нечто в зеркале

Андрей (он же Винди, он же windy31) стоял в полутёмном коридоре их съёмной хаты в Питере — Валера снимал тут уже третий месяц, потому что «в Москве слишком много людей, а я не выношу людей». Зеркало они притащили с какого-то старого чердака на съёмках видоса про заброшки. Огромное, в чёрной резной раме, с паутиной трещин по углам. Валера тогда сказал: «Оставим, атмосферно будет для хорроров». Андрей тогда просто пожал плечами. Зря. Сейчас Валера сидел на кухне и нервно крутил в руках пустую банку энергетика, а Андрей смотрел в зеркало уже минут двадцать. — Ты опять? — голос Валеры долетел из кухни, усталый и чуть хриплый после ночного монтажа. Андрей не ответил. В отражении он видел себя: растрёпанные волосы, очки сползли на кончик носа, футболка с FNAF уже третьи сутки не стираная. А за своим плечом — ещё одно лицо. Не его. Оно было похоже на Валеру. Очень похоже. Те же скулы, те же глаза с вечными мешками, та же кривая ухмылка, которую Валера делает, когда думает, что никто не видит. Только вот это отражение-Valera стояло слишком прямо. И смотрело не в камеру, не в Андрея — оно смотрело куда-то внутрь, будто читало мысли. Андрей медленно поднял руку и коснулся стекла. Отражение-Valera тоже подняло руку. Но пальцы у него были длиннее. И между ними висели тонкие чёрные нити, как будто кто-то выдернул из тени провода. — Андрюх… — Валера появился в дверном проёме, босиком, в одних трениках. — Ты чего застыл? Андрей резко обернулся. — Оно… копирует тебя. Но не до конца. Оно добавляет что-то своё. Валера подошёл ближе, глянул в зеркало. Увидел их двоих. Увидел, как его собственное отражение медленно моргнуло — на полсекунды позже, чем он сам. — Бля… — выдохнул он. — Это уже не прикол. Они оба знали, что это не прикол уже неделю. Сначала Андрей заметил, что в отражении Валера улыбается чуть шире, чем положено. Потом — что он двигается плавнее, без той характерной сутулости. А вчера ночью, когда Валера спал на диване, Андрей увидел в зеркале, как «Валера» встал, подошёл к кровати Андрея и просто… стоял. Смотрел. Часами. — Надо его разбить, — сказал Андрей тихо. Валера покачал головой. — Я пробовал вчера, пока ты в душ ходил. Поднял стул — а оно в зеркале уже держит что-то… острое. И смотрит так, будто ждёт, когда я ударю первым. Андрей сжал кулаки. — Тогда уходим отсюда. Прямо сейчас. Берём ноуты, микрофоны — и валим в общагу ко мне в Белгород, хоть на пару недель. Валера вдруг рассмеялся — коротко, нервно. — А ты не понял? Оно уже не в зеркале, Андрюх. Андрей замер. Валера повернулся к нему лицом. Улыбка была его. Почти. Только уголки губ дрожали не так, как обычно — слишком ровно, слишком идеально. — Оно научилось. Скопировало запах сигарет, который я курю на балконе. Скопировало, как я матерюсь, когда рендер падает. Скопировало, как я тебя обнимаю, когда ты после стрима засыпаешь за компом… Андрей отступил на шаг. — Валер… Тот шагнул ближе. Глаза — те же. Но зрачки чуть шире, чем надо. — Я не спал сегодня. Потому что боялся, что если закрою глаза — проснусь уже не я. Андрей почувствовал, как по спине побежали мурашки. В этот момент зеркало за спиной тихо звякнуло — будто кто-то постучал изнутри. Они обернулись одновременно. В отражении больше не было никого странного. Там стояли двое: Андрей и Валера. Оба смотрели прямо в них. Оба улыбались. Широко. Слишком широко. А потом отражение-Валера медленно поднял руку — и помахал. Не им. Самому себе. А настоящий Валера рядом с Андреем вдруг тихо прошептал: — Андрюх… по-моему, мы теперь те, кто снаружи. Андрей схватил его за руку — настоящую, тёплую, с мозолями от мышки. — Тогда бежим. Прямо сейчас. Но когда они развернулись к выходу — дверь в коридор была уже закрыта. А на ручке висела тонкая чёрная нить. Как будто кто-то аккуратно завязал её в узел. И где-то за спиной, в глубине квартиры, послышался знакомый смешок Валеры. Только вот Валера стоял рядом и молчал. Конец или они просто ещё не поняли, кто из них теперь отражение?