Что если?

      В следующий момент на его плечи опираются чужие руки, а над ухом раздаётся знакомый голос: — Привет! Чего опаздываешь? Мы же на девять договоривались!       Петя медленно оборачивается и видит Влада, тот выглядит также, как в последний раз, когда он его видел. Ну, почти: у этого Влада до сих пор стоит серёжка в брови, а ещё волосы немного темнее, видимо, с ними он не экспериментировал. На нём красуется такая же красная куртка, как та, что осталась у него в номере.       Петя резко тянет его на себя, обнимая и прижимая максимально близко, так, будто это его единственная опора в этом мире. Неподалёку, за спиной у Влада приветливо машут Илья с Мишей.  — Что ты тут делаешь? — невольно вырывается у Пети, тихо, чтобы никто другой не услышал.         Влад отстраняется от него и смотрит с удивлением. — В смысле что я тут делаю? Жду тебя на завтрак, ты сам вообще-то предложил! — Дикиджи легонько бьёт его кулаком в плечо.       Петя понимает, что со своими объяснениями лезть не стоит, по крайней мере сейчас. Надо найти более подходящий момент. А пока — вести себя естественно, не привлекая внимания. Он выбирает тактику односложных ответов на вопросы и списывания непривычных действий на плохой сон.       Руки будто сами знают что надо делать, когда он здоровается с Мишей, Илья же сам крепко его обнимает и чуть слышно, мурчит на ухо: — Ладно, больше не буду писать тебе ночью, — он хитрó улыбается, подмигивает, а затем жестом предлагает следовать за ним.       Все вместе они движутся к столовой. Пете кажется, что Влад специально отошёл чуть вперёд к Мише, чтобы Малинин пристроился у него сбоку. Больше Илья ничего не говорит, просто идёт рядом, изредка бросая на него взгляд снизу вверх. Пару раз их руки находятся слишком близко для прикосновения. Тут у Ильи менее выраженный акцент и странное поведение.       Столовая большая, просторная и шумная. Они оставляют куртки за одним из свободных столиков, а затем вчетвером подходят к шведскому столу. Ребята оживлённо обсуждают еду и планы на дальнейший день. А Пете кусок в горло не лезет, хотя все эти стейки, овощи, фрукты, яйца в разных вариациях, сосиски, пиццы, пасты и булочки выглядят очень аппетитно.        Илья берёт инициативу на себя: буквально впихивает ему поднос в руки и что-то туда кладёт, видимо то, что он предпочитал брать раньше. Петя не сопротивляется — молчит и следует за Ильёй.       Затем, всё также вместе, они возвращаются к выбранному столику. Илья держится сбоку и слева, Влад с Мишей садятся напротив. Петины ладони сами собой складываются вместе, и все смотрят на него выжидающе. Тот, в свою очередь бросает непонимающий взгляд на Влада.  — Ты не будешь читать молитву? — наконец спрашивает Влад. — Не знаю… А должен? — отвечает Петя.       Очевидно, в этом мире для него совершенно нормально ходить с этими ребятами на завтрак и читать молитву перед едой.       Илья под столом накрывает его колено своей ладонью и осторожно произносит: — Можешь не читать сегодня, если хочешь. — Да, пожалуй сегодня обойдёмся без этого, — кивает Петя, чуть смущаясь.       Руку Ильи он не убирает, хотя этот жест и непонятен, по ноге разливается тепло. Влад поднимает брови, но ничего не говорит. — Хорошо, тогда всем приятного аппетита, Аминь, — отвечает Миша и первым принимается за еду.  — Спасибо! — раздаётся почти синхронно.        Влад хмыкает, пожимает плечами и присоединяется к Мише. Илья успокаивающе проводит большим пальцем по колену, а затем убирает руку и берётся за вилку.       Петя рассматривает оказавшееся на его подносе, и вспоминает, что Миша жаловался как прошляпил расписание тренировок на сегодня, а свободное окошко оставалось только рано утром. Поэтому он такой замученный, нетерпеливый и голодный.        