычно он всегда был где-то рядом, да и фей ранен, он не мог уйти далеко. Небось насмехается над ним, сидя где-то на сосне. Иллуги прислушался. Тихо завывал ветер, всё так же скрипели сосны, но не было слышно ни переливчатого смеха, ни стрёкота тонких крыльев. Обойдя вокруг небольшую полянку, Иллуги сел на пень, уставившись перед собой. Кирилл не мог его просто так оставить, ведь так? Он обязательно вернётся, он же обещал. Обещал же? Иллуги сполз по пню вниз, уставившись в темнеющее небо. День медленно шёл к концу, звёзды яркими плеядами рассыпались по небосводу. Сердце сжимало от накатывающего осознания. Только он смог встретить, пускай не человека, существо, на которое он мог положиться. Фей, который пусть и раздражал в начале, но смог стать роднее любого человека. Мысли вернулись к Кириллу. Эти неполные 5 дней стали первыми, когда он оставил непрекращающиеся мысли о Никите. Теперь он мог думать лишь о нахальном, но таком, на деле, ранимом фее. Когда совсем стемнело, Иллуги встал. Больше не было сил вслушиваться в каждый порыв ветра и стон леса. Кирилл не вернётся, нужно было идти самому. Если он просидит на этом проклятом пне ещё хотя бы час, то точно сойдёт с ума. В темноте лес слился в одно сплошное пятно. Он подошёл к краю обрыва и взглянул вниз. Кромлех с холмом посередине озарял неяркий свет полной луны, и на месте, где тень падала на землю, что-то светилось. Прищурившись, Иллуги подался вперёд, но сухая земля осыпалась под ногой, и он рухнул по вниз. Собрав лицом и поясницей все древние корни, Иллуги вылетел к подножию холма на мягкую, шёлковую траву. Голова кружилась от удара о землю, Иллуги медленно поднялся на шатающихся ногах и постарался сфокусировать взгляд. Ребро пульсировало болью и отдавало в бок. Взявшись за больные рёбра рукой, Иллуги, хромая, осмотрелся. Вблизи холм, или как выразился Кирилл ранее, сид, выглядел устрашающе. Он возвышался как огромная опухоль земли, торчал абсолютно голый, если не считать густых зарослей травы и каких-то цветов. Самое удивительное было — огромные каменные столбы, которые Иллуги сверху принял за обычные камни, неровной формы, расставленные чётко вокруг холма, и образуя что-то похожее на ритуальный круг. По коже Иллуги прошлись мурашки, в нос пахнул запах ирисов, мёда и чего-то терпкого, похожего на можжевельник. На секунду ему показалось, что это был Кирилл, но наваждение быстро пропало. Луна всходила из-за деревьев. Её свет, неестественно яркий, попал на один из каменных столпов и отразился по кругу. Иллуги обернулся, пытаясь проследить за лучом, но закрутился и упал задом на травяную кочку. Свет, рассеявшись от каменных глыб, как от призм, стал похож на белёсую полупрозрачную дорожку, которая находила начало в середине холма и уходила дальше в лес. Внезапно сзади послышались голоса и тихий звон. Или это было не сзади? Иллуги обернулся, но не увидел ничего, кроме молниеносно пролетевшей мимо него стрекозы. — Что за… Стрекоза засмеялась звонким, как перелив колокольчика, смехом. Иллуги прищурился — то, что ему показалось стрекозой, на деле оказалось миниатюрной девочкой с длинными и переливающимися в лунном свете крыльями. Это была пикси. Фея висела в воздухе, изредка делая резкие движения то вверх, то в бок, по-видимому, изучала. Иллуги замер, рассматривая пикси в ответ. После Кирилла она казалась ему такой маленькой, что можно было раздавить неаккуратным движением руки. Она была одета во что-то, похожее на совиные