Грешники

Москва не спала никогда. Даша знала это уже по первой неделе их приезда. Город гудел, светился, дышал даже в три часа ночи, когда они с Алиной выходили на балкон, потому что в духоте квартиры нельзя было находиться. Они сидели на подоконнике. Не широком, но достаточно, чтобы уместиться вдвоём, если сесть напротив друг друга, поджав колени. Между ними стояла кружка с остывшим чаем и горсть апельсиновых долек. Алина куталась в кофту Даши. — Красиво, — сказала Алина, глядя на огни. — Как в кино. — В кино обычно тихо, — ответила Даша. — А тут… шумно. — Москва --- Философски заметила Алина. Они замолчали. Слушали, как где-то далеко сигналит машина, как в соседней квартире плачет ребёнок, как ветер шевелит засохшие листья на дереве внизу. Обычная городская жизнь. Такая далёкая от их якутской тишины, где слышно, как падает снег. — Мне здесь спокойно, — сказала Алина. Даша посмотрела на неё. Профиль — напряжённый, губы сжаты. — В смысле? — Не знаю. — Алина пожала плечами. — В Якутске я всегда боялась. Что кто-то увидит, подумает что-то, скажет… А здесь… здесь всем всё равно. Ты просто ещё одна пара на балконе. Никто не смотрит. — Но мы же ничего такого не делаем, — тихо сказала Даша. — Мы существуем. — Алина повернулась к ней. — Для некоторых это уже «такое». Даша отвела взгляд. Она знала, о чём Алина говорит. Не то чтобы их травили. Но в маленьком городе, где все знают всех, каждое объятие на людях, каждая задержанная на пару секунд рука — событие. Взгляды. Шёпот. Потом вопросы. Вежливые, с улыбкой, но с прицелом. — Я не думала об этом, — призналась Даша. — А я думала. — Алина взяла апельсиновую дольку, но не съела — покрутила в пальцах. — Каждую ночь. Когда ты засыпаешь, я сижу и думаю: что будет через год? Через пять? Где мы будем? Кем нас увидят? — Ты слишком много думаешь, — мягко сказала Даша. — Кто-то должен. Даша не ответила. Протянула руку, забрала у Алины апельсиновую дольку, положила в рот. Кисло. Апельсины в Москве были не такими, как дома. То ли дело в географии, то ли в настроении. — Я хочу уехать, — сказала Алина. Даша не удивилась. Она ждала этих слов. Может, не сегодня, но когда-нибудь. — Куда? — Далеко. Туда, где нас не знают. Где мы можем просто… быть. Без оглядки. — Например? — Франция, — сказала Алина. И улыбнулась — робко, будто боялась, что Даша засмеётся. — Я всегда мечтала о Франции. Там есть маленькие городки, где все друг друга не знают. Или знают, но не лезут в душу. — Откуда ты знаешь? — Читала. И смотрела фильмы. — Алина смутилась ещё больше. — Глупо, да? — Нет, — ответила Даша. — Не глупо. Она представила. Узкие улочки, кафе с круассанами, запах выпечки и моря. Далеко, совсем далеко от Якутска, от детдома, от людей, которые смотрят и осуждают. Алина рядом. Только Алина. — А как же Франция примет двух девчонок из Якутска? — спросила Даша. — Не знаю. — Алина пожала плечами. — Но я хочу попробовать. Не сейчас. Потом. Когда всё устаканится. — Когда родится брат? — уточнила Даша. — И когда Артём с Ильей решат свои дела. И ты закончишь школу. И мы накопим деньги. — Алина вздохнула. — Много «когда». Даша взяла её за руку. Пальцы Алины были холодными — даже в свитере она умудрялась мёрзнуть. — Мы справимся, — сказала Даша. — Ты и я. Мы справимся. Алина сжала её пальцы в ответ. Нежно, будто боялась сломать. *** — Я боюсь за них, — сказала Даша. Алина не уточнила, о ком речь. Знала. — Артём стал другим. Не как в Якутске. Он… он как будто всё ещё там. В Италии. — Он пережил травму, — осторожно