Вне времени и чести

*** Тяжелые, золотистые пылинки медленно танцевали в косых лучах, пробивавшихся сквозь щели старых ставней, превращая воздух в густую, почти осязаемую взвесь. Вивиан сел на импровизированной постели, медленно разминая затекшую шею. Чувство «неправильности» зудело под кожей, как укус насекомого. Он замер, пропуская сквозь пальцы тонкий эфирный импульс. Дом фонил. К запаху гнили примешивался едва уловимый, патологический привкус чужого восторга — липкий, как паутина. Самого присутствия не ощущалось, но так всегда бывало с обладателями пустотных нитей. После того как Вив упустил Серого в помывочной, он искал способ вычислять «невидимок» иначе. Испытать задумку в деле довелось только сейчас. Как оказалось, врага выдавали сильные эмоции. Но был и подвох: если бы преследователь оставался спокоен или спал, заклинание бы ослепло. К тому же радиус действия оставлял желать лучшего. «Нужно плести структуру плотнее», — отметил про себя маг. Он медленно выдохнул, не размыкая век. «Он здесь. Наблюдает. Упивается». Вивиан не позволил ни одной мышце на лице дрогнуть. Если Серый Плащ ищет слабость, он найдет лишь маску холодного безразличия. Маг перевел взгляд на Сигрид. Девушка сидела у окна; в её глазах страх теперь соседствовал с какой-то тяжелой думой. Родерик явно успел провести с ней «профилактическую беседу», пока напарник спал. Вив скомкал край своего тяжелого плаща в тугой узел и метко запустил им в дремлющего рыцаря. — Просил два часа, — проворчал он, когда сверток угодил Родерику точно в плечо. Бастион вскинулся, рука инстинктивно легла на эфес, но тут же расслабилась — узнал «почерк». — И обязательно швыряться вещами? — пробасил Родерик, стряхивая с себя плащ. Связь между ними вибрировала мягким недовольством Вивиана. Родерик знал: эта ворчливость была напускной — своего рода ритуал, которым Архитектор возвращал себе контроль над реальностью. Магу жизненно важно было снова казаться несносным. — Твои два часа аннулировались в тот миг, когда ты заговорил во сне на древнеимперском, — Родерик поднялся, доспехи привычно лязгнули. — Ты выспался, это главное. Вивиан фыркнул. Тело слушалось удивительно легко. Он подошел к рыцарю вплотную, заглядывая снизу вверх в его невыносимо честные голубые глаза. — Мы потеряли время, — почти беззвучно произнес он. — И не только его. В этом доме стало... слишком людно. Бастион замер. Рука сама легла на эфес, а Мгла внутри отозвалась глухим рыком. Тень в углу начала обретать плоть — и это не было игрой воображения. Если Вивиан чуял лишнего, значит, враг уже дышит им в затылок. Вивиан выпрямился. Сигрид невольно отметила, что к нему вернулась пугающая, математическая плавность движений. Больше никакой «тряпичной куклы». Перед ней стоял хищник, пусть и в измятом плаще. — В следующий раз, когда решишь побыть милосердным, Бастион, вспомни о цене, — маг прошелестел мимо Родерика к столу. — Каждое мгновение твоего покоя кто-то жадно пил. Вивиан мазнул взглядом по Сигрид. Девушка тут же отвела глаза — вчерашняя истерика выгорела, оставив лишь угрюмую покорность. Он остановился над Эйнсом. Пленник всё еще спал, скованный браслетами Легбирха. Вивиан не стал его будить. Его серебряное зрение вспыхнуло, сканируя пространство, и взгляд Архитектора замер на щели между половицами. Там, внизу, он видел не плоть, а искажение — сгусток чужеродной воли, который впитывал его собственный эфир, словно губка. — Собираемся, — приказал Вивиан. От утренней ворчливости не осталось и следа. — Завтракать будем в седле. Родерик, проверь подпруги. Сигрид — к лошадям, живо. — Что-то не так? — Девушка вскинула голову. Деловой холод, исходивший от мага, пугал сильнее давешней ярости. — Мы упустили слишком много времени, — отрезал Архитектор. — Нужно добраться до «Слепых Клыков», пока туман не рассеялся. Он резко развернулся, и полы его плаща хлестнули по воздуху в дюйме от Эйнса. Вивиан кожей чувствовал, как Серый там, внизу, содрогнулся. Это была игра на грани: маг знал о зрителе, но не давал тому понять, что спектакль окончен. Родерик вопросов не задавал. Он видел, как побелели костяшки побратима, и понял: дело дрянь. Бастион рывком поднял Эйнса за шиворот. — Вставай, «хозяин». Пора показать нам твои тайные тропы. Вивиан задержался у порога. Пока Родерик выталкивал спотыкающегося пленника во двор, пальцы мага, скрытые длинным рукавом, быстро вычертили на косяке многомерный знак. Последний штрих — и в структуру дряхлого дерева вшита мина. Пентакль Разрушения, настроенный в резонанс с пустотными нитями. Маг склонил голову набок. Его голос, лишенный всякого выражения, просочился сквозь щели в подпол: — Если решил отказаться от сделки, стоило сказать вчера. Я бы не тратил время, включая тебя в свои планы. Внизу Серый замер. Это не было предупреждением — это был приговор. Вивиан знал. Всегда знал. И от этого осознания маньяка захлестнула волна кощунственного восторга: Бог заметил его. Бог заговорил с ним. Бог… карает. Маг шагнул с крыльца и, не оборачиваясь, щелкнул пальцами. Дом за его спиной вздохнул и ощетинился. Бревна с оглушительным треском лопались вдоль волокон, превращаясь в тучу острой щепы. Потолочные балки рухнули, вминая остатки мебели в подпол. Строение сложилось внутрь себя, превратившись в смертельный саркофаг из камня и дерева. Маг даже не вздрогнул от грохота. Он медленно спускался со ступеней, поправляя перчатку, пока за его спиной в небо поднимался столб удушливой серой пыли. Сигрид обернулась, в ужасе глядя на груду обломков. Еще минуту назад это было их единственное убежище, их защита от холода и тумана. Теперь там была лишь смерть. — Зачем?.. — выдохнула она. Голос сорвался на хрип, в горле запершило от известки. — Там же... всё... Рыцарь не произнес ни слова, но его взгляд был красноречивее любого допроса. В пронзительной синеве глаз читалось немое: «Ты только что обрушил целое здание, чтобы прихлопнуть одну назойливую тень. Серьезно?». Вивиан, уже уверенно сидевший в седле, ответил на этот взгляд с ледяным, кукольным спокойствием. Он медленно поднял руку и указал на рукав своего камзола, где на дорогой ткани виднелась крошечная зацепка. — Некачественно построено, — лаконично бросил он, разглаживая ткань так бережно, словно это была открытая рана. — Слишком много заноз. И слишком много пыли. Родерик издал звук, средний между стоном и приглушенным смехом. Он покачал головой, и Мгла внутри него разочарованно утихла. Бастион понял: это был не просто снос. Это был «привет» преследователю — ядовитый, оформленный с фирменным изяществом и прикрытый светским капризом. Маг не просто уничтожил дом, он демонстративно «выбросил мусор» вместе с корзиной. — Ты невыносим, — пробасил рыцарь, разворачивая коня. — Просто невыносим. Сигрид стояла у своей лошади, вцепившись в поводья так, что пальцы онемели. Ее била мелкая дрожь. Она переводила взгляд с дымящихся руин на аристократа, который искренне сокрушался из-за нитки на рукаве. В ее северной голове, где каждый гвоздь и каждое полено ценились на вес золота, это не укладывалось. Это было финальным доказательством: логика этих двоих — не просто другая культура. Это иной биологический вид. Хищники, для которых гибель мира — лишь досадная помеха безупречному крою одежды. Она почувствовала, как по спине пробежал настоящий, арктический холод: она была в лесу не с защитниками, а с существами, чье милосердие было таким же случайным и опасным, как и их гнев. Карие глаза нашли дезертира.  