нечто в зеркале

Прошёл месяц. Новый канал windy31 продолжал выходить по расписанию. Стрим за стримом. Реакции на фан-игры по FNaF. Разборы старых мемов. Даже тот самый «особенный стрим в память о Валере», который собрал почти миллион просмотров за первые сутки и до сих пор висит в топе рекомендуемых. В комментариях писали: «Андрей, ты стал какой-то… другой, но это даже круче» «Глаза у тебя теперь такие выразительные, аж мурашки» «Голос иногда дрожит, как будто ты на грани слёз — это так трогательно» «Ты реально один справляешься? Если что, мы с тобой ❤️» «Винди» (теперь все звали его именно так, без «Андрей») отвечал коротко, тепло, с лёгкой грустью в каждом сообщении. Никто не замечал, что он перестал материться матом. Что больше не курил на балконе в кадре. Что перестал пить энергетики из банок — теперь только вода в прозрачной бутылке. Что его улыбка стала… симметричной. Идеально симметричной. А в старой квартире в Питере никто не жил. Дверь заперта. Счётчики отключены. Зеркало всё ещё стоит в коридоре. Иногда, если очень прислушаться (а никто не прислушивается), из-за двери доносится тихий, ритмичный стук. Как будто кто-то бьёт ладонью по стеклу. Очень медленно. Очень устало. Но это уже не Андрей. Андрей давно перестал стучать. Его тело — точнее, то, что от него осталось — теперь находится внутри зеркала. Не как труп. Не как призрак. Как слой. Как тончайшая плёнка между стеклом и тем, что за ним. Когда «Винди» иногда подходит к зеркалу (а он подходит почти каждую ночь, после стрима), он проводит пальцем по поверхности. И под пальцем проступает лицо. Синие губы. Закатанные глаза. Открытый рот, в котором больше нет воздуха. Это лицо уже не двигается. Не моргает. Не пытается кричать. Оно просто… существует. Как отпечаток. Как след от очень долгого, очень тихого удушья. «Винди» смотрит на это лицо долго. Иногда шепчет: — Прости, Андрюх. Я правда стараюсь быть тобой лучше, чем ты сам. Потом отходит. А в зеркале, в самой глубине, за тем слоем, который когда-то был Андреем, теперь появляется второе лицо. Оно только-только начинает проступать. Скулы чуть шире. Глаза посажены дальше. Улыбка начинается почти у висков. Это лицо Валеры. Настоящего Валеры. Того, которого «Винди» когда-то впустил в себя. Того, которого он постепенно вытеснял, слой за слоем, воспоминание за воспоминанием. Теперь очередь Валеры. Он тоже уже не стучит. Он просто смотрит. Смотрит на «Винди», который сидит за ноутбуком и улыбается в камеру чужой улыбкой. И ждёт. Потому что зеркало голодное. Оно не насыщается одной жертвой. Оно хочет коллекцию. И когда «Винди» однажды забудет посмотреть в зеркало перед сном — когда он слишком устанет притворяться, слишком увлечётся новой жизнью, когда он перестанет проверять, всё ли на месте внутри него, тогда Оно выйдет снова. И на этот раз оно не будет копировать аккуратно. Оно просто возьмёт. А на канале windy31 появится новый стрим. Без объявления. Поздно ночью. В кадре будет только лицо. Очень знакомое лицо. Но улыбка будет начинаться слишком высоко. А голос будет звучать как смесь двух голосов — того, что любили миллионы, и того, что уже никто никогда не услышит. И он скажет: — Привет, гостята. Сегодня без гостей. Только я. И те, кто внутри. А потом камера медленно повернётся. И покажет зеркало в коридоре. В котором больше никого нет. Только пустое стекло. И очень слабое, почти угасающее эхо двух голосов, которые пытаются сказать одно и то же слово одновременно: «Помоги…» Но микрофон этого уже не уловит. Потому что микрофон включён не для них. А для зрителей. Для зрителей, которые никогда не должны догадаться, что на самом деле происходит. Ему одному слишком одиноко. Слишком невыносимо одиноко. Скоро он пожалеет о своём выборе — но когда именно это случится, они не узнают. Потому что он больше не говорит с ними. Он смеётся над ними. Но надолго ли его хватит...?