Страшные истории

«Он не зовёт. Он уже рядом. Слендермен»

      Слендермен не имеет начала. Он был всегда — где‑то на краю зрения, в тени за спиной, в статике телевизора глубокой ночью. Среди деревьев в знакомом лесу. Он не рождается и не умирает. Он просто есть, всегда был. И он знает твоё имя. Всегда знал.

***

      Эллисон любила фотографировать. Плёночный фотоаппарат на триноге, с возможностью отложенного кадра был её верным спутником: она бродила по лесу, ловила закаты, снимала грибы и бабочек. В тот день она углубилась дальше обычного, туда, где деревья стояли плотнее, а тропинка едва угадывалась под слоем опавших листьев.       Она сделала снимок старого дуба. Когда проявила плёнку, по спине пробежал ледяной пот: за её спиной стояла высокая фигура. Без лица, в чёрном костюме, с руками, которые, казалось, тянулись к ней.       Но это было не всё. На фото глаза Эллисон… они изменились, зрачки расширились так, что заняли всю радужку, а белки стали жёлтыми, как у животного. Её улыбка на снимке была неестественно широкой будто кто‑то растянул её губы.       Эллисон оглянулась, но за спиной никого не было, она смотрит дальше на следующем снимке фигура приблизилась, а на третьем его рука почти касалась её плеча, на четвёртом… Эллисон улыбалась ему...       — Нет… — прошептала она.       Эллисон закричала и побежала, ветви хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги. Она не оглядывалась, но чувствовала, как он идёт за ней, не бежит — перемещается. Исчезает и появляется снова, всё ближе и ближе, как что-то неумолимое и неизбежное...       Воздух наполнился запахом гнили и сырости, ветви деревьев скрипели, будто шептали её имя: «Эллисон… Эллисон…»       Она споткнулась и упала, фонарик, который она сжимала в руке, мигнул и погас. В кромешной темноте она почувствовала его присутствие, что‑то коснулось плеча, что-то лёгкое, почти нежное прикосновение, а потом резкий рывок...       В тот момент она услышала голос в голове, не словами, нет, ощущениями: холод, покой, отсутствие боли.       «Иди со мной, — шептал он. — Там тепло. Там нет страха».       Пропажу Эллисон заметили не сразу, её мать думала, что она у подруги, но когда и на третий день девочка не вернулась, началась паника. Шериф Робертс возглавил поиски он был опытным полицейским, но даже его пробрала дрожь, когда он увидел фотографии из фотоаппарата Эллисон.       Полицейские нашли фотоаппарат в ручье, наполовину затопленный, в нём боль только пять снимков.       На первом Эллисон стоит у старого дуба, улыбается в объектив.       На втором оглядывается, лицо бледнеет.       На третьем бежит, волосы развеваются на ветру.       На четвёртом кричит, руки прижаты к лицу. В глазах чистый ужас.       Пятая фотография разорвана пополам, вуцелевшей части за Эллисон склоняется высокая фигура. Её рука прорастает сквозь плечо девушки, словно корни дерева. Пальцы уже внутри её тела, пульсируют, как вены.       Всё фотографии выглядит словно постановка, ибо были сняты под неестественным углом, словно камера двигалась вслед за девочкой...       Под фото карандашом было написано: «Он говорит, что мы будем вместе вечно. Он показывает мне лес, где нет боли. Там тепло». Буквы дрожали, будто писавший их испытывал боль… или восторг? Они были неровными и кривыми, каждая буква была словно написана разными людьми... На на обратной стороне каждой фотографии тем же карандашом была нарисована высокая фигура с пустым овалом вместе лица... И была написано одно единственное слово: «Слендермен»       Шериф Робертс почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом, он знал эту историю: его дед рассказывал о пропажах в 1983 году, когда исчезли 14 детей. Тогда тоже нашли фотографии — на обороте одной из них детским почерком было выведено: «Он сказал, что покажет нам волшебный лес. Там нет боли». Буквы были написаны чем‑то бурым, похожим на засохшую кровь.       Робертс собрал совещание в участке, присутствовали доктор Линда Грей, психолог, изучавшая случаи массовых галлюцинаций, Марк Тёрнер, местный историк, и отец Майкл, священник местной церкви.       — Массовая истерия? — задумчиво произнёс Тёрнер. — Но фотографии реальные.       — Маньяк в костюме? — предположил шериф. — Но следы ведут в никуда.       Отец Майкл перекрестился:       — Это древнее зло, оно пробуждается каждые несколько лет, и оно растёт. С каждым, кого забирает, становится сильнее, зоне и опаснее... Господь всемогущий, защити и сохрани наши грешные души, уберегли от лукавого...       В ту ночь город погрузился в странный сон, люди просыпались от стука в окно, но на улице никого не было. Дети кричали во сне, повторяя: «Он держит меня за руку». Их родители находили утром на коже детей тонкие, почти невидимые царапины — будто кто‑то провёл по коже ногтями.