перья, и подол её импровизированного платья развевался от движения крыльев. — Так… Ты тоже фея… — Иллуги протянул руку вперёд, но пикси резко дала вверх и пропала, оставив за собой небольшое мерцание пыльцы. Иллуги отдёрнул руку к себе и прижал к груди, проследив за ней взглядом. Через несколько минут звон слышался отовсюду: то там, то тут, вылетали такие же пикси, они пищали, стрекотали и хихикали со всех сторон, кто-то подлетел ближе к Иллуги, трогал его за растрёпанные волосы, кто-то уже лез в котомку, рассматривая то, что есть внутри. Иллуги снял сумку с плеча и, раскрыв её, достал небольшой кусочек оставшегося хлеба. Он уже был чёрствый, практически сухарь, но фея резво схватила краюшку и исчезла в непонятном направлении. Иллуги провёл взглядом по оживлённой поляне, высматривая кого-нибудь, у кого можно узнать про чужаков здесь. А фей тут было полно: высокие и низкие, женщины, похожие на богинь с длинными, струящимися как свет волосами, в длинных платьях в пол, словно сотканные из морской пены, и скрюченные гоблины, чьи лысые макушки были испещрены пятнами и язвами. Иллуги встал, не обращая внимания на надоедливых пикси, облюбовавших его котомку, и медленно направился вдоль поляны. Засмотревшись на дракона, сидящего у гоблина на плече, Иллуги врезался в фею, возникшую будто из ниоткуда. Перед глазами взметнулись волнистые синие волосы, а фея воинственно расправила стрекозиные крылья. — Кто это тут у нас? — фея повернулась к Иллуги лицом. Прикрытые причудливой маской из перьев, на него уставились пронзительные жёлтые глаза, в лицо пахнуло можжевельником. Сердце Иллуги пропустило удар, на лице выступил холодный пот. — И-извините. Простите, я вас не заметил… — он опустил глаза и, стараясь унять стучащее в горле сердце, ретировался на другую половину поляны. Со всех стороны слышался смех, трели весёлой дудочки, от которой ноги сами пускались в пляс и стрёкот десятков крыльев. Иллуги стоял, боясь дышать и шевелиться. Кто-то из пикси уже большой компанией во всю катались на его котомке, как на качелях, повесив её на плечо парня, кто-то возился на голове, изредка больно дёргая за волосы, а кто-то танцевал рядом в лучах взошедшей луны. Когда группа фей отошла в сторону, взгляд Иллуги зацепил полупрозрачный силуэт. Невысокий мужчина средних лет с бородой в зимней шапке с заячьим мехом и одетый в тулуп… Сердце пропустило несколько ударов и ухнуло куда-то в живот. Вся суматоха, творящаяся вокруг, сузилась лишь до этого силуэта. Иллуги растерянно уставился на силуэт. Пикси недовольно запищали, но Иллуги, как под гипнозом, шёл вперёд. Котомка под весом пикси упала на пол, феи разлетелись в разные стороны как стайка стрекоз. Призрак парил в стороне ото всех, безучастно глядя в сторону. Иллуги сделал ещё несколько шагов в сторону ситуэта и остановился. — Папа? — голос Иллуги потонул в гомоне, происходящем вокруг, но призрак уловил его и медленно развернулся, уставившись на парня. Несколько секунд он простоял, глядя на призрак отца в немом ступоре, а после сорвался с места. В носу защипало, он подбежал к Никите, попытавшись обнять его, но руки прошли насквозь. Тело прострелил мертвецкий холод, руки закололо и Иллуги, пошатнувшись, отошёл в сторону. — Иллуги… — голос Никиты звучал приглушённо и немного искажённо, но это был он. Это его глаза глядели на парня с неподдельной теплотой и нежностью, Никита горько улыбался. — Ты так вырос… Так возмужал… — по щеке Иллуги скатилась