Часть 17
18 апреля 2026 г., 23:48
В «Рыжем псе» было шумно, пахло пастушьим пирогом, и этот гул толпы стал идеальной шумоизоляцией для самого интимного разговора за последние пару часов.
— Тэ, — лениво лыбится Мин, — это было феерично.
— Утром будет еще веселее, — вдруг добавил паренек, которого вытащил Тэхён.
Он сидел, вцепившись в стакан, и в его взгляде, несмотря на недавнюю камеру, проскальзывала какая-то породистая, почти наглая уверенность.
Джин, который до этого расслабленно крутил гренку в руках, вдруг замер. Его взгляд стал острым, сканирующим. Он начал внимательно изучать лицо незнакомца. Ким Сокджин никогда не забывал лиц, особенно тех, что мелькали в свете софитов на Вандомской площади.
— Слушай, имя у тебя есть? — Джин прищурился, и в его голосе прорезался холодный металл. — Почему мне кажется, что я тебя где-то видел? Лицо такое... запоминающееся.
Парень молчал. Он попытался спрятать взгляд в стакане, но под прицелом Джина это было бесполезно. Память Ким Сокджина — это безупречный архив. Он вспомнил: три месяца назад, Париж, закрытая презентация «L'Éclat» в отеле «Ritz».
Это был вечер триумфа.
Юнги тогда подписывал контракты на саундтреки для модных домов, а Джин представлял свою новую линейку нишевого парфюма. Во главе стола сидел Альфа, американец— владелец крупнейшего медиа-холдинга США. Человек, чьи газеты и каналы диктуют вкус всей Америке. Харрисон тогда долго держал бокал шампанского, обсуждая с Джином «структуру аромата».
— Юн... — Джин медленно повернулся к мужу. — Посмотри на него внимательно. Вспомни ту презентацию в Париже. И того американца,— Джин защелкал пальцами, пытаясь вспомнить имя, — Сэм..Сэм ...Сэмюэл Харрисон. Это же его лицо. Только моложе на тридцать лет.
Юнги прищурился, вглядываясь в паренька под тусклым светом паба.
— Тот самый медиа-магнат? Который еще спорил со мной до усрачки о музыкальных акцентах в ролике?
— Именно, — Джин кивнул, не сводя глаз с пацана.— Назови себя, наследник империи, которая завтра утром сделает из этого «хора копов» главную новость мира.
Взгляд Джина стал острым.
Тэхён, который до этого сидел неподвижно, медленно поднял голову. Адреналин, который гнал его в участок, начал остывать, оставляя после себя странную вибрацию в пальцах. Он не чувствовал себя победителем. Фамилия Харрисон ему не знакома. Напротив — он словно «свернулся» внутрь себя, пряча подбородок в воротник безразмерного худи Юнги.
— Я просто хотел его забрать. Я не знал, что за ним тянется... такой хвост.
Голос его прозвучал непривычно глухо, без тени недавней власти.
Джин мгновенно уловил эту смену настроения в брате. " Только не это, Тэтэ, не вздумай снова уходить в себя! Твой Уд становится ...тихим... Я понимаю тебя, как никто другой: ты ошеломлен масштабом того, что сотворил! И это нормально! "
— ТэТэ, — Джин коснулся его плеча, и в этом жесте было столько поддержки, что Тэхён впервые за вечер по-настоящему расслабил спину. — Ты сделал то, что должен был сделать Альфа. А с деталями будем разбираться.
— Я ... мы должны рассказать все омме, и уж точно аппе, хен, — произнес Тэхён, глядя в одну точку перед собой.
— Я Крис Харрисон, — наконец произнес паренек. — Спасибо, Тэхен, ты спас мою задницу сегодня в участке, но от гнева аппы...— он покраснел и потупил взгляд.
Мин Юнги хихикнул.
— Думаю, твой аппа ничего тебе не сделает, — уверенно заявил Джин, и Юнги ему кивнул.
— Ага, конечно! — Паренек осмотрелся по сторонам, — это он на презентациях такой весь из себя крутой и правильный чел. Тем более, это не первый мой косяк. Как говорится, последнее китайское предупреждение, которое я снова нарушил. Теперь я точно уйду Армию..
— Нам нужно домой, — Джин как то быстро стал собираться, —Исыль , наш омма, он сможет помочь , надеюсь... У него великий дар убеждения...
— Армия — это не самый плохой вариант для наследника империи, Крис, — бросил Юнги, бросая на стойку пару купюр. — Но сначала тебе нужно пережить эту ночь. Джин прав, нам пора.
Тэхён поднялся следом, поправляя капюшон. Вибрация в пальцах утихла, сменившись тяжелым, свинцовым осознанием ответственности. Он чувствовал, как за его спиной закрывается дверь в «стерильную» жизнь Италии. Обратного пути не было. Теперь он не просто «студент из Флоренции», он — Ким, который в одиночку вскрыл Скотленд-Ярд ради сына американского медиа-магната ?
Они вышли на свежий ночной воздух Сохо. Гул у участка №4 стал тише, но синие отсветы мигалок всё еще дрожали на стенах кирпичных домов.
Тэхён шел, не обращая внимания на прохладу. Адреналин выгорел, оставив после себя едкую золу сомнений. Он представлял себе лицо аппы Сынмина. Ким Сынмин — человек системы, человек дисциплины. Как он посмотрит на сына, который бросил элитную Академию за полтора месяца до финала? Который , практически , устроил международный скандал, даже не посоветовавшись с семьей? Почему тогда на губах Тэхена промелькнула улыбка?
«Господи, ну и кашу я заварил... А если отец не поддержит? Если он увидит во мне не Альфу, а просто разочарование?» — улыбка мгновенно исчезла, эта мысль жгла Тэхёна сильнее, чем открытая железа на шее.
Джин, шедший рядом, почувствовал это кожей.
— ТэТэ, — тихо позвал Джин.— А помнишь... — голос Джина стал совсем мягким, обволакивающим, как старая сказка Исыля. — Помнишь вашу самую первую встречу? Тебе было три. Академия, белая рубашка, зеркальные очки и твой вечный диктофон. Мы с Джуном стояли на сцене, дрожали от пафоса момента, а ты... ты сидел рядом с самым опасным Альфой Кореи и нагло шептал в микрофон, что он «красивый, но мрачный».
Тэхён невольно шмыгнул носом. Память, как по щелчку, вытащила те кадры: огромный Альфа, рокот его голоса и те самые стоптанные белые кеды.
— Ты тогда не побоялся его, Тэ, — продолжал Джин, и в его глазах блеснули искры воспоминаний. — Ты снял очки, посмотрел ему прямо в душу и сказал: «I am Tehen. Kim Tehen. From the Kim clan». Ты выставил ему границы раньше, чем научился завязывать шнурки. И помнишь, что сделал наш аппа? Он не разозлился. Он рассмеялся. Он посадил тебя на плечи и объявил всему миру, что ты — его точка опоры. Его Лицензия на этот мир.
Тэхён остановился. Он посмотрел на свои руки — сейчас они были большими, сильными, способными подавить волю целого участка. Но внутри он всё еще был тем «гномом» в белом хлопке.
— Ты думаешь, он изменился? И он сейчас отвернется, потому что ты... ну, немного переборщил с громкостью гимна?
Джин коротко рассмеялся, и этот смех разбил тишину Сохо.
— Тэ, он три года жил в пустоте, пока не нашел тебя. Ты — единственный, кому позволено хлопать Ким Сынмина по лбу и говорить, что «мира мало». Сегодня ты просто в очередной раз доказал, что ты — его кровь. Такой же безумный, такой же властный и такой же... Ким.