***

      Маленький Тимми проснулся от стука, он подошёл к окну и прижался лицом к стеклу.       За окном, в свете фонаря, стоял высокий человек в чёрном костюме. Он поднял руку и приложил палец к тому месту, где должны быть губы.       «Тссс…»       Тимми закричал, когда в комнату вбежали родители, улица была пуста. Только на стекле остались следы длинных пальцев — будто кто‑то провёл ими, оставляя отметину. Следы светились в темноте тусклым, болезненно‑зелёным светом. А когда отец Тимми потрогал стекло, его пальцы прилипли к отметине на мгновение, будто их что‑то держало...       На следующее утро в лесу нашли ещё один фотоаппарат, в нём снимки Тимми... На последнем он идёт за высокой фигурой, держась за её руку, но его глаза пусты, улыбка неестественно широкая. И ни следа того, кто сделал фото.       Только на коре ближайшей сосны кто‑то вырезал тонким, острым предметом: «Следующий — ты». Буквы сочились чем‑то тёмным, похожим на смолу. Если прикоснуться к ним, кожа немела, а в голове словно звучал шёпот: «Ты уже мой».       Рядом с сосной нашли куклу, сделанную из веток и тряпок, её глаза были настоящими, человеческими, но высушенными, сморщенными, будто их вытащили из черепа и высушили на солнце. Кукла шевелила пальцами, когда к ней приближались, словно она была живым существом, словно... В ней что-то было, но вскрытие аоказало, что это обычная кукла из веток и соломы.. Однако, внутри нашли зашехшее сердечко ребенка... Тесты показали что это сердце принадлежало Эллисон...       Шериф Робертс решил действовать, он собрал группу добровольцев: доктора Грей с записывающим оборудованием, Марка Тёрнера со старыми записями о пропажах и отца Майкла со святой водой и крестом. Они отправились в лес на рассвете, двигались медленно, прислушиваясь к каждому шороху.       Сначала всё было тихо, птицы пели, солнце пробивалось сквозь деревья, но чем глубже они заходили, тем сильнее становилось ощущение неправильности. Воздух сгустился, звуки исчезли, вместо них появился другой звук тихое, ритмичное тиканье, будто где‑то рядом работали сотни маленьких часов.       Доктор Грей включила диктофон. Из динамика донёсся шёпот: «Вы не можете остановить меня. Я был здесь до вас. Я буду здесь и после вас». Голос звучал изнутри головы каждого, будто его записали прямо в их мыслях...       Марк Тёрнер замер:       — Смотрите…       На деревьях появились отметины — глубокие царапины на высоте трёх метров, но теперь они двигались, царапины ползли вверх и вниз, словно живые.       Отец Майкл перекрестился:       — Он здесь. Он уже рядом...       Из‑за деревьев выступила высокая фигура, шериф вытащил пистолет:       — Стоять!       Фигура не остановилась, она переместилась — исчезла и появилась в пяти шагах от них.       Доктор Грей закричала:       — Его нет на камере! Он не отражается! Но… он есть в записи!       Она перемотала диктофон, на аудио был слышен третий звук, тихий, прерывистый смех, будто кто‑то задыхался от удовольствия.       Отец Майкл поднял крест:       — Именем Господа, изыди!       Слендермен замер, на мгновение показалось, что он отступит, но затем его руки удлинились. Пальцы изогнулись, как щупальца, из‑под рукавов костюма показались другие руки тонкие, белые, с чёрными ногтями. Они шевелились, переплетались, будто искали, за что ухватиться.       — Бегите! — крикнул шериф.       Они бросились врассыпную, Робертс оглянулся, доктор Грей отставала, её лицо исказилось ужасом, что‑то схватило её за плечо. Последний крик затих в лесу, но продолжился в диктофоне... её голос, искажённый, стал другим: «Я вижу его… он прекрасен…»       Той же ночью шерифу приснился сон, он стоял посреди леса, окружённый высокими деревьями, вокруг него кружили тени, те самые дети, пропавшие в 1983 и 2023 годах. Они смотрели на него пустыми глазами и шептали:       — Ты следующий.       Он проснулся в холодном поту, часы на тумбочке показывали 3:33. Стрелки остановились на этой цифре и больше не двигались.