Оставался один вопрос: логистика. Свободной лошади не было, а тащиться пешком — значит подарить преследователям еще полдня форы. — Кто повезет этот «мешок картошки»? — Родерик кивнул на Эйнса. Тот мелко дрожал, вжимая голову в плечи. Сигрид демонстративно отвернулась, яростно затягивая подпругу. Скрип кожи в тишине прозвучал как смертный приговор: она скорее пустит коня в галоп по скалам, чем позволит пленнику коснуться своего седла. Вивиан же посмотрел на дезертира так, словно ему предложили везти на крупе гору сырого навоза. — Только не на мой плащ, — отрезал маг, брезгливо поправляя перчатку. — Бастион, у тебя броня крепкая, тебе и пачкаться. — Ну уж нет, — рыцарь усмехнулся. — Мой конь и так несет три пуда стали и Мглу в придачу. Давай по справедливости. «Клинок, Щит или Печать»? Вивиан мученически вздохнул, но перчатку снял, обнажив бледную кисть. Для выходцев из Аурелиума эта игра была древним способом решать споры без кровопролития. Два коротких, синхронных взмаха. Вивиан выкинул «Печать» — пальцы, сложенные в безупречное кольцо власти. Родерик — «Клинок», два вытянутых стальных пальца. Маг победно приподнял бровь. — Клинок вязнет в Печати, Род. Грузи «имущество». Эйнс издал звук, похожий на подавленный ик. Его трясло. Он смотрел на их руки с таким ужасом, словно эти двое только что решали не кто его повезет, а какую именно часть тела отрежут первой. Осознание того, что его жизнь и его страх — лишь повод для светской считалочки, окончательно сломало его. — Пожалуйста... я могу сам... — пролепетал он, пятясь от рыцаря. Родерик не ответил. Он надвинулся на него, как неотвратимая железная скала. Одним движением, словно мешок с овсом, он подхватил дезертира за пояс и забросил на круп коня. — Молчи, — пробасил Бастион, когда седло под ними тяжело качнулось. — И держись за ремни, а не за меня. Попробуешь обнять — высажу на полном скаку. Вивиан с довольным видом натянул перчатку, аккуратно расправив манжет. — Ну вот, — заключил он, пуская коня в рысь. — Целесообразность восторжествовала. Выступаем. Рыцарь проворчал что-то нечленораздельное о магическом шульничестве, но послушно пристроился следом. Сигрид наблюдала за ними с нарастающим азартом. Она была уверена: Вивиан схитрил. Маг такого уровня не доверится слепой удаче. Наверняка он считал микродвижения мышц на руке Родерика или поймал его эфирным импульсом. Когда руины скрылись за пеленой тумана и напряжение утра притупилось мерным цокотом копыт, разведчица поравнялась с Архитектором. Ей до смерти хотелось поймать этого «кукловода» на чем-то человеческом. — Вы ведь знали, — негромко произнесла она, не поворачивая головы. — Знали, что он выкинет «Клинок». Уголок губ Вивиана едва заметно дернулся. — Математика, леди. Родерик слишком прямолинеен для «Печати» и слишком горд для «Щита». Это был единственный логичный выбор. — Тогда испытайте удачу со мной, — северянка вытянула руку, сжатую в кулак. — Проверим вашу логику. На кону первый караул на привале. Если я выиграю — вы признаете, что магия тут ни при чем. Вивиан наконец посмотрел на неё. В его глазах, глубоких и бесконечно усталых, блеснул холодный интерес. Ему нравилась эта дерзость. Он медленно, почти ритуально, снова стянул правую перчатку. У Сигрид в груди похолодело — играть в «Клинок, Щит, Печать» с тем, кто видит структуру мироздания, было чистым безумием. Но отступать поздно. — Клинок, Щит, Печать... — в унисон произнесли они. Сигрид резко выкинула руку — «Щит». Она надеялась, что маг, ожидая от неё северной агрессии, выставит «Клинок». Вивиан замер. На его ладони была «Печать». — Щит разбивается о Печать, — вкрадчиво прошелестел он. — Похоже, сегодня вы дежурите первой, леди Сигрид. Девушка прикусила губу. Он победил её так же легко, как Родерика, даже не шевельнув эфиром. Просто прочитал её суть. — Вы залезли мне в голову! — обвинила она его, хотя в голосе уже слышалось неохотное восхищение. — Магия здесь бессильна, — Вивиан снова занялся своим манжетом. — Ментаты — вымирающий вид, на моей памяти был лишь один мастер из Пустынь. В вашем же случае всё проще: я прочитал не мысли, а ваше желание меня перехитрить. Поверьте, это куда надежнее телепатии. Родерик, ехавший чуть позади с ворчащим «мешком» Эйнсом, лишь качнул головой. «Началось, — подумал он. — Змеиное обаяние в действии». Он отметил эти действия, теперь понятно, как люди, сначала ненавидевшие Архитектора, начинали завороженно следить за его руками, ловя безупречную логику каждого жеста. *** Почти полдня они двигались по тропе, которую Вивиан вычислил накануне. Туман редел, обнажая суровые кряжи, но дорога оставалась пугающе ровной. Лес словно расступался, подчиняясь вектору, заданному магом. По пути Вив короткими, бьющими в цель вопросами вытягивал из Эйнса детали о почве и бродах, тут же вшивая их в свою внутреннюю карту. Сигрид, ехавшая впереди, придержала коня. — Как долго мы выдержим такой темп? — спросила она, тревожно оглядывая горизонт. — И когда мы свернем в горы? Вивиан на мгновение замер, его губы беззвучно шевельнулись, проводя невидимые расчеты. — К обеду будем у подножия. Сейчас мы в нейтральной полосе, а за хребтом — уже владения Империи. Пройдем по горным тропам в аккурат между пятым и шестым округами. Это самая «слепая» зона для патрулей. Сигрид недоверчиво нахмурилась. Она развернула на луке седла свой помятый пергамент, исчерченный грубыми пометками. — Покажи, где именно мы выйдем? — она ткнула пальцем в район Грядовых гор. Вивиан, даже не взглянув на её схему, протянул руку. Кончик его перчатки замер над узким ущельем, которое на её карте было обозначено как непроходимое. Девушка замерла. Она перевела взгляд с пергамента на солнце, затем — на пройденный путь. Её глаза округлились. — Как?.. — выдохнула она, и в голосе зазвучало почти суеверное потрясение. — Как мы здесь оказались?! По всем расчетам на этот кусок леса должно было уйти четыре дня. Мы прошли его за несколько часов! Вивиан лишь поправил поводья, глядя вперед. — Пространство — это не расстояние, леди Сигрид. Это сумма кратчайших связей. Мы просто не сворачивали там, где лес «просил» нас свернуть. — Ты — ведьмак, — буркнула она. В этом слове уже не было злобы — только признание того, что её привычные линейки и циркули бесполезны рядом с этим человеком. Вивиан вопросительно приподнял бровь, глядя на Родерика. Тот лишь пожал плечами: в имперской номенклатуре такого звания не существовало, хотя о диких «заклинателях» окраин они оба имели смутное представление. — А много вас таких? — как бы между прочим спросила Сигрид. Родерик едва заметно подобрался. Северянка технично перешла от бытового любопытства к сбору стратегических данных. Теперь было очевидно: она не просто проводник, а профессиональный наблюдатель, фиксирующий любые крохи сведений об оборонном потенциале Империи. Успокаивало одно — её собеседником был Архитектор, а не прямолинейный гарнизонный вояка. Маг умел «лечить» любопытство так, что спрашивать что-либо еще становилось себе дороже. — Таких же исключительных и привлекательных? — Вивиан лукаво прищурился, не оборачиваясь. — Боюсь, я единственный в своем роде. Впрочем, говорят, командир Третьего Бастиона — красавчик, каких свет не видел, но, как по мне, на любителя. Слишком много лоска. Скулы девушки моментально заалели. Она явно не ожидала, что её «допрос» свернут в сторону обсуждения мужской красоты. — Или возьми Родерика, — продолжал Вивиан, явно наслаждаясь её замешательством. — Может, по части изящества он и уступает мне, зато какая фактура! Монументальность! Или… — он наконец повернул к ней лицо, и в карих глазах заплясали ехидные искорки, — вас интересует конкретно моя скромная персона? Если планируете писать мемуары, леди Сигрид, начните с главы «Невыносимый гений». Сигрид поперхнулась заготовленным вопросом. Она рассчитывала выведать численность магических корпусов, а получила порцию невыносимого самолюбования. — Я имела в виду магический потенциал! — выпалила она, пытаясь вернуть лицу естественный цвет. — И численность таких, как вы. Вивиан на мгновение нахмурился, словно столкнулся с неверной переменной в уравнении, а затем окинул Сигрид долгим, оценивающим взглядом. — А-а, так вас влекут знатные магические фамилии? — в его голосе прорезалась светская скука, за которой пряталась острая ирония. — Что ж, в таком случае присмотритесь к роду Валленродт. Истинные аристократы, каждый — словно сошел с полотна. Золотые кудри, безупречные профили и благословенная пустота в головах. Идеальный выбор для тех, кто любит глазами. Вам будут завидовать все дамы столицы. Родерик, ехавший позади, сухо кашлянул, скрывая смешок. Он отлично знал этот род: Валленродты блистали на балах, но магически были пусты, как выеденное яйцо. Предел их таланта — зажечь разноцветные огни над прудом в летнюю ночь. Отправлять такого в «Слепые Клыки» было бы актом изощренного самоубийства. Сигрид