Мышонок для кота ( версия 2 )

🐯🐭🦊🐱 После закрытия фестиваля в «Purr-over» стояла необычайная тишина. Чонгук и Тэхён ушли гулять по ночному Сеулу, оставив Чимина и Юнги наводить порядок. Юнги лениво протирал барную стойку, а Чимин... Чимин пытался оттереть розовую сахарную вату со своего лисьего хвоста, сидя прямо на столе и забавно морща нос. — Хён, она не отклеивается! — заныл лис, дергая себя за мех. — Я теперь навсегда останусь сладким десертом. Юнги вздохнул, бросил тряпку и подошел ближе. Его кошачьи уши слегка дернулись. — Дай сюда, горе ты моё луковое. Ты же себе полхвоста вырвешь. Он взял миску с теплой водой и полотенце, присел на высокий стул рядом с Чимином и осторожно перехватил его хвост. Пальцы Юнги работали удивительно нежно. Он аккуратно размачивал липкие комки, стараясь не причинить лису боли. Чимин затих. Он смотрел на Юнги сверху вниз, и его вечная улыбка медленно таяла, уступая место какому-то новому, глубокому взгляду. В свете тусклых ламп кафе Юнги выглядел непривычно мягким. Его черные кошачьи ушки подрагивали от концентрации, а на бледную щеку упала прядь волос. — Хён... — тихо позвал Чимин. — Чего тебе? — не поднимая глаз, буркнул Юнги. — Сиди смирно, а то... Он не договорил. Чимин спрыгнул со стола, оказавшись в опасной близости к лицу Юнги. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Воздух в кофейне вдруг стал слишком густым. — Почему ты всегда ворчишь, но всё равно помогаешь мне? — прошептал Чимин, и его лисий хвост, уже почти чистый, непроизвольно обвился вокруг талии Юнги. Юнги замер. Его зрачки расширились. Он медленно поднял взгляд на Чимина. — Потому что если я не буду за тобой присматривать, ты либо самовоспламенишься, либо превратишься в кусок сахара. Это... утомительно. — Хён, ты всё врешь — улыбнулся Чимин, и его глаза превратились в хитрые полумесяцы. — Тебе просто нравится мой запах. Твой кот любит моего лиса, Юнги-я. Юнги хотел было съязвить, что коты едят лисиц на завтрак, но Чимин подался вперед и коснулся своим носом его носа. Это был жест доверия, принятый у гибридов, но в нем было столько нежности, что у Юнги перехватило дыхание. — Хватит болтать, лиса, — хрипло произнес Юнги. Он первым преодолел последние миллиметры. Поцелуй был не таким, как у Тэхёна с Чонгуком — страстным и бурным. Он был медленным, осторожным, со вкусом мяты и того самого розового сахара. Юнги наконец-то перестал притворяться холодным камнем и притянул Чимина к себе, зарываясь пальцами в его мягкие рыжие волосы. Чимин издал тихий, гортанный звук, который у лисиц означает высшую степень восторга. Последствия Когда они наконец отстранились друг от друга, Юнги выглядел слегка растерянным, а его уши горели ярко-красным. — Ну вот, — пробормотал он, возвращаясь к протиранию стойки с утроенной силой. — Теперь ты еще и липкий от слюны. Иди умойся. Чимин рассмеялся — громко, звонко, на всё кафе. Он подскочил к Юнги и чмокнул его в щеку. — Юнги-хён, ты только что признался мне в любви! — Я ничего такого не говорил! — огрызнулся кот, но его хвост, предательски довольный, ритмично постукивал по ножке стула. — Считай, что я услышал это между строк, — Чимин подмигнул ему. — Знаешь, что это значит? Теперь мы идем на свидание. В субботу. В тот парк, где много уток. Ты будешь на них шипеть, а я буду тебя кормить мороженым. Юнги снова вздохнул, но на этот раз — с едва заметной, теплой улыбкой. — Только если без надувных единорогов, Чимин. Я серьезно. 