Феникс

Нейтан продолжал работать. Он рисовал арты на заказ, делал ремиксы, помогал в школе. Его назначили руководителем мероприятий, и он помогал ученикам создавать газету, радио, соцсети. Он приходил в школу с ноутбуком, на крышке которого были наклейки — «Сталкер», «Моя геройская академия», «Дом совы», «Отель Хазбин». Ученики смотрели на них, и в их глазах был свет. — Вы крутой, — сказал один из парней. — Нет, — Нейтан покачал головой. — Я просто тот, кто собирает то, что любит. — И вы носите это с собой? — Ношу, — он кивнул. — Когда иду туда, где это может пригодиться. — А здесь пригодится? — спросила девочка. — Здесь, — он улыбнулся, — я показываю, что можно быть собой. Даже если это странно. Это случилось в пятницу, в 10:35 утра. Нейтан стоял у окна в кабинете, смотрел на школьный двор, когда заметил это. Воздух стал пурпурным, как сумерки, как кровь, как что-то, что не должно быть здесь. Он открыл окно, и запах ударил в нос. Химический, сладковатый, чужой. Он знал этот запах. Он чувствовал его раньше, в лаборатории, когда что-то шло не так. — Не выходите, — сказал он ученикам. — Закройте окна. Не дышите. Он вызвал 911, и через десять минут приехали войска химзащиты. Школу эвакуировали, многих увезли в больницу. Эвелин и Оливер не пострадали — они были в помещении. Но те, кто был на улице, остались инвалидами. Хронический кашель, каждые четыре месяца обследоваться у врача. Навсегда. Специалисты нашли пять зарядов, спрятанных в вентиляции. Сработал только один. Тот, кто это сделал, был бывшим военным химиком, работавшим над проектом «Феникс». Он покончил с собой, выстрелив себе в голову из дробовика. Его целью был Нейтан и его семья. — Скоро их не будет брать даже этот газ, — сказали учёные, которые работали над проектом. — Они прогрессируют. Но идеальных не существует. Кожа станет чувствительной к солнцу. Глаза — к свету. Но взамен они будут идеально видеть в темноте. Нейтан не испугался. Он альбинос. Он и так обгорает на солнце. И глаза у него всегда были чувствительными. Джулиана работала над новой коллекцией. Сроки горели, и она часто засиживалась допоздна. Нейтан помогал ей — делал наброски, рисовал эскизы. Однажды она попросила его сделать выкройку пальто, которое он когда-то сшил себе. Он сделал, и она добавила его в коллекцию. — Твоё пальто будет в моей коллекции, — сказала она. — В нашей, — поправил он. — В нашей, — она улыбнулась. Коллекцию шили в ателье, которое принадлежало её семье. Когда она принесла эскизы и выкройки, мастерица сказала: — Красиво. Очень. И это пальто… кто автор? — Мой муж, — Джулиана сказала. — Он художник. — Хорошо, — мастерица улыбнулась. — Сделаем. Нейтан заработал много денег и решил купить новую машину. Его выбор пал на чёрный Chevrolet Camaro 2019 года в самой дорогой комплектации. Джулиана уже владела Range Rover 2023 года, который купила на свои деньги. Они ездили на них в школу, на родительские собрания, и люди смотрели на их машины, на них, на их свободу. На одном из собраний один из родителей спросил: — Зачем вам две машины, если достаточно одной? — Потому что мы можем, — ответил Нейтан. — Я зарабатываю, она зарабатывает. Мы купили то, что хотели. Это наша свобода. — И вы не боитесь, что это подаёт плохой пример? — Нет, — он покачал головой. — Дети видят, что мы работаем, что мы зарабатываем, что мы не берём чужого. Я хочу, чтобы они хотели. Чтобы они работали. Чтобы они были свободны. Они жили своей жизнью. Нейтан продолжал рисовать, играть, помогать в школе. Джулиана работала над коллекциями. Эвелин и Оливер учились, росли, любили. Иногда они ссорились, но всегда мирились. Нейтан умел делать так, что у Джулианы подкашивались ноги, и она забывала, на что злилась. — Ты нечестный, — говорила она. — Я просто люблю тебя, — отвечал он. Они сидели на крыльце, смотрели на звёзды, и машины стояли у дома, чёрная и синяя, как они, как их жизнь, как их свобода. — Ты рада? — спросил Нейтан. — Рада, — она кивнула. — Что у нас есть. — Что мы можем, — она улыбнулась. — Что мы зарабатываем. Что мы свободны. — И мы рады, — сказали Эвелин и Оливер, выходя на крыльцо. — И мы свободны, — добавил Нейтан. Они стояли так, и за окном зажигались звёзды, и осень была тёплой, почти летней, и в доме было тепло.