почувствовала, как внутри закипает ярость. Этот человек был невыносим. Она пыталась нащупать границы его силы, понять, сколько «живых катастроф» Империя способна выставить против ее народа, а он превращал разведку в пустой треп о кудрях. Он методично, с видимым удовольствием выставлял ее миссию детской игрой в «секретики». — Вы издеваетесь, — не спросила, а отрезала она. Голос опасно дрогнул. — Я пытаюсь понять, сколько таких… как вы, на службе у Короны. А вы скармливаете мне сплетни. Вивиан приподнял бровь с тем невыносимым снисхождением, с каким смотрят на разгневанное дитя. — Издеваюсь? Ни в коем случае, леди, — он поправил воротник ленивым, отточенным жестом. — Я лишь расширяю ваш кругозор. Если вам нужны истинно великие маги, обратите внимание на дом де Кост. О, это легендарные люди! Их поместья занимают половину южного побережья, а их умение подбирать цвет шейного платка к оттенку вина преподают в Университете как отдельную дисциплину. Родерик за спиной снова кашлянул. Де Косты были сказочно богаты, высокомерны и абсолютно бездарны — их сил едва хватало на подогрев остывшего супа, зато в светских хрониках они не сходили с первых полос. — Или семейство Лермон, — продолжал Вивиан, входя во вкус. — Знатные, породистые… У них такие глубокие родословные, что в них можно утонуть. А какие у них подбородки! Истинная стать. «Правда, за последние триста лет они не произвели на свет ничего мощнее комнатного фейерверка», — мысленно закончил за него рыцарь. — К черту их подбородки! — не выдержала Сигрид, резко дернув поводья. — Какое это имеет значение в бою?! Красота, стать, галстуки… Вы издеваетесь над моим народом, подсовывая мне эту чепуху! Вивиан едва заметно улыбнулся — тонко и ядовито. — Но позвольте, — в его голосе зазвенела фальшивая обида, — как аристократ Империи, я обязан развлечь даму светским разговором. Вы спросили о магах — я ответил. То, что вы ищете в них сокрушительную мощь, а находите лишь фасон камзола — проблема ваших ожиданий, а не моего гостеприимства. Сигрид осеклась. Она поняла, что снова загнана в тупик. Он оперировал именами-пустышками, людьми, обладавшими золотом, но лишенными и грамма эфирной силы. Он скармливал ей мусор, обернутый в дорогую парчу красноречия. — Вы не скажете правду, — глухо произнесла она, глядя в его непроницаемые глаза. — Как можно? — Вивиан картинно прижал ладонь к груди. В этом жесте было столько же искренности, сколько в оскале голодного волка. — Я не солгал вам ни единым словом, леди. Все, кого я перечислил, — официально зарегистрированные маги высшего сословия. Он на мгновение замолчал, и его голос стал на тон ниже, утратив шутливую легкость: — А те, кто вам действительно интересен… они не числятся в списках магов. Они числятся в списках потерь. Сигрид почувствовала, как по спине пробежал холодок. Вивиан не просто издевался; он очертил границу. Те, кого действительно стоило бояться — люди его уровня — не фигурировали в хрониках. Их имена не произносили за обедом. Они были тенями, «сшивающими» реальность, пока аристократы спорили о фасоне камзолов. — Могу я предложить вам обсудить род де Валиер? — вкрадчиво продолжил Архитектор. — Их магия земли ограничивается выращиванием аномально крупных тыкв. Очень стратегически важная информация, не находите? Родерик, ехавший впереди, не ответил. Его внимание привлекло кое-что иное. — Заканчивай. Приехали, — негромко пробасил рыцарь, осаживая коня. Перед ними выросли «Слепые Клыки». Иссиня-черные скалы вонзались в небо челюстью безумного титана. Туман здесь закручивался в плотные воронки, а воздух стал тяжелым, маслянистым. Дорога обрывалась у расщелины, похожей на незаживающий шрам на теле горы. — Эйнс, — Родерик тряхнул дезертира, который за время пути почти сросся с крупом лошади. — Нам туда? — В «Глотку Грифона»... — прохрипел тот, указывая на черный зев. — Главное — не слушайте эхо. В Клыках эхо всегда лжет. Вивиан мгновенно перестал паясничать. Он выпрямился в седле, и его взгляд стал профессионально-пустым. Он кожей чувствовал, как здесь эфир застаивается гнилыми пятнами. За поворотом они наткнулись на разбитую карету. Запах железа и старой смерти перебивал горную свежесть. Осмотр места бойни не оставлял сомнений: торговец был не просто убит, он был стерт. Сигрид заметила, что стальные оси кареты были скручены в спирали, словно мягкий воск. Следы, глубоко впечатанные в землю, вели круто вверх, теряясь в острых складках гор. — Мы пойдем туда? — Сигрид посмотрела на зазубренные пики. В её голосе, обычно твердом, прорезалась дрожь. — В низине больше места для маневра. Не безопаснее ли обойти? — Нет, — отрезал Вивиан. — Те, кто скрутил сталь в спираль, контролируют низины. Они ждут, что мы выберем комфорт. Мы выберем высоту. Они остановились у первого скального выступа. Вивиан спешился и извлек из сумки сверток в грубой мешковине. — Маленькое подношение местному эху, — пояснил он, укладывая предмет в расщелину. Когда ткань соскользнула, Сигрид инстинктивно осадила лошадь. Под мешковиной пульсировала иссиня-черная чешуя. Воздух вокруг свертка мгновенно задрожал, пошел маслянистыми кругами; зубы заныли от низкого гула. — Ты с ума сошел?! — выдохнула северянка, узнав очертания. — Это яйцо Певца? Ты тащил эту тварь в сумке… всё это время?! Она почувствовала себя беспомощным ребенком. Лучшая разведчица клана полторадня ехала в паре ярдов от нестабильного кошмара и не почуяла угрозы. Её чутье не просто подвело — оно было растоптано магическим нахальством этого человека. Родерик нахмурился. Яйцо Певца реагировало на влагу и вибрации. Здесь, в сухих скалах, оно должно было стать идеальным «громоотводом» для любого преследователя. — Так вот куда ты отлучался перед отъездом, — пробасил Бастион. — Решил завести питомца? Только учти, Лии рядом нет, усмирять его будет некому. — Нам она и не понадобится, — Вивиан выпрямился, и в его глазах блеснул расчетливый холод.  Сигрид вспомнила пронзительный ультразвук, от которого в поместье лопались стекла. Мысль о том, что Архитектор использует реликтового монстра как обычную петарду, окончательно утвердила её в мысли: этот человек — стихийное бедствие, которое решило, что оно здесь главное. — Граф Гляхейн знает? — выдавила она, не сводя глаз с пульсирующего свертка. — Полагаю, графу сейчас не до инвентаризации кладовых, — ехидно бросил маг, затягивая ремни сумки. — В море эта штука — приговор. А здесь… здесь она послужит нашему комфорту. Выдвигаемся.  Едва слова затихли, как из-за валуна, соткавшись из тумана, выступил старик. Шрам на ноге Вивиана отозвался резкой, предупреждающей болью. Одежда незнакомца сливалась с серым камнем, но лицо... Глаза старика были лишены белков — два желтых омута с вертикальными зрачками не мигая уставились на пришельцев. — Плод воды в колыбели камня, — прошелестел он. Голос походил на шуршание чешуи по песку. — Давно горы не пробовали такой изысканной горечи. Старик перевел змеиный взор на мага, полностью игнорируя и тяжелого рыцаря, и ощетинившуюся северянку. Родерик медленно положил руку на эфес, но не обнажил сталь — он чуял, что здесь обычное железо бесполезно. — Ты принес сильный дар. Но Клыки сегодня голодны, — продолжал старик. — Одной искры хватит, чтобы открыть дверь. Но чтобы выйти с той стороны… потребуется правда. Он указал костлявым пальцем на спутников мага. — Кто из них лишний? Один всегда должен остаться, чтобы скала не сомкнулась. Шрам на ноге пульсировал всё острее, отзываясь на присутствие древнего существа. Маг шагнул к змееглазому, останавливаясь в паре футов. — Старик, ты недооцениваешь мою щедрость, — вкрадчиво начал он. — Пожелай ты этот «полезный груз», — маг небрежно указал на Эйнса, — я бы отдал его, не торгуясь. Захоти ты того, кто крадется за нами со своим безумием, — Архитектор на мгновение помрачнел, вспомнив Серого Плаща, — я бы вручил его тебе с поклоном. Но, завышая цену, ты рискуешь остаться ни с чем. Он склонил голову набок, и в его голосе звякнула сталь: — Дар зовется даром, пока он доброволен. Когда ты требуешь платы — это становится сделкой. А со мной опасно заключать сделки, старик. Я всегда читаю мелкий шрифт. Вивиан сделал полшага вперед, и