сказала Алина. — Ему нужно время. — А Илья? — Голос Даши дрогнул. — Илья вообще чужой. Он смотрит на Артёма, но как будто не видит. И спит на отдельной кровати. Я заметила. — Они оба пережили травму, — повторила Алина. — Каждый по-своему. — Я боюсь, что они расстанутся. — Даша сжала колени. — Что мы приедем в Якутск, а они уже не вместе. И что мне придётся выбирать. — Тебе никто не даст выбирать. — А если дадут? — Даша посмотрела на Алину. В глазах — не детский уже страх. Взрослый. Тяжёлый. — Если Илья скажет: «Мы уходим, ты с кем?» Я не смогу выбрать. — Не придётся. — Алина наклонилась ближе, почти коснулась её лба своим. — Мы будем рядом. Все. Ты, я, Артём, Илья. И маленький. — Ты не знаешь. — Я знаю, — твёрдо сказала Алина. — Потому что я не дам вам разбежаться. Даже если придётся привязать вас всех к стульям и не выпускать, пока не помиритесь. Даша усмехнулась. Влажно, сквозь слёзы, которые она старалась не показывать. — Ты бы смогла? — А ты сомневаешься? — Нет. Они помолчали. Где-то внизу хлопнула дверь, кто-то вышел курить. Запахло сигаретами. Даша поморщилась. — Я придумал имя, — сказала Даша. — Кому? — Брату. — Она положила руку на живот — свой, пустой, но будто уже чувствуя тяжесть. — Мигель. Как тебе? Алина задумалась. — Мигель, — повторила она, пробуя на вкус. — Испанское? — Наверное. Я услышала его в каком-то фильме. И запомнила. Оно красивое. И твёрдое. — Даша посмотрела на Алину. — Ты не говори ему, что это я. Хочу сама. — Я никому не скажу. — Даже Илье? — Даже Илье. — Алина подняла правую руку. — Клянусь апельсинами. Даша улыбнулась. — Ты глупая. — Самая глупая. Они рассмеялись — тихо, чтобы не разбудить соседей. Москва гудела вокруг. Большая, шумная, равнодушная. Но здесь, на этом узком балконе, было тепло. Потому что они были вдвоём. *** — Алина, — позвала Даша. — М? — Я никогда не думала о Франции. Но если ты хочешь… я согласна. — Что — согласна? — Уехать. Когда-нибудь. Подальше от всех. — Даша посмотрела на огни. — Я устала быть сильной. Я хочу быть просто счастливой. Алина молчала. Долго. Потом наклонилась и поцеловала её в лоб. Легко, как ветер. — Будешь, — сказала она. — Обещаю. — Ты не можешь обещать за весь мир. — Могу. — Алина улыбнулась. — Я — Алина Ким. Я могу всё. Даша засмеялась — уже не скрывая слёз. Смешались: горечь, страх, надежда. И огромная, всепоглощающая любовь к этой странной рыжей девушке, которая сидела напротив неё на холодном подоконнике и верила, что у них всё получится. — Я люблю тебя, — сказала Даша. — Я знаю, — ответила Алина. — Я тебя тоже. Они сидели так до тех пор, пока за окном не начало светлеть. Москва не спала — и они не спали. Но им было хорошо. Впервые за долгое время — просто хорошо. *** Когда солнце позолотило крыши, Даша зевнула и потянулась. — Нам пора спать, — сказала она. — А если не спать? — предложила Алина. — А что делать? — Посмотрим закат. — Восход, — поправила Даша. — Восход, — согласилась Алина. — Какая разница. Они остались сидеть на балконе. Грелись в первых лучах, слушали, как город просыпается. Где-то в клинике, в палате люкс, спал Артём, обнимая подушку. Где-то на соседней койке — Илья, который уже не спал, смотрел в потолок и думал о том, как трудно быть человеком. А здесь, на балконе, было легко. Потому что они были вдвоём. Потому что они выбрали друг друга. — Мигель, — прошептала Алина. — Хорошее имя. — Я знаю, — ответила Даша. Она положила голову Алине на плечо, закрыла глаза. Москва шумела внизу, а они молчали. И это было правильно.