Семейное дело

Ранее Горизонт был издевательски чист и ясен. Ни тучки, ни паруса. Уже который день. Уилл вздохнул, подобрал камешек и запустил по воде. Раз, два, три… на пятом прыжке камешек всё-таки ушёл под воду; круги разошлись, и море вновь стало тихим. – Спорим, я брошу дальше? – раздалось за спиной. Уилл обернулся, невольно расплываясь в улыбке, несмотря на одолевавшие его мрачные думы. Элизабет (до сих пор было сложно поверить, что он может называть её так просто) стояла в шаге, держа в руках две кружки и прижимая локтём свёрток, от которого пахло свежим хлебом; её волосы, выбившиеся из-под шляпы, сияли на солнце русалочьим золотом, а глаза… – Так и будешь меня разглядывать, или всё-таки заберёшь свой ужин? – рассмеялась она. Уилл покраснел, вскочил и кинулся к ней; взял кружку, перехватил свёрток. – Необязательно было нести сюда, я бы… – Миз Смит сказала, что в нашем возрасте полезно есть на свежем воздухе, – весело сказала Элизабет. – Мы же не будем спорить со старшими? – Мы? Никогда! Они рассмеялись. – Всё, давай есть, у меня уже голова кругом от этого запаха, – после велела Элизабет и решительно села прямо на песок прежде, чем Уилл сообразил расстелить свою куртку. – Никогда не думала, что простой хлеб может быть таким вкусным. – Это всё морской воздух. – В Порт-Рояле он тоже морской, – отмахнулась Элизабет, разворачивая свёрток. – Нет, я уверена, это всё миз Смит. Она просто кулинарная волшебница! Каждый раз, когда она упоминала Порт-Роял, Уилл внутренне напрягался, но каждый раз она это делала так небрежно, будто не имела к этому городу никакого отношения. Этого Уилл не мог понять – на самом деле, в Элизабет Свон он многое не мог понять, но вот это – особенно. Там ведь её дом. Её отец. А она, казалось, вовсе по нему не скучала и не стремилась обратно. – Уилл, хватит думать, – вздохнула она. – Ешь. Миз Смит ещё велела передать, чтоб ты починил стол и пару стульев. – Опять драка? – Нет, сами взлетели и упали, – хмыкнула Элизабет. – И так пять раз. И азартно вцепилась зубами в свой сэндвич. Уилл последовал её примеру, но думать не перестал. Да, было вкусно, да, было здорово сидеть вот так с Элизабет на берегу и провожать солнце, да, ему вообще-то нравилась их нынешняя жизнь, но… Это проклятое “но”. – Элизабет, – наконец решился он, когда с ужином было покончено, а берег окутали сумерки, в которых всё становилось проще. – Послушай… Что, если мы зря здесь остались? – Это почему? – Что, если Джек не вернётся? – Брось, если верить хотя бы половине того, что о нём болтают, он всегда возвращается. – Да я не в этом смысле. Я имею в виду – за нами. Ты же помнишь, как он отреагировал. Он не хочет связываться с Джонсом. И не станет. В конце концов, кто я, чтобы ради меня рисковать? – Ты его друг. И сын его друга, который не побоялся выступить против всей команды и обречь себя на вечные муки, чтобы они понесли наказание за предательство. Элизабет смолкла, хмуро посмотрела на воду и нехотя добавила: – ...Но, если верить капитану Барбоссе, Джек Воробей – не тот человек, для которого это будет аргументом. Неподалёку шелестнул песок. – Совершенно верно, мисс Свон, – услышали они незнакомый прохладный голос с безупречным британским произношением. – Рисковать ради дружбы – это не деловой подход. Из полумрака выступил человек в отглаженном мундире, с идеально завитым париком и гладким, равнодушным лицом. – Вы кто такой? – грозно спросила Элизабет, поднимаясь. – Катлер Беккет. Представитель Ост-Индской компании. И в данный момент… – он любезно улыбнулся. – Человек, чьи интересы совпадают с вашими. Элизабет скептически фыркнула. – И в каком месте? – Мисс Свон, вы же леди, выбирайте формулировки соответственно, – замечание было сделано всё тем же до отвращения вежливым тоном. – Однако по сути ваш вопрос резонен, и я отвечу. Вы с мистером Тёрнером хотите найти Дэйви Джонса и получить от него желаемое. Я хочу того же. И, полагаю, не ошибусь, предположив, если все мы хотим при этом не попасть к нему в вечное рабство после смерти. Разница между мной и вами состоит в том, что я знаю, как это сделать. Уилл посмотрел на Элизабет, которая в свою очередь смотрела на него. “Он мне не нравится”, – читалось в её взгляде. Уилл заломил брови: “А вдруг он не врёт?” Элизабет вздохнула: “Ладно, если мы его выслушаем, вреда не будет”. – И как же? – спросила она вслух. – Вы предпочтёте говорить здесь? – уточнил Беккет. – Моя карета ждёт за углом… – Мы никуда с вами не пойдём, – отрезала Элизабет. – Говорите. – Что ж, как угодно, – он переступил, наверняка пересчитывая попавшие в его щегольские туфли песчинки, и вынул из-за пазухи аккуратно сложенный лист бумаги. – Видите ли, я