🐯🐭🦊🐱 Мятный поцелуй и законспирированные будни Сказать, что после того вечера в кафе жизнь Юнги изменилась — значит, не сказать ничего. Она перевернулась, сделала сальто и приземлилась на четыре лапы, но уже в совершенно другом измерении. В измерении, где утро начиналось не с тишины и кофе, а с вихря рыжего меха, запаха персикового шампуня и настойчивого мурлыканья прямо в ухо. Их первое официальное свидание прошло в парке у озера, как и планировал Чимин. Юнги, облаченный в свою неизменную черную толстовку и маску (чтобы никто не узнал великого и ужасного продюсера, шипящего на уток), чувствовал себя крайне неловко. Чимин же сиял ярче осеннего солнца. На нем был уютный свитер оверсайз, а его девять накладных хвостов (он снова их надел, «для атмосферы») смешно подметали опавшую листву. Они сидели на скамейке, Юнги ворчал на слишком громких детей, а Чимин кормил его мороженым с ложечки. — Хён, ты такой милый, когда злишься, — хихикнул лис, вытирая каплю пломбира с уголка губ Юнги. Юнги хотел было ответить, что он не милый, а опасный хищник, но не успел. Чимин, резко подавшись вперед, поцеловал его. Это было быстро, неловко и со вкусом ванильного мороженого. Чимин отстранился, его щеки пылали, а глаза-полумесяцы смотрели с нескрываемым обожанием. — Сегодняшний первый поцелуй — мой! — торжествующе прошептал он. Юнги замер. В его голове пронеслась тысяча мыслей, от «что это было?» до «почему так мало?». И вдруг, впервые за долгое время, его внутренняя кошка, та самая, что вечно спала в углу души, лениво потянулась и выпустила когти. Он притянул Чимина за воротник свитера и поцеловал уже по-настоящему — глубоко, уверенно, заставляя лиса издать тихий, восхищенный писк. С того дня поцелуи стали их общим секретом. Оказывается, Юнги не просто «не возражал» против них, он стал зависимым. Но только если никто не видел. Как только в поле зрения появлялись Тэхён с Чонгуком, Юнги мгновенно превращался в ледяную статую, а Чимин — в невинного друга, который просто «случайно» слишком близко сидит. Юнги стеснялся. Не отношений, нет. Он стеснялся своей уязвимости. Стеснялся того, что этот рыжий хаос заставляет его сердце биться быстрее. Стеснялся, что Тэхён, этот аристократичный кот, будет подмигивать ему, а Чонгук — понимающе улыбаться. Для Юнги, который годами строил образ неприступного циника, это было слишком. И Чимин понимал. Он ждал. Две недели пролетели как один миг, наполненный тайными прикосновениями под столом, ночными переписками и короткими поцелуями в лифте. А потом случилось оно. Была глубокая ночь. Они сидели в студии Юнги, Чимин дремал на диване, закутавшись в плед, пока Юнги дописывал трек. Музыка стихла. Юнги повернулся и долго смотрел на спящего лиса. Свет от монитора падал на лицо Чимина, делая его черты неестественно мягкими. Юнги вздохнул, подошел к дивану, поправил плед и, сам не зная зачем, прошептал в темноту: — Я, кажется, действительно люблю тебя, глупая лиса. Он не знал, что Чимин не спал. Он просто притворялся, чтобы насладиться моментом. Сердце лиса пропустило удар, но он не подал виду. Это было самое неловкое, самое тихое, но самое искреннее признание, которое он когда-либо слышал. 🐯🐭🦊🐱 Субботний день начался с того, что Чимин проснулся с гениальной (по его мнению) идеей. — Юнги-я! — закричал он, прыгая на кровать, где кот пытался досмотреть десятый сон. — Нам нужны новые пледы! И не просто нам. Тэхёну и Чонгуку тоже! У них должен быть такой же уютный плед, как наш. Это же символ нашей дружбы! Символ пушистого единства! Юнги застонал, накрывая голову подушкой. — Чимин, семь утра. Пледы спят. Уточки в парке спят. И я сплю. Уходи. Но Чимин был неумолим. Через два часа они уже стояли в огромном торговом центре «Cozy Home». Чимин, заряженный идеей «пушистого единства», порхал между рядами с текстилем, придирчиво щупая каждый плед. — Нет, этот слишком жесткий для мышиной кожи. А этот... Тэхён скажет, что цвет не подходит к его глазам. О, а вот этот — идеален! Юнги, честно отстояв полчаса у стенда с подушками, заявил, что ему срочно