слеза, — прости, что не смог быть рядом всё это время. Иллуги молча смотрел на призрак отца, не в силах пошевелить языком. Столько лет он искал его, но теперь, когда он наконец-то увидел его, все слова подло застряли в горле. Перед глазами мелькали воспоминания из детства. День, когда Никита ему вырезал соловья, день, когда Никита учил его держать нож, тёмный зимний день, когда он видел Никиту последний раз. Иллуги тряхнул головой, скидывая наваждение. — я так долго искал тебя… Зачем ты… Зачем ты ушёл? Почему ты не вернулся? Неужели я был…плохим сыном? — парень сжал руки в кулаки, глядя на отца в упор и не замечая катящихся сами по себе слёз. — Что ты, Иллуги, ты был лучшим сыном, из всех, что я мог себе только пожелать, — Никита помялся с ноги на ногу, — Понимаешь, я… Я хотел найти твоих родителей, — Иллуги удивлённо распахнул глаза. — Я не молод, мне не на кого было бы тебя оставить, случись что. Но, видишь, как получилось… — Никита вздохнул и почесал затылок. — Я попал в ловушку и не смог больше уйти отсюда. Я существовал лишь мыслями о тебе, о том, как ты там без меня. Иллуги шмыгнул носом и вытер слёзы краем рукава. — Я так боялся, что не справлюсь, я… Пятнадцать лет… Я пятнадцать лет искал тебя. — Но посмотри, ты здесь, — он махнул рукой на поляну. Феи, что были там, казалось, полностью игнорировали присутствие Иллуги и призрака, поглощённые празднеством, — ты смог найти меня посреди Тёмного Леса, ты не побоялся, не заблудился. Иллуги поджал губы и опустил взгляд вниз. — Я бы не справился без него. Никита приподнял бровь. — Без кого? Ты здесь с кем-то? — он перевёл взгляд на толпу, высматривая ещё одного человека. Иллуги покачал головой и отвернулся. — Его здесь нет. Он ушёл. Наговорил какой-то ерунды и ушёл, и… Он правда хороший, папа. Никита усмехнулся и сел на корточки, заглядывая сыну в глаза. — Но ты же нашёл нужного человека, который смог проводить сюда? Это твоя заслуга. Иллуги перевёл взгляд на отца. — Фея. — Что? — Никита округлил глаза. — Не человека, фея. Люди плохо с ним поступили, за что он обозлился на весь мир, но я. я вижу, что в душе он хороший. — Тогда он вернётся, — Никита встал и посмотрел на луну, которая почти достигла зенита, — хорошие люди всегда возвращаются. Ты молодец, Иллуги, я горжусь тобой. Но вот тебе моё единственное и последнее наставление — живи свою жизнь. Ты пятнадцать лет потратил, чтобы найти меня, но разве тебе что-то это дало? Ты мог заниматься развитием себя, хозяйства, а потратил время на то, чтобы убедиться в неправоте окружающих, — Никита посмотрел в упор на сына. — Ты молодой и умный, так вот, проживи жизнь так, чтобы я с того света гордился тобой. Иллуги неловко улыбнулся. Мозг всё ещё отказывался воспринимать происходящее реальностью. — Ты обязательно будешь гордиться мной, — он снова подался вперёд, но вспомнил, что докоснуться до отца всё равно не может. Иллуги застыл, не зная, что говорить дальше. Словами отца к жизни не вернуть, его тело давно уже сгнило и покрылось этой шёлковой травой, просвечивающей через силуэт с каждой секундой всё сильнее. Иллуги поднял голову. Лицо Никиты уже было едва различимое, теперь больше похожее на зыбкую дымку. — Иллуги, я люблю тебя, — последнее, что он успел услышать перед тем, как дух отца растаял полностью. — Папа… — Иллуги уставился на место, где только что парил призрак отца. В душе зудела невыносимая горечь. Столько лет поиска ради нескольких минут разговора… Иллуги силой