Владыка Дальних Островов

Чёртово место, 1403 Ян сбегает по лестнице и вылетает наружу. Проносясь мимо Жижки, он едва не сшибает того с ног. В спину ему летит проклятие, но он уже на полпути к лошадям. — Индро! Человек в зелёном гамбезоне и разномастных наплечниках, с безумным взглядом, пытается поднять Индро с земли. Тело того обмякло, голова безвольно болтается из стороны в сторону. Доспехи в крови. Чья это кровь? — Срань Господня, парень! — хрипит мужчина, дёргая Индро за руку. — Весишь больше, чем шлюхин кошель перед постом! Чем Янош тебя кормит?! — Что с ним? — Ян падает на колено, дрожащими руками ощупывая голову Индро. — «Что с ним?» — переспрашивает мужчина, вытирая пот со лба. — Он просто дурак. Зато мечом машет знатно. Ты новенький, что ли? — Он ранен? Среди нас есть лекарь? — Да не-е, — отвечает тот. — Целёхонький он. Просто выдохся. Троих уложил, пока уходили, а потом скакал назад, как одержимый. Храбрый засранец. Толпа собирается вокруг них — Жижка, люди Чёрта, Катерина, зеваки из «Места». — Кубенка, — рычит Жижка. — Рассказывай, что там было. Человек с безумными глазами по имени Кубенка потирает шею. — Судный день там был. Сигизмундовы ублюдки наводнили весь квартал. Люди бежали. Начался пожар. Кое-что мы подожгли сами — чтобы перекрыть им дорогу. — Вот курва! — плюёт Жижка. — А Лихтенштейн? Что со шпионом? — Ушёл целым. Большинству его людей так не повезло. Остальные бежали в Колин. Ян стискивает зубы. Довольно с него. Он закидывает руку Индро себе на плечо, другой обхватывает за талию. Кровь, пот, дым — Ян вдыхает этот запах и с трудом поднимается на ноги. — Помогите мне затащить его наверх, — резко бросает он. Никто толком не успевает спохватится, как Катерина оказывается рядом. — Пойдём. Посмотрим, что с ним. Сказать легче, чем сделать. Индро без сознания висит мёртвым грузом. Но Катерина сильнее, чем кажется, и спустя какое-то время, ободрав колени и сбив пальцы, они добираются до галереи. Ян распахивает дверь, и вдвоём они укладывают Индро на соломенный тюфяк. Катерина зажигает свечи. Ян помогает стянуть с него помятый доспех. Волосы Индро слиплись от запёкшейся крови. Неглубокий порез над бровью, разбитая губа. Но хуже всего выглядят синяки. — Боже Милостивый… — бормочет Катерина. — Похоже, кто-то приложил ему булавой по груди. Скорее всего, так оно и было. Ян закипает от ярости. Кто бы это ни сделал — дай Бог — он уже гниёт в могиле. — Вроде целы, — говорит Катерина, ощупывая рёбра Индро. — Парень держится на чистой удаче. Ни толики здравого смысла. — Он измучен, — говорит Ян, складывая окровавленную рубаху Индро. — Сомневаюсь, что он спал с тех пор, как мы уехали из Малешова. И всем он вдруг понадобился. Иди туда, сделай то — словно мальчик на побегушках. Катерина замирает на мгновение, глядя куда-то в пустоту. — Он просто… не