нужны новые носки, и скрылся в неизвестном направлении. Чимин лишь пожал плечами и продолжил свою охоту. Спустя пятнадцать минут Юнги вернулся. В его руках был небольшой, плотно завязанный пакет. — Нашел носки? — не оборачиваясь, спросил Чимин, разглядывая пушистый плед лавандового цвета. — Типа того, — буркнул Юнги и, помявшись, протянул пакет Чимину. — Это... тебе. Чимин с любопытством развязал ленту и ахнул. Внутри лежал не просто плед, и уж точно не носки. Там был мягкий, плюшевый кот черно-белого окраса, с большими, немного ворчливыми глазами и невероятно мягким хвостом. Он был точной копией... Юнги. — Юнги-я... — прошептал Чимин. Эмоции, которые он копил эти две недели, тайное признание, которое он услышал, этот подарок, сделанный так неуклюже, но с такой любовью... Они переполнили его. Лис не выдержал. Он бросил плед на пол, обхватил лицо Юнги ладонями и поцеловал его прямо в центре переполненного зала, не заботясь ни о чем на свете. Поцелуй был долгим, отчаянным и полным благодарности. В этот момент, всего в десяти метрах от них, в проходе между «Товарами для дома» и «Супермаркетом», Чонгук и Тэхён толкали тележку, доверху набитую продуктами. — Тэ, смотри, какие забавные носки с мышками! — Чонгук радостно указал на стенд, но, повернув голову, застыл. Тележка с грохотом врезалась в стеллаж с туалетной бумагой. Тэхён, чей хвост от удивления встал дыбом, медленно опустил очки на нос. — Ох... — только и смог произнести он. Чонгук, придя в себя, рванул к целующейся парочке. Его мышиные уши пылали от возмущения. — Я знал! Я знал! — завопил он. — Химия! Искры! А вы... вы всё это время скрывали! Мы же друзья! Как вы могли не рассказать?! Юнги-хён, я от тебя такого не ожидал! Юнги, резко отстранившись от Чимина, выглядел так, будто его только что застукали за поеданием хозяйской сметаны. Он покраснел до корней волос и попытался спрятаться за плюшевого кота. Тэхён, подойдя ближе, положил руку на плечо Чонгука, успокаивающе поглаживая его по спине. — Гук-и, тише. Всё нормально. Ты же видишь, они... счастливы. Чимин, виновато улыбаясь, вышел вперед. — Чонгук-а, Тэхён-и... Простите нас. Я очень хотел рассказать. Правда! В тот же день, в кафе. И потом, когда мы в аквапарк ходили. Но... — он бросил взгляд на Юнги, который всё еще пытался слиться с плюшевым котом. — Юнги-хён... он очень стеснялся. Прямо очень. И я ждал. Ждал, когда он будет морально готов. Я не хотел на него давить. Слова Чимина, сказанные с такой нежностью и пониманием, подействовали на Чонгука магически. Его воинственный пыл угас. Он посмотрел на ворчливого кота, который сейчас выглядел как нашкодивший котенок, и вздохнул. — Ладно... Я понимаю. Из-за стеснительности Хёна... Но больше никаких секретов! — он погрозил Юнги пальцем. — Больше никаких секретов, — эхом отозвался Юнги, наконец-то вылезая из своего убежища. В его взгляде, обращенном к Чимину, читалась бесконечная благодарность за то, что тот не выдал его истинный страх — страх быть отвергнутым или высмеянным. Раз уж великая тайна была раскрыта, Чонгук предложил отметить это событие. Они поволокли тележку с продуктами к кассе. Чонгук, правда, успел засунуть туда четыре пледа «пушистого единства», носки с мышами и два огромных худи, на которых были изображены обнимающиеся кот и мышь. Чонгук посчитал это милым, так как они напомнили ему их с Тэхёном, и он решил, что им нужны такие парные толстовки. Затем они оплатили товар и разложили его по пакетам. Затем они отправились в ресторан торгового центра. Там, за огромной тарелкой рамена и горой закусок, Чимин в красках рассказывал историю их «законспирированной любви», а Юнги лишь изредка вставлял свое коронное «неправда» или «я такого не говорил», но при этом не выпускал руку Чимина из своей под столом. После обеда они еще долго гуляли в парке, наслаждаясь последними лучами осеннего солнца. Чонгук и Тэхён шли впереди, Тэхён что-то увлеченно рассказывал, а Чонгук смеялся, прижимаясь к его плечу. Юнги и Чимин плелись позади. Лис всё еще сжимал в руках плюшевого кота. Вечером они разошлись. Чонгук и Тэхён отправились в свой общий дом, а Чимин... Чимин, ни минуты не сомневаясь, пошел домой к Юнги. 