А ещё они потом ещё объясняли Илье значение данного слова. Тот никак не мог понять связь между головным убором и потерей. — Ты сегодня какой-то потерянный. Что-то случилось? — подаёт голос Миша, немного успокоившись после того, как первые частички еды попадают в желудок.       Теперь Илья тоже внимательно глядит на Петю. Влад отстранённо смотрит куда-то в сторону. Гуменник, понимая, что рано или поздно этот разговор должен случится, выдыхает: — Я… Я не знаю, как вам это объяснить, но… — начинает было Петя, как вдруг его прерывают. — Влад, Петя, — Семененко поочерёдно смотрит на этих двоих, — у нас автобус через 10 минут, тренировку никто не отменял. Давайте — собирайтесь.       Он тут откуда? Задаёт сам себе вопрос Петя. Ну, также, как и вы с Владом он отобрался на Олимпиаду. Приходит вполне разумный ответ.       Петя инстинктивно кивает и уже собирается встать из-за стола, чтобы пойти следом за удаляющимся Женей. Илья хватает его за предплечье, удерживая на месте. Влад тоже кивает, но без особого энтузиазма, уходить он не торопится: жуёт бутерброд и витает где-то в облаках. — Ты ничего не съел, haw you going to train? — от неожиданности переходит на английский Малинин. — Да ничего, возьму что-нибудь с собой, перекушу в дороге, — отвечает Петя и тянет руку на себя, пытаясь её освободить. — Okay, Влад ты проследишь? — Илья пристально смотрит на Дикиджи.       Тот наконец возвращается в реальность и кивает. Отряхивает руки от крошек, делает последний глоток кофе, вытирает рот салфеткой, встаёт и накидывает куртку на плечи.       Из рук Ильи Петя получает бутылочку йогурта, протеиновый батончик и банан. Что-то остаётся неизменным.       Малинин обнимает его на прощание, а Влад ведёт головой в сторону выхода, мол: «Пошли уже». Миша желает им удачи, оставаясь сидеть на своём месте. — А убрать за собой? — спрашивает Петя, но Влад не слышит его или делает вид, тянет за собой, — А вещи? — Да там уже всё, — отмахивается Влад, продолжая идти вперёд.        Вопрос про уборку так и остаётся без ответа. Как, впрочем, и вопрос Миши про самочувствие Пети. — Иногда мне кажется, что Женька зазнаётся! То, что это его вторая Олимпиада, не значит, что он может нами командовать, скажи же, да? — неожиданно говорит Влад, когда они оказываются на улице. — Не знаю, — честно отвечает Петя, но, кажется, да. Вспоминается, что Женя пару раз что-то такое делал. — Малинин же, твой, так не делает. Хотя ничего не мешает, — Дикиджи продолжает свою гневную триаду. — Ага, — соглашается Пётр. — Дружище, с тобой точно всё в порядке? — он для надёжности прикладывает ему руку ко лбу и почти сразу убирает. — Да вроде, — чуть задумывается Петя, подходящий ли сейчас момент, и решает что да, — Но нам нужно с тобой серьёзно поговорить. — Вот только не начинай свою любимую песню, — Влад закатывает глаза и немного хмурится, затем отворачивается.       Очевидно момент неудачный, подтверждает это и то, что его импровизированный завтрак норовит вывалиться из рук.       До автобуса они идут молча, впрочем как и едут в нём. Видимо тут у них есть темы, которые Влад не любит обсуждать, впрочем, это ещё предстоит выяснить.        Женя сидит на пару рядов дальше них и общается с Кагиямой, кажется, даже на японском. «Интересно, когда он успевает тренироваться, учиться в меде, смотреть аниме и учить японский.» — думает Петя запивая банан йогуртом.       Разминаются они в разных частях зала, не разговаривают, но периодически переглядываются. Шнуруют коньки и на лёд выходят все вместе.       Петя всё ещё в своих мыслях скользит у края бортика. Вероника Анатольевна даёт ему задание на сегодня: надо отработать флип, затем лутц, тридцати минут на льду должно хватить, а если время останется — прогнать дорожку шагов в связке.       