***

      10 июня следующего года в лесу снова нашли фотографии.       На одной Тимми стоит на опушке. Он смотрит в камеру, но его глаза… они пустые, безжизненные. Позади него, едва заметный в тени деревьев, стоит Слендермен, он улыбается, хотя у него нет лица, но смотря на снимок всем казалось, что фигура без лица именно улыбалась...       А на обратной стороне фотографии, написанным той же бурой субстанцией, что и раньше, было выведено: «Теперь он видит всё. И ты увидишь. Скоро». Буквы пульсировали, будто под ними бился какой‑то тёмный пульс.       Шериф Робертс больше не мог спать, каждую ночь в 3:33 он просыпался от ощущения, что кто‑то стоит у изголовья кровати, он включал свет — никого. Но простыни были влажными, будто на них кто‑то сидел, а если прислушаться, можно было уловить тихое дыхание за спиной прерывистое, неровное, будто существо училось дышать.       Однажды утром он заметил в зеркале что‑то странное, вотражении, за его спиной, на долю секунды проступила высокая фигура. Робертс резко обернулся — пусто, но когда он снова посмотрел в зеркало, на стекле остался отпечаток ладони — зелёный, светящийся в полумраке спальни. Отпечаток двигался: пальцы медленно сгибались, будто пытались проникнуть сквозь стекло.       Он решил проверить старые архивы, в библиотеке, разбирая пожелтевшие газеты 1983 года, он нашёл заметку: «За неделю до пропажи детей местные жители сообщали о странных звуках в лесу — будто кто‑то считает вслух на непонятном языке». Внизу приписка от руки: «Счёт всегда заканчивается на тринадцать».       Робертс похолодел, нн вспомнил, что в группе пропавших в 1983 году было 14 детей. Четырнадцатый — тот, кто сделал фото? Тот, кто начал считать?       Тем временем в городе начали происходить странные вещи:       У детей появились новые привычки: они шепчутся, прикрывая рот рукой, будто боятся, что их услышат. Иногда они замирают посреди разговора и начинают считать вслух: «Один… два… три…» — а потом резко замолкают, будто кто‑то остановил их.       По ночам из пустых домов доносятся звуки шагов, тяжёлые, неспешные, будто кто‑то ходит из комнаты в комнату. Если выйти на улицу, шаги следуют за тобой, сохраняя дистанцию.       На детских рисунках всё чаще появляется высокая фигура, родители стирают эти рисунки, но на следующий день они появляются снова, на том же месте, будто проступают сквозь бумагу. Иногда рисунки меняются: фигура на них становится выше, руки — длиннее, а глаза… на рисунках появляются глаза, хотя раньше их не было.       В подвалах домов стали находить гнёзда, они сплетены из веток, тряпок и человеческих волос. Внутри — маленькие куклы с настоящими глазами, глаза наблюдают.       Маленькая Эмили, соседка Робертса, подошла к нему на улице и прошептала:       — Дядя шериф, а вы знаете, почему он выбирает именно нас?       — Почему? — сглотнул Робертс.       — Потому что мы видим его, а те, кто не видит… — она замолчала и улыбнулась так, что у шерифа кровь застыла в жилах, — …они уже с ним.       