Тэхён медленно выдохнул. Картинка из прошлого — Сынмин, подкидывающий его высоко в воздух под люстрами Академии — встала перед глазами так ярко, что он почти почувствовал запах дорогого парфюма отца и его стальные руки.
— «Мира мало...» — прошептал Тэхён. Его губы дрогнули в той самой квадратной улыбке. — Ты прав, хён. Я просто... я просто Ким Тэхён из клана Кимов. И я иду домой. К омме.
— Вот именно, — Джин подмигнул ему. — А Кристиан... — он кивнул на притихшего Харрисона, — Кристиан будет нашим «отвлекающим маневром».
Тэхён расправил плечи. Уд доминанта снова начал пульсировать — теперь спокойно, уверенно, без признаков паники. Он вспомнил клятву Сынмина: «Твои планы — закон для этого мира».
Джин остановился так резко, что Тэхён чуть не врезался в него. Старший брат повернулся, и в свете тусклого уличного фонаря его лицо казалось высеченным из мрамора.
— ТэТэ, — Джин взял его за плечи, и в его голосе прорезался тот самый «металл», который он унаследовал от Сынмина. — Аппа будет в ярости, если ты решишь скрыть от него правду. Ким Сынмин прощает ошибки, он даже прощает хаос. Он не прощает только трусость и ложь.
Джин посмотрел на открытую шею Тэхёна, где всё еще не было пластыря. Терпкий аромат Уда снова витал вокруг брата, напоминая о случившемся.
— Ты показал свой Уд Лондону, Тэ. Теперь будь добр, покажи его отцу. И поверь мне, — Джин горько усмехнулся, — когда он увидит заголовки Харрисона... он, скорее всего, просто спросит, почему ты не заставил их петь на корейском.
Юнги, шедший сзади вместе с притихшим Крисом, негромко рассмеялся.
— Именно так он и скажет. Я переживаю за свой бар, если честно. Зная любовь Исыля к винтажным винам, ставлю сто фунтов, что его выбор пал на Каберне!
В гостиной Сохо царил полумрак, разбавляемый лишь мерцающим светом телевизора. Исыль сидел в глубоком кресле, уютно подобрав под себя ноги в огромной мягкой пижаме. В одной руке он держал бокал с рубиновым Каберне, а на столике рядом лежал телефон, поставленный на громкую связь.
— ...Исыль, ты же меня слушаешь?! — голос Риччи из динамика напоминал скрежет металла по стеклу. — Ты уже в курсе, за кем твой сын пришел в участок? За наследником Харрисона, Исыль! Господи! Он весь в тебя, омега! Твоя хватка! Твой сын — не просто доминант, он рожден для системы! Если вы с мужем позволите нам с Торном взять над ним шефство, мы сделаем из него...
Исыль медленно пригубил вино, глядя на экран. Он не перебивал. Он просто слушал этот поток военного восторга, пока дверь в гостиную не скрипнула. Тэхён вошел бесшумно. Он замер в дверном проеме, глядя на омму и слушая, как Риччи в трубке пытается распланировать его жизнь как военную операцию.
Исыль поднял взгляд. Его глаза встретились с глазами сына. Автор дождался, пока полковник возьмет дыхание для очередной пафосной тирады, и просто, одним ленивым движением, сбросил звонок.
В комнате воцарилась блаженная тишина.
— Дождемся нашего Альфу, ТэТэ? — Исыль лукаво прищурился и подмигнул сыну. — Твой отец завтра либо сожрет нас обоих, либо...
Тэхён не ответил сразу. Он медленно прошел вглубь комнаты, сбрасывая с плеч тяжесть этого дня. Он не сел на стул и не остался стоять — он опустился на ковер прямо у ног Исыля и привычно, по-детски положил голову на его колени. Весь его доминантный Уд, который час назад заставлял Лондон содрогаться, сейчас свернулся тихим домашним теплом.
Тэхён улыбнулся, глядя на мерцающий экран, и в его памяти всплыл тот самый день в Академии. Огромный Альфа в кресле, зеркальные очки и его собственный шепот: «Ты похож на меня».
— Я не дам тебя в обиду, омма, — тихо произнес Тэхён, и в его голосе прозвучало то самое спокойствие, которое он унаследовал от отца. — Аппа боготворит тебя.
Он потерся щекой о ткань пижамы Исыля, чувствуя, как рука оммы ложится на его растрепанные волосы.
— Чего мне бояться? — Тэхён поднял взгляд на Исыля, и в его глазах «виски» отразилось недавнее признание. — Он же похож на меня. Такой же упрямый, такой же помешанный на своих людях... и такой же влюбленный в тебя. Ты ведь помнишь, что я сказал ему в нашу первую встречу?
Исыль замер. Вино в бокале едва заметно колыхнулось. Он вспомнил всё: и стоптанные белые кеды, и то, как Сынмин рассмеялся, признавая в этом маленьком существе свою собственную кровь.
— Помню, ТэТэ, — прошептал Исыль.
Он отставил бокал и начал медленно, нежно гладить сына по голове, перебирая темные пряди. Все слова Риччи, все стратегии Торна и весь хаос Сохо сейчас казались пылью по сравнению с этим моментом.
— Похож... — повторил Исыль, прикрыв глаза. — И это его самая большая сила. И его самая большая слабость.
Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как пальцы оммы успокаивают его. Он был дома. И за его спиной стояла Скала, которая, возможно, уже была в пути, чтобы лично убедиться: его «Лицензия на этот мир» в полной безопасности.
грязных крутых ночных барах Лондона.
Сынмин только успел сделать глоток виски и подумать, что жизнь — штука прекрасная, как его телефон взлетел со столика от яростной вибрации. Групповой видеозвонок. Хе Джу и Ми Ра. Два Главные Омеги Сеула в масках из розовой глины на лицах, но с такими взглядами, будто они смотрят сквозь экран прямо в душу Киму.
— Ким Сынмин! — голос Хе Джу прозвучал как приговор. — Мы дали добро Джину только потому, что наш мальчик сказал: «Аппа Сынмин без меня в Лондоне пропадет». Но слушай наставления!
Сынмин поперхнулся виски и выпрямился.
— Слушаю, мальчики...
— Во-первых! — Ми Ра ткнул пальцем в камеру. — Никакой овсянки на воде. Джин растет! Если мы узнаем, что в Хитроу его кормили британской баландой, мы пришлем тебе счет за услуги нашего личного повара. И за моральный ущерб!
— Во-вторых, — подхватил Хе Джу, — Пак! Где этот красавчик?
Пак, стоявший у перегородки, невольно покраснел и заглянул в камеру.
— Здесь я, господа .
— Пак, если Джин попробует залезть на Биг-Бен или поцеловать гвардейца в шапке — ты за это отвечаешь своей головой. И еще... Сынмин! — Хе Джу снова переключился на Кима. — Мы выслали тебе на почту список продуктов, на которые у Джина аллергия. Там сорок восемь пунктов, включая «пыль английских замков» и «плохие манеры». Ознакомься до посадки!
Сынмин в ужасе уставился на пришедшее уведомление, где файл весил больше, чем годовой отчет его холдинга.
— И самое главное, — Ми Ра смягчился, но глаза остались опасными. — Если наш сын привезет из Лондона акцент или, упаси боже, страсть к чаю с молоком — ты лично будешь переучивать его обратно на наш крепкий кофе. Всё, не отвлекай нас, у нас спа-процедуры. Береги олененка... и наше Сердце.
Экран погас. В салоне повисла мертвая тишина, которую прервал дикий хохот мелкого Джина. Он буквально катался по ковру джета, задыхаясь от смеха.
— Аппа Сынмин! — выдавил он. — Про «пыль замков» это они мощно завернули! Я сам придумал!
Сынмин посмотрел на Пака, Пак посмотрел на список аллергий.