🐯🐭🦊🐱 В доме Тэхёна и Чонгука вечер выдался не менее бурным, но в совершенно ином ключе. Грандиозная закупка продуктов требовала грандиозной уборки в холодильнике и на кухне. — Тэ, почему у нас в морозилке лежит банка с... я даже не знаю, что это! — Чонгук, засунув руку в недра холодильника, брезгливо разглядывал что-то, покрытое инеем. — Это... это маринованные мышиные хвостики! Моя мама прислала! — Тэхён, стоя на стремянке и протирая пыль с верхней полки, едва не свалился от смеха. — Шучу, шучу! Это просто соус к рыбе. Выбрасывай. Следующие три часа они провели, сражаясь с грязной посудой, пылью и друг другом. Тэхён пытался вытереть пыль своим пушистым хвостом (что закончилось только тем, что пыль разлетелась по всей комнате), а Чонгук случайно пролил моющее средство на пол, превратив кухню в каток. Они смеялись, падали, целовались среди мыльной пены и в конце концов, уставшие, но довольные, упали на диван, накрывшись одним из новых пледов «пушистого единства». 🐯🐭🦊🐱 В квартире Юнги в это время царила совершенно иная атмосфера. Юнги стоял у плиты, сосредоточенно варя рамен. Его кошачьи уши были прижаты к голове — верный признак того, что он думает о чем-то серьезном. Чимин сидел прямо на кухонном столе, поджав под себя ноги. Он не сводил глаз с Юнги, любуясь каждым его движением: как он помешивает лапшу, как добавляет специи, как поправляет волосы. В этом ворчливом коте было столько скрытой нежности, что у Чимина щемило сердце. Они сели ужинать. Рамен был горячим, острым и невероятно вкусным. — Хён, — вдруг сказал Чимин, откладывая палочки в сторону. — Я тут подумал... Юнги, который как раз собирался отправить в рот очередной кусок лапши, замер. Этот тон Чимина не предвещал ничего хорошего. — И чего ты там подумал? Опять про надувных единорогов? — Нет, — Чимин серьезно посмотрел ему в глаза. — Я подумал, что мне... мне очень нравится здесь находиться. С тобой. И что мне... мне очень грустно уходить к себе домой. Юнги-я... Давай съедемся? Тишина в квартире стала звенящей. Юнги медленно положил лапшу обратно в тарелку. Его зрачки расширились. — Сьехаться? — переспросил он, и в его голосе послышались панические нотки. — Прямо... жить вместе? В одной квартире? Постоянно? — Ага, — кивнул Чимин. — А чего тянуть? У Тэхёна и Чонгука это отлично получилось. Мы любим друг друга, Юнги-я. Юнги хотел сказать «нет». Хотел сказать, что это слишком рано, слишком ответственно, слишком... пугающе. Он привык к своему одиночеству, к своему беспорядку, к своему ритму жизни. Но потом он посмотрел на Чимина. На его полные надежды глаза. На его лисий хвост, который замер в ожидании. И он понял, что его одиночество больше не доставляет ему удовольствия. Оно душит его. — Ладно, — выдохнул Юнги. — Согласен. Но только с одним условием: никакого розового цвета в моей студии! Чимин взвизгнул от восторга, перемахнул через стол и повис на шее у Юнги, едва не опрокинув миску с раменом. — Я обещаю! Обещаю! Никакого розового! Только персиковый! — Юнги лишь обреченно закатил глаза. На следующий день началось великое переселение. Чимин и Юнги отправились в квартиру лиса. Сказать, что Юнги был в шоке — значит, не сказать ничего. В квартире Чимина было... много. Всего. Много одежды, много косметики, много блесток, много... надувных единорогов (оказывается, их было