Она повернулась и пошла прочь, её шаги звучали не так, как раньше, слишком ровно, слишком ритмично, будто она считала каждый шаг. А её тень… её тень была длиннее, чем должна быть.       Робертс собрал остатки воли в кулак, он решил проникнуть в сердце леса туда, где, по легендам, «начинается» Слендермен. Взял с собой диктофон, камеру и старый серебряный медальон, который когда‑то принадлежал его прадеду.       Лес встретил его тишиной, птицы замолчали, деревья стояли слишком близко друг к другу, их ветви переплетались, образуя арки, похожие на ворота.       Он шёл, отсчитывая шаги, но на сотом шаге он услышал шёпот:       — Один…       На двухсотом:       — Два…              Робертс обернулся, за его спиной стояла цепочка детей, те, кто пропал в 1983 и 2023 годах. Они улыбались, но их глаза были пустыми, кожа на их лицах пульсировала, будто под ней что‑то шевелилось.       — Что вам нужно? — хрипло спросил шериф.       — Мы ведём счёт, — ответила Эллисон, её голос звучал не по‑детски низко. — Когда дойдём до тринадцати тысяч, он сможет выйти полностью, не только в лесу, не только ночью... Везде.       Из‑за деревьев выступил Слендермен, его руки удлинились, оплели ствол ближайшего дерева, проросли сквозь кору. Ветви зашевелились, будто пытаясь обнять его.       — Ты думал, это игра? — прошептал он. Голос звучал сразу отовсюду, из земли, из воздуха, из головы Робертса. — Каждый, кого я забираю, становится частью меня, каждый страх становится кирпичом в моём мире.       Робертс поднял крест.       — Уйди!       Слендермен рассмеялся,звук был похож на треск ломающихся веток и детский плач одновременно.       — Слишком поздно, ты уже видишь меня, значит, ты уже мой.       Его рука коснулась плеча шерифа, кожа зашипела, будто к ней приложили раскалённый металл, Робертс не выдержал и закричал.       На следующее утро в участке нашли его куртку, на рукаве отпечаток ладони, светящийся зелёным, а в кармане лежал диктофон. Запись на нём длилась 13 минут и состояла из:

      Первых 12 минут — тишина;

      На 12‑й минуте шёпот детей, считающих: «Один… два… три…»;

На 13‑й минуте голос Робертса, но не его голос, словно искажённый: «Я вижу вас. Я иду».

***

      В лесу, на опушке, появилась новая группа детей, они стояли в кругу, держась за руки, среди них был и Робертс. Его глаза были пусты, но он улыбался.       И они продолжали считать.       «Одиннадцать… двенадцать… тринадцать…»       Счёт начался заново.       В городе погасли фонари.       Где‑то в темноте что‑то улыбнулось.       Хотя у него нет лица.

      И теперь оно смотрит на тебя.

Ты чувствуешь это?

Лёгкое прикосновение к плечу.

Тихий шёпот за спиной: «Ты следующий».

      Часы на стене остановились.

      Стрелки показывают 3:33.

      Слендермен уже здесь.

      Он всегда было здесь.

      И он знает, что ты его видишь.

      Беги.

      Но помни: Он не зовёт. Он уже рядом. Всегда... Слендермен

Конец...?