Что если?

      Петя снова протягивает свои руки для объятий, но Влад мотает головой, он не настаивает. Они молча продолжают сидеть на трибуне. Влад пару раз шморгает носом и утирается рукавом толстовки. Петя, параллельно с рассуждениями в своей голове, наблюдает за тренировкой на льду.        Илья идеально приземляет четверной лутц. Петя знает, что это его любимый прыжок, как и у них с Владом. Они все тут довольно близки. Невольно вспоминаются интервью, где он упоминал Малинина. Фанаты наделали из этого кучу мемов и шипперского контента. Конечно он видел, такое было сложно не заметить. На лице появляется лёгкая улыбка.       Сколько проходит времени он точно сказать не может. Часы над выходом показывают — 14:08. В животе предательски урчит.       Влад, кажется, уже успокоился. Теперь он тоже смотрит на лёд, где фигуристы потихоньку расходятся. — Ты можешь рассказать мне про Илью? — тихо спрашивает Петя, отчасти надеясь, что его не услышат. — Ну, что тебе рассказать, — задумывается Влад. — Он катался с нами ещё в юниорах, там мы и сдружились все. Потом отобрался в сборную, но в Пекине попал только во вторую десятку. Это, как он говорит, дало ему мотивацию работать дальше и больше. Крутит четверные как заведённый, а аксель ему не поддаётся. Пару лет не слезает с пьедесталов Европы и Мира, но меня ещё ни разу не обошёл, — довольно хмыкает и продолжает. — А ещё, вы типа… Ну… — никак не может подобрать правильное слово. — Что? — Встречаетесь, вот что! Ну, или не знаю, может нет, —видно, что Влад нервничает. — Мы с Мишей молчим, думаем когда вы сами сознаетесь и всё нам расскажете. — Ого, — всё, на что хватает Пети.       Это многое объясняет. И утреннее поведение Ильи, и их тёплые отношения — всё стало понятно. Однозначно, этот мир был лучше, чем его собственный. Здесь всё складывалось самым удачным образом. Илья всё-таки попал в тогда сборную, что, возможно, не дало ему желания доказать всем невозможное — прыгнуть четыре с половиной оборота.       Зато невозможное сделал Влад. Как позже он узнает, по той же причине. Ставит ли это под угрозу его выступление?        Оставался ещё один вопрос: как совместимы его отношения с парнем и религиозность? Вслух само собой произносится: — А это не мешает моей вере? — А что такого? Пару лет назад православная церковь приняла во внимание католичество и согласилась, что «все мы дети Божьи» и «пути Господни неисповедимы». — Понятно… — в голове опять начинается мысленный процесс. — Поэтому я молюсь с вами перед едой? — Не знаю, но однажды ты назвал нас своей спортивной семьёй и спросил, не будем ли мы против. Было приятно услышать это от тебя, поэтому никто не протестовал. Так и повелось.       Они действительно были близки. По этой причине, пугать Влада рассказами про законы, преследования и прочие проблемы людей «нетрадиционной ориентации» в своём мире, он не будет. — Слушай, ты меня никогда не спрашивал, да и я тебе не говорил, — говорит Влад, после воцарившейся тишины, и кладёт руку ему на плечо. — Но я всё ещё твой друг, им и останусь. — Спасибо, — приятно слышать, что тебя понимают и принимают таким, какой ты есть, пусть даже это и не совсем ты.       Они договариваются пока ничего никому не рассказывать, когда живот снова предательски урчит.  — Ладно, засиделись мы что-то, пойдём. Я тоже есть хочу, — Влад поднимается со своего места и потягивается. — Тем более у меня вечером ещё одна тренировка, — он легонько щёлкает Петю по носу.       Петя тоже встаёт, отмахиваясь от рук Дикиджи. А потом резко вспоминает с чего начался их разговор. Это кажется важнее, просящего еды желудка. Он догоняет Влада, который уже спустился на пару ступенек. — А о чём ты не хотел со мной разговаривать? До того, как мы пришли сюда.       Влад резко останавливается и оборачивается: — Это не твоё дело.  — Раз уж я тут, значит моё. Рассказывай давай. Я не заслуживаю твоего доверия? — Не важно, — он старается говорить не так грубо, но попытка плохая. — Важно, это может быть очень важно, — Петя берёт его за плечо, чтобы не сбежал.       Влад предпринимает слабую попытку вырваться и стоит молча, потупив голову в пол. Думает что такого сказать, чтобы Гуменник наконец отвязался от этой темы. — Hey, guys! — раздаётся голос Ильи у подножья лестницы, — Очень мило, что вы смотрели мою тренировку, — губы расползаются в лучезарной улыбке, а на щеках красуется лёгкий румянец.       Петя отпускает руку Дикиджи — с ним он разберётся попозже, — и спускается к Малинину. Кажется, Илья может помочь в этом вопросе. Влад, нехотя, следует за ним.        Поддаваясь внутренним ощущениям, Петя притягивает Илью в объятия и зарывается рукой в его мягкие, пушистые волосы. — You were great! — переключаться с одного языка на другой очень легко, особенно в присутствии этого парня. — I mean, in training, — шепчет Пётр куда-то в светлую макушку.       