— Хозяин, — глухо сказал Пак, — тут написано, что Джину нельзя смотреть на дождь больше пятнадцати минут в день — развивается меланхолия и тяга к нарушению закона. Мы летим в ЛОНДОН! Как я должен это обеспечить?! Зонтом над всем городом?!
— Пак, не ной, — Сынмин потер виски. — Ты слышал омег? Если Джин загрустит, мы с тобой будем до конца жизни пить чай с молоком и извиняться перед портретом королевы.
Гук, прижимая ладони к пылающим от смеха щекам, посмотрел на эту банду.
— Знаете, — сквозь смех сказал он, — я начинаю думать, что Хосок-хён в Хитроу просто развернется и убежит, когда увидит наш табор и Пака с огромным зонтом.
— Не убежит! — Джин вскочил и по-хозяйски закинул руку на плечо Кан Сону. — У него нет выбора! Мы — сердце Сеула! Лондон должен страдать!
Ли Мин в это время уже вовсю гуглил «как взломать систему управления погодой в Лондоне», чтобы Пак не уволился раньше времени, а Кан Сон просто проверял, насколько удобно в кресле джета будет спать его омеге.
— Это будет самый абсурдный вояж в истории Кимов, — Сынмин наконец рассмеялся, поднимая бокал. — За нас, за дурдом на выезде, и за то, чтобы Исыль не выгнал нас всех в первую же ночь!
Джет несся сквозь ночь. Впереди был Лондон, туманы и полная неизвестность.
В салоне джета окончательно стерлись границы между кланами и иерархиями. Атмосфера была такая, будто это не наследники криминальных империй летят в ссылку, а продленка школьного дня едет на каникулы.
Ли Мин, запутавшийся в кодах своего планшета, первым нарушил официальный тон: — Аппа Ким, а вы не помните пароль от гостевого Wi-Fi в лондонском доме Исыль-нима? Мне нужно докачать карту Хитроу!
Сынмин, который как раз дремал, открыл один глаз и усмехнулся. Не успел он ответить, как мелкий Джин, доедая третью порцию десерта, подхватил: — Да, Аппа Ким, и скажите Паку, чтобы он не смотрел на меня так, будто я ем запрещенку. Это же фрукты!
Кан Сон и Джи Сок переглянулись. «Аппа Ким» приклеилось к Сынмину намертво. Даже суровый Сон-Сон, поправляя плед на спящем Ли Мине, тихо спросил: — Аппа Ким, а в Лондоне правда можно найти нормальный стейк в пять утра?
Сынмин только качал головой, чувствуя, как его сердце, привыкшее к холодным расчетам, тает от этого искреннего, хоть и шумного доверия. Он посмотрел на Чонгука — тот сидел, обняв колени, и улыбался, глядя на этот хаос. В этой улыбке не было тоски. Было чувство дома, которое они все вместе тащили за собой через океан.
В салоне зажегся мягкий свет, сигнализирующий о начале снижения. Пак, который весь полет героически сражался со списком аллергий Джина и пытался не сойти с ума от подросткового шума, прошел к центру салона.
Он выпрямился, поправил пиджак и, сохраняя абсолютно каменное лицо, которое не дрогнуло бы даже под пытками Триады, громко объявил:
— Аппа Ким, до посадки борта осталось тридцать минут. Прошу всех пристегнуть ремни и проверить, не остались ли ваши гаджеты и совесть в карманах кресел.
Весь салон взорвался хохотом. Сынмин чуть не выронил стакан с водой, а Гук просто уткнулся лицом в ладони, содрогаясь от смеха.
— Пак! И ты туда же?! — Сынмин смеялся так, что на глазах выступили слезы.
— Инструкции омм были предельно ясны, Хозяин, — невозмутимо отозвался Пак, хотя в уголках его глаз промелькнула искра азарта. — Мы семья. А в семье за главного — Аппа.
— Ну всё, — выдохнул Сынмин, пристегивая ремень. — Хитроу, держись. К тебе летит Аппа Ким и его детки.
Джет начал плавное снижение, пробивая плотные слои британских облаков. Впереди светился огнями аэропорт Хитроу. Где-то там, за терминалом, Хосок уже нервно проверял телефон и мысленно составлял план путешествий для Гука. Он очень соскучился за мелким и рассчитывал , что тихие спокойные вечера в Лондоне, пойдут им обоим на пользу. Мечтатель, блин...
Хосок стоял у выхода, высматривая брата. Он уже мысленно нарезал фрукты и заварил чай в своем уютном доме. Вид Главы Кима, выходящего из зоны контроля, заставил его улыбнуться — Сынмин всегда был для него символом порядка.
— Аппа Сынмин! — Хоби помахал рукой.
— Хосок-а! — Сынмин подошел и крепко обнял его, по-отечески похлопав по спине. — Ну, принимай груз. Доставили в лучшем виде.
Чонгук буквально выпорхнул из-за спины Сынмина и повис на шее у брата. — Хоби-хён! Боже, я так скучал! — Гук сиял, и Хосок, прижимая его к себе, почувствовал, как тревога отпускает.
— Ну всё, всё, задушишь, — смеялся Хосок. Он кивнул стоящему рядом Джи: — Джи , привет. Рад, что ты приехал. Будет кому за этим мелким присматривать.
Но радость Хосока начала медленно угасать, когда он заметил, что за их спинами стоит еще целая группа. Трое подростков и монументальный Пак с огромным зонтом.
— А... — Хосок озадаченно моргнул, переводя взгляд на незнакомых ребят.
— Аппа Сынмин, это... ваши новые протеже? Исыль-ним решил открыть школу для одаренных детей?
Сынмин хмыкнул, в его глазах заплясали черти.
Хосок ошарашенно переводил взгляд с Сынмина на пеструю компанию за его спиной. Пятеро подростков. Один — молчаливый и мощный, как танк (Кан Сон), другой — с кукольным лицом гения-социопата и планшетом (Ли Мин), Джи Сок, которого он знал, ... это чудо в кепке. И Гук. Его младший братик.
— Глава Ким, — Хосок нервно сглотнул, указывая пальцем на мелкого Джина, который в этот момент пытался верхом на чемодане протаранить стойку информации. — Это... это что?
— Это не «что», Чон Хосок, это дети, — Сынмин невозмутимо поправил манжеты, сияя самой честной улыбкой в мире. — Мои знакомые из Сеула попросили присмотреть за ребятами. Считай, что это международный лагерь по обмену опытом. Юные таланты Кореи!
— Таланты? — Хосок подозрительно прищурился, глядя на Кан Сона, который осматривал охранников аэропорта так, будто прикидывал, сколько секунд ему понадобится на их обезвреживание. — А этот... юный талант... он в какой области специалист? По вышиванию крестиком?
— О, Сон- Сон у нас мастер по... — Сынмин на секунду задумался, — ...стратегическому планированию пространства. Очень усидчивый юноша. А Ли Мин — гений математики и мастер восточных единоборств! Он цифры видит кожей.
— Ага, — проворчал Хосок, видя, как «гений математики» Ли Мин уже что-то яростно взламывает в своем гаджете. — А мелкий? Ему же на вид лет двенадцать!
— Джин-и — наш главный коммуникатор, — Сынмин потрепал мелкого по кепке. — Умеет договориться с кем угодно. Даже с твоей совестью, Хосок.
— Привет, Хён! — Джин спрыгнул с чемодана и с самым наглым видом уставился на Хосока. — Ты не волнуйся, Аппа Сынмин сказал, что ты добрый. И что у тебя в холодильнике всегда есть вкусняшки. Если у тебя проблемы с кэшем, — мелкий Джин вытащил свою Черную карту, — не переживай, у меня хватит денег на вкусняшки. Я могу спать на коврике... если коврик из серой шерсти.