Всё как и на обычных тренировках, думается Пете с облегчением. У Дайнеко такой же спокойный голос, такие же движения руками, когда она что-то объясняет, но глаза немного темнее, а волосы выкрашены в блонд. Олег Станиславович и Алексей Николаевич тоже тут — внимательно наблюдают за своими подопечными на льду.       Пару кругов по арене в качестве раскатки. Затем дуги, беговые шаги и подсечки. Петя ощущает, что движется быстрее и легче, чем обычно. Такое бывало, когда он сильно худел. В эти периоды прыжки давались тяжело, ведь сил в ногах не хватало. Полноценный завтрак бы точно не помешал, а не этот перекус в автобусе.       Так было обычно, но сейчас, несмотря на все обстоятельства, свалившиеся на его голову, сил было предостаточно.       Одинарный, двойной и тройной флипы получаются идеально, на четверном — степ-аут, но он хотя бы с него не упал, докрутил все обороты, а не открылся в бабочку. Проезжает ещё круг по катку, аккуратно обходя других спортсменов, и заходит на вторую попытку. Настолько хорошую, что цепляет к получившемуся элементу тройной риттбергер.       Отлично, теперь лутц. Все попытки, от одинарного до четверного, приземляются хорошо, чуть кривой выезд, но он ожидал худшего. Ещё попытка, чтобы подправить выезд — получается.       Забавно, видимо, у этой его версии ему тяжелее прыгать зубцовые прыжки, тогда как в своём мире — наоборот, рёберные.        Он оборачивается к тренеру. Она лучезарно улыбается, а когда подъезжает к бортику — говорит: — Молодец Петя, собрался наконец, умничка! Давай дорожку и заканчивай на сегодня.       А вот с этим проблема: про какую именно дорожку ему говорят, Петя не понимает. Наверное, ту, с которой у него были наибольшие трудности. На ум приходит последовательность шагов из «Онегина», которую они с Авербухом много раз переделывали в течение сезона.       Он делает её последнюю версию, думая от том, насколько сильно она отличается о той, которую он катает тут. Дайнеко подтверждает его сомнения: — Ну зачем поменял? Хотя, — она немного задумывается, — так наверное даже лучше, если удобнее катай так. — Спасибо, Вероника Анатольевна, вы лучшая, — и лезет обниматься к ней через бортик. Тут она кажется оплотом стабильности.       Дайнеко, явно не ожидая такой реакции, говорит: — Ладно, видимо мальчишки тебя подбодрили, — слегка треплет его по голове, — Надеюсь так и продолжится, выступление то уже завтра. — Тогда до вечера? — спрашивает Петя. — Нет, вечерней не будет, ты же сам настаивал, что нужно дать ногам отдохнуть. Забыл что ли? Или это очередной твой прикол?       Петя нервно смеётся и кивает.  — Хорошо, ещё раз спасибо! Тогда до завтра, — машет ей рукой на прощание и отъезжает к центру.       Когда он оборачивается, Влад заходит на прыжок и прекрасно приземляет четверной аксель. Петя от удивления аж рот раскрыл. — Как будто первый раз увидел, — усмехается Влад, видя его реакцию. — Потрясающе, — Петя не может скрыть своего восхищения, хлопает его по плечу.       Конечно, Влад его уже прыгал, и не единожды, но жаловался на стопы, перегрузки и ноющую спину. Чисто исполнил его всего пару раз и на соревнования не заявлял. — Да уже пару лет как, — Влад невольно покрывается румянцем, кажется, забывая их игру в молчанку.       Пете удаётся скрыть своё удивление за улыбкой. Пару лет — так значит?       Уже вместе, смеясь и переговариваясь, они отправляются в раздевалку. Семененко уже нигде не видно, наверняка он закончил раньше и уже ушёл.        Скинуть мокрую одежду, сходить в душ, одеться в чистое и сухое, зашнуровать кроссовки — ощущается привычно и правильно.        