ртутное серебро в его глазах вспыхнуло так ярко, что змеиные зрачки старика сузились в тонкие иглы. Хранитель зашипел, и этот звук отозвался вибрацией в самих скалах — горы словно недовольно ворочались во сне. Эйнс на крупе коня взвизгнул и закрыл лицо руками. Сигрид вскинула лук, но Родерик накрыл её запястье тяжелой ладонью. Рыцарь чувствовал: сейчас идет бой, в котором сталь бесполезна. Улыбка мага была острой, как бритва. — А пока позволь тебя угостить, — вкрадчиво произнес он. Движение было молниеносным. Вивиан сорвал крышку с фляги и выверенным жестом плеснул соленой водой прямо в лицо старику. Для тварей Изнанки соль была не просто приправой — она была ядом, сковывающим волю и выжигающим эфирную плоть. Старик захрипел, его кожа в местах попадания капель пошла серыми пятнами, словно разъедаемый камень. Он замер, застигнутый мучительным оцепенением. В ту же секунду Певец в расщелине, почуяв влагу, ожил. Жадный эмбрион запульсировал, пытаясь дотянуться до каждой капли соленой воды. По горам прошел низкий, утробный гул — скалы, связанные с волей Хранителя, вошли в резонанс с пробуждающимся монстром. — Ты... ты отравил сердце горы... — прохрипел змееглазый, не в силах даже моргнуть. — Я обеспечил нам окно, — Вивиан уже вскакивал в седло, и в его голосе не было ни капли сочувствия. — Род, Сигрид! Живо! У нас есть минуты, пока его не «отпустит». Прорываемся! Сигрид, не задавая вопросов, ударила коня шпорами. Сверху посыпалась каменная крошка. Проход начал сжиматься, превращаясь в гигантский пресс. Искры летели из-под копыт, высекая искры на антрацитовом камне. Родерик сравнялся с Вивианом, когда стены ущелья стали так близки, что стремя едва не скребло по скале. — Вив! Нельзя так с духами! — крикнул рыцарь сквозь грохот обвалов. — Обидится — погребет заживо! Вивиан даже не обернулся. Его взгляд был прикован к излому скал, где пространство ощутимо «плыло». — Это не дух! — отрезал маг. — Это тот, кто выпотрошил торговца внизу. Тварь, сожравшая простаков, что приняли его за древнего покровителя. Сигрид, едва справляясь с обезумевшим от страха конем, выкрикнула: — Как ты понял?! Он выглядел точь-в-точь как в легендах! — У него зрачок змеиный! — бросил Вивиан, и в его голосе прорезался тон брезгливого лектора. — Истинный гений места — это зеркало. Встретив его, мы бы увидели обычного бродягу с человеческими глазами и не почуяли бы подвоха, пока не стало бы поздно. А этот… этот даже не старался. Он привык к добыче, которая падает на колени при виде первой же дешевой иллюзии. Они миновали порог. Сзади остался скованный солью лже-хранитель, впереди — черный зев «Глотки Грифона». — Прямо! Не замедляться! — Вивиан пригнулся к гриве, когда сверху посыпался щебень. — Певца надолго не хватит! Они влетели в тень. Солнечный свет сменился ледяным сумраком. Стены сходились так близко, что Родерик задевал камень наплечником. С каждым метром становилось яснее: гора просыпается. Мощные судороги волной проходили по породе, заставляя зубы ныть. Яйцо Певца без воды было лишь временной помехой — лже-хранитель, разъевшийся на крови путников, оказался слишком силен. Они неслись сквозь вибрирующий коридор, когда Вивиан резко, до хрипа коня, натянул поводья. Родерик и Сигрид едва не влетели ему в спину. — Почему встали?! — выкрикнула северянка, оглядываясь на сужающийся проход. — Нас сейчас раздавит! Вивиан молчал. Он смотрел вверх, на отвесный выступ, где стояла девочка. Совсем маленькая, лет пяти, в холщовом платьице — ослепительно белом на фоне иссиня-черных скал. Её глаза смотрели без страха. Обычные человеческие зрачки. Ребенок робко улыбнулся и поманил их к узкой, едва заметной расщелине. — Она... живая? — прошептала Сигрид. Её рука с кинжалом бессильно опустилась. В присутствии этого ребенка вся её боевая выучка показалась неуместной и хрупкой. — Это и есть Хозяйка, — глухо произнес Вивиан. Из его голоса исчезла последняя капля яда. — Она слишком юна... совсем дитя.  Он смотрел на девочку с тяжелым, почти болезненным пониманием. — Теперь понятно, как тварь Изнанки захватила эти горы. Девочка просто позволила ему остаться, не понимая, какую змею греет у входа. Девочка снова поманила их и исчезла в темноте лаза. В ту же секунду за спиной раздался яростный, леденящий душу рев — змееглазый оправился от шока. Горы содрогнулись, отвечая на его ярость, и колоссальный валун с грохотом отсек путь назад. — За ней! Живо! — скомандовал Архитектор. — Это единственный путь, где скалы нас не пережуют. Кони, ведомые первобытным ужасом, бросились в узкий зев пещеры вслед за мерцающим белым пятном платья. Грохот лавины стал невыносимым, он перешел в низкий ультразвук, от которого из носа Эйнса брызнула кровь. Тропа под копытами пошла трещинами, а свод над головой начал оседать многотонными пластами гранита. — Свод рушится! — проревел Родерик. Он чувствовал, как Мгла внутри бьется о ребра, пытаясь создать купол, но скалы были тяжелее любой магии. — Нас сейчас раздавит! Вивиан резко выпрямился в седле. Его лицо стало мертвенно-бледным, а пальцы задвигались в бешеном, почти невидимом ритме, вышивая в воздухе геометрию катастрофы. Он не пытался удержать гору. Он менял её свойства. — Гони! Под арку! — выдохнул маг. Вивиан точечно воздействовал на точку излома. Вместо того чтобы укреплять породу, он создал на внутренней поверхности нависающей скалы идеально гладкую и невероятно прочную «лыжню». По ущелью пронесся высокий, режущий слух звон — камень в долю секунды стал прочнее алмаза и скользким, как лед.  Вектор был выверен математически: вся мощь обрушивающегося свода теперь перенаправлялась строго назад — в сторону змееглазого преследователя, который уже показался в проходе. Каменная лавина из щебня и валунов, вместо того чтобы раздавить всадников, с пушечным ревом соскользнул в сторону преследователя, который уже влетал в проход. С оглушительным свистом, похожим на визг разрываемого металла, многотонная глыба соскользнула по магической направляющей. Не коснувшись всадников, она с грохотом захлопнула вход, превращая ловушку в неприступную цитадель. Сигрид успела заметить, как змееглазый вскинул руки в бессильном жесте, прежде чем его накрыло собственной яростью, усиленной и перенаправленной Архитектором. Грохот был таким, словно раскололся фундамент мира. А затем наступила тьма, густо замешанная на каменной пыли. Взвесь была настолько плотной, что дышать стало невозможно; она осела на гортани сухим, едким пеплом. Отряд влетел под защиту свода. Вивиан бессильно повалился на шею коня. Его дыхание было рваным, свистящим, а из-под шелковых перчаток проступила кровь — плата за мгновенную перестройку кристаллической решетки гранита. Грохот стихал, сменяясь шорохом осыпающегося щебня. Путь назад был отрезан навсегда. Родерик первым спрыгнул на землю, спотыкаясь в сером мареве. Игнорируя завал, он в два шага оказался рядом с магом и подхватил его в тот миг, когда пальцы Вивиана разжались. — Упрямец, — пробасил рыцарь, прижимая побратима к своей броне. Пыль скрипела на стыках его доспехов. — Ты хоть понимаешь, что натворил? Ты в обмороке проводишь времени больше, чем в седле… Он осекся. Вивиан не ответил на пикировку. Маг лишь судорожно вцепился в наплечник рыцаря. Ртутное серебро в его глазах гасло, оставляя карию пустоту и сетку лопнувших капилляров. Он выглядел как изломанная фарфоровая кукла, которую слишком долго заставляли держать на плечах небосвод. Сигрид видела лишь два силуэта в сером мареве — монументальную сталь Родерика и безвольное тело того, кого она еще утром считала заносчивым аристократом. — Мы живы... — сорвался с губ Сигрид надтреснутый шепот. Она закашлялась, пытаясь вытолкнуть из легких едкую взвесь. — Боги Севера, мы живы. Тишина пещеры после грохота казалась физически болезненной. Сигрид сидела в седле, не в силах разжать побелевшие пальцы. Воздуха катастрофически не хватало; пыль стояла плотной стеной, скрипела на зубах и забивала ноздри. Но вдруг откуда-то из темных глубин потянуло едва уловимым, ледяным дуновением озона и талой воды. Этот глоток свежести подействовал как пощечина. Сигрид перевела взгляд на Вивиана. В полумраке кровь на его перчатках казалась