интересуюсь морскими легендами с детства. И, хотя большинство моих уважаемых коллег склонно считать всё это выдумками суеверных моряков или уловками пиратов для запугивания врага, я убеждён, что всякая легенда имеет под собой реальную подоплёку. Нужно лишь иметь смелость отбросить предрассудки и аккуратный ум, чтобы отделить художественные преувеличения от сути. Элизабет слушала с очень скептическим лицом. Себя Уилл со стороны, конечно, не видел, но был уверен в одном: вряд ли этот отутюженный человек нашёл их на краю цивилизованного света, чтобы просто поделиться своими фольклорными изысканиями. Поэтому слушал очень внимательно. А Беккет продолжал: – Впервые услышав легенду о Дэйви Джонсе, я не мог не задаться рядом вопросов: почему человек с английским именем и фамилией управляет кораблём под названием “Летучий голландец”? Если он родился в семнадцатом веке, то кто распоряжался душами погибших в море прежде? Что сталось с этим гипотетическим предшественником, если предполагается, что капитан “Голландца” бессмертен? И так далее. В поисках ответов я выслушал и прочёл множество вариаций легенды, пока наконец не нашёл этот, – Беккет развернул бумагу, – единственный, объясняющий всё. Не буду утомлять вас лишними подробностями, перейду к главному: Дэйви Джонс действительно лишь один из долгой череды капитанов-психопомпов, восходящей к самым первым мореплавателям. Но, в отличие от предшественников, которые мирно уходили на покой, когда уже не могли выносить бремя вечности, Джонс сумел усложнить себе жизнь. Он влюбился в богиню моря, которая, в силу своей непостоянной природы, не могла ответить ему взаимностью в должной степени, и после очередной измены в гневе вырвал у себя сердце и похоронил в земле, тем самым избавив себя от страданий, а богиню – от власти над ним. Правда, вышел непредусмотренный побочный эффект: из благопристойного психопомпа Джонс, а с ним и вся его команда, превратились в чудовищ. Бессмертных и неуязвимых, разумеется. Однако эту проблему можно решить, если найти сердце Джонса. Пронзи сердце, и он умрёт, а его команда будет вольна распорядиться своим посмертным существованием как пожелают. Он смолк. Уилл медленно перевёл дыхание. Значит, сердце. Значит, пронзить. И команда будет свободна. – И где же это сердце? – поинтересовалась Элизабет. – У вас в кармане? – Увы, карты ни к одной версии легенды не прилагалось. Но мне известно, что у нашего общего знакомого есть волшебный компас, который указывает на то, что человеку более всего желанно. Уилл снова посмотрел на Элизабет. Она вопросительно подняла бровь. Уилл кивнул. Джек упоминал что-то такое, правда, Уилл тогда не поверил, у него вообще голова не тем была занята… – Так пойдите и попросите, – Элизабет всё ещё стояла на позиции скептика. – Мы вам зачем? – О, к сожалению, не могу. Мы с Джеком в прошлый раз расстались не слишком хорошо, а он, вы знаете. Склонен драматизировать. – Что вы ему сделали? – спросил Уилл. – Какие вообще дела могли быть у Джека с человеком вроде вас? – Ничего криминального, мистер Тёрнер, – Беккет улыбнулся, но глаза его остались холодными и прозрачными, как льдинки. – Но, учитывая нынешний род деятельности Джека, неудивительно, что он предпочитает не распространяться об этом. Согласитесь, одно дело – торговец, который в силу давления обстоятельств стал пиратом, и совсем другое – пират, который выбрал стать торговцем. – Джек?! – Торговцем?! – Врёте, – хором заключили Уилл и Элизабет. – Ни единым словом, – спокойно ответил Беккет. – Впрочем, можете спросить у него самого при встрече. Предпочтительно после того, как убедите одолжить вам компас. – А вы где в это время будете? – Мне придётся вернуться в контору – у меня заканчивается отпуск. Но я оставлю своих доверенных людей. Они доставят вас сперва к Джеку, а после – к месту захоронения сердца Джонса. – А потом вы придёте на всё готовенькое, – язвительно подытожила Элизабет. – Мисс Свон, вы не станете утверждать, что это не слишком большая плата за то, что я вручил вам все козыри. Элизабет поджала губы. Уилл отвёл взгляд. Ему тоже не нравилось, что из них – опять – делают разменные фигуры, но… – Элизабет, тебе необязательно в это лезть, – тихо сказал он. – Ты уже сделала больше, чем я мог просить. – Ещё раз скажешь такую глупость, – прошипела она, – вызову на дуэль. Мы это начали вместе. И закончим вместе. Точка. Мистер Беккет, – она вскинула голову и посмотрела тому в глаза, – надеюсь, у ваших людей есть корабль, способный угнаться за “Чёрной Жемчужиной”? – Да, мисс Свон. Его построили в прошлом году, и он показал впечатляющие результаты на испытаниях. – Как его назвали? – не удержался Уилл. – “Перехватчик”.