— У него что, Черная безлимитка?— Хосок повернулся к Чонгуку.
— Джин просто из очень состоятельной , обеспеченной семьи, единственный наследник, — Гук притянул мелкого к себе. — Он классный, Хо. И я его хен!
Хосок прикрыл глаза, чувствуя, как начинает пульсировать жилка на виске.
— Сынмин, вы серьезно? Пятеро подростков в одном месте...
— Не переживай, — Гук подошел и ласково взял брата под руку. — Они правда хорошие. Мы будем тренироваться вместе. Они... они помогают мне держать форму!
— Форму чего? Банды? — прошептал Хосок, но, глядя в честные глаза Гука, сдался. — Ладно. Но Пак! — он указал на монументального начальника охраны. — Он-то зачем? Тоже «юный талант»?
— Пак — куратор группы, — отрезал Сынмин. — Следит, чтобы юные дарования не забывали есть брокколи. Всё, Хосок-а, не ворчи. Я к Исылю. Будем на связи.
Хосок побрел к выходу, бормоча под нос: «Лагерь талантов... математики... стратеги...». Он и представить не мог, что «стратег» Кан Сон через пару часов будет проверять периметр его дома на наличие хвоста от Триады, «математик» Ли Мин отключит все камеры на улице Сохо, а «коммуникатор» Джин заставит всех соседей-англичан выучить корейские ругательства.
— Хён, а Биг-Бен далеко? — наглый голос Джина вывел Хосока из транса. — Я слышал, там классная эхо-акустика, хочу проверить, как звучит мой победный клич!
— Джин-и, — выдохнул Хосок, открывая дверь минивэна, — Биг-Бен сейчас на ремонте. И если ты попробуешь там крикнуть — ремонт начнется и в моей голове. Садись уже!
Сынмин, усаживаясь в такси, подмигнул Гуку.
Операция «Тихий лагерь» началась успешно. Хосок пребывал в блаженном неведении, считая, что везет домой группу одаренных детей, а не десант, способный поставить Лондон на уши за один вечер.
Такси мягко остановилось у красивого кирпичного дома. Сынмин расплатился, вышел на тротуар и на секунду замер, глядя на знакомые окна .Там, за занавесками, горел теплый свет. Там был Исыль, там были Джин и Юнги...
Сынмин поправил волосы, нацепил свою самую невозмутимую маску и шагнул к двери. Он шел один. Без охраны, без свиты, без пафоса. Просто Альфа, который возвращается к своему Омеге и семье.
Сынмин поднялся по лестнице, насвистывая какой-то легкий мотив. Он был доволен собой: Гук в безопасности у Хосока, банда под присмотром Пака, а впереди — бурный вечер с Исылем. Он провернул ключ в замке, предвкушая, как сейчас обнимет своего омегу и расскажет, как ловко он обвел Чэ Ра вокруг пальца.
— Любовь моя, я дома! — Сынмин вошел в прихожую, скидывая пальто. — Ты не поверишь, какой табор я притащил в этот город, но, слава богу, я сплавил их Хосоку. Налей мне чего-нибудь крепкого, полет был...
Сынмин зашел в гостиную и осекся.
Исыль стоял у стола, сложив руки на груди, и в его взгляде читалось не привычное нежное приветствие, а некое лукавое ожидание катастрофы. Но не это заставило Сынмина замереть.
В кресле у окна, спиной к двери, сидел человек. Широкие плечи, знакомый разворот головы и та самая аура тяжелого, концентрированного Уда...
Человек медленно встал и повернулся.
— Привет, аппа, — голос Тэхёна прозвучал низко, с той самой хрипотцой, которая появлялась у него после долгих часов молчания. — Мы все тебя заждались.
Сынмин застыл в прихожей, всё еще сжимая в руке ключи. Он смотрел на Тэхёна так, будто тот был призраком. Безупречный план «Главы по связям с Оленятами» только что разлетелся в щепки.
— Тэ?.. — выдохнул он, но уже через секунду его мозг, привыкший к шахматным партиям на выживание, начал стремительную перестройку.
Шок сменился ослепительной, истинно Кимовской улыбкой. Сынмин отбросил ключи на столик и в три шага преодолел расстояние до сына.
— Тэ! Мальчик мой! — Сынмин крепко обнял сына, хлопая его по широкой спине, чувствуя, насколько тот стал мощнее, тверже. — Вот так сюрприз.. Невероятно. Исыль, ты посмотри на него!
Отстранившись, он заглянул Тэхёну в глаза, искрясь обаянием и не давая тому вставить ни слова. Затем он легко повернулся к подошедшему мужу и нежно, с глубоким вздохом облегчения, поцеловал Исыля.
— Наконец-то мы вместе. Вся семья в сборе, в этом туманном Лондоне... Это лучший подарок, который ты мог мне устроить, — Сынмин продолжал лучиться радостью, мастерски оттягивая тот самый момент, когда придется спросить: «Почему ты не в Италии, папу твоего?».
В этот момент в дом вошел Джин. В свои почти тридцать он выглядел безупречно — спокойная уверенность, мягкая улыбка и та самая Кимовская порода, которая с годами только дорожала.
— Аппа, — Джин подошел и крепко, по-мужски обнял Сынмина. — Ты приехал. Не хватает только Джунни и Чимина.
Сынмин рассмеялся, похлопав старшего сына по плечу, и начал рассыпаться в похвалах, рассказывая, как Джин прекрасно выглядит, и вообще, не думают ли они с Юнги о наследниках?
Тэхён его почти не слышал.
Младший Ким замер, словно хищник на охоте. Его взгляд был прикован к пальто отца, небрежно брошенному на кресло. В ноздри Тэхёна ударил он — тонкий, тягучий, сводящий с ума аромат маршмеллоу. Запах фонил от одежды Сынмина так отчетливо, что у Тэ заложило уши от собственного сердцебиения.
Он был там. В самолете. Прямо рядом с отцом.
Исыль, пригубив вино, внимательно наблюдал за сыновьями поверх края фужера. Он видел всё: и то, как Сынмин пытается «заговорить» пространство, и то, как Тэхён буквально врастает в пол, пытаясь сдержать инстинкт. И то, как замер Джин.
Исыль поймал взгляд мужа. Сынмин всё еще что-то весело объяснял Джину, но Исыль едва заметно качнул головой, заставляя его замолчать. Омма Ким поставил бокал и указал взглядом на шею Тэхёна.
— Сынмин, — тихо, но властно произнес Исыль. — Посмотри на него.
Сынмин проследил за жестом мужа и осекся.
— Посмотри, Альфа, — в голосе Исыля зазвучал триумф. — Посмотри на его шею. Он снял пластырь.
Тэхён стоял, тяжело дыша, и там, где пять лет была стерильная защита, теперь была чистая кожа. Его собственный Уд — тяжелый, озоновый, грозовой — больше не сдерживался ничем. Он заполнял комнату, вступая в резонанс с призрачным запахом маршмеллоу.
— Он дышит, Сынмин! — Исыль подошел к мужу и коснулся его руки. — Он свободен.
Сынмин медленно перевел взгляд на Тэхёна. Весь напускной восторг сполз с его лица. Он увидел перед собой Альфу, который сорвал все оковы и больше не примет ни одного «подожди».
— Ты оставил Академию, несмотря на то, что тебе осталось всего ничего до выпуска? — вопрос Сынмина прозвучал уже как признание силы.
Тэхён медленно поднял глаза на отца.
— Где он, аппа? Где мой Бэмби?
Сынмин медленно опустился в кресло, не сводя глаз с Тэхёна. Тяжелая артиллерия в виде вопроса об Академии не сработала так, как он ожидал. Тэхён не выглядел как проигравший или беглец. Напротив, в его осанке было столько спокойной уверенности, что Сынмину стало не по себе.