густыми чернилами. Страх трансформировался в ледяное понимание: невозможно так повелевать смертью и камнем, оставаясь человеком. Это нарушало все законы её мира. Вивиан Тенебрис не был магом — он был живой аномалией. Эйнс, притороченный к седлу, отреагировал иначе. Дезертира захлестнул молитвенный экстаз. Его бессвязное бормотание заполнило своды: он поминал имперских святых, лесных духов и тех, чьи имена шепчут лишь перед казнью. Его колотило, кандалы звенели в такт дрожи. Вдруг под каменными сводами зазвенел смех. Чистый и беззаботный, как весенний ручей. Маленькая Хозяйка горы весело расхохоталась. — Твой человек смешной, — сказала она Вивиану, указывая на Эйнса. — Он зовет тех, кто спит и не слышит камня. Зачем молиться небу, когда ты уже в сердце земли? Она подошла к пленнику и легонько щелкнула его по носу. Эйнс мгновенно икнул и замолк, глядя на ребенка-бога с выражением полного помешательства. Хозяйка повернулась к Архитектору. Её взгляд на мгновение стал старше самих гор, в нем больше не было детской игры. — Ты отравил змею, что грызла мои корни, — тихо произнесла девочка. — Идём. Я покажу дорогу, пока пыль не съела твой последний вдох. *** Вивиан окончательно ушел в беспамятство. Его голова безвольно мотнулась, когда Родерик перехватил его поудобнее, стараясь не задевать израненные пальцы побратима. Пещера, в которую их вывела Хозяйка, была наполнена призрачным фосфоресцирующим сиянием. Для Эйнса этот свет был хуже тьмы. Дезертиру казалось, что стены медленно пульсируют, сужаясь при каждом его выдохе; эхо собственных шагов преследовало его, как топот невидимой стражи. Он вжимался в лошадиный круп, молясь, чтобы скалы не вспомнили о его существовании. Сигрид не выдержала. Вопрос, который буквально жег ее, вырвался наружу: — О каком безумце говорил Вивиан там, у входа? О ком-то, кто идет за вами? Родерик, бережно придерживая мага, даже не обернулся. Его голос прозвучал из-под шлема глухо, как из колодца: — Это не твоя забота. Тебе достаточно указывать дорогу. — Пока что ведет нас только он! — огрызнулась Сигрид, кивнув на бессознательного Архитектора. — И ведет через ад. Зачем граф вообще направил меня с вами, если я для вас — просто балласт? Она резко отвернулась. Эта стена секретности бесила больше, чем высокомерие мага. Она чуть не погибла под обвалом, а теперь её держали за неразумное дитя, которому не положено знать о тени, дышащей им в спины. Маленькая Хозяйка горы, казалось, совершенно не замечала их размолвки. Что-то в Вивиане — в его ломком, ледяном и пугающе совершенном эфирном узоре — заворожило её. Она указала Родерику на плоский камень, покрытый мягким светящимся мхом. Когда рыцарь уложил туда мага, девочка уселась рядом, потянув голову Вивиана к себе на колени. Её маленькие ладошки коснулись его висков, и в пещере стало ощутимо теплее. Сигрид вздрогнула. Зрелище было пугающим: бледная кожа мага, испачканная подсохшей кровью, сейчас почти не отличалась по цвету от матово-белой, словно высеченной из кварца кожи ребенка. Хозяйка начала задумчиво перебирать его черные волосы своими холодными пальцами. — Он пахнет звездами и старым железом, — прошептала девочка, не отрывая взгляда от лица Вивиана. — Можно... мне оставить его себе? Он станет украшением моего самого глубокого зала. Я сделаю его вечным, как этот камень. Никто больше не причинит ему боли. Родерик замер с седлом в руках. Он посмотрел на ребенка-бога, чье невинное желание могло обернуться для них окончательным тупиком. — Маг будет против, маленькая госпожа, — спокойно, но твердо ответил Бастион. — Он не приспособлен быть украшением. К тому же его наставник… очень не любит, когда у него забирают его лучшие проекты. Боюсь, горы не выдержат его визита. — А ты? — она чуть склонила голову, и её волосы упали на плечи Вивиана. — Я тоже буду против. Девочка грустно вздохнула. Её пальцы продолжали нежно гладить мага, словно она пыталась впитать последнее тепло живого существа, прежде чем оно снова уйдет в мир суеты и крови. Родерик, воспользовавшись затишьем, повернулся к Сигрид. Пыль еще не осела в его бороде, а взгляд был тяжелым, как могильная плита. — Слушай меня внимательно, — тихо произнес он, и в его голосе не было привычного ворчания. — Тот, кто идет за Вивианом, сейчас нам не враг. Но и союзником его назовет только безумец. Он подошел ближе, заставляя Сигрид поднять голову. — Тебе стоит быть крайне осторожной. Постарайся как можно меньше контактировать с Вивианом и не лезь в их «дела». Этот преследователь… он может уничтожить тебя просто потому, что сочтет твою близость к нему оскорблением. Для него ты — пыль под ногами его господина. Не дай ему повода тебя заметить. Сигрид почувствовала, как по спине пробежал настоящий холод. Это было не высокомерие Родерика — это была инструкция по выживанию в клетке с монстрами. Прошло два часа. В глубине пещеры время застыло вместе с фосфоресцирующим мхом. Родерик сидел на камне, сосредоточенно протирая звенья кольчуги промасленной ветошью. Сигрид замерла в стороне, медленно разжевывая полоску вяленого мяса. Она всё это время перебирала в уме слова Бастиона, и тяжесть его предупреждения давила сильнее, чем своды гор. Она смотрела на Вивиана и Хозяйку, словно ждала, что кто-то из них вот-вот обратится в монолит. Вивиан приходил в себя рывками. Сначала вернулись запахи — влажный мох и холодный кварц. Затем осязание. Кожу под перчатками стягивало от запекшейся крови, лицо зудело от пыли. Но поверх этого он чувствовал прохладные пальцы, которые методично распутывали его волосы, бережно вычищая из них каменную крошку. Воздух был почти прозрачен, лишь где-то на грани вдоха угадывался сухой привкус недавнего обвала. Он не спешил открывать глаза — сознание еще пульсировало отголосками перестроения материи. Но когда ладонь девочки мягко легла на его лоб, проверяя жар, маг понял: пора возвращаться. Он попытался приподняться, но хрупкие руки с неожиданной силой прижали его обратно к белым коленям. — Лежи, — прошептала Хозяйка. — Звезды внутри тебя еще не успокоились. Вивиан издал надтреснутый смешок и всё же открыл глаза. Перед ним было детское лицо, но в глубине зрачков ворочались вековые пласты скал. — Юная госпожа, боюсь, я вам ноги отлежу, если и дальше буду изображать спящего красавца, — прохрипел он, перехватывая её ладони и медленно садясь. Родерик, не прерывая своего занятия, мельком взглянул на побратима. Заметив, как в карих глазах Вивиана снова зажегся привычный несносный огонек, он едва заметно кивнул Сигрид. — Заговорил и начал язвить? — негромко бросил рыцарь, и в его голосе впервые за день промелькнуло подобие покоя. — Значит, в норме. Скоро выдвигаемся. Сигрид выдохнула, чувствуя, как узел в груди немного ослаб. Если этот железный человек спокоен, значит, ад откладывается. Пока что. Девочка грустно улыбнулась. — Ты колючий, — заметила она. — В тебе слишком много углов. — Это профессиональное, — Вивиан поморщился, осторожно ощупывая затылок. Родерик поднялся, откладывая кольчугу. — Пришел в себя? Твое «упрощение задачи» чуть не лишило нас ушей. Певца разорвало в клочья, когда свод рухнул. — Неизбежные издержки, — Вивиан принял протянутую рыцарем флягу и сделал жадный глоток. Сигрид подошла ближе. Её лицо было непроницаемым, но в глазах всё еще плескалась давешняя ярость. — Мы можем идти? Или нужно дождаться, пока ты решишь обрушить на нас небо еще раз? Вивиан посмотрел на неё поверх края фляги, и в его глазах снова заплясали ехидные искорки. — Я тронут вашей заботой о моем здоровье, леди. Сигрид лишь яростно выдохнула, издав звук, похожий на шипение рассерженной кошки. Вивиан, не обращая внимания на её гнев, запустил руку в подпространственное хранилище браслета. Пальцы, всё еще подрагивающие от истощения, выудили серебряную чашу с тонкой гравировкой и расшитый мешочек. — Примите скромный дар, маленькая госпожа? — Вивиан наполнил чашу водой и с безупречным поклоном протянул её девочке. На непонимающий взгляд Сигрид он лишь небрежно бросил: — Пить из горлышка — дурной тон, даже если эта леди носит на плечах целые горы. Затем он развязал мешочек. По пещере разлился густой, медовый аромат засахаренных ягод из садов