умеет говорить «нет». Хочет чувствовать себя нужным, — она вздыхает. — Я принесу воду и повязки. Поговорю с Жижкой, чтобы никуда не пускал его одного. Ян кивает. Катерина скрывается за дверью. Он собирает разбросанные части доспеха и складывает их в угол за кроватью. Потом стягивает с Индро сапоги и перепачканные грязью штаны. Синяки распускаются на его груди тёмными фиалками. Сон смягчает черты, лицо внезапно становится моложе. Храбрый, израненный рыцарь изчезает — остаётся мальчик, бежавший из пылающей Скалицы. Катерина возвращается, протягивает Яну ведро, мыло и чистую ткань. — Я позову девочек… — Не надо, — говорит Ян. — Уже поздно. Я сам. Возникает молчание. — Он тебе дорог, — тихо говорит она. Это не вопрос. — Он спасал меня. Много раз, — не поднимая головы отвечает Ян. — Многие бросили бы тебя гнить в Малешове. Но не Индро, — она сжимает его плечо и бесшумно выходит. Ян вздыхает. Он садится на край кровати и начинает стирать кровь с лица Индро. Тот шевелится и что-то бормочет во сне. — Всё хорошо, — шепчет Ян. — Отдыхай. Он действует медленно, бережно, смывая копоть и кровь. Под слоем грязи синяки проступают ещё отчётливее. Когда Ян осторожно переворачивает Индро, чтобы промыть спину, его рука замирает на маленьком шраме на лопатке. След от стрелы. Со Скального пруда. Ян проводит по шраму большим пальцем. Рубцовая ткань гладкая, розоватая, чуть стянутая. Тёплая на ощупь. — Прекращай уже со мной так… — бормочет он. Ян снова переворачивает Индро на спину и устраивает поудобнее на тюфяке. Тот всё ещё спит — веки подрагивают. Теперь очередь рук. Сильные, мозолистые, тёплые. Засохшая кровь забилась под ногти и в складки костяшек. Невольно в памяти Яна всплывает одно воспоминание. Шкатулка. Жестокая выходка пана Бергова. Та высохшая культя, что преследует его с Малешова. Паника и отчаяние, накатившие при мысли, что из-за него Индро причинили такую боль. Но эти руки — невредимые. Грубые, в шрамах, в крови… Целые. Руки Индро. Совсем не похожие на ту сморщенную штуку в шкатулке пана Бергова. Ян медлит, дрожа всем телом. Потом кладёт ладонь на грудь Индро, чуть выше центра. Замирает. Чувствует, как бьётся сердце — сильно и ровно. Его собственный пульс успокаивается, подстраиваясь под ритм. — Спасибо, Индро, — шепчет он. — Спасибо, что остался жив. Он укрывает его одеялом и аккуратно подтыкает края. Он уже собирается уходить, как вдруг до него доносится голос — едва различимый: — Не уходи. Всего лишь просьба, но она канатом пригвождает Яна к месту. Он замирает. — Не уйду. Он опускается подле кровати, поджав колени и скрестив руки. Его глаза неотрывно следят за лицом Индро. Когда утреннее солнце пробивается сквозь кривые ставни и золотыми полосами ложится на деревянный пол, Ян всё ещё сидит у кровати. Безмолвно и неусыпно, он стережёт его покой.

