Как бы это было

(⁠๑⁠˙⁠❥⁠˙⁠๑⁠)

      — Нет, Джин, ты никуда не летишь, — твердым тоном подытожил их беседу с мужем Намджун, — Хи Юн совсем крошка, я не готов рисковать своей семьей даже ради Чонгука. Ты остаешься с детьми здесь и терпеливо ждешь нас с ним тут.       Не желая сдаваться разумным доводам, Джин возразил:       — Дорогой, да пойми ты, я нужен ему как никто, ну, разумеется, исключая Тэ, но он вполне чётко довел до всех нас свою позицию. Тэхён зол и не поедет к накосячившему мужу. Ты знаешь, как близки мы с макне с первого же дня знакомства, я заменил ему брата, которого он был вынужден оставить, когда стал трейни. Ему легко со мной, ты и Юнги всегда были для него хёнами и старшими, он робел и преклонялся перед вашим талантом. Не думаю, что он с лёгкостью откроет тебе своё сердце. А ему плохо, я уверен. Не могу себе даже представить, что он мог изменить любимому, он же боготворит его. Это точно подстава, наши лавры до сих пор не дают многим покоя. Опорочить одного из «достояния Кореи», что же может быть слаще даже для той суки, которая, вредя нам, обращалась к шаманам и колдунам. Вспомни, сколько сил и денег отдал Шихек, чтобы от неё избавиться.       — И тем не менее, ты не летишь, Джин-и. Я уже пообещал тебе и Юнги, что привезу его к нам. Да и с собенимом Шихеком нужно встретиться. Я должен знать, чего нам ожидать, будет ли Паде-ним отстаивать своего артиста или под гнетом акционеров разорвёт контракт и открестится от него. Сам знаешь, какие страшные обвинения кидают Чону: мужеложство, растление малолетних. Как назло, этому долбаному чеболю еще нет девятнадцати. Его отец даже и не думает заминать скандал, видать, сыночка совсем достал своими выходками. Но как всегда и бывает в жизни, своё родное — и право на все сто процентов, это плохой дядя растлил и соблазнил.       — Да на хрена Чонгуку это нужно? — вспылил Джин. — Ему не пятнадцать, чтобы гормоны играли. К тому же такие чувства, как у них с Тэхёном, не каждому даны. Не стал бы он так рисковать.       — Что-то я уже сомневаюсь в этих чувствах, Джин-и, — печально выдохнул Намджун. — Я бы никогда не поверил никаким видео и фото. Выслушал бы любимого и его видение ситуации, а Тэ просто психанул и оставил мужа на растерзание этим гиенам.       — Согласен с тобой во многом, родной, — нежно обнял супруга старший. — Как оказалось, мы многого не знаем. Время и расстояние отдалило нас от Кимов больше, чем мы думали.       — О-о-о, вот ты и проболтался, Ким Сокджин, — чмокнул красивые губы мужа Намджун. — Я так и знал, что ты один знаешь, какую фамилию в браке оставили парни. Вот же ж, даже Чимин не в курсе. Мы столько лет забивались, и я, кажется, сейчас продул Юнги ящик виски. Я почему-то думал, что у них, э-э-м, Чонгук-и главный. Вот так сюрприз… Чонгук всё-таки открыл тебе эту тайну?!       — Если бы парни могли, — лукаво подмигнул Джин, — они бы взяли двойную фамилию.       — А-а-а… Универсалы, — кивнул своим мыслям младший.       — Когда ты планируешь лететь? — замял скользкую тему Джин. — Нужно предупредить пилота о времени вылета. Ты же, надеюсь, на нашем самолете полетишь? Я просто умру от беспокойства, если кто-то из неадекватных сасенок в аэропорту набросится на тебя. Так отвык уже от этого ненормального внимания.       — Полечу в ночь, хочу перед этой нервотрепкой провести время со своей семьёй, — нежно и любяще проворковал Намджун. — Вся эта ситуация выбила меня из состояния излишней гармоничности. Я в очередной раз убедился, как хрупко истинное счастье и как бережно нужно его беречь. Ким Сокджин, я приглашаю тебя на свидание в парк. Джи Вон давно просится, и тебя, уверен, досуг порадует. Не прощу себе, если ты в какой-то момент разочаруешься во мне. Будем объедаться ребрышками на гриле, сахарной ватой и мороженым.       — Ты ведь знаешь, да? — дрогнув голосом ответил мужу Джин. — Знаешь, как сильно я ценю твою любовь к нам?       — Вы — моя жизнь, ты и дети, — прильнул страстным поцелуем к любимым губам Намджун.

