Тень после битвы : эхо проклятия

      Воздух в аудитории был пропитан тем специфическим запахом новой канцелярии и старого дерева, который всегда сопутствует началу учебного года. Солнечные зайчики нетерпеливо плясали на отполированных поверхностях парт, за которыми сидели нынешние первогодки — ещё совсем юные маги, чьи лица выражали смесь благоговения и плохо скрываемого страха.       У доски стоял Ацуя Кусакабэ. Он выглядел так, будто не спал последние несколько суток, нервно поправляя воротник пальто и то и дело поглядывая на часы.       — Итак, — Кусакабэ кашлянул, привлекая внимание. — Как вы знаете, программа международного обмена теперь является приоритетом Академии. Прошу, заходите. Представьтесь своим новым товарищам.       Дверь с тихим скрипом отворилась.       Первым вошел Кайден, чеканя шаг и обдавая класс волной холодного безразличия. За ним, словно тени, скользнули статная Сяоцин, лучезарная София и спокойный, как скала, Арджун. Они выстроились в ряд, образуя пеструю палитру культур и стилей. Кусакабэ обвел группу взглядом, нахмурился и тяжело вздохнул, потирая переносицу.       — Ну конечно... Четыре из пяти. Опять. Кто-нибудь видел, где потерялась Мидзуки? Или мне стоит сразу объявить её в розыск? Кайден, скрестив руки на груди, криво усмехнулся.       — Она учуяла запах свежей выпечки из столовой три квартала назад. Сказала: «Ой, конфетка!» — и испарилась. Обещала вернуться, когда уровень сахара в крови придет в норму.       В задней части класса воцарилась тишина, но она была наполнена тяжелым, почти осязаемым вниманием. Юджи Итадори стоял, небрежно облокотившись на заднюю парту. Его плечи стали шире, а взгляд — глубже, но сейчас в его глазах читалось искреннее любопытство. Рядом с ним, на краю соседней парты, боком сидела Нобара. Она поигрывала одним из своих гвоздей, подбрасывая его в воздух и ловя с безупречной точностью, её единственный глаз внимательно изучал новичков. Мэгуми же сидел за партой перед ними, выпрямив спину и сложив руки «замочком» перед собой. Он выглядел как воплощение дисциплины, но напряженная жилка на его шее выдавала, что он оценивает проклятую энергию каждого вошедшего.       — Меня зовут Кайден Миллер. Прибыл из Чикаго. Советую не стоять у меня на пути, когда я в наушниках, — бросил американец, не глядя на класс.       — Сяоцин. Для меня честь быть здесь, — девушка отвесила короткий, безупречный поклон. Остальные закончили представляться, и в классе на мгновение повисла пауза.       Но ровно в ту секунду, когда Кусакабэ открыл рот, чтобы начать лекцию, дверь не просто открылась — она с грохотом влетела внутрь, ударившись о стопор.       — А вот и я-а-а-а! — звонкий, неестественно бодрый голос оборвался на высокой ноте.       В проеме показался вихрь из пепельно-белых волос. Девушка, судя по всему, бежала так быстро, что не рассчитала инерцию. Она запнулась о собственные ноги прямо на пороге и, взмахнув руками, как раненая птица, полетела вперед. Пролетев добрую половину класса, она приземлилась в кувырке, чудом не задев парты, и замерла в нелепой позе прямо перед учителем.       Кусакабэ зажмурился, досчитал до трех и устало произнес:       — Мидзуки... Раз уж ты решила почтить нас своим эффектным падением, будь добра, представься.       Девушка вскочила, отряхивая юбку и поправляя растрепавшиеся серебристые пряди. Она обернулась к классу, и в этот момент в аудитории будто выкачали весь кислород.       Старшекурсники застыли, словно превратившись в соляные столпы. Юджи перестал дышать. Нобара крепко сжала гвоздь, едва не поранив ладонь. Мэгуми медленно, очень медленно разжал пальцы, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.       Перед ними стояла девушка с лицом, которое они видели в своих самых светлых и самых горьких снах. Длинные пепельно-белые волосы рассыпались по плечам, а ярко-голубые глаза сияли той самой невозможной, безграничной синевой, которую невозможно было спутать ни с чем. Но дело было даже не во внешности.       Аура. От неё исходил шлейф проклятой энергии, который не давил, а скорее окутывал пространство, делая его зыбким, нереальным. Это была аура абсолютной свободы и пугающего превосходства, знакомая им до боли в груди.       — Приветик всем! — она широко улыбнулась, и эта улыбка была до жути, до дрожи похожа на ту, что когда-то бесила и вдохновляла их одновременно. — Я Хотару Мидзуки. Обожаю сладости, ненавижу скучные лекции и собираюсь стать тем, на кого вы все будете смотреть снизу вверх. Приятно познакомиться!       Она подмигнула — нагло и весело — прямо в сторону задних парт, где сидела троица.       — Быть не может... — едва слышно прошептал Юджи, чувствуя, как сердце бьется о ребра.       Мэгу и не ответил, но его взгляд был прикован к Хотару. В голове пульсировала только одна мысль: Кто ты такая, и почему мир снова шутит с нами так жестоко?