— Я не бросал обучение, аппа, — голос Тэхёна был ровным, почти стальным. — Я закончил его досрочно. Сдал все экзамены еще два месяца назад, получил аттестат и официально завершил Академию. Я прилетел сюда не как студент-прогульщик, а как человек, который выполнил свою часть сделки.
Сынмин замолчал, переваривая информацию. Досрочно? Экзаменационная комиссия Академии была самой консервативной в Европе, и чтобы Тэхён... впрочем, это был Тэхён. Если он ставил цель, он расшибал стены.
Но что-то было не так. Сынмин чувствовал это кожей. Он перевел взгляд на Исыля, потом на Джина. Между этой троицей вибрировало некое невидимое поле — общее знание, которое они упорно не желали выносить на свет. Они переглядывались, обмениваясь короткими, едва заметными кивками, но стоило Сынмину поймать их взгляд, как они тут же «закрывались».
— Досрочно, значит... — протянул Сынмин, сузив глаза. — И почему же я узнаю об этом только сейчас? Почему Чон не в курсе? Почему вы все трое смотрите на меня так, будто я единственный, кто не знает правил игры?
Исыль лишь загадочно улыбнулся, пригубив вино, а Джин вдруг очень внимательно начал изучать свои запонки. Тэхён же продолжал стоять, глядя на отца в упор, и его Уд больше не давил — он выжидал.
— Аппа! Мне нужно увидеть Бэмби, сейчас!
Дверь распахнулась с таким грохотом, будто ее открыли не ключом, а пинком. В прихожую ворвался Мин Юнги, сияя как начищенный медный таз, стряхивая капли дождя и размахивая веером свежих газет. Крис Харрисон следовал за ним, едва поспевая и явно наслаждаясь моментом.
— Тэ! Можешь заказывать банкет! — орал Мин, направляясь в сторону кухни. — Твой вчерашний выход на бис во всех таблоидах на самом верху! Мы просто уничтожили эту лондонскую чопорность! Ты теперь — главный кошмар Скотленд-Ярда и самая мокрая мечта как альф, так и омег Британии! Крис, зачитывай заголовки, пусть наш «герой» насладится триумфом!
Крис, перехватывая газеты, начал читать с выражением, громко и четко:
— «Кровавое полнолуние в Сохо: кто помог наследнику Харрисонов?» — Крис сделал театральную паузу, интригуя. — «Ким Тэхён: Досрочный триумф в Академии и запах скандала. Возвращение Короля в Сеул через Лондон?» И мое любимое из "Sun": «Сексуальный десант из Сеула: Тэхён Ким открывает охоту в Лондоне!»
Сынмин, сидевший в кресле, медленно поворачивал голову на каждый заголовок. Его глаза, обычные такие корейские глаза, острые и проницательные, с каждой фразой расширялись всё больше, превращаясь из азиатских в абсолютно европейские, круглые от шока. Он застыл с бокалом виски у самых губ, не в силах даже глотнуть.
Но в этот момент в гостиной раздался звук, похожий на скрежет металла по стеклу. Тэхён завыл. Громко, отчаянно, уткнувшись лицом в ладони. Уд младшего Кима, до этого тяжелый и озоновый, вдруг стал горьким, как полынь.
— «Сексуальный десант»... — простонал Тэхён сквозь пальцы. — «Открывает охоту»... Господи, Крис, ты что, издеваешься?! Это именно сейчас, когда Чонгук в десяти минутах отсюда?! Он же прочитает это! Он же... он же решит, что я...
Тэхён резко выпрямился, его лицо пылало не от ярости, а от смертельного ужаса. — Юнги! Какого черта?! Мой Бэмби, мой нежный Маршмеллоу... он же... он же решит, что я приехал сюда развлекаться! Он... он же возненавидит меня!
Юнги, наконец, гордой походкой ввалился в гостиную, всё еще не глядя по сторонам: — Тэ, я тебе клянусь, Чэ Ра завтра проснется и...
Юнги осекся. Его взгляд уперся в Сынмина. Пауза затянулась. Пафос Мина испарился так быстро, словно его и не было. Газеты в руках Криса Харрисона подозрительно зашуршали в наступившей тишине. Юнги медленно опустил руку, плечи его опали, а на лице отразилась вся скорбь корейского народа.
— Здрасте, аппа Сынмин... — пролепетал он, и его голос упал до едва слышного шепота. А потом, совсем тихо, добавил: — Пиздец... я обложался...
Исыль за столом не выдержал и звонко рассмеялся, прикрывая рот ладонью. Джин просто уткнулся лбом в ладонь, содрогаясь от беззвучного смеха. Даже Сынмин, чей шок всё еще не прошел, не смог сдержать улыбки, глядя на побледневшего Юнги и впавшего в панику Тэхёна.
— «Сексуальный десант», значит? — переспросил Сынмин, и его глаза снова стали узкими от сдерживаемого хохота. — Тэ, мальчик мой, кажется, твой Уд только что стал... сладко-горьким. Боишься, что твой Маршмеллоу не оценит твою «охоту»?
Тэхён посмотрел на отца так, будто тот только что предложил ему выпить яду.
— Аппа, — его голос дрогнул. —Я никуда не поеду, — вдруг выдал он, и его голос сорвался на какую-то совершенно не-альфийскую ноту.
Сынмин, уже надевавший пальто, замер.
— Прости, что?
— Меня нет. Я во Флоренции. Я заболел. Я... я вообще не Ким Тэхён! — Тэ в панике отбросил газету, словно она была пропитана ядом. — Фамилия Ким очень распространенная в Англии! Это... это какой-то другой Ким! Мой однофамилец!
Юнги, Крис и Джин застыли, а потом медленно начали переглядываться.
— Тэ, — Джин подошел к брату, с трудом сдерживая смех. — На фото твоё лицо. Крупным планом. На фоне полицейского участка. И твоя фамилия написана капслоком.
— Это фотошоп! — Тэхён уже почти забился в угол дивана. — Я не могу зайти к нему с этим заголовком на лбу! Он же... он же меня живьем закопает прямо в Гайд-парке!
Сынмин медленно подошел к сыну, сложив руки на груди. На его губах играла та самая, самая опасная Кимовская улыбка.
— Ты что... испугался собственного омеги, Тэ? — вкрадчиво спросил Сынмин. — Ты, Ким Тэхён, доминант с ароматом благородного Уда, человек, который вчера поставил на уши Скотленд-Ярд... ты боишься шестнадцатилетнего парня с запахом зефира?
Тэхён поднял на отца взгляд, полный искреннего, неразбавленного ужаса. Это был последний и самый убийственный аргумент.
— Ты его на татами видел, аппа?! — почти выкрикнул Тэ. — Он же... он же не просто омега! Он Чон Чэ Ра в миниатюре, только еще быстрее и злее! Он меня не просто не выслушает, он из меня узбекский ковер сделает раньше, чем я успею сказать «привет»!
В гостиной повисла секундная тишина, а потом...
Рыхлый, громкий хохот Юнги разорвал пространство. Джин согнулся пополам, хлопая себя по коленям. Даже сдержанный Крис Харрисон прыснул в кулак, отворачиваясь к окну. Сынмин же просто заржал в голос, до слез, вытирая глаза платком.
— «На татами видел»! — сквозь смех простонал Сынмин. — О боже, Чэ Ра бы это записал на диктофон и крутил на завтраках Клана! Великий Ким Тэхён боится получить по шее от своего Бэмби!
— Это не смешно! — Тэхён вскочил, пытаясь сохранить остатки достоинства. — У него удар справа знаешь какой?
А после этого заголовка про «охоту»... он же меня на куски порежет!