Аурелиума. Маг высыпал их прямо в подол её белого платья — рубиновые капли на чистом снегу. — Это ягоды солнца. В ваших залах такого не встретишь. Пусть они согревают вас, пока мы будем мерзнуть на перевале. Девочка завороженно смотрела на угощение. Она осторожно взяла одну ягоду, и её лицо осветилось восторгом. Для существа, знавшего лишь вкус холодного камня и пресной воды, это было сокровищем. — Сладкое… — прошептала она. В ответ на её радость стены пещеры на мгновение налились теплым золотистым светом, и даже воздух стал как будто суше и мягче. — Ты странный... Убиваешь как зима, но одариваешь как лето. Девочка пригубила воду из серебряной чаши и кивнула Родерику. — Я открою путь, но идти по нему вам придется одним. Мне нужно прибрать за змеелицым. Она указала на монолитную стену, и та бесшумно разошлась, открывая зев прохода. Оттуда пахнуло настоящим морозным воздухом высокогорья, но тропа уводила не вверх, а круто вбок, в самую толщу хребта. Сигрид заметила, что чашу девочка не вернула — она прижала её к груди, словно величайшее сокровище. Родерик, наблюдая за тем, как серебро исчезает в маленьких ладонях, негромко хмыкнул. — Ювелирная работа мастеров Юга, — вполголоса заметил он. — Вив, ты только что подарил горе годовой доход небольшого поселения. Но Сигрид смотрела не на серебро. Ее взгляд был прикован к рассыпавшимся по подолу ягодам. В глазах читалось истинное, почти физическое страдание. Для северянки, выросшей там, где засахаренные плоды бывают лишь на столах вождей раз в десятилетие, такая расточительность была за гранью понимания. — Ты просто… — она запнулась, подбирая слова. — Высыпал их? Как сор? Ты хоть понимаешь, что этими ягодами можно было вылечить от цинги целый отряд? Или выменять их на десяток добрых мечей?! Вивиан замер у входа в тоннель. В фосфоресцирующем свете он казался фарфоровой маской, но взгляд был непривычно серьезным. — Леди Сигрид, — мягко произнес он. — В мире, где за нами по пятам идет Смерть в сером плаще, ценность имеют лишь те вещи, которые могут купить благосклонность богов. Ягоды съедят, серебро врастет в камень, но мы получили право пройти. Поверьте, это самая выгодная сделка в моей жизни. Хозяйка горы подошла к Вивиану вплотную. Она была крошечной рядом с ним, но в этот миг пещера словно склонилась вслед за ней. Девочка поманила мага, и тот, повинуясь безотчетному порыву, наклонился. Мягкий, невесомый поцелуй коснулся его щеки. Вивиан вздрогнул. По телу пробежала волна арктического холода, сменившаяся ощущением монолитной, абсолютной тяжести, которая тут же растаяла, забрав с собой остатки магического истощения. — Твое тело хрупкое, Архитектор, — прошептала она Вивиану в самое ухо. — Ты строишь из камня, но сам — лишь стекло. Я даю тебе силу моих недр. Один раз, когда сталь должна будет забрать твое дыхание, ты станешь тверже сердца гор. Меч встретит гранит, стрела — алмаз. Помни об этом. Вивиан коснулся щеки. На мгновение под кожей проступил кварцевый блеск и тут же исчез, оставив ощущение монолитной прочности. Хозяйка повернулась к Родерику. Она долго всматривалась в его глаза, где густела Мгла. — Ты больше не щит, — произнесла она, коснувшись холодного металла на его груди. — Быть чьим-то мечом не проще. Она поманила его. Огромный рыцарь послушно склонился перед крошечной девочкой. Сигрид наблюдала за этим с замиранием сердца — в этой сцене было что-то древнее и святое. Голос Хозяйки стал едва слышным шелестом: — Ты больше не боишься его предательства. Ты ведь знал: он мог обрезать вашу связь, когда ты умирал. Но он удержал её. — Она коснулась нагрудника прямо над «латкой» Вивиана. — Знаю, — глухо отозвался Родерик. — Я даю тебе «Поступь скалы». Пока твои ноги касаются земли, ты не пошатнешься. Никакая сила не собьет тебя с ног, и никакая тяжесть не переломит твой хребет. Ты — опора, Родерик Хёрст. Наконец её взгляд остановился на Сигрид. Северянка замерла. — Тебе, дитя ветра и льда, я даю «Глаз орла в буране». Горы больше не спрячут от тебя тропы. Туман станет прозрачным, а камни сами нашепчут о тех, кто притаился за выступом. Ты — глаза этого отряда. Смотри зорко. Эйнс вжался в гриву коня, зажмурившись. Он жаждал защиты, знака, хоть какой-то искры внимания. Но Хозяйка лишь мельком скользнула по нему взглядом и поморщилась, как от запаха гнили. — Слизням не нужны дары гор, — обронила она. Голос стал ледяным. — Слизням нужна только тень, чтобы спрятаться. Она отступила назад, вбирая в себя остатки фосфоресцирующего света. — Идите тропами тех, кто не видит солнца, — прошептал угасающий голос. — Там эхо не найдет вас. Они двинулись вглубь. Свет мха редел, уступая место густой, бархатистой тьме. Копыта лошадей гулко стучали по плитам, вытесанным еще до того, как люди научились строить города. Эйнс снова впал в оцепенение: тишина здесь была такой плотной, что казалась осязаемой. Вивиан шел первым, ведя коня под уздцы. В абсолютной темноте он видел контуры камней: они светились глубинным жаром, прорисовывая путь пульсирующими венами кварца. — Не отставайте, — не оборачиваясь, бросил он. Голос Архитектора в этой пустоте звучал странно — без привычного эха, словно скалы мгновенно впитывали каждый звук. — Мы на дорогах подгорных жителей. Здесь время течет иначе. Свернем не туда — и выйдем на поверхность через сто лет. Или не выйдем вовсе. Сигрид моргнула, пробуя дар. Тьма обрела слои. Она видела каждую трещину и, что важнее, чувствовала движение воздуха из далеких лазов. Она больше не была слепой. — Я вижу дорогу, — тихо сказала она, обходя Вивиана. — Впереди развилка. Камни шепчут: левый путь ведет к воде, правый — вглубь. Но справа кто-то есть. Что-то холодное. Стены грота слабо мерцали фосфором, воздух стал сухим и стерильным. Внезапно Сигрид вскинула руку — дар сработал как удар колокола. — Стоять. Впереди... копошение. Много тел. Тяжелое железо. Вивиан мгновенно преобразился. Из восстанавливающегося мага он превратился в холодный инструмент войны. Он коротко отбил пальцами дробь по каменной стене, проверяя её резонанс, и сложил ладонь в несколько резких фигур: «Мародеры. Решили заработать, пока Хозяйка ослабла. Разбираемся тихо». Родерик кивнул, его рука бесшумно легла на эфес. Мгла внутри него замерла, готовая вырваться наружу по первому приказу. Из темноты выступили коренастые фигуры. Это не были подгорные жители — обычные люди, искаженные жадностью. Захватчики с тяжелыми кирками и тесаками перекрыли тоннель. Вивиан и Родерик переглянулись; между ними проскочила искра понимания, отточенная в штурмовых группах Империи. Вивиан подал сигнал: два сухих щелчка пальцами. «Вспышка». В ту же секунду Родерик, используя «Поступь скалы», сорвался с места. Камень под его сапогами не скрипнул и не дрогнул — гора дала ему абсолютный упор, выстрелив стальной массой вперед, как из катапульты. Вивиан вскинул левую руку, пальцы сложились в ломаный вектор, помечая приоритетные цели для рыцаря. Но когда Архитектор попытался включить в этот танец Сигрид, система дала сбой. Понимая, что девушка не знает «Вспышку», он мгновенно переключился на общеимперский код «Захват», но наткнулся на стену непонимания. Для северянки его жесты выглядели как странные судороги или начало сложного пассажа. — Что?! — в полный голос выкрикнула она, вскидывая лук. — Я не понимаю ваших фокусов! Маг чертыхнулся сквозь зубы. Он привык к солдатам, считывающим конфигурацию ладони за долю секунды. Северные знаки — это язык птичьих пересвистов и звериного подражания, а не выверенная семафорная азбука гвардейцев. — Лево! Сверху! — прошипел Вивиан, понимая, что знаки бесполезны. — Еще один на десять часов! Сигрид среагировала мгновенно, но не на голос, а на движение воздуха. Стрела сорвалась с тетивы раньше, чем Вивиан закончил фразу. Мародер, замахнувшийся киркой на уступе, захрипел и рухнул вниз. Родерик тем временем уже врубился в строй врага. Его движения были лишены инерции — «Поступь скалы» позволяла ему мгновенно менять направление, игнорируя собственный вес. Он не сражался, он переламывал хребет этого сброда, превращая бой в серию коротких, сокрушительных ударов. Три стрелы ушли одна за другой, прошивая горла мародеров, пытавшихся зайти