подавил вздох и поднял голову. Тишина. На поляне больше не было ни фей, ни гоблинов, ни троллей. Даже пикси, и те пропали. Иллуги протёр глаза. Подул ветер и волосы на затылке, как наэлектризованные, встали дыбом. Иллуги сделал несколько шагов назад, подняв голову наверх. Рог. Его звук разлился низким вязким маревом по лесу, он вибрировал где-то внутри, заставляя сердце тревожно биться в бешеном темпе. Вдали послышался рёв и лай собак. Иллуги судорожно огляделся по сторонам, но поляну стал затапливать густой туман. Он клубами катился по земле, и теперь каждый вдох, казалось, прожигал лёгкие. Иллуги попятился, шаря по бокам в поисках сумки. Котомки не было, видимо пикси, всё-таки добились своего, и она теперь валялась где-то в траве, скрытая густым туманом. Опустившись на колени, Иллуги стал сучить по земле руками, пытаясь найти хотя бы лямку, но сумка как в Лету канула. Из чащи леса показалась знакомая свита. Три огромных коня, двое из трёх всадников держали злобных чёрных псов, заливающихся истеричным лаем. Лучник выехал из шеренги вперёд и опустил голову, глядя на Иллуги сверху вниз. — Снова ты. Как ещё не сдох, — всадник рассмеялся низким угрожающим смехом. Латы вторили его жуткому голосу, свита позади подобрала псов ближе к лошадям. — Что же ты, малец, язык проглотил? — конь сделал несколько шагов назад и захрапел, вырывая из носа столб дыма, — в прошлый раз сопротивлялся ты активнее. Иллуги положил руку на пояс, нащупав кинжал — кожаная рукоять легла в ладонь как родная. Конь под лучником переступил с ноги на ногу, вырывая из-под земли малиновые всполохи огня. — Ночь Самайна открывает наше время, теперь вы больше не властны над лесом. Ты и твой дружок — трупы. Иллуги открыл рот, чтобы ответить, но всадник отвернулся и потерял к парню всякий интерес. Развернув коня, он посмотрел на свиту. — Обыщите окрестности. Он где-то рядом, свора вела именно сюда. Двое всадников с псами распустили поводья. Псы опустили массивные головы, в после, взяв след, с оглушительным брёхотом помчались в глубь леса. Всадники развернули коней и поскакали за псами, громко улюлюкая, оставив Иллуги и лучника стоять на поляне один на один. Иллуги нахмурился. Они ищут просто так, Кирилл ушёл и вряд ли захочет вернуться. Он сбежал, поджав хвост, как деревенская шавка, и теперь он оставил его одного посреди леса напротив этого надменного… самоуверенного эльфа. Выставив одну ногу вперёд, Иллуги принял оборонительную стойку, крепко зажав кинжал отца в руке. — Ты не убьёшь меня просто так. Попробуй поймай, — всадник натянул повоодья. Конь взвился вверх, а после бросился прямо на Иллуги. Копыта сотрясали землю, вырывали комья земли. Всадник вскинул лук, целясь Иллуги в голову, но тот внезапно бросился навстречу коню. Сбруя была крепкая, пробить её было невозможно. Иллуги нырнул под коня и одним движением всадил кинжал в брюхо. На лицо хлынула липкая и мерзкая кровь, пахнущая серой, кожа коня шипела и покрывалась пузырями. Конь заржал и потерял равновесие от боли. Кинжал, залитый кровью, скользил в ладони, но Иллуги помог себе второй рукой и одним движением разрезал подпругу, держащую седло. Огромные копыта так и норовили задеть. Одно неловкое движение — и они перемолотили бы Иллуги в кровавую кашу. Лучник пытался удержаться в седле, но с каждым движением разъярённого от боли коня, всё сильнее сползал вниз, пока не рухнул полностью. Последнее, за что он держался — были поводья, и конь, потянутый вниз за