— Значит, будет красивая смерть, — Исыль подошел к сыну и ласково поправил ему воротник , хотя его плечи тоже подрагивали от смеха. — Идем, наш «смелый» Альфа. Мы с Джином прикроем тебя своими телами, если Гук-и решит применить боевые искусства.
Тэхён продолжал упираться руками в дверной косяк, пока Юнги и Джин пытались его «отклеить».
— Я серьезно! — паниковал Тэ. — Вы не понимаете масштаб угрозы! Он пять лет тренировался у лучших мастеров Чэ Ра!
— О, мы понимаем, — Сынмин остановился прямо перед сыном, потирая подбородок с самым экспертным видом. — Исыль-а, ты же видел видео с его последних спаррингов в Сеуле, которые нам Да Кен скидывал?
Исыль лукаво прищурился, смакуя момент.
— Как не видеть? ТэТэ, милый, аппа прав. У твоего Бэмби теперь такие дельты и спина...а талия все такая же узкая!— Исыль мечтательно закатил глаза. — Знаешь, когда он делает этот захват через бедро, его мышцы перекатываются под кожей, как литой мрамор. Я думаю, его удар справа стал в два раза тяжелее с нашей последней встречи.
Тэхён побледнел еще сильнее.
— Омма! Ты вот сейчас мне вообще не помогаешь!
— Ты посмотри на свои плечи, Тэ. Ты, конечно, раздался, Академия, все дела... Но Гук-и теперь — это концентрированная ярость в упаковке из идеального рельефа с все теми же глазами Олененка. Если он прочитает про твою «охоту в Лондоне», он тебя не просто ударит. Он тебя этим татами накроет и сверху приляжет.
— И прижмет так, что ты даже «мяу» не скажешь, — добавил Юнги, вытирая слезы от смеха. — Ты же знаешь, у Чонов захват мертвый. Вырваться невозможно.
Тэхён в ужасе посмотрел на свои руки. — Я... я могу надеть защиту? У нас есть бронежилет?
— Тэ! — Джин уже просто лежал на плече Юнги. — Против Чонгука бронежилет бесполезен. Он бьет в душу! И в челюсть!
— Всё, хватит мучить ребенка, — Исыль, всё еще посмеиваясь, взял Тэхёна за руку и потянул к выходу. — Пошли, «охотник». Если он начнет тебя бить, я встану между вами и скажу, что это твой аппа заставил тебя позировать для газет.
— Э! — возмутился Сынмин. — Почему сразу я?!
— Потому что ты Глава Клана, тебе положено отвечать за косяки молодежи! — Исыль подмигнул Тэхёну. — Пошли, герой. Твоё «мраморное» Маршмеллоу заждалось.
Тэхён, понурив голову и представляя мощные дельты Чонгука, которые сейчас наверняка уже напряжены в ожидании «сексуального десанта», поплелся к машине.
Минивэн тронулся, увозя в Сохо самого напуганного Доминанта в истории клана Ким.
***
Утро в главном небоскребе холдинга началось с того, что начальник службы охраны Пак, трижды перепроверил записи с камер. Ким Сынмин не просто вошел в здание — он «вплыл». На нем был безупречный костюм, но галстук был завязан чуть менее официально, задники туфель затоптаны, а на губах блуждала улыбка, которая пугала сотрудников больше, чем его обычный гнев. Сынмин кивал секретарям. Он пожелал доброго утра лифтеру. Он даже не уволил бету стажера, который случайно пролил латте прямо перед его ногами. Когда он вошел в общий кабинет стратегического планирования, Чон Чэ Ра уже сидел там. Глава Клана Чон, как всегда, был воплощением аристократичного спокойствия. Он медленно поправил очки в тонкой золотой оправе и, не отрывая взгляда от чашки с дымящимся кофе, начал наблюдать за тем, как Сынмин насвистывает что-то подозрительное из K- Pop, раскладывая папки. Чэ Ра молчал ровно три минуты. Он смотрел, как Сынмин поправляет запонки с таким видом, будто он только что выиграл не тендер, а всю Вселенную. Наконец, Чэ Ра поставил чашку на стол. Звук фарфора о дерево прозвучал как выстрел. — Сынмин, — голос Чэ Ра был сухим и беспристрастным. — У меня к тебе только один вопрос. Сядь. И перестань так светиться. Ты ослепляешь моих аналитиков. Сынмин обернулся, сияя так, что Чэ Ра захотелось протереть стекла очков. —Доброе утро, Чэ Ра! Как кофе? Как Бэмби? как дела у Кён-и? Как жизнь? Чэ Ра сложил руки на груди и внимательно, почти с сочувствием, посмотрел на друга. —Зачем ты спрашиваешь о моих омегах, если уехал от нас только в полночь? Сынмин... давай начистоту. Мы вместе работаем двадцать лет. Твой Исыль в Лондоне, Тэхён в академии, Джин и Джун при мужьях... Ты здесь один. И судя по твоему лицу, ты либо наконец-то купил Луну, либо... Чэ Ра сделал паузу, драматично поправил дужку очков и понизил голос: — Скажи мне, как другу. Ты завел себе любовника? Кого-то помоложе, да? Кто-то из новых стажеров? Сынмин подавился воздухом и зашелся в коротком, торжествующем смехе. — Любовника? Чэ Ра, ты в своем уме? — А что я должен думать? — Чэ Ра подался вперед. — Ты официально не женат. Исыль держит тебя на дистанции «свободного романа» уже два десятилетия. Я тебя понимаю, как Альфа Альфу: мужчина в самом соку, Глава Клана... Наверное, ты просто устал ждать у моря погоды и решил, что пора пуститься во все тяжкие, пока Автор занят сюжетом? Сынмин перестал смеяться. Он подошел к столу Чэ Ра, оперся на него руками и посмотрел на друга с такой победной миной, что тому захотелось отодвинуться. — Он сказал это, — прошептал Сынмин, и в его голосе было столько благоговения, будто он говорил о явлении божества. — Кто? Стажер? — невозмутимо уточнил Чэ Ра. — Исыль! — Сынмин выпрямился, победно вскинув подбородок. — Вчера. По телефону. Просто так, Чэ Ра... Сказал: «Люблю». Без всяких условий, без литературных метафор. Настоящее, живое «Люблю» прямо в ухо. Вот в это! Чэ Ра на секунду замер. Он знал историю этой пары. Знал, как Исыль ценил свою независимость и как Сынмин годами «охранял» этого дикого омегу, не смея надеть на него кольцо против воли. — Из-за одного слова? — Чэ Ра недоверчиво хмыкнул, но в глазах промелькнула искра понимания. — Ты ведешь себя как павлин в брачный период из-за одного слова, которое он и так должен тебе говорить каждый день? — Ты не понимаешь, — Сынмин снова зашагал по кабинету. — Это Исыль. У него «Люблю» стоит дороже, чем весь мой годовой оборот. Если он это сказал сейчас — значит, в мире что-то встало на свои места. Или , наоборот, земная ось сдвинулась... Кажется, я наконец-то дождался... Чэ Ра вздохнул, качая головой. — Боже, Ким... Ты безнадежен. Ты самый могущественный Альфа Кореи, а таешь как мороженое под солнцем от одного телефонного звонка омеги, с которым у тебя трое детей и недвижимость на каждом континенте. — Четверо, Бэмби тоже наш, — поправил Сынмин, сияя еще ярче. — И поверь мне, Чэ Ра-я, после этого «Люблю» я готов купить ему не только замок в Лондоне, но и всё издательство мира. Чэ Ра, который до этого момента сохранял маску ледяного спокойствия, вдруг откинулся на спинку кресла и заржал — громко, искренне, с тем самым оттенком превосходства, который