Петя собирает рюкзак и почти вешает его на плечо, когда видит что Влад запихивает свои вещи в шкафчик и запирает его на ключ. Хорошо, тут они оставляют свои вещи на арене, а не таскают с собой. Свой ключ он найти не может, видимо тот остался в красной куртке в номере. Ладно, не проблема, перед тренировкой тоже всё было открыто. — Блин, забыл, — цокает Влад, видя оставшуюся на скамейке кепку, — На, носи на здоровье, — и надевает её на Петю, козырьком назад, тот не сопротивляется.       Из раздевалки они идут по длинному коридору, мимо тренажерного зала, процедурных кабинетов и служебных помещений. У выхода к арене Петя останавливается, думая где они могут поговорить один на один. Взгляд падает на трибуны.        Влад замечает отсутствие Гуменника у себя за спиной и оборачивается. Тот стоит засунув руки в карманы своей огромной чёрной куртки. — Пошли, есть разговор, — уверенно произносит Петя, показывая головой в сторону. — Да знаю я, что ты хочешь мне сказать! — взрывается Влад, но договорить ему не дают. — Не знаю о чём ты, но это другое, — настаивает на своём Пётр и идёт вверх по лестнице.       Влад порывается пойти дальше, но передумывает и, со страдальческим лицом, плетётся за ним. Где-то на середине трибуны Петя сворачивает к ряду кресел, проходит его почти до конца и садится. Влад, следуя его примеру, плюхается рядом, кидая куртку на соседнее кресло. — Ну чего, рассказывай, — недовольно начинает Влад. — Ты мне друг? — прощупывает почву Петя. — Конечно друг. Больше, чем друг — брат. Петь, ты чего? Мы с тобой с семи лет не разлей вода. — Ты поверишь в то что я скажу, даже если это покажется бредом, но на самом деле правда? — Ну, смотря что наверно, — неуверенно отвечает Дикиджи, поправляя свои кудряшки. — Короче, существует теория квантового бессмертия… — Братан, опять ты со своей этой физикой. Расслабься уже, она не потревожит тебя ещё месяц, как и твой заумный ВУЗ, — Влад, самым наглым образом, перебивает его. — Так вот я, кажется, проверил её на себе, — продолжает Петя, пропуская возмущение мимо ушей, — И что плохо тебе сделали физика с мои ВУЗом? — Ничего они мне не сделали, а вот у тебя много времени отнимают, — он резко останавливается, хотя хотел сказать что-то ещё, — Погоди, что ты проверил на себе? — кажется до него наконец дошло, глаза округлились, а руки прикрыли рот, — Это где ты… — Ты умираешь в одной реальности, но продолжаешь жить в другой, — в словах проскальзывает напускная спокойность, такая, с которой он давал интервью, хотя самого чуть ли не трясёт.       Влад всё ещё недоуменно смотрит на него, затем опускает руки и произносит: — Это прикол какой-то, да? Долго репетировал? — теперь он щурится и смотрит с подозрением.       На катке в это время почти заканчивают заливку, перед тренировкой следующей группы спортсменов. — Нет, это не шутка или прикол, я говорю серьёзно. — Я всё жду пока ты засмеёшься. — Тут уж скорее плакать.       Влад переводит свой взгляд на арену, глаза бегают, не в силах задержаться на чём-то одном. Верить в слова Пети не хочется. — Я могу рассказать тебе про свой мир. Он сильно отличается, но есть и сходства, — продолжает Петя. — Давай, мне будет интересно послушать, — нотка скептицизма в его голосе не остаётся незамеченной.        На лёд выходят конькобежцы, они катаются по кругу то набирая, то сбавляя скорость, делают широкие шаги в стороны и мастерски избегают столкновений друг с другом. — В моём мире, — начинает Петя, перед этим сделав глубокий вдох, — я поехал на Олимпиаду один, — видно этот разговор даётся ему нелегко, — Ну, не совсем один, но от мужской одиночки один. Всего нас было 13. — А почему так мало? Куда подевалась остальная сборная? — сразу начинает заваливать его вопросами Влад. Петя задумывается над его вопросом, насколько всё-таки различаются события в этих двух реальностях.