***

Индро, может, и без сознания, но «Место» никогда не спит. Было ещё раннее утро, когда Ян выскальзывает из их комнаты, а на лужайке за корчмой уже вовсю разглагольствуют пьяницы. Сухой Чёрт, его люди, Богута, Катерина, Брабант и — Ян чуть не теряет дар речи — Шмуэль. Все собрались вокруг Жижки, который меряет шагами поляну с мрачным выражением на располосованном лице. По дороге Ян хватает со стола хлеб, ломоть твёрдого сыра и присоединяется к разбойникам. Он впервые видит их всех вместе. Какая разношёрстная компания… Сухой Чёрт чистит ногти кинжалом размером с мужское предплечье, развалившись на скамье, спиной к столу. Взгляд при этом насторожён — в любую минуту готов сорваться с места. Кубенка — тот самый безумный тип, который помог Индро вернуться из Кутна-Горы — сидит согнувшись над миской супа. Ян с ужасом наблюдает, как тот хватает бутылку самогона, щедро плескает в похлёбку, нюхает — и спокойно продолжает есть. Долговязый мужчина со светлымы волосами и коротким хвостиком с аппетитом вгрызается в колбасу, которую Янош только что достал из кармана. Должно быть, это Комар. Отец Богута выглядит так, будто скучает по своей сонной ужицкой пастве больше, чем когда-либо — Брабант зажал его в углу и ведёт беседу в одни ворота. — Ах, mon père, quelle horreur! Весь quartier — разграблен! А тру́сы, что это учинили? Pah! Будь я там — Dieu me pardonne! — они бы отведали холодной стали и, такого стыда, что на поколения вперёд не отмылись! — он заговорщицки наклоняется к священнику. — Напоминает мне осаду Кале… Богута с остервенением натирает свой длинный меч тряпицей с таким видом, будто его так и подмывает пустить его в дело. Шмуэль стоит в стороне, скрестив руки и нахмурившись. Всё такой же угрюмый — но, в конце концов, он только что лишился дома. — Как там Индржих? — спрашивает Катерина, когда Ян опускается на скамью рядом с ней. — Всё ещё спит. Храпит, слава Богу. Думаю, это хороший знак, — Ян изображает некое подобие улыбки. Жижка наконец перестаёт мерить шагами поляну и переводит взгляд на блондина с хвостиком. Его лицо мрачнеет. — Тебе же просто необходимо было её трахнуть, да? — To ona się do mnie łasiła! Chcesz, żebym odmówił jej mojej słonej kiełbasy? — парирует Комар. — Она сама к нему приставала. Чего ты хотел? Комар очень… убедителен, — переводит Янош. — Говорила же, что у нас проблемы, — вставляет Катерина, скрестив руки. Жижка качает головой. — Ты сказала — мало стали. Я же не думал, что каждый кузнец в округе теперь с нами на ножах! Чем вооружать людей? Деревянными ложками?! — Раз нужна сталь, почему бы не обратиться к Йосту? — предлагает Ян. — Он собирает армию. Наверняка не пожалеет пары клинков и кирас. Жижка фыркает. — Чтобы потом стать должником этого старого козла? Думаешь, маркграф хоть что-то делает за бесплатно? — Справедливо, — соглашается Ян. Янош потрясает колбасой в воздухе. — Сами выкуем! Индро же у нас кузнец. Все как один поворачивают головы к окнам второго этажа. Ян стискивает зубы и отодвигает свой скудный завтрак в сторону. — Ну уж нет. Вы, должно быть, шутите? Индро ничего ковать не будет. Он вчера чуть не умер. — Было бы, конечно, проще… Но слишком времязатратно. Думаю, есть способ убить двух зайцев одним выстрелом, — поглаживает усы Жижка. Ян хмурится. Он что, издевается? — Зачем просить или ковать, если можно просто взять? — атаман вновь начинает расхаживать взад-вперёд. — Дошло наконец? А я говорил — надо было прижечь тому кузнецу его причиндалы, — оживляется Сухой Чёрт. — Опатовицы, — объявляет Жижка, внезапно замирая. — Идеальное место. Деревня и так уже сожжена дотла. Крестьяне не помешают. В руинах можно укрыться. Армия Сигизмунда устроила там форпост, который ломится от припасов. Самоуверенные твари. Самое время их обчистить. — Ты в своём