Страшные истории

Джефф Убийца

      В кромешной тьме, где даже тени боятся шевелиться, живёт история, которую шепчут лишь шёпотом — история Джеффа Убийцы.       Когда‑то он был Джеффри Аланом Вудсом — тринадцатилетним мальчишкой с веснушками и робкой улыбкой. Семья переехала в Мэдисон, надеясь на новую жизнь. Но новый район встретил их недружелюбно. Местные хулиганы — Рэнди, Трой и Кит — сразу взяли семью Вудс на мушку. Они смеялись над Джеффом, толкали его в школе, поджидали после уроков.       Однажды вечером Джефф и его старший брат Лью возвращались домой через заброшенный парк. Кусты шелестели, будто предупреждая об опасности. Из‑за старой карусели вышли трое. Рэнди ухмылялся, поигрывая ножом. «Ну что, новенький, готов познакомиться поближе?» — прошипел он.       Драка была короткой и жестокой. В панике Джефф схватил камень и ударил Рэнди по голове. Тот упал, из раны потекла кровь. Хулиганы разбежались, оставив своего главаря лежать на земле.       На следующий день в дверь Вудсов постучали полицейские. Лью, не раздумывая, взял вину на себя. «Я защищал брата», — сказал он, глядя на испуганного Джеффа. Его увели в наручниках. Родители плакали, а Джефф стоял в коридоре, чувствуя, как внутри него что‑то ломается.       Через месяц соседский мальчишка устраивал день рождения. Родители заставили Джеффа пойти — «чтобы подружиться с местными». Но праздник обернулся ловушкой. Во дворе его ждали Рэнди с друзьями. «Ты думал, мы забудем?» — прошипел Рэнди.       Джеффа повалили на землю. Он чувствовал, как чьи‑то ботинки бьют по рёбрам, как горло сдавливает от боли. Затем — резкий запах химикатов. Отбеливатель. Холодная жидкость потекла по лицу, затекла в глаза. «Теперь ты точно запомнишь нас», — рассмеялся Рэнди и чиркнул зажигалкой.       Огонь вспыхнул мгновенно. Джефф закричал — крик превратился в хрип, когда пламя пожрало губы и щёки. Он катался по земле, но огонь не гас. В ушах звучал смех, а потом — тишина.       Очнулся он в больнице. Вокруг пищали аппараты, пахло антисептиком и гнилью. Врачи говорили что‑то про ожоги третьей степени, про трансплантацию кожи. Но Джефф их не слышал. Он смотрел в зеркало, которое случайно оставил санитар.       То, что он увидел, не было человеком. Бледная, почти прозрачная кожа натянулась на лице, как пергамент. Веки обгорели до чёрных впадин вокруг глаз. Ноздри превратились в две тёмные дыры. Губы — багровые рубцы, растянутые в вечной гримасе боли.       «Они сделали меня монстром, — прошептал Джефф. — Так я стану им по‑настоящему».       Ночью он пробрался в ванную. В дрожащей руке блеснуло лезвие. «Раз — и улыбка станет шире», — бормотал он, разрезая щёки от уголков губ к ушам. Кровь капала на кафель, но боли не было. Была только радость — холодная, острая, всепоглощающая. Затем он поднёс к векам раскалённую проволоку. «Так я всегда буду видеть себя красивым», — прошипел он сквозь стиснутые зубы.       Вернувшись домой, Джефф долго стоял в прихожей. Часы тикали, отсчитывая последние минуты нормальной жизни его семьи. Он вошёл в спальню родителей. Отец что‑то пробормотал во сне. Джефф наклонился, провёл пальцем по щеке матери. «Прощайте», — прошептал он и вонзил нож в грудь отца. Мать открыла глаза — в них застыл ужас. Она хотела закричать, но Джефф закрыл ей рот окровавленной рукой. «Тише, — прошептал он. — Усни».       Лью вернулся из колонии через две недели. Он вошёл в дом, чувствуя неладное. В гостиной было темно, но он услышал дыхание — тяжёлое, прерывистое. «Джефф?» — позвал он. Из тени выступил силуэт. Бледное лицо, чёрные провалы глаз, кровавая улыбка. «Брат, — прошептал Лью. — Что с тобой сделали?»       «Ничего, — ответил Джефф. — Я сам это сделал. Чтобы стать сильнее». Он шагнул вперёд. Лью отступил к стене. «Помнишь, как ты защищал меня? — продолжал Джефф. — Теперь моя очередь». Он склонился над братом, и в тишине прозвучало: «Go to sleep». Лезвие блеснуло в полумраке.       С тех пор Джефф исчез. Но каждую осень, когда ночи становятся длинными, а ветер воет в трубах, люди чувствуют его присутствие. Дети просыпаются от ощущения, что кто‑то смотрит на них из темноты. Родители проверяют замки на окнах, но знают — если Джефф решил прийти, ничто его не остановит.       Он сидит у кровати, склонившись так близко, что вы чувствуете его ледяное дыхание на шее. Его улыбка растягивается ещё шире, обнажая почерневшие зубы. И он шепчет — тихо, ласково, неотвратимо: «Иди спать. Усни. Навсегда».       Если ночью вы услышите скрип половицы у кровати — не оборачивайтесь. Закройте глаза и молитесь, чтобы он ушёл. Потому что Джефф Убийца не знает пощады. Он — воплощение кошмара, который не заканчивается даже после пробуждения.

Конец.