можно позволить себе только с лучшим другом. — Пока наш ТэТэ не сделал официального предложения моему сыну, обломись, Ким! — Чэ Ра вытер выступившую слезу и снова взялся за кофе. — У Гука сейчас спортивная карьера пошла вверх. Он уже открыто участвует в соревнованиях как омега. И, поверь, медали для него сейчас важнее, чем все твои Кимовские замашки. Сынмин замер. Упоминание «спорта» заставило его глаза опасно сузиться. Он чувствовал, что старый друг намеренно наступает на давнюю мозоль, напоминая о независимости Чонгука. — Это ненадолго, Чон, — Сынмин произнес это так тихо и веско, что воздух в кабинете, казалось, стал плотнее. — Спорт, говоришь? Хорошо. У Бэмби есть ровно полтора месяца, чтобы им заниматься. Пусть собирает свое золото, пока есть время. А потом приедет мой Тэ, и всё! Сынмин победно вскинул подбородок, глядя на друга в упор. Он не просто верил — он знал. Чэ Ра замер с чашкой у самых губ. Его мозг, привыкший просчитывать сделки на годы вперед, вдруг выдал короткое замыкание. «И всё? В смысле? Гук забросит спорт? Полтора месяца?..» Чэ Ра медленно поставил чашку на стол. Его взгляд сфокусировался на Сынмине, и в этом взгляде отразился весь ужас отца, который внезапно осознал, что его уютный мир вот-вот превратится в полигон для испытаний Кимовской страсти. — Тэ вернется из Италии?! — Чэ Ра почти выкрикнул это, забыв про свой аристократизм. — Господи-боже-блять! Ким, ты сейчас серьезно? Так быстро.. полтора месяца всего осталось? Сынмин лишь загадочно улыбнулся, поправляя запонку. — Полтора месяца. Засекай время, Чон. Через сорок пять дней твои медали будут пылиться на полке, потому что Бэмби будет слишком занят моим сыном. И это его тату с лисом и олененком,— Сынмин приподнял бровь, — пора ее предъявить адресату! Чэ Ра вскочил с места, начиная нервно мерить кабинет шагами. — Нет, ты подожди... Мой Гук — чемпион! У него график! У него режим! Ты не можешь просто так... Твой Тэхён — это стихийное бедствие с ароматом Уда! Если он вернется сейчас, в Сеуле не останется ни одного спокойного места! — Именно, — Сынмин встал, его «павлиний» блеск сменился аурой истинного Вожака. — Сеул застоялся, Чэ Ра. Ему нужна встряска. Ему нужен Ким Тэхён. А мне нужно, чтобы мой сын наконец-то забрал то, что принадлежит ему по праву. И никакие медали его не остановят. Чэ Ра остановился и посмотрел на Сынмина так, будто тот только что объявил о начале апокалипсиса. — Пойду позвоню Хосоку, — пробормотал Чэ Ра, хватаясь за телефон. — Пусть забирает младшего брата к себе, в Лондон. Сынмин, твой сын — это ядерный реактор без предохранителей! — Кто бы говорил!? Это не мой сын подминает своей харизмой под себя все теневые кланы Сеула! И , кстати, Лондон не поможет! — Сынмин подмигнул другу, направляясь к выходу. — От Кима еще никто не уходил, особенно если это Ким Тэхён. Готовься к свадьбе, Чон. Чонгук закончил тренировку и, приняв душ и переодевшись, направился к выходу. Мысли его были заняты далеко не спаррингами. Утро за завтраком выдалось «веселым». Аппа Чэ Ра, чей внутренний радар на неприятности сегодня зашкаливал, огорошил его и омму Да Кена новостью: Гук летит в Лондон. К Хосоку. Немедленно. Чэ Ра даже не скрывал причины — он буквально «жопой чувствовал» грандиозный подъеб со стороны Кимов. Раз Сынмин с утра светится, как рождественская елка, значит, в рукаве у него козырь, который Чонам точно не понравится. А раз так — Бэмби лучше быть подальше от Сеула, под присмотром старшего брата. Иди , знай этих Кимов, вдруг Тэ прилетит раньше? В холле центра было оживленно. Ли Мин, Сон-Сон и Джи склонили головы над сидящим в кругу Джином и что-то бурно обсуждали, не замечая ничего вокруг. — Лондон! Сохо! Это просто жесть, там полиция с ума сошла! — восторженно комментил мелкий Джин, размахивая планшетом. — Весь инет на ушах, — Ли Мин поднял взгляд на Кан Сона, и в глазах племянника главы Триады читалось явное беспокойство. — Как-то не по себе от такого... — Красиво работает, — Кан Сон собственническим жестом прижал Ли к своему плечу, — доминантность на лицо. Размазал копов в кашу. — Это в Лондоне, а мы в Сеуле, не ссыте, — бросил Джи, сохраняя спокойствие. Он первым заметил подошедшего друга. — О, Гука! Ты уже закончил... — Хён, ты видел?! — мелкий наследник «Королей ночи» аж подпрыгнул на месте, сияя от восторга. — В Лондоне полный пипец! Там кто-то заставил весь полицейский участок петь гимн Его Величеству всю ночь! Прямо в участке! Смотри, хен! Гук лишь мягко и немного устало улыбнулся друзьям. Его совершенно не трогали подвиги «Призрака Сохо» и вокальные данные британской полиции. Всё, о чем он мог думать — это внезапная «ссылка», которую устроил ему отец, пытаясь переиграть Кимов. — Остынь, мелочь, — Джи потрепал Джина по волосам, осаживая его пыл. — Это в Европе, а мы в Азии. Нас не коснется. Чонгук кивнул парням и пошел к дверям. «Не коснется», — эхом отозвалось в голове. Если бы они только знали, что именно в этот «пипец» его сейчас и отправляет аппа, считая Лондон самым безопасным местом на земле. Гук вышел на парковку. Он еще не знал, что интуиция Чэ Ра его не обманула — подъеб от Кимов уже случился. Но и сам Чэ Ра не подозревал, что, спасая сына от Кима в Сеуле, он отправляет его прямо в руки Ким Тэхёна в Лондоне, который только что закончил «дирижировать» в Сохо. — Эй, народ, — Гук обернулся к парням, которые всё еще вяло обсуждали «лондонский хор». — У меня есть предложение. Сегодня — мой последний вечер в Сеуле на неопределенный срок. Так что... собираемся у меня. Никаких кланов, никаких Триад. Только мы. — В смысле — последний? — Ли Мин чуть не выронил телефон. — Гук, ты серьезно? — Аппа решил, что в Лондоне воздух чище, — Гук усмехнулся и посмотрел на Джи. — И знаешь что, хён? Я тут подумал... Хосок там совсем заскучал. Ему не помешает компания нормального парня. Полетели со мной? Место в джете найдется. Джи замер, переводя взгляд с Гука на Ли Мина и Кана. В его глазах промелькнула искра азарта. — В Лондон? С тобой? — Джи ухмыльнулся, выпрямляясь и разминая плечи. — Это как в Италию, пару лет назад? — он хитро подмигнул Гуку, заметив, как тот замер. — Это ж там легендарный Шуга и Джин-хён! — Как в Италию... — тихо повторил Гук, и его голос вдруг стал глухим и ломким. Он отвел взгляд, и на лицо легла тень той самой тоски, которую он так тщательно прятал за спаррингами и маской безразличия. — Только без Тэ.***
