Как бы это было

♡⁠(⁠Ӧ⁠ｖ⁠Ӧ⁠｡⁠)

       Утро… Лучше бы его не было, с такими-то новостями. Поговорив с семьей Мин и со злостью отбив звонок, Тэхён знатно напился, пытаясь заглушить свою боль и тоску. Глупое сердце частило в груди от новостей, которые пытался синхронизировать мозг.       «Гуки… мой милый и любимый муж… Ему наверняка больно и тяжело сейчас. Имею ли я право? Могу ли оставаться в стороне, не поддержав?» — билось в затуманенной алкоголем голове. «Почему и когда? Как мы могли позволить этому произойти? В какой момент жизни стали столь жестоки друг к другу? И кто в этом виноват больше? Что именно произошло после расформирования группы? Любящие пары разбрелись по свету. Успешная сольная карьера Чонгука. Что стало триггером, который постепенно убивал доверие и чувства? Не может же быть виновна банальная зависть, в чем однажды упрекнул супруг?»       Тогда, как помнится, Тэ здорово зацепили эти слова. Его жизнь без излишней утомительной суеты его вполне устраивала. Карьера и сотрудничество с Леди Гагой в качестве модели и единственного амбассадора бренда удовлетворяла полностью. Так почему необдуманно вкинутая фраза так царапнула болью? Ведь обижаться мы можем только на то, что нам действительно присуще. Скажи ему муж, что он подурнел, он бы просто улыбнулся и не подумал обидеться, так как его красота лишь расцвела с годами. По мистическому совпадению время не властно ни над кем из их семерки. Подумав об этом, Тэхён усмехнулся своим мыслям — внезапно вспомнилось прошлое рождество, во время которого они гостили в уютном доме Кимов. Гуляя по городу с Джином, парни забрели в большой магазин прикупить к праздничному ужину спиртное. Когда кассир попросил хёна предъявить документ, подтверждающий совершеннолетие, Джин сначала оторопел, а потом принялся со смехом возмущаться, что ему, взрослому мужчине, практически на пятом десятке с двумя детьми, приходится доказывать, что ему есть двадцать один год.       Так что же именно произошло? Как случилось, что они с Чонгуком всё чаще стали позволять в спорах слова, что столь ранят? И почему сейчас, прекрасно понимая, как тяжело его мужу переносить хейт, что обрушился на него, он не может набрать привычный номер, чтобы просто сказать «я рядом».       — Тэхён-ним, — раздался голос охранника, — надеюсь, я не разбудил вас, вы просили научить топить печь. Но если я не вовремя — зайду позже.       — Нет, нет, — откинул мучающие мысли Тэхён, — спасибо, я буду очень признателен.       — Ну смотрите, собеним…       — Прошу, давай не будем столь официальны, зови меня по имени, мне не так много лет, чтобы чувствовать себя почетным аджосси.       — Хорошо, — улыбнулся Ли Хон Джу, — смотри, Тэхён, печь хоть и современная и потребляет не так много дров, как старинные русские печи, но тем не менее ей они нужны. А значит их нужно наколоть. Парень ты крепкий, думаю, всё получится. Пойдем во двор, покажу тебе колоду и поленницу.       Выйдя вслед за охранником, Тэ почувствовал, как напряжение постепенно покидает его тело. Бытовые проблемы удачно изгоняли тяжелые мысли. Внимательно понаблюдав за мужчиной, парень решительно взялся за топор. Вначале колка дров предстала тем еще квестом, но трудностей парень не боялся совсем, а уж после армии, отслужив в особых войсках, и подавно. Пару раз с усилием вытащив застрявший топор из бревна, он, разобравшись в алгоритме действия, ловко стучал поленом по колоде, раскалывая их на нужные части. Несмотря на прохладу осеннего сибирского утра, парень вскоре ощутил, как по лицу и телу потек пот. Утирая предплечьем пот с лица, Тэ с изумлением осознал, что колкие мурашки и внутренний восторг от единения с природой — это то, в чем он так сильно нуждался. Физический труд и приятная усталость в мышцах помогла очистить голову от гнетущих мыслей.       — Тэхён-и, — дружески постучал по налившимся силой предплечьям Хон Джу, — остановись, ты наколол больше, чем необходимо, завтра рук не поднимешь, мышцы болеть будут.       — И пофиг, — разогнулся Тэхён, игриво помахивая топором, — мне понравилось колоть дрова. Ты настолько сосредоточен, чтобы попасть куда нужно и с необходимой силой, что всё остальное перестает иметь значение. Что теперь? Что делать с этой кучей деревяшек?       — Ну как минимум собрать всё это «побоище» в аккуратную поленницу, — хмыкнул охранник. — Потом пойдем в дом, и я покажу, как правильно растапливать и на какую ширину открывать заслонку, чтобы, не дай Бог, не угореть.       — Угореть? А это что еще за херня? Печка может меня сжечь?       — Сжечь тоже может, — согласно кивнул мужчина, — но, это если дверку плохо закроешь и угольки на пол просыпятся. Но вот угореть реально возможно.       Внимательно выслушав последовательность действий по растопке печи, Тэхён, оставшись в одиночестве, разогрел еду. Перекусив, парень расположился у весело горевшего огня, виднеющегося из-за стеклянной дверки печи. Тяжелые мысли вновь заполонили голову. Растерянно покрутив телефон, Тэхён всё же набрал номер друга.       — Тэ-Тэ, бро, — взволнованно защебетал в трубку Чимин, — как ты там? Не околел еще от сибирской погоды? Я уже соскучился, так, знаешь, хочется собрать своих и к тебе рвануть, но занятия, график, обязательства, мать их.       — Как там мой крестник? Его выписали, я надеюсь? Ничего серьёзного?       — Нет, всё хорошо у нас, не переживай. Ну, в смысле, хорошо, если не учитывать обстоятельства. Ну ты понимаешь, да? Если тебе сложно это слышать, говори, я не хочу быть нетактичен.       — Нет, брось, Чим, всё нормально. Было время немного успокоиться. Как там он, — тихонечко, едва дыша, спросил парень, — какие новости?       — А ты не в курсе? — аккуратно спросил друг.       — Нет, — буркнул Тэ, — со злости расхреначил об стену планшет, а телефон интернет не тянет. Тут вообще со связью проблема.       — С Чонгуком задним числом разорван контракт, — сухо ответил Мин. — Намджун-хён полетел за ним, директор о чем-то долго говорил с Юнги, но о чем, я не имею понятия, супруг мой молчит, как партизан, бурчит только, что ничего еще не решено и как только, так сразу я всё узнаю. Тэхен-и, брат, почему ты не позвонил ему? Почему бросил в такой сложный момент? Я понять не могу вас, ребята, вот честно, не могу. Ваша ссора не укладывается в моей голове, вы же всегда были примером для нас, ваши чувства, — всхлипнул, расчувствовавшись, в трубку Чимин, — вы так много преодолели на пути к своему счастью, а теперь сами же его и топчите.       — Я? Почему я не звонил? Да не офигел ли ты, Чим-Чим? — шокировано воскликнул Тэ. — А ничего, что это мой супруг пойман на измене? Да можешь ли ты понять, что я испытал когда увидел эти кадры? Ты бы позвонил после такого?       Спустя длинную молчаливую паузу раздалось короткое и откровенно-ёмкое:       — Да! Я бы позвонил, и выслушал, и простил, ты это прекрасно знаешь, Тэхён-и. Юнги — моя жизнь, кровь и плоть, он моё сердце, он и наши дети.       — Но не тогда, когда ты чувствуешь что для своей «жизни» стал грузом, — потерянно протянул Тэхён. — Последние годы делали меня несчастным. Меня разрывает на части, понимаешь? Я люблю Чонгука, но то, что мы перестали понимать друг друга — убивает. Хочу слышать его голос, хочу обнять и утешить, но боюсь. Не могу представить, как начать говорить об этом, слушать нелепые оправдания и не верить, не верить ни единому слову.       — А не кажется ли тебе, братик, что ты слишком поспешно осудил и вынес приговор? — саркастично хмыкнул Мин.       — Как мне кажется, на это у меня есть причины, — отбил сарказм друга Тэ. — И одна из них заключается в том, что Чонгук не осмелился даже позвонить и попытаться объясниться. Корея. Сеул.       — Я никуда не побегу, хён, — твердо сказал Чонгук, уставившись склоненной головой на собственные ступни. — Конечно, мне приятна ваша забота, и мотивы Шихека я понимаю, но сбежать — это признать правоту мерзавцев, затеявших этот треш. Я найму лучших адвокатов, пусть ублюдка допрашивают часами, пока он не расскажет правду о том, что никаких домогательств не было. Если нужно, найму десятки детективов, они поминутно проследят передвижения Се Хуна, следствие не может основываться на слухах и откровенном вранье. Спасибо за приглашение, Намджун-хён, но единственное место, куда бы я хотел отправится, так это в загадочную Сибирь, к собственному мужу. Моё сердце рвётся от боли, от осознания того, что он, скорее всего, поверил в эту мерзкую чушь. Не могу быть больше вдали от него, хочу помириться, объяснить, что никого и ничего не будет для меня дороже. Я виноват, понял уже, Хосок весьма откровенен, как и Юнги-хён. Я всё бежал куда-то, боясь опоздать, не успеть, не сделать, не добиться. Но в этом забеге потерял то ценное, что дала мне жизнь — доверие любимого человека, стук любящего сердца рядом с собственными ребрами. Жаркое дыхание при поцелуе, нежность и трепет прикосновений.       — Ты звонил ему, Гука? — тихо, с болью за младших спросил Намджун.       — Звонил, раз сто или больше, его телефон недоступен. Может он уже даже блокнул меня, не знаю. Но, я не отступлюсь, я его и на краю света найду и покаюсь. Он самое лучшее, что только могло случится в моей жизни, я сделаю всё, чтобы не потерять своё счастье.

♡⁠(⁠Ӧ⁠ｖ⁠Ӧ⁠｡⁠)