Родерику в спину. Рыцарь в это время уже впечатал предводителя захватчиков в стену. «Вектор Отрицания» — тяжелый клинок, подарок наставника Вивиана, — даже не покинул ножен: Родерик просто размозжил врагу челюсть рукоятью, используя инерцию «Поступи». Он знал, что тыл под защитой. Внезапно из боковой каверны, которую не достал даже усиленный взор северянки, метнулась тень. Захватчик занес кинжал, но Вивиан, не глядя, перехватил руку. Короткое, хирургически точное движение — и узкое лезвие вошло точно в глазницу нападавшего. Тот рухнул, не издав ни звука. Когда последний мародер затих, в тоннеле остался только запах пыли и жженого озона. — Наша система сигналов никуда не годится, — пробасил Родерик, проверяя, не забилась ли пыль в крепление его знаменитого клинка. Вивиан долго «сидел на ушах», убеждая дать мечу это странное название, и теперь Родерик, кажется, начал к нему привыкать. — Мы воюем как глухонемые. — Моя система безупречна! — огрызнулась Сигрид, проверяя тетиву. — Это ваши пальцовки выглядят так, будто вы ловите невидимую муху. На Севере мы просто свистим. Вивиан проигнорировал реплику. Его пальцы дробно выстучали сообщение по стальному наручу Родерика: «Общеимперский для карателей помнишь?» Рыцарь так же коротко отбил ответ: «Помню. Но давно не практиковал». Вивиан поморщился. Давать Сигрид «Вспышку» — протокол элитных штурмовых групп — он не собирался. Как бы он ни ненавидел Аурелиум, Архитектор внутри него не был готов подарить потенциальному противнику козырь такого уровня. Оставался «Шепот» — урезанный, сухой код инквизиции. Его использовали только внутри страны для карательных операций, и для чужака он был абсолютно нечитаем. Родерик коротко кивнул, подтверждая решение. Он сам, будучи еще кадровым офицером, годами сдерживал натиск северян на границах и слишком хорошо помнил вкус той войны, чтобы разбрасываться секретами. Его вера в Империю рухнула совсем недавно, но солдатские инстинкты остались прежними. Родерик шел за Вивианом-преступником, но внутри оставался Хёрстом-защитником. «Вспышка» была оплачена кровью его людей, и делиться ею с северянкой он не стал бы даже под страхом смерти. Перестройка его мира шла медленно и болезненно, через скрип зубов, но старые шрамы на границах заживали неохотно. — Будем использовать «Шепот», — отрезал Вивиан, обращаясь уже ко всем. — Простые жесты. Понятные даже… детям лесов. Он посмотрел на Эйнса, который забился в щель, пытаясь слиться с породой. Дезертир смотрел на имперцев с новым уровнем ужаса: он впервые увидел их как слаженную, безжалостную машину. Эйнс боялся войны, боялся сражений, но видеть смерть так близко — на расстоянии вытянутой руки — для него было почти физически невыносимо. Его тошнило от запаха меди и осознания того, насколько легко эти люди обрывают чужие жизни. *** Они вышли в обширную каверну, где время словно завязалось узлом. Перед ними лежал Горный Приют — заброшенный город-стоянка, вырубленный прямо в теле скалы. Пустые глазницы окон в каменных фасадах смотрели на путников с немым упреком. Здесь когда-то отдыхали караваны древности, но теперь по мертвым улицам гуляла лишь пыль веков. Тишина здесь была материальной. Плотная, вакуумная пустота давила на барабанные перепонки. Стук собственного сердца казался Сигрид ударами молота, а хриплое дыхание Эйнса — грохотом кузнечных мехов. Мозг, лишенный привычного шума леса, начал генерировать жуткие фантомы: за каждым углом ей мерещились тени тех, кто так и не дождался рассвета в этом склепе. Даже Родерик шел осторожнее, стараясь, чтобы звенья кольчуги не звякали слишком громко. В таком месте любой звук казался святотатством. — Остановимся в Доме Гильдии, — Вивиан указал на массивное здание с уцелевшим портиком.  В центре главного зала возвышался Монолит — гладкий столб из черного обсидиана, исписанный тускло мерцающими рунами. Это был Страж-Указатель. Одна из его граней слабо светилась лазурным, указывая на выход к Хребту, но у самого основания камня Сигрид заметила нечто странное. — Почему он пульсирует багровым? — шепотом спросила она, не снимая пальца с тетивы. Вивиан замер, вглядываясь в основание обсидианового столба. Его лицо в миг утратило остатки тепла. Старый шрам на ноге, скрытый под дорогой тканью брюк, сначала отозвался глухой пульсацией, а затем вспыхнул острой, режущей болью. Вивиан едва заметно поморщился — этот шрам никогда не лгал. Изнанка была близко. Жар под кожей усиливался с каждой секундой, становясь почти невыносимым по мере того, как нечто приближалось к залу. — Был Разлом Изнанки, — тихо ответил маг, едва сдерживая хромоту. — Город не пуст, Род. Багровая пульсация у основания Монолита становилась всё чаще, напоминая биение воспаленного сердца. Родерик мгновенно сместился, закрывая собой Вивиана и Сигрид, его рука привычно легла на рукоять «Вектора Отрицания». — Это кто-то из низших, — тихо произнес маг, прикрыв глаза. Он касался пальцами вибрирующего воздуха, стараясь абстрагироваться от жжения в ноге. — Эфир здесь… рваный. Оно уже здесь. Из темноты верхних галерей Дома Гильдии донесся звук, который Сигрид мечтала бы никогда не слышать: скрежет когтей по камню и влажное, прерывистое дыхание сразу из четырех легких. На балюстраду вывалилось нечто. Две головы на жилистых шеях, треугольные акульи зубы и бледно-розовая, словно обваренная кипятком кожа. Тварь двигалась дергано, её суставы работали вопреки законам анатомии. Сигрид почувствовала, как к горлу подкатил ком. В северных сагах таких называли Пожирателями Эха, предвестниками конца мира. Но Родерик даже не сменил позы. Его лицо осталось каменным. Для него это был Скитальщик первого класса — опасная, но рутинная работа. Инструкцию по их устранению он помнил лучше, чем колыбельные матери. — Значит, и здесь прорыв, — бросил Родерик. — Сигрид, берегись хвоста. Одно касание шипа — и твои боги тебе не помогут. Тварь зашипела обеими пастями. Её хвост, увенчанный черным костяным жалом, хлестнул по колонне, вырывая куски гранита. Родерик действовал на опережение. Используя «Поступь скалы», он рванул вперед. Каменный пол не просто выдержал его вес — он словно подтолкнул рыцаря, превращая его в неостановимый таран. Скитальщик выбросил хвост. Родерик не стал блокировать удар — он знал, что яд просочится даже сквозь микротрещины. Он провалился под выпад, пропуская шип в миллиметре над лицом. Тело помнило этот танец: выпад — уворот — разворот. «Вектор Отрицания», напитанный антимагией, полыхнул мертвенно-белым пламенем. Когда сталь Хёрста встретилась с иномирной плотью, защитное поле твари схлопнулось с сухим треском. Клинок вошел в основание шей, как в сухую глину. Тварь взвизгнула — звук был похож на скрежет железа по стеклу. Одна из голов безжизненно повисла, но вторая, изрыгая черную желчь, попыталась вцепиться рыцарю в горло. Вивиан коротко щелкнул пальцами, подавая знак «Шепотом»: «Цель на семь часов». Родерик ответил едва заметным кивком, смещаясь в сторону и освобождая пространство для маневра. — Сигрид, бей! — рявкнул рыцарь. — В сочленение челюстей, там щита нет! Благодаря «Глазу орла», Сигрид видела не просто мечущуюся тень, а пульсирующую точку — уязвимый узел иномирной энергии. Стрела ушла со звоном, пробив пасть твари и пригвоздив её уцелевшую голову к колонне. В этот момент из темноты верхних галерей вымахнули еще два Скитальщика. Один из них, извернувшись в воздухе, выбросил хвост в сторону Сигрид. Черное жало неслось точно ей в грудь. Вивиан, находившийся ближе всех, среагировал на чистых инстинктах: он не успевал выставить эфирный щит, поэтому просто резко ударил девушку сапогом под колено. Нога Сигрид подогнулась, она рухнула на пол, и в ту же секунду над её головой с леденящим душу свистом пронеслось жало, срезав несколько ворсинок с мехового воротника. Вивиан, бледный как полотно, тут же вскинул руку, довершая маневр. Его пальцы судорожно согнулись, и камень под лапами тварей пошел рябью, становясь податливым, как болотная жижа. Скитальщики взвыли, когда их конечности по локоть погрузились в гранит, который через секунду снова стал монолитом, замуровав их в полу. — Не смей! — Родерик, не оборачиваясь, издал яростный рык. — Сдохнуть