Звонок от Ким Сынмина раздался именно тогда, когда Чэ Ра заканчивал изучать маршрут частного рейса для сына. — Слушаю, Ким, — процедил Чэ Ра, не скрывая раздражения. — Чэ Ра, ну что ты как не родной! — голос Сынмина буквально вибрировал от торжества. — Узнал, что ты отправляешь нашего Бэмби в Лондон. Видимо, наши мысли сходятся — я тоже вылетаю к Исылю. Подумал... зачем парням мучиться с таможней и регистрацией? Мой борт готов. Давай я их подброшу? Гук мне не чужой, а в компании Джи им будет веселее. Чэ Ра сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Он кожей чувствовал, что Сынмин издевается, наслаждаясь тем, что Чон пытается «спрятать» сына, а попадает в его же, Сынмина, самолет. — Ты даже это знаешь, Ким? — Стареешь, Чон! Забыл , что ли? Я «Глава отдела по связям с Оленятами». Оба рассмеялись , вспоминая дела давно минувших дней. — Это очень щедро, Ким. Но с чего такая забота? — Просто хочу, чтобы наш Бэмби добрался с комфортом, — Сынмин на том конце явно довольно потирал руки. — И не переживай, я доставлю его прямо к Хосоку. Лично в руки. Ну и... присмотрю по дороге, чтобы наш золотой омега не притянул к себе чего-нибудь лишнего в небе над Европой. Чэ Ра понимал: отказаться сейчас — значит признать, что он боится этого «путешествия». — Хорошо. Встретишь его на взлетной, — бросил Чэ Ра и отключился. Он посмотрел на Да Кена, который стоял в дверях кабинета. — Он летит с Сынмином. И Джи с ними. Да Кен хитро улыбнулся. — Сынмин не просто так это предложил, Чони. Он что-то знает. — Он знает всё, — выдохнул Чэ Ра. — Но он не знает, что я знаю о его планах. Пусть летит. В Лондоне Хосок.— Чэ Ра сделал паузу, — ... Тэхён во Флоренции. А Гук будет под замком у брата. Рано им еще это... Ночной воздух был свежим, а гул турбин на взлетной полосе казался Гуку предвестником чего-то грандиозного. Когда он увидел у трапа Сынмина — безупречного, надежного и до боли знакомого — на душе стало теплее. — Привет, Бэмби, — Сынмин тепло улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли издевки, только искренняя радость. — Ну что, готов к перелету? Чонгук не удержался и коротко обнял Сынмина. Для него этот жест был как прикосновение к частичке Тэхёна. Сынмин пах домом, пах Кимовской уверенностью. — Спасибо, господин Ким, — тихо сказал Гук. — Что берете нас с собой. — Брось, какой еще «господин»? — Сынмин потрепал его по плечу. — Аппа Сынмин! Ты всегда так говорил, милый. Мы же семья. А семья должна держаться вместе, — громко проговорил Ким. И совсем тихо, отвернувшись немного в сторону , добавил, — особенно когда ваши Альфы-отцы начинают играть в свои «шпионские игры». Джи, шедший следом, вежливо поклонился, и Сынмин кивнул ему как старому знакомому: — Джи Сок-а, заходи. В компании всегда лететь веселее. Ночная тишина аэродрома была нарушена визгом шин. К джету Ким Сынмина, сверкающему в свете прожекторов, подкатил целый кортеж. Из первой машины выскочил Ли Мин, за ним — Кан Сон, который, как всегда, не отрывал взгляда от своего омеги. Из второго автомобиля вывалился мелкий Джин, поправляя свою вечную кепку. — Куда это ты собрался без официального прощания?! — Ли Мин первым подлетел к Гуку, едва не сбив его с ног объятиями. Чонгук, уже стоявший у трапа рядом с Сынмином и Джи, рассмеялся, обнимая друзей. — Ребята, вы с ума сошли? Аппа же сказал — без шума. — Плевать на шум, — Кан Сон подошел ближе и коротко кивнул Сынмину, проявляя уважение к Главе Клана, но тут же перевел взгляд на Гука. — Сеул без тебя станет пресным. Мы тут посовещались... — В общем, Хён! — мелкий Джин вклинился между ними, сияя глазами. — Мы тебя так просто не отпустим. Ты там в Лондоне не расслабляйся. Теневой Сеул шлет тебе привет! Сынмин, наблюдая за этой сценой, довольно прищурился. Он посмотрел на часы, затем на эту банду наследников и вдруг хитро улыбнулся. — Знаете что, молодежь? — подал голос Сынмин, и все затихли. — У меня в джете сорок посадочных мест. Неделю в Лондоне осилите без своих охранников? Гук замер, переводя взгляд с Сынмина на друзей. Ли Мин и Джин переглянулись — в их глазах вспыхнул такой пожар, что Кан Сону стало ясно: чемоданы будут собраны за пятнадцать минут. — Вы... вы это серьезно? — прошептал Ли Мин. — Вполне, — Сынмин похлопал Гука по плечу. — Чэ Ра хотел, чтобы Гук был под присмотром? Так вот, лучшего присмотра, чем наследники Триады и Королей Ночи, я не придумаю. Джи , — Сынмин подмигнул , — готовься. Кажется, наш «спокойный» полет превращается в выездную сессию сеульского криминалитета. — Да! — Джин победно вскинул кулак. — Лондон, готовься! Твои копы еще не знают, что гимн — это только начало! Аппа Ким, — мелкий Джин коснулся рукава Ким Сынмина, — вы только не вздумайте улететь без нас! Я с оммами все закрою и приеду! Дайте слово Альфы, что дождетесь?! Гук закрыл лицо руками и затрясся от смеха. Сынмин смотрел на подростка из Клана Ночных Королей Сеула . — Молодой альфа Кан, я же сам предложил? А мое слово- кремень. Дуйте за разрешением к оммам, мы вас дождемся. Обещаю, борт без тебя не взлетит. Ли Мин смотрел на Гука во все глаза. Потом закусил губу , видимо взвешивая все за и против. — Сон -Сон? Я ни разу не был в Лондоне. Альфа Кан усмехнулся. — Я быстро, только за вещами , паспортами и назад? Да?! Но Ли Мин уже не слышал его. Он поднимался на борт джета вместе с Гуком и Джи. Джет оторвался от земли, унося в ночное небо не просто Чонгука, а всю его «группу поддержки». В салоне воцарилась невероятная атмосфера: Ли Мин уже что-то взламывал в планшете, мелкий Джин спорил с Джи о лучших ночных клубах Сохо с видом знатока, видимо Хе Джу и Ми Ра просветили наследника, Кан Сон просто охранял этот хаос. Чонгук сидел в своем кресле, чувствуя, как его окутывает тепло и защита. Рядом — Джи, напротив — Сынмин, а вокруг — те, кто пойдет за ним в огонь и воду. Сынмин только успел расслабиться в кресле, когда его личный телефон завибрировал на столике. Сынмин глянул на экран — Мин Хек. Глава Триады. — Ну, началось... — пробормотал Сынмин и нажал на прием. — Слушаю, Мин Хек. — Сынмин, — голос Главы Триады был похож на рокот камнепада. — Ты что, решил открыть филиал детского сада в Лондоне? Или ты забыл, что Кан Сон — это не просто «парень с Триады», а мой наследник? — Мин Хек, остынь, — Сынмин сохранял внешнее спокойствие, хотя Джи Сок, сидевший рядом, невольно выпрямился. — Твой Ли Мин потащил Сона за Чонгуком. Ты же знаешь, если «олененок» двигается, Триада идет следом. Парням нужна встряска. Хосок присмотрит за ними в Лондоне. — Хосок присмотрит? — Мин Хек холодно усмехнулся. — В Хитроу вас будут сопровождать , и это не обсуждается, Глава Ким. И вообще, я доверяю только твоему Паку. —Пак, — смеясь , обращается к правой руке Сынмин, — за Ли Мином и Сон-Соном смотреть в оба! — Обижаете, Хозяин, — отозвался Пак, который грел уши на рассказах Джина о самых
