Что если?

            Последнее, что он увидел — был ослепительный свет фар машины, которая неслась им навстречу. Вокруг стоит оглушительный звук сминающегося железа. Тело прошибает боль, а дальше — пустота.       Потом об этом напишут, как об Олимпийской трагедии. На следующий день в Италии и России объявят траур. СМИ будут искать теорию заговора и виноватых в его смерти. Смерти Петра Гуменника.       Он не узнает, но вскоре после его смерти начнётся третья мировая война, отовсюду полетят ядерные ракеты и мир канет в небытие.

***

      С резким вздохом он открывает глаза, садится на кровати и тут же щурится от ярких лучей солнца. Петя медленно и поочерёдно двигает частями тела так, как учили на медицинских курсах, и уже готовится к боли, но её нет. Он внимательно смотрит на свои руки и не понимает, почему они легонько подрагивают.        Он находится в своей комнате в олимпийской деревне. Вернее, почти в своей. Странно, Игры ведь закончились. Первое, что бросается в глаза: тут нет уже привычной ему бело-голубой куртки, нет и его чёрных чемоданов с наклейками рок-групп. Вместо них — ярко-красная куртка с золотой вышивкой и два белых чемодана с красными и голубыми полосками.       Взгляд перемещается на часы, те показывают 8:47 утра. Он же только что был в такси, они с Вероникой Анатольевной ехали в аэропорт, что случилось? Может, дурной сон?       Телефон лежит не в привычном месте — на тумбочке, а зарыт где-то в недрах одеяла. Когда он его находит, то впадает в ступор на пару секунд: во-первых, это не его привычный телефон, а тот, который раздавали всем участникам Олимпиады. Во-вторых, с экрана на него смотрят счастливые лица Влада, Ильи, Миши, Юмы и его самого.       Верхняя строчка на экране блокировки сообщает: сегодня 9 февраля 2026 года. Ниже копятся бесчисленные уведомления. Он же уже был тут, в смысле, 9 февраля он уже выходил утром из номера, поехал на ледовую арену, потренировался, встретился с Лизой, затем обед, ещё одна тренировка. А потом ещё две недели Олимпиады: его не слишком удачное выступление в короткой, порванный шнурок, блистательная произвольная программа, несмотря на сдвоенный ритбергер, падения Ильи Малинина, победа Миши Шайдорова, его шестое место, как, впрочем, и Аделии, гала-концерт, на который его не пригласили, экскурсии по Милану, знакомство со многими иностранными спортсменами, церемония закрытия. Потом он собрал вещи, встретился с тренером, вызвал такси в аэропорт. Вот только до него они не доехали — разбились.        А сейчас он снова оказался тут.       Нужно выбираться отсюда и пытаться понять в чём дело. Но с чего начать?        Он смотрит в окно: кажется, когда он выходил из номера утром было облачно. Прогноз погоды сообщал, что такая погода будет держаться ещё пару дней. А сейчас светит солнце. Вид из окна немного другой, как будто он находится на пару этажей выше. Нужно проверить. Петя осторожно подходит к двери и выглядывает наружу, там висит табличка с номером 6017. Резко захлопывает дверь обратно. Вчера там красовалась цифра 4017.        Что-то в этом мире было ему непонятно. Что-то… В этом мире.       Смотрит на себя, стоя перед зеркалом — всё как обычно. Волосы будто чуть короче — или ему кажется? Родинки все на месте. Глаза такого же цвета. Никаких изменений.       Что это? Теория квантового бессмертия сработала? В одном мире он умер, а в другом остался жив? Однако он оказался не в том моменте, где произошла смерть, а двумя неделями раньше. Но почему?       Что делать дальше? Надо найти кого-нибудь, что-нибудь, узнать, что происходит, может, даже рассказать.       Он надевает чёрную толстовку, поверх уже имеющейся на нём простой белой футболки, а затем рука тянется к куртке. К той самой, ярко-красной, с золотыми узорами и надписью «Russian Federation» на спине. Нет, нельзя надевать Российскую символику, это кажется небезопасным, даже в этом мире. Хоть он ещё ничего о нём не знает. Хорошо, что рядом на вешалке висит своя чёрная куртка с фиолетовыми линиями и маленькими жёлтыми крестиками.       По пути на улицу — в коридоре, в лифте и в холле — он не встречает ни одного человека. Кажется ли ему это странным? Нет, так часто бывало, когда часть спортсменов уже проснулась и ушла из спальных корпусов, а вторая — ещё спит. Выходит из здания и идёт к Кольцам, вокруг которых развеваются флаги разных стран. Он внимательно разглядывает их и высматривает тот, который и хочется, и не хочется видеть одновременно. Родной триколор мирно развевается на ветру, белорусский флаг тоже здесь. В груди всё переворачивается.