уме? Туда никто не суётся. Они разграбили телегу коробейника и вздёрнули его только за то, что он сошёл с дороги. Ты сам видел их аллею мертвецов, — хмурится Катерина. — Вот именно, — говорит Жижка, сверкая глазами. — Они думают, что держат всех в страхе, поэтому расслабились. Вот тут-то мы и ударим. — И что ты задумал? — спрашивает Шмуэль. — Мы атакуем с двух сторон. Устроим отвлекающий манёвр — огонь, шум, старый добрый хаос. Выманим их. Пока они суетятся, проскользнём внутрь. Возьмём то, что нужно. Пусть Сигизмунд сам нас вооружает, — Жижка поворачивается к Сухому Чёрту. — Гинек, бери Яноша и Комара. Устройте там ад на земле. Седлайте самых быстрых скакунов. Отец Богута, Брабант — согласны? Брабант вскакивает, взмахнув плащом. — Avec joie! Уже несколько недель прошло с тех пор, как я в последний раз поджигал солдатские палатки! Богута кивает, пряча меч в ножнах. Затем Жижка оборачивается к Шмуэлю. — Что скажешь? Тот выглядит почти оскорблённым. — Сигизмунд только что спалил мой дом, перебил моих людей. Зачем, по-твоему, я сюда пришёл? Отнимем у этого выродка всё, — цедит он сквозь зубы, сжимая кулаки. — Тихо действовать умеешь? — Жижка смотрит на него с одобрением. — Я справлюсь, — решительно кивает Шмуэль. — Хорошо. Кубенка с тобой. Он, когда надо, тот ещё скользкий тип. Выдвигайтесь сейчас же. Осмотрите деревню. Если всё чисто, нападём сегодня ночью, — Жижка кивает своим мыслям и добавляет: — Индро скоро очнётся. Введу его в курс дела… — Нет. Все взгляды обращаются к Яну. — Даже не думай. Ты видел, в каком он состоянии? Жижка вздыхает. — Но ведь не всё так страшно? Синяки в основном... — он косится на Катерину. — Накормим — и оклемается. Ты же знаешь, он захочет помочь. — Конечно, захочет. Потому я и говорю нет. Не сейчас. Дай ему отдохнуть несколько дней. — Пан Птачек, — тон Жижки внезапно становится официальным, — здесь тебе не рыцарский турнир. Мы тут выживаем. Каждый из нас отрабатывает свой хлеб. — Индро отрабатывает за двоих. Жижка шумно выдыхает. Затем жестом приглашает: — На два слова. Ян поднимается и следует за ним к конюшне. Жижка шаркает сапогом по утоптанной земле, нога его нервно подрагивает — видно, что он на взводе. — Я понимаю, он твой оруженосец, но речь сейчас не о сохранении подданных. Это необходимость. Если я пошлю его, то почти наверняка все вернутся живыми. — То, что он мой подданный, здесь ни при чём, — Ян встречает его взгляд. — Да неужели? Думаешь, я стал таким, потому что мне врачевали раны и целовали в лобик? Я сражался со сломанными рёбрами и разорванными швами. Индржих знает, каких жертв требует война. — А я знаю, что он может не вынести. Я не пошлю его в Опатовицы ради кучки шлемов и пары мечей. Сердце пропускает удар. — Он пойдёт за ними, как только узнает, — говорит Жижка. — Не пойдёт. К тому времени мы уже будем с ним на пути в Ратае. Терпение Жижки лопает. Он в ярости хватает ртом воздух, будто ему дали под дых. — Чёрт бы тебя побрал, — бормочет он, тыча загрубелым пальцем Яну в грудь. — Если всё пойдёт через жопу, спрошу лично с тебя. Он уже собирается уходить, как вдруг Ян произносит: — Атаман. Жижка замирает. Оглядывается. Ян с трудом сглатывает. Ладони взмокли, сердце колотится. Но мысли ясны как никогда. В этот раз он сам станет щитом для Индро. — Я пойду в Опатовицы. Со Шмуэлем и Кубенкой. — Ты их только задержишь, Птачек. Они тебе не телохранители. Мы не можем допустить, чтобы тебя снова взяли в плен. Или того хуже. — Я поспею. У атамана вырывается сухой смешок. — Ноги у тебя быстрые, этого не отнять. Да и твой сволочной характер может пригодиться, — он молчит, а затем добавляет: — Гануш меня вздёрнет, если твоя голова окажется на пике. — Ну так мы же здесь о выживании говорим, — пожимает плечами Ян. — Чай не на рыцарском турнире.