всадником, завалился на бок, прижимая эльфа к земле. Иллуги пытается вынуть кинжал из коня, но рукоятка, покрытая кровью, выскользнула из руки и осталась в брюхе. Какое-то время конь сучит ногами, пытаясь встать, но вскоре затихает. Из раны на землю рекой течёт чёрная кровь, сжигая под собой траву. Иллуги попятился, уставившись на лужу, руки мелко тряслись от напряжения. В лесу всё ещё слышен лай своры, и хоть один из трёх обезврежен, праздновать победу было рано. Туман частично рассеялся. Бросив последний взгляд на коня, Иллуги опустил голову, выискивая свою котомку, когда услышал сзади лязг. Обернувшись, он замер. Лучник, измазанный кровью, вылезал из-под туши. Он кряхтел, с головы слетел шлем, открыв взору искажённое яростью лицо эльфа. Спутанные светлые волосы падали на глаза, в одной руке он сжимал чудом уцелевший лук. — Маленький…смертный… паскудник… — эльф с трудом выбрался из-под коня. Тяжёлая туша поддавалась с трудом, утяжелённая ещё и надёжной сбруей. Иллуги сделал несколько шагов назад, по спине табуном пробежались мурашки. Его единственное оружие осталось в брюхе и продолжало разъедать коня изнутри, котомка потерялась. Лай гончих слышался всё ближе, свита лучника приближалась сюда. Эльф, пошатываясь, перелез через круп коня и достал из колчана на ноге стрелу. Наконечник, точно такой же, как он достал из ноги Кирилла, сверкнул в холодном лунном свете. — Моли о пощаде, щенок, — эльф натянул тетиву. Иллуги поднял голову наверх и зажмурился. Каждому герою полагается героический конец, ведь так? — ИЛЛУГИ! — парень резко распахнул глаза. Из леса, стремительно вылетел фей. Приблизившись к туше коня, он выхватил кинжал из брюха и одним слитным движением перерезал глотку эльфа. Кровь хлынула из раны, эльф захрипел и схватился за шею рукой, пытаясь остановить кровь. Стрела, направленная на Иллуги со свитом вылетела, больше не сдерживаемая ни чем. Доля секунды тянется вечностью. Из последних сил Кирилл успевает вытолкнуть Иллуги с траектории стрелы, парень упал на землю, ребро вновь прострелило острой болью. Острый железный наконечник проходит через бок фея насквозь. Он сдавленно закричал. Сила удара отбросила Кирилла в центр поляны, туда, где ещё недавно во всю шёл праздник. — Н-нет… Нет! — Иллуги тяжело поднялся с земли и подполз к раненому фею. Вокруг расползалась лужа крови. Грудь Кирилла едва вздымалась, фей выглядел жалко. Увидев Иллуги, он попытался подняться, но застонал от боли и снова рухнул на землю. Иллуги аккуратно осмотрел бок — стрела прошла навылет, вытащить её не было никаких вариантов. Он попытался зажать рану рукой, но кровь не останавливалась, и будто начала хлестать с новой силой. Дрожащей рукой Кирилл перехватил ладонь. Кровь тонкой струйкой стекала с уголка губ, он с усилием пытался посмотреть на парня. — Зачем ты рисковал собой? — Иллуги подполз ближе к фею. — Я пытался защитить тебя…- Кирилл закашлялся. — Хотел сделать что-то хорошее… — Кирилл…- тихо сорвалось с губ Иллуги. — Как мне быть без тебя? — Иллуги… я…- он резко замолчал. Иллуги обхватил руками лицо Кирилла, судорожно пытаясь поймать его взгляд. — Кирилл. нет, Чудомир… не молчи. Не уходи, прошу тебя. ты нужен мне. Хорошие люди всегда возвращаются, — глаза застилали слёзы, комок в горле мешал дышать. Рука Кирилла медленно поднялась с земли. Испачканные кровью пальцы коснулись щеки Иллуги, убрали с глаз падающую чёлку. — Если бы я встретил тебя…раньше… я бы… Я бы стал другим… — фей