Тот, от неожиданности, краснеет ещё больше, смущённо отводя взгляд. Влад демонстративно озирается по сторонам, делая вид, что их не замечает. Но пару мгновений спустя, всё-таки говорит: — Мы на обед собирались пойти, ты как? — Yes, yes, я тоже голодный!       Рядом с ареной тоже имеется столовая, спасибо, что не придётся почти час трястись в автобусе до деревни или искать другое место, где можно быстро и вкусно поесть. Она не такая большая, да и выбора тут меньше, но довольно уютная.        Петя вспоминает, что они с Аделей, сидели здесь же, после её последней тренировки перед короткой. Она спрашивала, как ему удаётся оставаться таким спокойным. Он сначала отшучивался, но затем диалог стал более проникновенным. Они провели там много времени и, когда Даниил Маркович пришёл за ней, чтобы проводить до отеля, на лице у девушки была искренняя улыбка. Кажется, впервые после прилёта.       Влад теряет свою враждебность, увлечённый выбором обеда. К этому они ещё вернутся, думает Петя. Миша с Ильёй тоже должны знать про это и могут помочь вытянуть ответы. — Эти интервью меня убивают, как будто репортёры заранее сгущают краски. Зачем так делать? — Миша появляется неожиданно для всех и присоединяется к трапезе.       Он рассказывает про журналистку, которая задавала максимально нетактичные вопросы. Например: Что вы чувствуете, когда многие спортсмены, в том числе ваши друзья, уже опробовали Олимпийский лёд на командных соревнованиях, а вы нет?       Над столом раздаются звуки неодобрения, а затем смех, когда Миша говорит чтó он ей ответил.        Тучи сгущаются, когда после обеда Петя прочищает горло и произносит: — Влад опять не хочет со мной говорить из-за… — по правде говоря, он не знал что сказать дальше, однако обстоятельства решили за него.       У Дикиджи вилка вываливается из рук и падает на стол с противным, дребезжащим звуком, а Миша с Ильёй одновременно вздыхают. Затем, почти также одновременно начинают причитать: — Я тоже много раз пытался, но он ведь не слушает. — Absolutely the same thing! But he doesn't listen to us. — И Олег Станиславович тебе тоже самое говорит, а ты не слушаешь даже его! — It's terrible and exhausting. — Без выходных, без нормального отдыха. Так нельзя!       Так вот оно что… — Тихо вы! — затыкает всех Влад, на них уже оборачиваются. — Да он даже не знает о чём говорит, — и через секунду понимает, что лучше бы прикусил язык. — Можно тебя на минутку? — тихо спрашивает Петя, предотвращая ещё одну череду вопросов.       Они молча выходят из-за стола и идут к выходу. Миша с Ильёй как и утром, остаются сидеть, но, теперь, с лицами полного непонимания происходящего. — Прости, оно само как-то, — оправдывается Влад, как только они находят укромный уголок. — Ничего. Я сам думал им рассказать. Вы же друзья, да и может вместе придумаем что с этим всем делать. — Прям всё-всё рассказать? — Ну, в общих чертах. Но не пугай их слишком, хорошо? — Почему это я буду рассказывать?  — Потому что знаешь их лучше. — А ты что будешь делать? — Думать, искать решения, — Петя неоднозначно пожимает плечами. — Я не могу, — Влад тушуется, боясь такой ответственности. — И у меня тренировка. — Значит звони Олегу Станиславовичу и отменяй. Уверен он будет рад это слышать. — Но… — Я сломаю тебе ноги и на лёд ты больше не выйдешь, — угроза звучит несерьёзно, несмотря на тон, они оба это понимают. Но Влад сдаётся и достаёт телефон.       Когда они возвращаются, получают вполне ожидаемый вопрос: — У вас какие-то секреты? — Да, есть один, — просто и легко сообщает Петя. — Но давайте не здесь.       До деревни они добираются на автобусе. Без происшествий, подобно тому, что пережил Петя в своём мире. В то время как Миша пытается вытянуть из Влада ещё хоть что-нибудь, Илья молча сидит рядом с Петей.       По приезде, они договариваются собраться у Пети через пол часа. Поэтому, в назначенное время, он открывает дверь всех троим. Знает, разговор будет не из лёгких и быстрых.       Чего он не знает, так это того, что Илья пришёл раньше и, не в силах перебороть смущение, остался за дверью дожидаться Мишу с Владом. Те, захватили с собой подушки и снеки.        Номер, явно не рассчитанный на пребывание в нём квартета, кажется тесным и душным. Но атмосфера складывается максимального домашняя и уютная. Петя штудирует интернет в поисках ответов на вопросы, устроившись с ноутбуком на полу. Влад уселся ровно по середине его кровати и пересказывает Илье с Мишей, по бокам, всё произошедшее. Те внимательно слушают, иногда задают уточняющие вопросы и поглядывают на Петю.       Время на часах приближается к десяти. Никто и подумать не мог, что разговор займёт так много времени.       Петя тяжело вздыхает и произносит: — Ничего, совсем ничего…