решил?! Убери руки от эфира, Вив! Я сам! Рыцарь крутанулся на месте. Его «Вектор Отрицания» описал сверкающую дугу. Первый Скитальщик лишился головы одним чистым ударом. Родерик не остановился — используя «Поступь», он буквально взлетел на стену, оттолкнулся от неё и обрушился сверху на тех, кого Вивиан сковал камнем. Два тяжелых рубящих удара — и иномирная плоть лопнула, не в силах сопротивляться антимагии Бастиона. В каверне снова воцарилась вакуумная тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием Родерика и свистящим выдохом Вивиана. Шрам на ноге мага, секунду назад обжигавший каленым железом, внезапно остыл. Пульсация прекратилась, оставив лишь привычную тянущую слабость — верный знак того, что иномирная жизнь в зале погасла. Сигрид так и осталась сидеть на полу. Она смотрела на пустоту, где секунду назад свистела смерть, и чувствовала, как ноет колено. — Ты... ты ударил меня, — выдохнула она, переводя взгляд на мага. — Не слышу восторгов по поводу твоего спасения, — ухмыльнулся Вивиан, вытирая кровь с губы. Рука его заметно дрожала, а по подбородку текла тонкая струйка — цена за принуждение камня. — В следующий раз, леди, я могу прислать письменное уведомление о необходимости пригнуться. Если, конечно, Скитальщик подождет, пока высохнут чернила. — Они... мертвы? — Сигрид с трудом сглотнула пересохшим горлом, всё еще не опуская лука. Родерик не ответил. Он подошел к Вивиану, и в его взгляде ярость мешалась с глухим отчаянием. Рыцарь грубо сгреб мага за плечо, принуждая сесть на холодный мох. — Еще один такой «фокус» — и я сам тебя свяжу, — прошипел он, и его доспехи угрожающе лязгнули в тишине зала. — Ты едва дышишь, а всё лезешь в структуру камня! Вивиан лишь слабо улыбнулся, слизывая кровь с губ. Боль в шраме окончательно утихла, и вместе с ней ушло искусственное напряжение, державшее его на ногах. Теперь осталась только пустота истощения. — Придумай что-нибудь пооригинальнее, Род. Этой зубочисткой против них много не навоюешь, — он кивнул на свой кинжал, выглядевший игрушечным после встречи со Скитальщиками. — Оригинально будет, когда я исполню угрозу, — отрезал Родерик. — Почини уже свой меч. Ни за что не поверю, что ты не собрал все сегменты. Вивиан задумчиво прикрыл глаза, проводя в уме расчеты. Они шли с опережением графика, и лишние сутки в Приюте не были фатальны. Напротив, выходить на Подменыша без сегментарного меча — своего главного инструмента, способного распадаться на десятки управляемых эфиром пластин, — было верхом глупости. — Мне нужен день, — хрипло признал маг. — И покой. Если начну соединять звенья сейчас, просто сожгу себе каналы. — Значит, стоянка, — подытожил Родерик, вставая во весь рост и загораживая собой вход в зал. — Сигрид, бери первый караул. Я займусь конями. Эйнс... просто забейся в угол и не отсвечивай. Дезертир, до этого момента не издавший ни звука, вдруг зашевелился. Его затуманенный ужасом мозг зацепился за нечто блестящее в луже черной желчи рядом с поверженным Скитальщиком. Возможно, он принял это за драгоценный камень, выпавший из мародерской добычи, или просто сошел с ума от тишины. — Моя... — прохрипел Эйнс, делая нетвердый шаг к обезглавленной туше. — Это искупит... всё искупит... — Эйнс, назад! — рявкнул Родерик, но было поздно. Когда дезертир протянул руку к блестящему осколку, тело Скитальщика, лишенное головы, содрогнулось в последней, посмертной конвульсии. Хвост с черным жалом, словно взведенная пружина, хлестнул вслепую. Короткий, влажный звук. Жало вошло Эйнсу точно в грудь, пробив ребра и выйдя из спины. Дезертир не успел даже вскрикнуть — яд Изнанки мгновенно парализовал связки. Его глаза расширились, наполняясь багровой пеленой. Под кожей отчетливо проступила сеть вздувшихся черных вен, а из приоткрытого рта потекла пена. Он судорожно дернулся и затих, на глазах превращаясь в серую, пустую оболочку. Родерик в один прыжок оказался рядом и размозжил хвост твари кованым сапогом. Спасать было некого. Даже после простой царапины вытащить человека с того света было почти невозможно — дорого, долго и мучительно. А здесь… здесь даже пытаться не стоило. — Идиот, — выдохнул Родерик, опуская плечи. — Я же сказал: не отсвечивай. Вивиан даже не открыл глаз. Он сидел, прислонившись к стене, и его голос звучал пугающе ровно: — Наверняка не всю информацию выдал о тропах. Впрочем, теперь не нужно думать, как делить на него пайки и воду. Одной переменной в уравнении стало меньше. Сигрид трясло. Не от самой смерти — на Севере она видела её часто, — а от того, с какой легкостью Вивиан подвел итог под жизнью человека. «Переменная». Она невольно коснулась колена, которое всё еще ныло после удара мага: всего несколько минут назад это же жало свистело в дюймах от её кожи. Если бы не Вивиан... на полу сейчас остывала бы она. Сигрид сглотнула горький ком. Могильный холод Приюта пробирался под меховой воротник, сковывая легкие. — Ты знал, что это произойдет? — хрипло спросила она, глядя на профиль Архитектора. — Я не провидец, леди. Рано или поздно он бы совершил эту ошибку, — отрезал Вивиан. Северянка видела, как плотно сжаты челюсти Родерика. Рыцарь понимал её шок, но здесь, среди теней и пыли заброшенного города, утешение было роскошью, на которую у них не было времени. Хёрст просто перешагнул через останки дезертира и начал расседлывать лошадей. — Первый караул, Сигрид, — повторил он, и в его голосе не было ничего, кроме усталости солдата, привыкшего терять людей. — Иди к портику, смотри в оба. Вряд ли мы встретим новых Скитальцев, пока Страж горит лазурным, но перестраховка не помешает. Сигрид кивнула, чувствуя, как онемевшие пальцы наконец начинают слушаться. Она медленно пошла к выходу из зала, стараясь не смотреть на то, что осталось от Эйнса. Родерик проводил её взглядом, а затем повернулся к Вивиану. Сигрид медленно пошла к портику, но у самого края залы не выдержала и обернулась. Её новый дар позволял видеть сквозь тьму, но сейчас ей казалось, что она впервые по-настоящему увидела этих двоих. В неверном свете Монолита перед ней предстала картина, окончательно разрушившая её представление об имперских «мясниках». Родерик, этот стальной Бастион, осторожно помогал Вивиану стягивать перчатки, присохшие к пальцам от крови. Это зрелище мгновенно вернуло Сигрид в вечер в поместье. Родерик, хрипящий на замерзшей траве, и Вивиан — с глазами-провалами в Бездну. Она помнила, как пальцы мага по локоть были в багрянце, когда он вручную «сшивал» разорванные легкие рыцаря, не давая ему уйти за грань. «Кто тебе вообще разрешил подыхать, Хёрст?» — тот хриплый, отчаянный приказ мага тогда прозвучал громче любого заклинания. Теперь, в мертвой тишине Горного Приюта, эхо того дня всё еще вибрировало между ними. — У тебя снова кровь на поддоспешнике, — ворчал Вивиан. Он сидел на мшистом камне, перебирая тонкими пальцами флаконы с зельями Альрика. — Каждый твой прыжок по стенам — это риск, что «латка» не выдержит. Заметь, кто из нас опять хрипит при дыхании. — Заткнись, — пробасил Бастион. Он сидел рядом, закрывая мага массивной спиной от сквозняков. — Пока ты не вооружишься, я буду прыгать хоть в самую Изнанку. И ты тоже не спешишь завязывать с эфиром. Перегореть всё же надумал? — Если планируешь меня переупрямить, советую сдаться — у меня в этом огромный опыт, — Вивиан слабо улыбнулся и всё же влил крохотную каплю эфира в рану побратима, успокаивая ноющую боль. — А пока — отдохни. — Я на полгода старше, так что у меня практики больше, — проворчал рыцарь, но послушно расслабил плечи под рукой побратима. Сигрид взвела лук и замерла в тени портика, вглядываясь в пустые улицы заброшенного города. Горы не принимают лжецов. И если Хозяйка Клыков дала им свои дары, значит, в этой пугающей, кровавой преданности двух имперцев было больше чистоты, чем во всех молитвах её народа. Она поняла, что Родерик выбирает быть щитом для того, кто однажды вытащил его из Бездны, не побоявшись обжечь об неё собственные руки. Впереди был Хребет и охота на Подменыша. Но этой ночью Сигрид впервые за всё время пути почувствовала, что она не просто ведет их к цели — она сама находится под защитой силы, которая сильнее смерти.