трое!). — Чимин, — Юнги брезгливо поднял двумя пальцами кружевной топ лавандового цвета. — Это... это что? И главное — зачем? Мы едем ко мне, а не открываем магазин женского белья! — Хён, ты ничего не понимаешь в стиле! — Чимин выхватил топ. — Это винтажный кроп-топ! И он идеально сочетается с твоей черной толстовкой! Весь день они собирали вещи. Юнги ворчал, что Чимин берет с собой слишком много «хлама», Чимин ворчал, что Юнги ничего не понимает в «уютных мелочах». Но в конце концов, квартира была упакована в десятки коробок. На следующее утро они перевезли всё это добро к Юнги. Новоселье, душ и признание Переезд в квартиру Юнги стал началом нового этапа в их жизни. Юнги, вопреки своим опасениям, обнаружил, что присутствие Чимина не мешает ему работать, а, наоборот, вдохновляет. Они разложили вещи, Чимин, под аккомпанемент бесконечного ворчания Юнги, «облагородил» их общий дом. В гостиной появился мягкий ковер, на диване — гора подушек, а на кухне — стеллаж со специями и... да, персиковый тостер. Юнги, правда, удалось отстоять свою студию — там царил всё тот же творческий беспорядок, но теперь там всегда стоял стакан с водой и тарелка с фруктами, которые Чимин незаметно приносил каждые два часа. Спустя две недели они решили, что пора официально объявить о своем «пушистом единстве». Чимин приготовил потрясающий ужин — жаркое по-домашнему, салат и яблочный пирог. Они пригласили Чонгука и Тэхёна. Новоселье прошло просто замечательно. Чонгук и Тэхён пришли с подарками (Тэхён подарил им роскошную вазу, а Чонгук — набор гантелей для Юнги, «чтобы Хён тоже был сильным»). Они сидели за столом, ели, пили сок и смеялись. Тэхён и Чонгук рассказали о своей грандиозной уборке, Юнги и Чимин — о «великом переселении лиса». Чимин продемонстрировал всем плюшевого кота («Это мини-Юнги!»), а Юнги, хотя и ворчал, но его хвост, предательски довольный, ритмично постукивал по ножке стула. Когда Тэхён и Чонгук ушли, в квартире воцарилась тишина. Но теперь эта тишина была не пустой, а наполненной теплом и уютом. — Давай приберемся, — сказал Юнги, вставая из-за стола. — Давай! — согласился Чимин. Они вместе убирали со стола. Чимин мыл посуду, напевая какую-то мелодию, а Юнги... Юнги, великий и ужасный продюсер, взял в руки пылесос и начал старательно пылесосить ковер в гостиной. Чимин, наблюдая за ним через кухонное окно, улыбался. Этот человек, который так боится показывать свои чувства, сейчас делает такую простую, домашнюю работу. И это было лучше любого признания в любви. Уборка была закончена. Они были уставшими, но счастливыми. — Я в душ, — сказал Чимин. — Я с тобой, — неожиданно даже для самого себя ответил Юнги. В душевой кабине было тесно и жарко. Пар окутал их, стирая границы между реальностью и фантазией. Вода струилась по их телам, смывая усталость прошедшего дня. Они целовались — долго, страстно, не заботясь о том, что вода попадает в глаза и уши. Это был поцелуй не просто влюбленных, а людей, которые решили, что они теперь — одно целое. После совместного душа, они легли в постель. Квартира Юнги, теперь уже их общий дом, стала намного теплее и уютнее, когда в ней прявился Чимин. Чимин прижался к Юнги, положив голову ему на плечо. Его лисий хвост, пушистый и теплый, укрыл их обоих, как живым одеялом. Перед сном Юнги, зарывшись носом в волосы Чимина, прошептал: — Я люблю тебя, глупая лиса. По-настоящему. Чимин, улыбаясь во сне, ответил: — И я тебя люблю, ворчливый кот. Навсегда. Над Сеулом взошла луна. Она смотрела на окна квартиры, где два самых упрямых существа наконец-то нашли свое счастье. Счастье в том, чтобы вместе варить рамен, вместе пылесосить ковер, вместе целоваться в душе и каждое утро просыпаться, зная, что ты — часть этого удивительного, пушистого единства.