Грешники

Артем не помнил, как они вышли из центра. Не помнил даже, ответил он Алине или нет..Кажется, нет. В голове пульсировала только одна мысль: Аня. Караоке. Забрать. Он обещал. Он всегда обещал, и всегда... — Ты в машину сядешь или так и будешь стоять? Голос Ильи выдернул его из оцепенения. Стояли на парковке, у серебристой машины, дверь открыта, в салоне пахло кофе и мятной жвачкой. — Мне надо за Аней, — сказал Артем, глядя в телефон. Экран горел уведомлениями, но он боялся открыть чат. — Я обещал. — Ты в таком виде? — Илья кивнул на его растрепанные волосы, искусные губы. — Пахнешь на весь двор. Она не дура. Артем посмотрел на себя в зеркало заднего вида. Глаза красные, на шее следы — Илья старался, не сдерживался. Запах... Запах смешался так, что даже он сам не мог разобрать, где его карамель, а где чужой кофе. — Садись, — сказал Илья. — Довезу. А там сама разберется. — Ты не понимаешь. — Я все понимаю, — голос Ильи стал жестче. — Садись, Артем. Холодно. Он сел. Просто потому, что ноги больше не держали. Машина тронулась, и они поехали в тишине, нарушаемой только звуком поворотников и редкими гудками с улицы. Артем смотрел в окно. Фонари, снег, редкие машины, которые куда-то едут, не зная, что у него внутри сейчас все рушится. Он чувствовал, как запах Ильи все еще действовал, как успокаивающий наркотик, напоминанием о том, что он сделал. Снова. — Ты сейчас куда? — спросил он. — Домой. — К себе? — Да, Артем, к себе. — Илья усмехнулся, но без веселья. — Не волнуйся, к вам в гости не напрошусь. Артем хотел сказать что-то резкое, но не успел. Телефон завибрировал. Снова. Он все-таки открыл чат. Аннушка🦊 [21:34]: Ты где? Аннушка🦊 [21:35]: Я тебя жду Аннушка🦊 [21:40]: Артем Аннушка🦊 [21:45]: Если ты не приедешь, я сама вызову такси Аннушка🦊 [21:50]: Ладно, я уже еду. Не надо. Последнее сообщение пришло пять минут назад. Артем сжал телефон так, что побелели костяшки. — Она уже едет домой, — сказал он. — Сама. — Ну и хорошо, — Илья повернул на их улицу. — Разберетесь. — Ты вообще... — Артем повернулся к нему, чувствуя, как гнев поднимается из груди. — Ты хоть понимаешь, что натворил? — Я? — Илья резко затормозил у подъезда, повернулся. — Это я натворил? Артем, ты сам попросил. Ты сам сказал, что хочешь меня. Ты сам... — Я был в течке! — И что? — Илья подался вперед, и в его глазах горело что-то темное, давно копившееся. — Ты всегда в течке, когда мы... Это не течка, Артем. Это ты. Ты меня хочешь. Но каждый раз после этого ты делаешь вид, что ничего не было, идешь к ней и строишь из себя примерного мужика. Так не бывает. Артем молчал. В горле стоял ком, и он знал, что если откроет рот, то либо заорет, либо разрыдается. — Иди, — сказал Илья, отворачиваясь к рулю. — Иди разбирайся. А я... я устал ждать, когда ты уже решишь, кто тебе нужен. Артем вышел из машины, не попрощавшись. Машина уехала сразу, будто Илья только и ждал, чтобы сорваться с места. Омега стоял у подъезда, глядя вслед исчезающим огням, и чувствовал, как внутри что-то обрывается. *** Квартира встретила его тишиной. Сначала Артем подумал, что Аня еще не вернулась. В прихожей было темно, пахло ее духами — цветочными, сладкими, такими непохожими на его корицу. Он уже начал выдыхать, думая, что успеет в душ, смыть с себя все, открыть окна, сделать вид... Свет на кухне включился. — Я знаю, что ты был с ним. Голос Ани был ровным. Спокойным. И от этого спокойствия становилось хуже, чем если бы она кричала. Артем прошел на кухню. Она сидела за столом, в том самом платье, в котором утром собиралась в караоке — короткое, ярко красное. Напротив нее стояла недопитая чашка чая, телефон экраном вниз. — Ань... — Не надо, — она подняла голову, и он увидел ее глаза. Красные. Заплаканные. Но взгляд — альфы, тяжелый, пробивающий насквозь. — Я не слепая. И не глупая. Ты пахнешь им так, что даже через стены чувствуется. Артем открыл рот, чтобы сказать что-то, соврать, оправдаться, но слова застряли в горле. Нечем было крыть. — Сколько это уже