слабо улыбнулся, а после его рука безвольно упала на землю, а взгляд потух. — Нет. нет. нет! Нет! — Горло Иллуги разрывали рыдания, он прижал тело фея к себе. В груди больше не билось сердце, а волосы в минуту стали похожи не на шёлковый водопад, а на жжёную солому. Его жёлтые глаза больше не светились мягким светом, теперь безучастно уставившись в чистое звёздное небо. Из леса вылетела свора, но Иллуги не замечал их. Не замечал как псы направились в их сторону, но стоило им подойти к одному из чёрных столбов, как они заскулили и, поджав хвост сделали несколько шагов назад. Не замечал, как всадники свиты Дикой Охоты не могли утихомирить своих лошадей, пока те свечили, напуганные странным поведением своры. Для него весь мир сузился лишь до одного мёртвого фея, истёкшего кровью у него на руках. Над холмом сгущались тучи. В лицо подул ветер, пахнущий озоном и дождём. Иллуги прижимал тело фея к себе, не в силах его отпустить. Складки его балахона ещё хранили слабый запах можжевельника, едва различимый за железным смрадом крови. Ветер поднялся сильнее, заморосил мелкий дождь, больше похожий на водяную пыльцу. Земля задрожала, и из ближайшей скалы вырвался яркий столп света. Он отразился от соседнего столба и по цепочке, как через череду зеркал, отразился по кругу, пока не ударил прямо в тело Кирилла. На древних скалах появились, словно вырезанные кем-то, древние руны, и со всех сторон загремел голос. — ТЫ ТОТ, КТО ПОКЛЯЛСЯ ВЕРНОСТИ ЛЕСУ, ТЫ ТОТ, КТО БЫЛ УДОСТОЕН НАГРАДЫ, НО ТЫ ТОТ, КТО ДОКАЗАЛ СВОЮ ВЕРНОСТЬ ЧЕЛОВЕКУ, А НЕ НАМ. ЧУДОМИР, ТВОЯ ЯРОСТЬ ИСКУПЛЕНА, МЫ ВОЗВРАЩАЕМ ТЕБЕ ТО, ЧТО ЗАБРАЛИ, НО ОТНЫНЕ ТВОЙ ПУТЬ В ЛЕС ЗАКАЗАН. Тело Кирилла обволокло яркой дымкой. Иллуги расцепил руки и испуганно отполз назад. Бывший фей приподнялся в воздух, стрела выскользнула из тела и упала рядом с Иллуги на траву. Его тело окутал плотный кокон из света, Иллуги зажмурился, прикрыв глаза рукой. Сквозь тонкую пелену было видно, как уши теряют былую остроту, а крылья превращаются в свет. Всё озарилось, будто ночь сменилась днём, и яркий кокон распался на сотни стрекоз, разлетевшиеся в разные стороны, медленно опустив Кирилла на землю. На несколько секунд всё затихло. Иллуги медленно подполз к телу и прислонил ухо к груди. За плотной шерстяной тканью слышалось размеренное биение сердца. — Знаешь… мне имя Кирилл больше нравится...чем Чудомир... — Иллуги резко вскинул голову. Кирилл устало приоткрыл глаза. Они больше не светились неземным светом, но нежность, которой они были переполнены с лихвой восполняла этот недостаток. Иллуги поджал губы, пытаясь не расплакаться вновь от облегчения. — Ты жив… — Как же я мог оставить тебя? — Иллуги обхватил Кирилла и прижал к себе, пряча лицо в чужом изгибе шеи. — Не уходи от меня больше… — голос Иллуги звучал сдавленно и смято. Отстранившись, он несколько секунд глядел в чужие, человеческие глаза, а после прильнул в отчаянном поцелуе, прижимая Кирилла к себе. Иллуги цеплялся за его одежду изо всех сил, будто боясь, что он сейчас куда-то исчезнет. Поцелуй получился смазанный и солёный из-за слёз, но Иллуги вложил в этот поцелуй всю боль, усталось и любовь, что уже просто не могла помещаться в его душе. На несколько мгновений Кирилл опешил, но после обхватил грудь Иллуги слабой рукой, прижимая к себе в ответном поцелуе. Над поляной всходило солнце. Иллуги поднял голову, вслушиваясь в повисшую предрассветную тишину. Из глубины леса раздалась трель соловья.