***

Сеул, Корея.       — Очнись, пьянь, — изо всех сил тряс плечи уснувшего прямо на полу Чонгука Хосок.       — Хён? — приоткрыл глаза мужчина. — Ты откуда здесь? Как вошёл?       — Как, как. Шихёк спеца подкинул, кого только не знает твой директор.       — А-а-а, очередная его месть за обвал акций, — пьяно и зло рассмеялся Чонгук. — Знает, сука, что вы будете меня, как ребенка, нотациями изводить. Сам скоренько слился, белые перчаточки не замарав, аж контракт задним числом разорвал, даже от неустойки отказался. Весь такой благородный, понима-а-ающий, щибаль.       Неуверенно поднявшись, Чонгук, пошатываясь, направился к журнальному столику, на котором стояла початая бутылка коньяка и нехитрые закуски. Налив в бокал крепкое спиртное, он опрокинул его в рот, слегка поморщившись.       Распахнув блэкаут шторы и открыв окно, Хосок скривил в недовольстве губы, опуская кончики вниз.       — Ну и вонища, Гуки. Ты что же, пьешь все эти три дня после инцидента, не просыхая?       — Ты имеешь в виду тот инцидент, когда меня, мировую знаменитость, волоком волокли в полицейский участок, хён? Тогда да, Седжун после внесения залога забирал меня уже с виски в салоне машины. По-другому я бы не вывез, Хоба. Директор… Он же, просто печально качая головой, сказал, что контракт со мной уже неделю как недействителен. Он слил меня, хён. После всех этих гребаных лет и достижений он просто выкинул меня как использованный презик.       — Тэхён звонил? Почему его до сих пор нет? Юнги сказал, что они с Чимином дозвонились до него. Тэ в курсе произошедшего с тобой, Чонгук-и.       Зло рассмеявшись, Чонгук развел руки в сторону и с сарказмом протянул:       — Как видишь, моего любимого здесь нет. Ему, судя по всему, похрен, что моя жизнь разрушена.       Быстрым шагом приблизившись к младшему, Хосок сгреб руками белую майку и, ощутимо встряхнув пьяного парня, рявкнул:       — Ну конечно же! Это же Тэ впустил в свою квартиру влюблённого чеболя, распивал с ним спиртное и он же позволил тому впиваться в шею губами, — брезгливо отпихнув от себя друга, Чон горько усмехнулся — Ты незрел, Чонгук-а, мы не вложили в твою голову самого важного — мир не крутится вокруг тебя. Не будь эгоистом. Мемберы наверняка будут виться вокруг тебя, елея твоё раздутое самомнение, станут жалеть и «понимать». Намджун уже в Корее и, скорее всего, прилетел за тобой, Джин же не может позволить, чтобы «малыша» оскорбляли и унижали. Но я не стану, я — не они. Не стану ласково поглаживать макушку или вникать. Способен сказать тебе, что ты повел себя как мудак. Во всем, что произошло в твоей жизни, виноват ты один, Чонгук-и. Ты заигрался в «Корейскую поп-икону». Скажи мне, по какой причине улетел Тэ? Ты и семью умудрился просрать?       — Да, блядь! Умудрился! Доволен? Ты же уже осудил и вынес решение, хён. Смысл мне тебе рассказывать, что я не пил с этой тварью. В квартиру пустил, потому что он стоял под окнами и грозился орать признания в чувствах. Я уже вызывал машину, чтобы его отвезли в агентство, когда он стал срывать с себя одежду и липнуть ко мне, как пиявка. Это чистой воды подстава, хён, иначе откуда бы журналистам появится быстрее копов и охраны того пиздюка? Не знаю, кто проплатил это всё, но однозначно ресурсы задействованы огромные. Но тебе же так по хер, да? Тебе, как и всем им, — кивнул головой в сторону окна Чонгук, — не нужна правда. Шоу — вот то, что вас беспокоит. О-г-л-а-с-к-а. Вот чего вы не можете вынести и простить мне.

***

Сеул, Кабинет Бан Шихёка.       — Не верю, собеним, — шокированно выдохнул Намджун на озвученную бывшим директором правду, — не могу представить, что карьера Чонгука завершится так бесславно. Неужели нельзя ничего сделать? Музыка — его жизнь, он прекрасный артист и вокалист.       — Увы, Намджун-и, — твердо кивнул Бан, — будущего в Корее у Чона нет. Слишком влиятелен человек, который всё это оплачивает. Я знаю, кто это, но никогда не открою рот. Поверь, лучшее, что мы можем сделать, — это по-тихому увезти Чонгука в Америку. Там у него есть шанс на продолжение карьеры. Если хочешь, я готов создать с вами новую компанию и продвигать Чона именно за океаном. Я говорил с Юнги, он не против собственного лейбла, теперь и ты получаешь это предложение. Если кто и сможет совершить очередной прорыв — так это вы, парни. Студия звукозаписи, насколько бы крута она ни была, имеет слишком минимальный охват для столь талантливых людей. Вы много лет в этом всём варились, верю, что и эта задача вам по плечу. Корея перенасыщена талантливыми парнями. Штаты… Вот та ниша, которую вы можете занять. Чонгука знает весь мир, это уже половина успеха. Глупыш третий день глушит спиртное в своей квартире, ненавидя меня, считает, что я предал его, а я как феникс собственной слезой дарю ему новую жизнь. Корея никогда не простит ему его любовь к мужчине. Никогда, слышишь, Намджун-и. Как бы сильно не визжали стэнерки Вигу, они в глубине души не позволят любить Чонгуку никого, кроме себя самих, они не простят ему гейства. Если ты действительно любишь Чонгука — увози его, дай им с мужем второй шанс, там за океаном их пару примут без предрассудков. Тэхён сможет любить открыто, думаю, именно тайная, скрытая ото всех жизнь лишила его энергии. Вы уже забыли, как сложно любить впопыхах, за закрытыми наглухо дверями и тонированными стеклами машин.       Очумев от странного монолога, Намджун удивленно и восхищенно уставился на бывшего директора.       — Собеним, — шокировано выдохнул парень, — я в очередной раз поражен вашей мудростью. Только вы смогли из лузеров создать BTS, а из нищей компании — конгломерат. Мне нравится ваша идея, но сначала я поговорю с супругом и только с его одобрения скажу вам твердое «да». Комфорт моей семьи мне важнее любой карьеры и денег, они и так у нас есть, причем в гораздо большем объёме, чем мы можем потратить.

(⁠๑⁠˙⁠❥⁠˙⁠๑⁠)