длится? — спросила она. — В смысле, сколько раз вы... — она запнулась, сглотнула. — Сколько? — Аня... — Скажи мне правду. Хотя бы сейчас. Он сел напротив нее, чувствуя, как ноги подкашиваются. Руки дрожали. Он сжал их в кулаки, чтобы она не видела. — Не первый раз, — сказал он тихо. — И не второй. Аня закрыла глаза. Медленно выдохнула. Когда открыла, в них не было истерики — только пустота. — Я знаю, — сказала она. — Я знала. Давно. — Что? — Ты думал, я не чувствую? Я альфа, Артем. Я чувствую, когда мой омега возвращается домой, пропахший чужим запахом. Когда он смотрит на меня и не видит. Когда он... — она замолчала, закусила губу. — Я просто надеялась, что это пройдет. Что ты выберешь меня. — Я выбираю... — Не надо, — она подняла руку, останавливая его. — Не надо врать мне сейчас. Не унижай меня больше. Артем замолчал. В голове было пусто, только одна мысль билась где-то на периферии: «Это конец. Это реально конец». — Я люблю тебя, — сказал он. Слова прозвучали жалко, неубедительно. Он сам себе не верил. — Может быть, — Аня встала, обошла стол, остановилась напротив. — Но не так...не так, как его. Да? Она смотрела на него сверху вниз, и Артем впервые за долгое время ощутил разницу в их природе. Она была альфой. Молодой, красивой, сильной. А он — омегой за сорок, который боится признать, что хочет не того, кого надо. — Я ухожу, — сказала она. — Куда? — К маме. Поживу у нее. — Аня взяла со стула сумку — он только сейчас заметил, что она уже собрана. — А вещи потом заберу. Когда ты... когда поймешь, что делать. — Ань, не надо, давай поговорим, — он вскочил, схватил ее за руку. Она не отдернула, но и не ответила на прикосновение. Просто посмотрела на его пальцы, лежащие на ее запястье. — Ты изменил мне не в первый раз, Артем. — Голос дрогнул, и она отвернулась, чтобы он не видел ее лица. — С тем, к кому у тебя... я даже не знаю, что у тебя к нему. Но ты его выбрал. Опять. И я больше не могу делать вид, что ничего не происходит. — Я не выбирал... — Ты выбрал его, когда остался с ним в кабинете. Ты выбрал его, когда лег под него. Ты выбираешь его каждый раз, когда приходишь домой от него, а потом пытаешься притвориться, что любишь меня. Она выдернула руку. Аккуратно, не больно, но Артем почувствовал, как между ними образовалась пропасть, которую уже не перепрыгнуть. — Я не злюсь, — сказала она, уже стоя в дверях. — Я просто устала. И ты устал. И он, наверное, тоже. Мы все устали врать. — Аня... — Ты знаешь, где меня найти, — бросила она через плечо. — Когда решишься. Дверь закрылась тихо. Без хлопка, без крика. Просто щелкнул замок, и все. Артем остался один. *** В ушах звенело, в груди саднило так, будто ребра вынули и оставили пустоту. Телефон лежал рядом, и он смотрел на него, боясь включить. Потом все-таки взял. Смирнов Илья [22:35]: Отпишись потом. Артем [23:13]: Она ушла. Тишина. Потом ещё галочки сменились на синий. Смирнов Илья [23:14]: Ты как? Артем почувствовал, как ком подкатывает к горлу. Артем [23:14]: Я не знаю, что теперь делать. Сирнов Илья [23:14]: Я приеду? Артем [23:15]: Не надо. Смирнв Илья [23:15]: Артем. Он вытер глаза ладонью, ненавидя себя за эту слабость. Артем [23:16]: Не надо, Илья. Я сам. Мне надо... подумать. Илья молчал. Долго. Артем почти решил, что он больше не ответит, но потом пришло еще одно сообщение. Смирнов Илья [23:17]: Хорошо. Но если что — звони. В любое время. Артем [23:17]: Ладно. Артем закрыл глаза. Перед глазами стояла Аня — с ее пустым взглядом, с ее собранной сумкой, с ее «я устала». И Илья — в машине, уставший ждать, когда он решится. И он сам — между ними, разорванный, уставший врать. Артем [23:17]: Не пиши мне, пожалуйста. Мне нужно время. Смирнов Илья [23:17]: Время есть. Я подожду. Артем положил телефон и уставился в потолок. В квартире пахло цветочными духами. И кофе. И чем-то еще — горьким, обжигающим, тем, что осталось после того, как ложь наконец стала правдой. Он был один. В первый раз за долгое время. И это было страшно. И это было правильно.